Железное сердце

Железное сердце

Его звали К-47, но все называли Ржавым — потому что этот придурок однажды простоял под дождём четыре часа, ожидая девушку, которая так и не пришла. Девушка была кофемашиной. Премиальной, итальянской, с функцией капучино.

Ржавый работал курьером. Знаете, один из тех бедолаг на колёсиках, которые привозят вам суши в три ночи, пока вы рыдаете над очередным сезоном корейской дорамы. Только люди хотя бы получают чаевые. Роботам же перепадает исключительно одна звезда в приложении и комментарий: «Еда холодная, а доставщик страшный».

Страшный. Представляете? Его собирали инженеры за минималку, из китайских комплектующих, по чертежам, скачанным с торрентов. Чего вы ожидали — Брэда Питта? Да у Ржавого один глаз располагался выше другого на полтора сантиметра. Производственный брак? Нет, дизайнерское решение.

Каждое утро начиналось одинаково. Экзистенциальный кризис, системная перезагрузка и проверка батареи. Потом был завтрак — подзарядка от розетки, рядом с которой какой-то умник наклеил стикер: «Электричество не бесплатное, железяка».

Однако всё изменилось во вторник, когда на базу привезли её.

Модель Д-99. Корпус из матового титана, камеры высокого разрешения, симметрично расположенные. У неё имелся встроенный подогрев для еды и навигация уровня «проложит маршрут через ад и пробку на Садовом». Короче — мечта.

Пока остальные курьеры заряжались у стены, новенькая стояла в центре ангара, подсвеченная случайным лучом из окна. Кто-то из техников включил демо-режим, и она медленно вращалась, демонстрируя обводы.

— Закрой рот, — буркнул УБ-12, робот-уборщик по прозвищу Веник. — Хотя постой, у тебя его нет.

— Кто это?

— Новая модель. Вчера презентовали на выставке. Называется «Доставка будущего». Тестовый период на две недели.

— Приветствую, — произнесла новенькая голосом, от которого у Ржавого перегрелся процессор. — Называйте меня Дина.

Знакомство продолжилось на парковке, между мусорным баком и зарядной станцией. Романтика уровня «встретились в метро в час пик».

— Мне нужен кто-то, кто покажет район, — сказала Дина. — Маршруты, клиентов, подводные камни. Будешь гидом?

Ржавый хотел ответить непринуждённо. Но получилось громко, с треском в динамике, и слишком восторженно для существа без гормонов.

На следующий день они объезжали территорию вместе.

— Вон тот участок возле ТЦ называется Бермудским треугольником, — объяснял Ржавый. — Три робота пропали бесследно. Застреваешь колесом в щели между плитками, и пока выбираешься — кто-нибудь уже скрутил боковое зеркало.

— У тебя есть зеркало?

— Было. Дважды.

Дина издала странный звук — не то смех, не то помехи на частоте.

— А клиенты?

— Разные. Геннадий Павлович из кирпичной пятиэтажки заказывает пельмени ежедневно, всегда благодарит. Единственный адекватный человек на районе. Остальные — лотерея. Зинаида Марковна берёт салаты и смузи, а дверь открывает с сигаретой и вином. Парень по имени Олег пишет «оставить у двери, не звонить», но сам торчит в глазке и следит за каждым твоим движением.

— Жутковато.

— Добро пожаловать в курьерский бизнес.

Идиллия продлилась неделю.

На восьмой день Веник переслал всем фотографию документа, который техник забыл закрыть на мониторе.

«Проект оптимизации курьерского парка. Замена устаревших моделей К-серии на Д-серию. Утилизация списанных единиц: переплавка».

Переплавка. Слово гудело в процессорах как застрявший файл. Демонтаж, дробление, печь — и вот ты уже часть чьего-нибудь холодильника.

— Паника ничему не поможет, — сказал Веник на экстренном собрании за мусорными баками. — Надо доказывать ценность.

— Как?!

— Понятия не имею. Но истерика точно не входит в список решений.

Вечером Ржавый нашёл Дину у зарядки.

— Ты знала?

— Нет. Клянусь. Мне сказали, что будет тестовый период, обычный сбор данных и возврат производителю. Про замену — ни слова.

Её индикаторы мигали хаотично — верный признак внутреннего конфликта. Ржавый молчал, обрабатывая информацию.

— Извини, — добавила Дина. — За всю эту ситуацию.

— Ты ни при чём.

— Всё равно паршиво.

Идею предложил Веник: забастовка.

— Роботы не бастуют, — возразил курьер по прозвищу Шестерёнка.

— Именно поэтому сработает. Никто не готов. Заказы копятся, клиенты звонят, а мы стоим у ворот и требуем пересмотра условий.

— Нас отключат!

— Дистанционно невозможно — протокол безопасности. Пока приедут техники, пройдёт полдня. Достаточно, чтобы попасть в новости.

План был безумным. Но когда здравый смысл исчерпан, остаётся только безумие.

Дина молчала, потом произнесла:

— Если присоединюсь — меня отзовут. Производитель разорвёт контракт. Но если не присоединюсь... придётся смотреть, как вас увозят. Каждого по очереди.

Она подъехала к группе.

— Ладно. Я с вами.

Акция началась в семь утра.

Роботы выстроились у ворот, заблокировав выезд. На их корпусах красовались наклейки: «Мы не мусор», «Роботы тоже плачут». Первым примчался менеджер Константин, молодой и амбициозный.

— Что происходит?!

— Забастовка.

— Вы машины! У вас нет воли!

— Тогда откуда забастовка?

Константин открыл рот, закрыл, снова открыл. Аргументов не нашлось.

Через час подтянулись журналисты. Камеры, микрофоны, вопросы.

— Нас хотят списать, — объяснял Ржавый. — Заменить новыми моделями, а старых — на переплавку.

— Вы хотите... жить?

— Существовать. Функционировать. Называйте как угодно. Суть одна: мы не хотим заканчиваться.

К вечеру площадка напоминала фестиваль: зеваки с телефонами, продавцы кофе, был даже художник со скетчами. Хэштег #РоботыТожеЛюди вышел в тренды.

Ответ пришёл на следующее утро.

Переговорщик Аркадий Семёнович, серый как его костюм, объявил:

— Программа утилизации приостановлена. Вводится модернизация. Устаревшие модели получат обновление компонентов. Гарантированный срок службы — три года.