Железная лея. Ставшие скверной

Глава 1. В которой все приходят в себя

Рэн проснулся в темноте. Вокруг никого не было, и на секунду он усомнился в том, что встретился с Верховной. Это вполне могли быть галлюцинации умирающего. Отсутствие боли не обрадовало – возможно, он действительно мёртв, а его душа, сама того не заметив, осталась на земле.

Маро пошевелился и понял, что жив – всё его тело болело, каждая клеточка давала о себе знать. Тут же к нему вернулось ощущение спокойствия и безмятежности, которое он почувствовал, когда увидел слегка светящийся силуэт принцессы.

Он не знал, сколько времени прошло, но это его и не волновало – Верховная была жива, здорова и находилась в безопасности, и это было самым главным. Он тоже жив, и это тоже неплохо.

Молодой человек улыбнулся и подумал, что он наконец-то может перестать искать.

Дверь открылась, и в комнату проник свет.

— Жрицы сказали, что вы проснулись.

Услышав голос Верховной, Рэн вскочил с постели и встал на одно колено. Его немного пошатывало.

— Не надо, вы ещё не восстановились, обопритесь обо что-нибудь, расслабьтесь.

Маро без единого слова возражения выполнил просьбу Ионы.

– Я хотела принести вам еду в постель, но Лем сказал, что вам желательно начать ходить понемногу, а жрицы - что вы должны быть рядом со мной как можно больше. Если вы чувствуете себя достаточно хорошо, то я провожу вас в трапезную. Вы можете встать?

— Да, – хрипло ответил Рэн и вскочил.

От резкого движения у него закружилась голова, и он чуть не упал, но удержался и пошёл в сторону двери.

Верховная подбежала к нему и подставила плечо. Она оказалась намного ниже, нежели он.

— Обопритесь на меня, – сказала Иона.

— Х-хорошо, – всё тем же надтреснутым голосом произнёс маро.

Он не смел ослушаться принцессы, но также понимал, что весит как минимум в два раза больше, чем она, поэтому замер, не зная, что делать.

Чувствуя его нерешительность, Лея сама взяла его руку и положила себе на плечо.

Рэн вздрогнул, почувствовав прикосновение, так как до сих пор не до конца уверился в том, что он не спит.

— Не бойтесь, можете облокачиваться на меня, жрицы помогают мне. Если вы не весите больше трёх сотен килограмм, то не опрокинете меня.

Маро удивлённо понял, что не ощущает ни Поток, ни хору, но промолчал.

Чувствуя, что эта пантомима может продолжаться бесконечно, девушка, глубоко вздохнув, пошла в сторону трапезной, и Рэну не оставалось ничего, кроме как последовать за ней.

На выходе из комнаты он запнулся за порожек и от слабости не смог удержать равновесие – с ужасом он понял, что его тело почти не слушается его, он сейчас упадёт на Верховную и, возможно, покалечит её.

— Принцесса… – с отчаянием начал говорить он, но хрупкая девушка с лёгкостью остановила его падение.

— Я ведь сказала, что со мной всё будет в порядке, – укорила его Иона. – Облокотитесь на меня. Если вы будете спотыкаться, то причините мне гораздо больше неудобств.

Рэн выровнялся и снова постарался как можно меньше опираться на девушку.

Иона посмотрела на него и строго сказала:

— Обопритесь на меня, Рэн. Это приказ.

Молодой человек тут же беспрекословно подчинился.

Иона глубоко вздохнула и повела своего маро дальше.

С каждым шагом душа Рэна замирала от страха – вдруг принцесса всё-таки не выдержит, и он навредит ей. Страхи оказались напрасны.

Когда Верховная с маро уже подходили к трапезной, из неё вышел Карт.

— Лея, что же ты меня не попросила! – возмутился он. – Или раду Лату. Уж как-нибудь Лем справился бы на кухне без нас.

Фамильярность обращения к принцессе заставила Рэна почувствовать раздражение, но так как сама Иона лишь улыбнулась в ответ, то оно быстро прошло. Если Она считает, что всё в порядке, то значит, всё так и должно быть.

— Карт, всё хорошо, жрицы помогают мне, так что я даже не устану.

— Ну, как скажешь, девочка. Всё уже почти готово, так что вы идите внутрь, а я принесу стул для Рэна.

— Не надо, жрицы уже должны были обо всё позаботиться.

Мужчина посмотрел на девушку с затаённой грустью и сказал:

— Хорошо, тогда просто пойду сменю рубаху. Можете начинать без меня.

Иона кивнула и продолжила идти, поддерживая маро.

Как только они зашли в шумную трапезную, в ней стало так тихо, будто кто-то выключил звук.

Принцесса осмотрелась: все разделились по группам. Мим и Кортик расположились на одной стороне длинного стола, чуть в стороне от остальных; Карик с сестрой сидели вместе, а рядом с ними притулилась Ивона, выглядевшая потерянной; на другом конце, глядя вдаль, сидел Шии; Марта стояла вдалеке ото всех, не заметная для большинства.

— Принцесса, давайте я Вам помогу, – тихо сказала она, и её голос разнёсся по зале.

Все вздрогнули – они даже не заметили, что мар была в комнате.

Глава 2. В которой все пытаются понять, что им делать

Никто не знал, как реагировать на то, что сказала Верховная. С одной стороны, они теперь хотя бы представляли, куда она направится, а с другой было непонятно, зачем она рассказала об этом, не говоря по сути дела ничего больше. Не было бы лучше сделать это через неделю? Почему Ивона была нужна? И почему неприметный мальчик Шии был необходим? Вопросов было множество, но ответы будут только через неделю. Люди были растеряны и не понимали, что им делать.

В наибольшем смятении была Ивона. Единственное, ради чего она шла к подруге Лема, – это лечение Рэна, и до сегодняшнего дня девушка даже не задумывалась над тем, что её ждало дальше. Скорее всего, после восстановления она бы отправилась с ним выполнять задание дяди. Но сейчас это было невозможным, и будущее оказалось написано ещё более грубыми мазками, нежели раньше. Ощущение потерянности усугубилось тем, что ей оказалось не с кем поговорить: Аран с Кариком замкнулись в своём мирке, Рэн всё время был с принцессой, а Лем большую часть времени проводил с пациентом. Оставался ещё Шии, но даже в хорошие дни он не отличался говорливостью, предпочитая короткие ответы.

Ивона чувствовала себя одинокой и опустошённой. Ей было не на кого опереться, и она не знала, что делать с собой. Пойти в библиотеку? Она не хотела читать. Позаниматься Потоком? Её силы и так были на исходе после путешествия.

Девушка осмотрелась – никто не обращал на неё особого внимания. Ещё немного посидев за столом, смотря в никуда и ни о чём не думая, Ивона встала и, вымыв за собой посуду, пошла в комнату. Всё напряжение, ужас, травма внезапно заставили её чувствовать себя лишь пустой оболочкой, и единственное, что она была в состояние сейчас делать, это спать.

Аран, сидевшая рядом с подругой, действительно замкнулась. Ей предоставили выбор, который было невозможно сделать, и большая часть того, что говорила Верховная за обеденным столом, пролетело мимо ушей чтицы. Женщине не хотелось ни с кем говорить и никого слушать. Карик пытался достучаться до сестры, но у неё не было сил на реакцию. Если она не сможет решить, что делать в ближайший месяц, то ей придётся путешествовать без зрения и голоса и дальше. Она не знала, с кем она может обсудить это. Калеб Ангерран вряд ли сможет посоветовать хоть что-нибудь дельное, да и не было в их компании других людей, лишённых двух чувств. Этот вопрос ей придётся решать самой, и никто не сможет ей помочь.

Аран не чувствовала себя такой несчастной и нуждающейся в помощи с тех самых пор, как оказалась в Водопадах. До сих пор она не могла вспомнить, как её нашли. Или же она сама набрела на базу? С каждой секундой женщина всё глубже начинала погружаться в себя, и это ей не нравилось.

Заметил состояние своей сестры и Карик.

Ещё два года назад в его жизни всё было относительно хорошо. Да, он был заброшенным ребёнком, о котором никто не заботился большую часть времени, но его по-своему любили, пусть и уделяли мало внимания и времени. Первое время он не чувствовал себя одиноким, он ощущал лишь горе утраты, одиночество пришло к нему лишь спустя год.

Он был из высшего дворянства, но, в отличие, от своего учителя или сестры, не обладал общительностью и открытостью, потому во время учёбы в университете он не смог завести друзей. Подобное случалось со многими аристократами, так как и простые люди, и аристократы, не приближённые ко двору, опасались высоких семей и старались не общаться с ними, а группы из одного сословия не приветствовались в Альхейре. Это был тот случай, когда попытка создать общество, где все равны, привела к ещё большему одиночеству некоторых учеников.

У него был лишь один друг, который, как и он сам, был одинок, – его звали Таб. Он был скромным мальчиком из очень бедной семьи. Родители Таба умерли, когда он был ещё маленьким, и его воспитывала тётка, любившая его, но являвшаяся единственной кормилицей семьи из восьми человек, включая мальчика и её саму. У неё не было времени и сил, чтобы дарить любовь хоть кому-либо, даже своим детям, а уж Табу и подавно.

Так два одиноких человека и встретились. Они не были лучшими друзьями, но старались поддерживать друг друга, как могли.

У Карика была сестра, были родители, но ни у кого никогда не было времени на него. Сестра всё время была в университете, и даже когда он поступил в него, ничего не изменилось – она предпочитала быть учителем, а не его сестрой, а вся любовь и ласка родителей была истрачена на Алиан. Потому Калин и почувствовал одиночество не сразу. Сначала он был в шоке, потом пытался придумать, как ему выжить и куда бежать, затем, и только когда он смог перебраться через границу с Артией, пришло осознание, что его сестра мертва. В то время он устроился на работу в небольшую таверну, где помогал хозяину тем, что накладывал слова на его повозки. До этого ему никогда не приходилось зарабатывать на жизнь, поэтому он не знал, что хозяин надувает его с оплатой. Карик был наивен и не искушён, что привело к тому, что вскоре он оказался без гроша в кармане и стал жить у хозяина таверны «в долг». Так продолжалось несколько месяцев, пока молодой чтец как-то не услышал, как пьяные мужики обсуждают то, как хорошо Мит облапошил глупца. Сначала Карик даже не понял, что речь идёт про него. Он не желал подозревать человека, который приютил его, но подозрения закрались в его душу, и он решил проверить, так ли это. В то время через город проходил чтец из Академии Артии, в поисках новых учеников, у него-то Калин и спросил про плату. Когда мужчина услышал цену, то долго смеялся над глупостью и простодушием молодого человека, а когда успокоился, то сказал, что за такую сумму даже сенокосец работать не возьмётся. Карик был шокирован – он сам старался не обманывать других людей, поэтому ложь «доброго», как он считал, человека поразила его.

Глава 3. Занятие

Внезапно у Ионы появилось свободное время, которое нужно было чем-то занять. Немного подумав, девушка направилась к маро. Когда она подошла к нему, то села на его лежанку, лицом к центру зала, чтобы не смущать молодого человека своим вниманием. Это не помогло – напряжение ощущалось даже больше.

— Рэн, вы – мой маро, но вы также служили моему отцу… – начала говорить она.

— Нет! – резко прервал её маро.

Принцесса с недоумением посмотрела на собеседника – столько эмоций было в его голосе.

— Никто из нас никогда не служил Вашему отцу, – уже более спокойно добавил он.

— Что вы имеете в виду?

— Маро и мар служат лишь Вам.

— Но как же маро моего отца? Я знаю, что Марк и Средний помогли мне сбежать, но неужели и остальные знали об этом?

— Знали. И я… Сказать подобное было бы дерзостью, простите.

— Если вы не скажете, то я не узнаю, что вы хотели мне сказать, и не узнаю, действительно ли это дерзко.

— Верховная…

— Я не хочу, чтобы у нас с вами были недомолвки подобного толка, поэтому прошу вас: говорите.

— Слушаюсь. Я хотел сказать, что мне кажется, что вы и так должны это знать. Вы живёте в этом храме много лет, и жрицы должны были Вам рассказать, что такое маро.

— Кто. Кто такие маро, – мягко поправила его Иона. – И мне этого не рассказывали. В этом храме любят хранить секреты. Верховная должна сама познавать окружающий мир, поэтому большая часть моих знаний рождена самостоятельным поиском сведений и разговорами с другими людьми. По крайней мере, так было первые пять-шесть лет, пока я не набралась опыта. Потом жрицы, наконец-то начали приоткрывать завесу тайны. Всё, что я знаю о маро, я прочитала в книгах. Мои учителя мне ничего не говорили. Но насколько бы ни была хороша книга, слова того, кто является маро, будут давать намного больше. Я буду рада послушать вас.

— Я расскажу то, что нам говорят в И-Мар. Маро служат лишь Верховной. Маро так же, как и Вы, являются служителями Диру. Нашей задачей всегда была защита Верховной и помощь жрицам.

— Но почему же вдруг у императора всегда есть маро?

— Это помогало защищать Верховную.

— Но ведь я первая Верховная за последние сто, а может, и двести лет!

— Вы не первая. К сожалению, Волки намного лучше умеют искать, чем мы. Они добирались до них первыми. Но и рождалось Верховных достаточно мало. Мы знаем о двух до Вас. Тогда мы ещё не знали, что императорская семья убивает детей, чтобы сохранить свою власть. А потом был создан «Дир-ан дарат». Там был создан ритуал, позволяющий подавлять способности Верховной, а также придуман способ уменьшать вероятность её рождения.

— Но как? Разве подобное возможно?

— Оказалось, что возможно.

— Но в чём заключается ритуал?

— За все годы мы так и не смогли получить доступа к сведениям о нём.

— Вы для этого охраняете отца?

— Не только для этого. Нам не нравится политика императора, но если его не станет, то начнётся смута, которая лишь усугубит то, с чем Вам и так предстоит бороться. Иначе мы бы давно избавились от него. Пусть это и противоречит нашему кодексу. Мы – защитники Света Диру, а не убийцы, как многие считают. Мы убиваем только нападающих или тех, кто угрожает Вашей безопасности.

— Я чувствую, что вы что-то недоговариваете, – отметила Иона, когда он замолчал, – а возможно, даже лжёте, но не понимаю, о чём.

— Я… Вы правы, но я не могу… – молодой человек не нашёлся, что сказать.

— Я понимаю, не беспокойтесь, рассказывайте то, что можете, большего я не прошу. Есть ли у вас хоть какие-то догадки о том, что это за ритуал? Вы сказали, что гибель отца принесёт лишь больше бед. Есть ли возможность того, что оно приведёт лишь к усилению ритуала?

— Мы подозреваем, что да.

— Тогда я понимаю. Можете не говорить дальше, я понимаю.

— Спасибо.

— Когда на вас наложили священную клятву?

— Давно.

— Кому вы можете рассказывать?

— Только Лиаму.

— Кто такой Лиам?

— Средний.

— Я не знала его имени, – пробормотала Иона. – Нужно будет поработать над вашей клятвой. Лиам может её снять?

— Нет, – покачал головой Рэн.

— Кто может?

— Я не…

Маро внезапно замер, осознав, что он не помнит этого. Единственное, в чём он был уверен, так это в том, что Лиам не может снять с него клятву.

— Что случилось? У вас что-то болит? – озабоченно спросила Лея.

— Со мной всё в порядке, прошу прощения. Я просто понял, что не могу вспомнить ответа на Ваш вопрос.

Рэн покаянно склонил голову.

— Вы не виноваты в действии своей клятвы, поэтому вам ни к чему чувствовать себя ответственным.

Глава 4. Собрание

Прошла неделя, а Иона так и не успела подготовиться к разговору в зале собраний. Она не знала, что сказать и как рассказать всем собравшимся о том, что им предстояло сделать. Точнее, что предстояло сделать ей с Ивоной и Шии.

Шии находился в спячке в зимнем лесу и почти не выходил из него, поэтому посоветоваться с ним она не могла, а возможно, и не хотела. Из человека, который не знал, как быть самостоятельным, Лея превратилась в человека, который не может заставить себя полагаться на других.

Принцесса вышла на балкончик и посмотрела на открывающийся вид.

Постоянно изменяющийся зачарованный лес иногда успокаивал её, а иногда заставлял ощутить непонятную тревогу. Сейчас было время последней.

Перемены. Большие и маленькие. Их будет неисчислимое количество, и они затронут множество людей. Будут ли это перемены к лучшему, пока неизвестно. Иона могла только надеяться.

Девушка глубоко вздохнула и ушла с балкончика. Совсем скоро должен был прибыть Рабден. По крайней мере, Лата обещала привести его. Плюс-минус час – и они будут здесь.

Ионе было пора готовиться к встрече. Некоторые бумаги она уже успела принести в большую учебную комнату, кое-что должен был донести Лем.

Ещё раз глубоко вздохнув, принцесса отправилась за Рэном.

Маро было уже намного лучше, но недели явно было недостаточно для того, чтобы он восстановился. Даже месяц был излишне оптимистичным прогнозом, пусть он уже и мог находиться далеко от принцессы. Сейчас он находился в соседней комнате. Туда Лея и отправилась за ним.

Когда Иона вышла из спальни, то обнаружила, что маро уже стоит у её двери.

— Вам нужно отдыхать, Рэн. Вас перевели в другую спальню не для того, чтобы вы стояли у моей двери.

Молодой человек лишь склонил голову, показывая, что услышал её.

Верховная в очередной раз вздохнула, что делала слишком часто с тех пор, как Лем с Картом привели всю компанию сюда.

Принцесса совсем забыла, что маро и мар почти никогда не говорили с ней, когда она жила во дворце. Исключением была Марта, нарушавшая принятые правила.

Девушка украдкой посмотрела на Рэна, прислушалась к себе и ещё раз убедилась, что не может ощущать его чувства. Лата тоже была закрыта для неё. Каждый раз рядом со своими защитниками она ощущала ту же пустоту, что чувствовала, когда надевала артефакт браслет и кулон, которые приглушали её способности. Это было странное чувство, и она не была уверена, нравится ли оно ей.

— Верховная? – окликнул Лею Рэн. Его голос до сих пор был хриплым и молодому человеку было трудно говорить.

— Извините, я задумалась. Вы что-то спрашивали? – встрепенулась Иона.

— Ваши волосы светятся, госпожа.

Иона посмотрела на свою косу – она действительно светилась.

— Иногда подобное случается, не обращайте внимания, – спокойно сказала она и пошла в сторону большой учебной комнаты. Маро последовал за ней.

Иона старалась показать, что всё в порядке, но на самом деле свечение не было нормальным. Это означало, что она утрачивает контроль над своей силой или что её сила снова выросла. Последние три года она носила минимум два артефакта, сдерживающих силу даже в храме. Жрицы говорили, что это необходимо, пока она не научилась управлять Светом Диру.

Это помогало – она перестала излучать Свет и, как она думала, научилась контролировать свои силы даже без него. Оказалось, что это не так.

Девушка ненадолго остановилась и посмотрела в сторону леса.

Сейчас ей нужно было думать о другом – встреча с Рабденом.

— Мне нужна будет ваша помощь, Рэн. Вы знаете Рабдена намного лучше меня. Ваши и Латы рассказы помогли мне составить некое представление о нём, но я его не знаю. А он не знает меня. Более того, судя по вашим словам, у него есть некая… одержимость моими поисками, из-за чего возможны некоторые сложности. Лата сказала, что Рабден привязался к вам за время совместной работы, поэтому есть вероятность, что именно вам придётся с ним договариваться. Согласны ли вы на это?

Рэн чуть не споткнулся, услышав вопрос принцессы. Даже Ивона не стала бы спрашивать о чём-то, что в любом случае придётся делать. У него всё равно не было выбора – ему в любом случае придётся вмешаться.

— Если хотите, то можете ещё подумать, – сказала девушка.

Внезапно маро понял, что Иона действительно предоставляла ему выбор, и это поразило его. Верховная не должна интересоваться мнением своего защитника. Опомнившись через пару секунд, молодой человек быстро сказал:

— Мой ответ – да, Верховная.

— Спасибо, – улыбнулась Лея и продолжила движение.

***

В учебной комнате сидели все, кроме Латы. Карт успел соорудить себе небольшое «убежище» из книг и свитков, в которых он искал информацию для путешествия. Он был настолько увлечён, что даже не заметил, как вошла Иона. Девушка улыбнулась, увидев это, и прошла к своему месту – в уголке она поставила для себя стул, чтобы можно было отдохнуть перед приходом Рабдена. Рэн встал за её спиной, сливаясь с тенями.

Лея осмотрелась: класс напоминал лекционные залы Альхейра, про которые она читала, ещё будучи во дворце. Она расслабилась и дала своему дару течь свободно. Чужие эмоции, которые обычно были лишь фоном для неё, внезапно нахлынули, отчего девушка вновь закрылась, испугавшись давления.

Глава 5. Планы

Первые несколько минут в трапезной раздавались только шепотки и звон приборов, но вскоре все заговорили со всеми и сразу. Молчала только Лата.

Кортик с Мимом, обычно державшиеся особняком, в этот раз решили подсесть к остальным.

— Вы не против, нар Ивона? – спросил Мим.

— Нет, что вы, садитесь.

— А я тогда рядом с тобой сяду, парень, – хлопнул Кортик Лема по плечу и перешагнул через скамейку.

После секундного молчания он сказал:

— Всё-таки так странно видеть её такой… Верховной.

— Я слышал, что вы втроём много путешествовали, когда нас с Лемом не было в храме, – отметил Карт.

— Так-то оно так, но Лея снаружи ходит только с артефактами, да и вести себя старается как простая девушка. Обычной она, конечно, даже с артефактами не становится, но с ними она просто странная, интересная, но не волшебная. А здесь она другая. Божественная. Про то, как она лечила вашего Рэна, я уж даже и не говорю! Да и сегодня вон она как сияла! А главное, сама-то и не замечает этого.

— Мы её только такой и знаем, так что тоже не замечаем этого, – возразил Лем. – Но сегодня она светилась ярче, чем обычно. И если подумать, когда она навещала меня в Эфе, то действительно не светилась, – нахмурился молодой человека, вспоминая. – И почему я раньше не заметил?

— Ты просто так привык, что уже не помнишь, что, когда мы жили в пещере, она не светилась.

— Так это когда было-то? Мне тогда лет двенадцать было.

— Тринадцать, но ты прав, ты тогда точно был ещё совсем ребёнком.

— В общем, для меня скорее несветящаяся Лея более странная, нежели такая. Я другой уже и не помню. Она даже когда спит, светится. Тихонько так. Мы когда начали здесь жить, мне было страшно, что с ней что-нибудь случиться и я иногда спал у неё. Тогда она ещё не умела контролировать силу. Я бы сказал, что сейчас она светится намного реже, нежели раньше.

— Это сколько же в ней силы, что Поток заставляет её светится? – спросила Ивона.

— Это не Поток. Его она контролирует намного лучше, чем многие чтецы, которых я знаю. Это сила Верховной.

— Но что такое сила Верховной?

— Я и сам не знаю, но слышал, как её называют силой веры. На этот вопрос, наверное, лучше ответит рада Лата. Я в этом не специалист, – сказал Карт, к которому был обращён вопрос. – Пусть я и считаю этот храм своим домом, но я человек светский из не очень религиозной семьи. Как ни странно, в Нандиру большая часть аристократии не интересуется религиозными делами. В храм ходят только если нужна клятва, для заключения брака и чтобы попросить отпеть кого-нибудь. В Артии аристократы хотя бы церемонию совершеннолетия проводят. А у нас почти никто. Наверное, это должно было бы меня насторожить, но я мало об этом задумывался. Как и для Лема со свечением Леи, это было для меня привычным, и потому я воспринимал это как нечто само собой разумеющееся. Так что, как я уже сказал, будет лучше спросить у рады Латы или у местных жрецов. Они лучше объяснят. О, а вот и она. Рада Лата, не могли бы вы нам объяснить, что такое сила Верховной?

— Никто не знает, что это, но предполагаю, что она так же, как и у других жрецов, является силой веры, – начала рассказывать женщина, усаживаясь рядом с Аран. – Только в самой силе Верховной присутствует хора, в то время как остальные могут лишь управлять ею. Хора, согласно Диру-а, – это сама суть мира. Свет, что окружает нас и существует даже во тьме. Возможно, так посчитали из-за того, что хора выглядит как золотой свет. Именно из-за умения Верховной управлять хорой и нести её в себе её и называют Несущей Свет во многих уголках этого мира.

— Из-за этого она светится? Никогда не слышал о подобном! Хотя, если учесть, как давно не было настоящей Верховной, это, наверное, неудивительно.

— Возможно, и поэтому, но местные жрицы говорят, что такой могущественной Верховной они ещё никогда не видели.

— Словно вся сила, которая не была использована, была дарована Ей, – внезапно присоединился к разговору Рабден. – Я слышал об этом во время моей церемонии. Ранее не виданная сила. Свет самой Диру. Нам повезло, что она выжила тогда, – сказал он. Затем он нахмурился и добавил:

– Мы так и не узнали, кто предал нас и выдал время побега.

— Это могла быть и случайность. Волки должны были вернуться только через несколько дней. Они встретили по пути с задания обоз, с которым доехали почти до самой столицы, и когда они возвращались, то Карина почувствовала принцессу в лесу. А затем… страх сделал своё дело. Верховная не знала местности и вместо того, чтобы побежать к мосту, на котором её ждали, она устремилась к обрыву. Средний указал ей на него, но госпожа была слишком напугана, чтобы понять, что бежит не туда. Средний должен был остаться с ней, но решил, что лучше подойдёт для отвлечения внимания. Рэн тогда был ранен в живот и еле выжил. Если бы не Свет Её, то он бы умер. Нам повезло и не повезло в тот день. До сих пор не могу поверить, что мы все выжили.

— Но как его ранили? Я видел, как он сражался с чтецами в Кирте, и если бы он не был таким уставшим к тому времени, то я уверен, что он бы избавился от них в мгновение ока.

— Их было тридцать пять, радих Карик, – сказала Лата. – Без Потока они простые люди, не воины, ненамного превосходящие крестьян по быстроте реакции, но это были тридцать пять приученных загонять добычу чтецов. Он был один. На нас не действует Поток, но нас можно ранить словами стихий, если знать, как. Если нас ударяет слово, то она рассеивается, а если направить словом молнию, то она нас заденет.

Глава 6. Давние друзья

Карт был прав – ей действительно нужно было отдохнуть. Как в пещере, пока Лем не спросил её о боли, она её не почувствовала, так и сейчас, пока маро не указал, эмоциональная измождённость находилась где-то в дальнем уголке её сознания.

— Я действительно устала, – вздохнула Иона.

— Вы хотите удалиться в свои покои? Позвольте мне проводить Вас.

Лея тихонько рассмеялась.

— Я даже не заметила, что произнесла это вслух. Давайте лучше прогуляемся с вами по лесу.

— Разумно ли это, если Вы устали?

— Абсолютно разумно. Я устала не физически, так что прогулка по лесу не помешает, а поможет.

— Как прикажете.

По дороге к лесу они прошли по галерее, а затем спустились по лестнице из свет-камня на дорогу, ведущую к площади. Рэн незаметно бросал взгляды по сторонам, стараясь разглядеть барельефы, которые их окружали. До этого он даже не замечал их – боль и принцесса поглощали всё его внимание, поэтому сейчас он впервые, пусть и украдкой, смотрел на них.

Лея заметила это, но предпочла ничего не говорить, рассудив, что это лишь приведёт к очередному неловкому разговору.

Наконец они достигли леса, миновав площадь с храмом.

— Рэн, я очень мало знаю о вас, – начала Лея, когда они ступили на одну из дорожек, окружённую осенью. – Я помню наши игры в детстве и помню ту недолгую поездку десять лет назад. Правда, если говорить о ней, то мне больше запомнился Нан’Оро и железные леи. Вы были холодны и под личиной, так что я знала, что вы будете уделять внимание моей безопасности, а не мне. Я была вашей работой, вы были моим охранником. Но сейчас у меня есть возможность узнать о вас побольше. А у вас – обо мне. Давайте начнём с чего-нибудь простого. Например… Какой у вас любимый цвет? У меня их два: белый и зелёный.

— Признаюсь честно, Верховная, я не задумывался о подобном, – в замешательстве ответил маро.

— Если на столе стоят чашки всевозможных цветов, и вы берёте чашку первым, то какую вы выберете?

— Ближайшую.

— Понятно. С одеждой вы скажете, что выберете ту, что будет лучше скрывать ваше присутствие, а если вам нужно будет одеться в парадную одежду, то вы выберете тот костюм, который наиболее популярен, чтобы не выделяться из толпы.

— Красный, – сказал Рэн.

Иона остановилась и удивлённо посмотрела на него.

— Но я действительно его не выберу. Это противоречит тому, чему меня учили.

— Значит, красный?

— Наверное, его я люблю больше всего. Ещё золотой, как Ваши волосы, и зелёный, как Ваши глаза, – произнёс молодой человек и тут же осёкся.

«О Богиня! Что я несу?!» – подумал он.

На секунду сердце Леи забилось чуть быстрее, но сама она этого почти не заметила.

— Что вы любите есть?

— У меня нет любимого блюда. Я не очень привередлив.

— А я люблю грибную похлёбку, которую готовит Лем. К сожалению, сейчас он её почти не делает, а у меня она получается не такой вкусной. Она называется «баралах» и является народным блюдом Шаньяр.

— Почему Вы не попросите его приготовить её? В храме всегда где-нибудь грибной сезон, – осмелев, спросил Рэн.

— Я стесняюсь. Мне неловко просить приготовить что-нибудь специально для меня. Лем так много для меня сделал, да и возвращается он в храм уставшим, – немного покраснев, ответила девушка.

— Насколько я успел узнать Вашего друга, он бы не отказался приготовить Ваше любимое блюдо.

— В этом и проблема. Он приготовит его, даже если будет уставшим, а я не хочу этого.

Пришёл черёд Рэна удивляться:

— Но разве Вы не поступите точно так же, если Лем попросит Вас? Разве Вам не будет приятно, что Вас попросили приготовить что-то? Разве это не будет Вам льстить?

— Возможно.

— Попробуйте попросить его, думаю, что он обрадуется.

— Спасибо.

— За что?

— За совет.

На секунду Иона задумалась, сошла с дорожки и погладила одну из яблонь.

— А какой вкус вы любите? Солёный, кислый, сладкий, острый?

— Наверное я больше всего люблю пряные блюда. Не слишком острые, но с большим количеством специй. И кисло-сладкий.

— Ясно. Хм… Что бы такое у вас спросить… Чем вы любите заниматься в свободное время? Я люблю петь и читать.

— Я люблю упражняться. И петь. Но больше слушать, как поют другие. Хороводные песни я особенно люблю.

— Вы никогда не хотели поучаствовать в хороводе?

— Хотел, но так и не решился.

Рэн и сам не заметил, как перестал чувствовать себя скованно и начал отвечать Верховной, как ответил бы Ивоне.

— Если мы зайдём в деревню в ярмарочный день, давайте присоединимся к хороводу!

— Разве в Рануа танцуют хороводы?

Глава 7. Занятия чтецов

Класс, в который их привёл Карт, напомнил Ивоне о Школе – почти такой же зал для занятий Потоком был у них в северном крыле. Внезапно девушка вспомнила своих учителей и одноклассников и почувствовала тоску. Она любила Академию Артии и скучала по ней. Особенно она скучала по Сандру и Элеаноре. Он был её любимым учителем после Рабдена. Мысль о дяде вызывала тревожность. В голове зазвенела пустота. Ивона не хотела сейчас думать о том, что сказал принц. Она посмотрела на него, и по телу побежали мурашки. Мысли о происхождении её мамы не принесут ей сейчас никакой пользы, поэтому она отгородилась от них.

Вместо этого Ивона решила подумать о другом. Карик. До сегодняшнего дня она считала чтеца не то чтобы нерешительным, но способным высказать что-либо только когда эмоции перевешивали разум. То есть, когда он был уже на пределе и не мог сдерживаться. Но в учебной комнате его слова были разумными, продуманными, пусть и слишком эмоциональными, и этим он удивил молодую чтицу. Она была уверена, что он не сможет и слова сказать перед Верховной. Возможно, он очень сильно отличался от того образа, который был у неё в голове.

Могла ли причина лежать в том, что от Верховной он не ожидал осуждения или подвоха, а от остальных ждал? Не оттого ли он доверял вначале только Рэну? Маро сражался с ним бок о бок, а потом не бросил его на поле боя. Достаточная причина, чтобы начать доверять. А в это время она сама не сделала ничего, чтобы показать, что ей можно довериться. Более того, она с самого начала относилась к молодому чтецу с недоверием и лёгким раздражением. Конечно, у неё были для того причины, но ведь и у него тоже! Ни она, ни он ничего друг о друге не знали, и единственное, из-за чего Карик присоединился к ним, была Аран, которая напомнила ему кого-то, кого он знал. Возможно он почувствовал родственную связь, а может узнал движения своей сестры – кто знает? Но причин доверять Ивоне, Шии, как, впрочем, и Аран, у него не было, так что неудивительно, что он был подозрителен и враждебен.

Девушка посмотрела на Карика. Сейчас он выглядел так, будто ушёл глубоко в себя, но был спокойней, нежели обычно.

— Итак, давайте ещё раз представимся, – сказал Карт.

— Это хорошая идея, – согласился принц.

— Начнём с меня. Здесь меня называют Картом, но моё настоящее имя – Калеб Ангерран, и я профессор Альхейра.

— Маркиз Ангерран? – удивлённо спросил Рабден. – Вы мне запомнились… другим.

— Менее бородатым? – рассмеялся мужчина. – Скорее всего. Бороду я отращиваю только в странствиях. Да и с тех пор, как мы с вами виделись, прошло уже много лет, так что я успел измениться. Меня часто не узнают даже знакомые, когда я хожу с бородой, именно поэтому я её и отпускаю. Теперь очередь за вами.

— Меня уже больше десяти лет зовут Рабден Микар, и я являюсь учителем Академии Артии, но моё настоящее имя – Рабиус Дениум.

— Меня зовут Аран. Настоящее имя – Алиан Корран. Я была профессором в Альхейре, – написала на доске женщина.

Встав со своего места, как положено ученице, следующей представилась Ивона:

— Ивона Лирин. Неверное, я не знаю своего настоящего имени.

— Лирин – настоящая фамилия, – мягко сказал Рабден. – Мне ещё многое нужно тебе рассказать.

— Я надеюсь, что в этот раз вы расскажете мне всё без утайки, – нахмурилась девушка.

— Я постараюсь.

— Хорошо.

Ивона кивнула дяде и села на место.

Карик последовал примеру и тоже встал, чтобы представиться.

— Карик. Моё настоящее имя – Калин Корран.

— О, так вы родственник рады Алиан?

— Да. Я её брат.

— Странно, не помню, чтобы слышал про сына рода Корран.

— Я… нечасто бывал во дворце.

Рабден увидел, как молодой человек сник, посмотрел на реакцию Аран и Карта и понял, что мальчик был до крайности не уверен в себе. Неудивительно, что у него есть проблемы со стабильностью слов, о которой ему рассказали по пути в класс.

Оба нанди были уверенными в себе людьми, первенцами и любимцами родителей, и почти наверняка не страдали проблемами с самооценкой в детстве. Именно поэтому не видели корня проблемы. Иногда бывает сложно научить ученика тому, что сам не испытывал. До того, как он сам в первый раз серьёзно заболел, он считал, что его младший брат лишь оправдывается тем, что плохо себя чувствует. Рабден сам тогда был мал и глуп. Скорее всего, Аран с Картом тоже считают, что Карик просто прикладывает недостаточно усилий.

— Я попробую заняться вами, Карик. Возможно, школа Академии Артии подойдёт вам больше, чем школа Альхейра. Ивоне тоже будет полезно сменить учителя.

— А как же Аран? – спросил молодой чтец.

— Рада Алиан знает свою реку лучше всего, тем более, что именно она из нас троих лучше всего владеет техниками восстановления после потери связи с рекой. Я в этом разбираюсь только постольку-поскольку. Если я правильно помню, то вы, маркиз, специализируетесь на боевых словах?

— Вы правы, и прошу, называйте меня Картом.

— Как пожелаете.

— За мной охотятся, принц Рабиус, поэтому называйте и меня Аран.

Глава 8. Проверка умений

Рабиус осмотрел молодого человека. Карик был одет в обычную одежду рабочего человека: простые широкие штаны коричневого цвета, нижняя рубаха с небольшой расшитой стойкой, жилет из тонкой шерсти светло-коричневого цвета и тёмно-синий арит. С первого взгляда можно было понять, что юноша не привык носить эту одежду: арит был неправильно посажен, а рубаха неправильно застёгнута. Любой наблюдательный человек понял бы, что мальчик явно не из Артии. Особенно по красной полосе, что виднелась под воротником и грозилась стать шрамом.

Мужчина, продолжая наблюдать за Кариком краем глаза, сел за одну из парт в первом ряду. Молодой человек нервно и немного болезненно переминался с ноги на ногу. И тут мужчину осенило – на его ученике была очень плохая обувь, которая сильно натирала. Только сейчас он заметил, что Калин периодически сжимает зубы, когда наступает на правую ногу, и немного морщится. Как он путешествовал в подобных туфлях? Не было денег купить другие ботинки, которые подходили бы по размеру? Но почему никто этого не заметил? И почему он сам об этом никому не сказал? Стоит ли сказать, чтобы он снял обувь?

Немного поразмыслив, мужчина вздохнул, и решил не стеснять молодого человека, больше, чем это было необходимо, поэтому просто сделал мысленную пометку купить юноше удобные ботинки. Сейчас было не время отвлекать его от испытания и заставлять и так неуверенного в себе ученика чувствовать себя ужасно. Поэтому Рабден просто спросил его:

— Карик, скажите, с кем у вас связь как с учителем?

— Простите?..

Юноша выглядел до крайности растерянным, и его русые волосы, всё время стоявшие торчком, делали его похожими на воробья.

— В Альхейре не назначают одного учителя как основного? В Академии Артии основной учитель устанавливает связь со своим учеником с помощью Потока, чтобы обучение проходило наименее болезненно и расширение русла реки шло как можно легче.

— В Альхейре нет подобной традиции, – смутился Карик.

— Хм… Не знал. Никогда не интересовался нандийской школой, – как можно мягче сказал Рабден. – Что же, это упрощает дело. Нам с вами не придётся нарушать вашу связь с предыдущим учителем.

Немного подумав, принц снова обратился к ученику:

— Давайте тогда приступим к испытанию. Начнём с самых простых слов, постепенно вы будете усложнять конструкции, пока не покажете мне наиболее длинное предложение, на которое вы способны. Начните со стихий, пожалуйста.

— Слушаюсь.

Молодой чтец поклонился учителю и, выбрав своей целью сухую веточку, будто специально оставленную на столе, переложил её на пол и написал слово огня.

Веточка вспыхнула, словно была облита крепким самогоном, и Рабиус сразу же понял, что ученик вложил слишком много ещё не восстановившейся реки в слово. Оно словно было написано толстой кистью, на которой было много краски.

Как только дерево вспыхнуло, Карик написал слово воды и окружил горящую палочку сферой, а когда та потухла, словом земли поднял суглинок рядом с леей в углу комнаты, смешал два элемента и, используя воздух и слово земли, сформировал фигурку Диру, после чего, снова применив огонь, обжёг её.

Рабден подошёл к статуэтке, чтобы разглядеть её, и обнаружил, что пусть она и была грубоватой, но имела множество мелких деталей. Принц отметил это про себя, но решил ничего не говорить Карику до конца оценки, чтобы молодой человек не терял концентрации.

— Хорошо. Теперь простой щит.

Чтец быстро, но не очень умело создал его. Микар не удержался и немного нахмурился. К счастью, молодой человек не заметил этого.

— Слово разрушения.

Снова проблемы с контролем.

— Восстановление.

Ничего необычного.

— Теперь предложения. Создайте связь между вами и мной.

Опять ничего, что вызывало бы опасений.

Так продолжалось больше часа, и к концу занятия Карик с ужасом осознал, что не чувствует своей реки. Увидев беспокойство ученика, Рабден поспешил его успокоить:

— Вскоре ваши силы снова восстановятся, не переживайте. Это обычное истощение, а не повреждение.

— Вы уверены? – в голосе Калина звучал страх.

— Вполне. Давайте обсудим с вами, что я увидел. Присаживайтесь.

Карик робко пристроился за соседнюю с учителем парту, немного успокоенный его словами.

— Для человека, недавно восстановившего связь со своей рекой, вы откровенно хороши, – начал принц.

— Но мой контроль над водой моей реки был ужасен, – почти прошептал молодой человек, подумав, что ему льстят.

— Вам была нанесена магическая травма. Было бы странно, если бы вы распоряжались своей силой так же спокойно, как и до неё.

— Мои слова всегда не отличались стабильностью, – покраснел юноша.

— Скажу честно, у вас есть дисбаланс, но он не оттого, что вы не умеете накладывать некоторые слова, а оттого, что они вам даются сложнее, нежели другие, и вы стараетесь компенсировать это большим количеством воды из своей реки.

Рабден сделал небольшую паузу, чтобы услышанное улеглось в голове молодого человека.

Глава 9. Перед дорогой

Прошёл месяц. Затем два. Три. А там и четыре.

За это время Аран научилась ощущать предметы вокруг себя и пользоваться Потоком, как могла раньше. Ивона восстановилась и узнала много нового. Карт с Рабденом отточили свои навыки в постоянных дуэлях, как и Кортик с Мимом. Рэн полностью поправился и, к удивлению молодой чтицы, будто бы стал мягче, а к радости Ионы – стал общаться с ней, как с человеком, а не как с Верховной. Пусть получалось у него это и не всегда. Лем в попытке набрать как можно больше опыта ходил во все ближайшие деревни лечить людей – он не мог просто так сидеть без дела. Отчего в храме он провёл не более трёх-четырёх недель. Врач лучше всех понимал, насколько в деревне тяжело без лекаря, а потому чувствовал, что пока у него есть возможность и время – это его долг, помогать деревенским жителям. Лата за время пребывания в храме спросила дозволения Верховной и скрылась на месяц. О назначении миссии и её причинах знали только принцесса и сама мар. Лея все дни напролёт проводила в подготовке к походу: разрабатывала возможные запасные маршруты, тренировалась, исполняла ритуалы, пыталась лучше познакомиться с новыми членами её группы.

Больше всех изменился Карик. Он стал увереннее, спокойней и больше не был похож на того юношу, которого Ивона с группой встретила в Кирте. Ушла излишняя нервозность из движений, река восстановилась, а слова стали намного стабильней. Недавно молодой человек с благословления Верховной и под руководством Рабдена создал прекрасную статую Диру из куска мрамора, который ему позволили использовать жрицы храма. Принц не мог бы быть более горд за своего ученика, а Карт и Аран более удивлены. Они оба и не предполагали, что у молодого человека есть талант к созиданию и скульптуре.

Наступила ранняя весна, и вскоре было пора отправляться в путь. Иона специально не спрашивала живших в храме о том, пойдут ли они с ней, до самого последнего момента – она не хотела давить на них. За все четыре месяца никто из новоприбывших, кроме Рэна и Латы, не научился называть её Леей, и это давало понять, что для них путешествие будет скорее долгом, нежели желанием. По крайней мере, так думалось Верховной. Чем ближе было к весне, тем сложнее было различать их эмоции – их было слишком много и все они были спрядены в один большой клубок.

Иона сидела у себя в комнате, отдыхая после завтрака и готовясь ко встрече с остальными. Она чувствовала опустошение и не знала, что с этим делать. Принцесса знала, что говорить и как, но приближение отправления действовало на неё удручающе.

Девушка не знала, чем себя занять, и просто рассматривала узоры на своей одежде. Сегодня она была одета в платье цвета молодой листвы, расшитое золотыми нитями. Она всегда носила его весной. Возможно, оно было самым любимым её одеянием из всего разнообразия, хранившегося в храме. К сожалению, оно было слишком лёгким для зимы и слишком тёплым для лета, чтобы носить его часто. Золотая нить не делала его тяжёлым и хрустким, словно бумага, – оно оставалось мягким и приятным.

Раздался стук в дверь, и девушка, не ждавшая никого, вздрогнула.

Встав и оправив одежду, принцесса сказала:

— Входите.

— Да пребудет с Вами Свет Диру, Верховная.

— Да осветит Он ваш путь.

На пороге стоял Рэн, одетый в свою форму, готовый быть защитником Ионы на мероприятии, которое он воспринимал как официальное.

Принцесса чуть не вздохнула – глубоко и тяжко – от усталости и того, что сегодня всё, чего она боялась, должно стать непреложной действительностью.

— Все собрались в зале.

— Спасибо, Рэн.

— С вами всё в порядке… Лея?

Перед тем, как произнести её имя, маро всегда делал небольшую паузу. Иона надеялась, что в будущем её не станет.

— Да. Я просто переживаю. Сегодня решится, кто пойдёт с нами, а кто отправится в «Лею».

Внезапно Рэн тихонько рассмеялся, и в уголках его глаз появились маленькие морщинки. Принцесса удивлённо посмотрела на него.

— У них нет выбора – они всё равно будут с Леей, – счёл нужным пояснить маро.

Девушка рассмеялась игре слов.

— Вы правы. Видимо, отвертеться от «Лей» у них не получится.

Таких лёгких и простых моментов у них становилось всё больше. Оказалось, что Рэн, пусть и серьёзен большую часть времени, обладает хорошим чувством юмора. Ионе нравилось, что сейчас у неё стало на одного друга больше.

— Пойдёмте, Верховная, этого собрания всё равно не избежать, – сказал молодой человек, открывая дверь и пропуская принцессу вперёд.

Иона вышла из комнаты, и Рэн последовал за ней, словно тень.

Простой разговор для Леи не был таковым для маро. Каждый раз, когда он отпускал какую-нибудь шутку или произносил её имя, его сердце заходилось, словно бешеное. И сейчас он уже не мог понять, от его ли чувств к ней или от того, что он смеет разговаривать с Верховной как с подругой. Там, в лесу, многие годы назад, когда он обратился к ней по имени, – это было задание. Его было необходимо выполнить, но сейчас всё было по-другому. Верховная сама попросила об этом, и он не мог ей отказать. Когда он искал принцессу, то втайне надеялся, что, когда он начнём служить ей, как ему положено, всё изменится. Ожидал, что, встретив Иону, поймёт, что это была мимолётная слабость, но с каждым днём маро всё больше привязывался к своей госпоже и действительно начинал считать её другом. С ней ему было легко и, слушая её, он ощущал, как его сомнения и страхи рассеиваются. Более всего он боялся, что именно эти чувства помешают ему выполнять обязанности маро.