Желтое стекло

Перегар. Девятилетний Коля, сын Петра вдыхал этот ужасный запах. Отец пил. Пил много и сейчас, сквозь табачный дым, было видно, как его глаза мутнеют, но рука снова тянется к рюмке, продолжая выпивать со своим товарищем скотником.

“Ну-с, за козленка” - промолвил Петр, поднимая рюмку водки. “Как говорится: сначала хлопнуть козленка, а потом хлопнуть стопочку.” - добавил скотник

Лязганье рюмок заполнило комнату, но даже это не перебивало мысли Коли.

Папа снова пьет, каждый раз пьет когда приходит в гости к скотнику, каждый раз когда убивает. Коля помнит этого козленка, узкие черные зрачки в желтом глазу словно солнце. Неужели папа его убил? Мы тоже убиваем друг друга, но понарошку, а он убил по настоящему?

Лязганье рюмок продолжалось и мысли тоже продолжали крутится в голове Коли превращаясь в клубок.

Папа пьет каждый раз когда убивает… если он не будет убивать, то он не будет пить?

Мысль, острая и ясная, проросла сквозь чащу отчаяния. Глаза загорелись, руки слегка задрожали, Коля дернул за рукав отца.

“Папа, Папа, а можно я в следующий раз вместо тебя убивать буду животных” - слова были радостные словно это какая то игра.“А? Ну… ладно, завтра как раз курицу надо кокнуть” - почесав затылок, вернулся обратно к рюмке водки.“Спасибо, Папа!” - радостный чуть ли не крик раздался“Вот это задор у сынишки твоего, может ему мясником быть?” - с ухмылкой предложил скотникМожет, может… завтра посмотрим.

Утро. Солнце еле встало освещая все теплым-золотистым цветом, туман только начал рассеиваться и затемнял уголки мира. Коля сидит на траве, рассматривая кузнечиков, словно готовясь к чему-то. Кузнечик тихо сидел, скретча на его ладони.

“Все ради папы”. - бормочя, пытаясь сжать руку, в который сидел кузнечик.

Как можно убить его? Он просто скрекочит, живет и радуется. Имею ли я право убивать столь хрупкое существо? Вопросы все продолжались и продолжались, но все это перечеркивалось словами - “Все ради папы”. С трудом, но все же Коля сильно сжал руку. Хруст, мерзкий и щекочущий ладонь. Скречет прекратился, только неровное дыхание Коли заполняло поляну.Разжав пальцы. На влажной от пота ладони лежала тихие, едва сохраняющую форму остатки кузнечика . Он быстро стряхнул её в траву, но ощущение хруста и этого щекочущего чувства осталось под кожей, в костяшках.

Вечер. Солнце уже село и только фонари освещают путь до пункта убоя.

“Ну чё сынок? Тут место для дела, не для соплей. Передумал, тогда говори сейчас” - пробормотал Отец с усмешкой смотря на сына.“Я готов, я даже тренировался.” - неуверенно пролепетал Коля.“А? Тренировался? Че?” - скрип открывающейся двери. - “Ладно, пошли, я пшена мало насыпал для куры.”

Кивок. Запах железа ударил в нос вместе с ледяным воздухом, эхо шагов заполнило комнату. Бетонный пол был холодным, а на него капала вода со стола, а точно ли это вода? Висящие туши животных на крюках, коров тут больше всего.

“А вот и главный гость нашей программы!” - смеясь, показывая на курицу что клюет пшено что рассыпано на полу около колоды.“Я делаю, ты повторяешь, усек?” - резкое, серьезное выражение.

Коля только промычал в ответ.

Отец ловко взял курицу и прижал к колоде. Один взмах топора и голова откатилась в сторону. Тело извивалось в его руках.

“Твоя очередь.” - протягивая второй топор сказал Отец.

Рукоять была ледяной, хоть и деревянной. Этот круглый глупый глаз курицы таращился на него, взгляд был похож на мольбу. Взмах топора и противный податливый хруст, как, когда ломаешь сырую ветку раздался по всей комнате эхом. Еще один взмах, хруст, омерзительный и хлюпающий звук бульканья крови в горле курицы. Руки Коли дрогнули и курица с висящей головой как на нитке побежала по комнате ступая своими куриными лапами по холодному бетону, обрызгивая все кровью. Голова упала на пол, а затем за ней упалаа туша в несколько сантиметров дальше.
В кулаках, будто в судороге Коля сжимал то ли пустоту, то ли топор, что грохнулся на землю и словно колокол раздался финальным аккордом

“Для первого раза сойдет.” - пробормотал Отец, похлопав его по плечу.

Эта похвала. Глаза загорелись и улыбка появилась на лице

“Спасибо, Пап.”

Ночь. Холодный свет фонаря светит в окно Коли, но Коля не спал. Он прислушивался к каждому шороху на кухни, к стуку падающей ложки и к голосам что разговаривали, но единственное что услышал Коля так это:

“Ты сегодня опять идешь к соседу и как тебе суп из курицы?” - Спросила Мама“Нет, устал я сегодня, а суп вкусный.” - облизывая ложку подтвердил Отец.“А козлята у Миши подрастают, уже считай завтра можно будет рубить, к осени на мясо.”

Спустя время Отец лег спать. Коля засыпая думал только о двух вещах. О козленке Авелий - любимчике Коли, добрый и невинный словно младший брат козленок с его желтыми глазами. А второе о его плане. Получилось. Коля улыбался пока засыпал. Это сработало. Последним, что он видел перед сном, был сначала круглый, черный зрачок курицы что смотрел с мольбой, а после темный зрачок в желтом глазу, что смотрел с вопросом.

Все еще жаркие деньки, хотя осень уже берет свое и всюду земля покрыта желтыми листьями. Теплые улыбки заполнили семью до краёв. Отец не пил уже как неделю и каждый из дней Коля записывал в календаре крестиком. Скотников уехал по делам, но сегодня вернулся. “Курица дала одну неделю спокойствия” - записывал сбоку недели на календаре. Значит козленок даст больше солнечных дней, даст вечность таких дней.

Солнце освещало ферму желтым ярким цветом. Авелий послашлно слизывал соль с руки Коли. Его глаза так и не изменились, все так же словно солнце и тонкий словно полумесяц в глазу. Лоб Коли прижался ко лбу Авелия.

“Это все ради папы, все ради этого.” - оглянувшись махнул рукой как бы показывая Авелию всю красоту дня.