Жемчужина дракона

Пролог

Снег валил уже четвертые сутки, заметая округу. В этих гористых местах и в лучшие-то времена проехать было практически невозможно, а тут еще эта пурга…

В пустом нижнем зале старинного замка, кутаясь в огромный овчинный тулуп, в высоком кресле, больше смахивающим на трон, перед весело трещащим камином сидел старик. Он вытянул ноги в толстых носках из шерсти мериноса прямо к огню. Рядом на низенькой скамеечке примостился паренек и звонким голосом читал старику легенду о драконах.

— Деда… — вдруг он поднял взгляд испуганных голубых глаз на старика.

— Спрашивай, раз начал, — проворчал недовольно тот, не высовывая носа из тулупа. — Что за привычка замолкать на полуслове?

— Это правда, что можно связать дракона и его убийцу какими-то тайными узами? — спросил осторожно паренек.

— Можно, — кивнул головой старик. — Еще как можно.

Вытащив руку из рукава тулупа, он крючковатым пальцем потыкал в манускрипт: — Здесь о Драхеншреках все правильно летописец написал. Все честно. Славные были времена, — мечтательно вздохнул старик и добавил, немного помолчав: — Славные были времена.

Затем он снова завернулся в тулуп, спрятав в высокий воротник седую голову.

— Исчезли драконы, — проворчал зло старик. — А с их исчезновением и замок наш стал хиреть. Вот и тебе все никак не могу жениха найти. Никто не хочет брать за себя бесприданницу.

— А замок? — паренек, а точнее хрупкая девушка, облаченная в мужскую одежду не по размеру,  снова подняла недоуменный взгляд на своего деда.

— Что замок? — фыркнул тот. — Содержание его стоит больших денег. А где их взять? Даже король не может никого найти, кто пожелал бы стать твоим супругом.

Он помолчал, а затем попросил: — Ты читай, читай. Не отвлекайся.

И девушка, вздохнув, продолжила выразительным голосом декламировать красивую легенду. Раньше дед сам ей читал о Драхеншреках. Но последнее время старику отказывали глаза, да и свечей в замке не стало. Вот только огонь из камина освещал страницы старинной книги…

Они оба вздрогнули, когда в тяжелые дубовые двери замка кто-то громко заколотил, а потом грозный голос добавил: — Открывайте!

Девушка подскочила, уронив с колен манускрипт, и, не дожидаясь старого, как ее дед, одинокого слуги, кинулась сам отпирать тяжелые засовы.

Отряхивая одежду от снега, в зал ввалились трое, но ни старик, ни девушка их не испугались. Брать у них нечего — замок давно пережил счастливые времена. А путников, заплутавшихся в горах, они не опасались, было даже, что предложить им на ужин.

— Витолд, — обратился старик к девушке, не повернувшись в сторону вошедших. Он предпочитал называть ее мужским именем, а не обращаться к ней «Виталина» или «Вита», как называли родители, чтобы меньше было расспросов, почему та одета не в женское платье. — Накрой на стол гостям.

Вита сразу побежала на замковую кухню, искренне надеясь, что остатки жаркого, приготовленного старым слугой, еще не остыли.

Гости, скинув одежды прямо на ступенях, ведущих в зал, даже не позаботились, чтобы пронести ее к камину для просушки, а, радостно загалдев, принялись рассаживаться за длинным столом, куда паренек расставил тарелки с принесенным ужином.

— А ну! — бас, раздавшийся под сводами зала, заставил всех смолкнуть.

В незапертые двери ввалился четвертый.

Трое, мгновенно вскочив и вытянувшись в струну, дожидались, как показалось Виталине, его приказаний. Тот не стал скидывать свою соболью шубу на пол, а терпеливо дождался, когда девушка к нему подошла и приняла в руки одежду.

— Развесь ее у камина, — попросил он, как можно мягче, — только подальше от самого огня, чтобы высушило только его теплом, не обжигая.

Вита понимающе кивнула — шуба дорогая, никак мех попортить нельзя — и кинулась исполнять приказание, поставив недалеко от деда стул и разложив на нем шубу. И только потом снова метнулась на кухню за четвертой тарелкой для гостя.

Старик, покусывая длинный седой ус, так ни разу и не повернулся в сторону вошедших.

— Хладвиг, — четвертый из прибывших прошел к старику и встал у того за спиной. — Хоть ты и сердишься на меня, но наш король прислал меня в качестве жениха твоего внучки.

Раздался звук выпавшей тарелки из рук девушки, и та со звоном покатилась по каменному полу.

— Ты стар для нее, Алоис — прохрипел старик. Он покачал головой. — Неужели ты не помнишь, сколько тебе лет? Или думаешь, что я запамятовал сколько мне? Моей внучке нужен настоящий муж, способный продолжить род Драхеншреков, а не немощный старик. И я беспрестанно твержу об этом королю Дидерику. Для меня не важна родословная, главное, чтобы супруг моей внучке понравился. Род и у нас самих весьма древний. Да и нет у меня никакой внучки, только внук Витолд.

— В ваших горах видели дракона, — только и смог ответить ему Алоис, возвращаясь к своему месту за столом, когда в дверях залы снова появилась Вита с тарелкой в руках и кружкой невесть откуда добытого доброго вина.

— Видели, — отозвался со своего места старик, снова не поворачиваясь к собеседнику. — Но Витолд слишком молод, чтобы идти на него с мечом в руках.

— Но и дракон молод, — Алоис стукнул ложкой о тарелку, подцепляя вкусно пахнущее лесными травами жаркое. — Дракончик.

— Или дракониха…

Все вмиг затихли….

Это была бы удача. А старик Драхеншрек прекрасно разбирался в летающих ящерах и ошибиться не мог.

— Ты уверен? — переспросил Алоис.

— Нет, — отозвался тот, — я видел дракона мельком, издалека. Мог и ошибиться. Глаза уже не те. В любом случае до лета узнать этого не удастся. Вы видели, сколько нападало нынче снега? Лошадям в горы не пройти.

Глава 1

Некогда грозный замок рыцарей Драхеншреков, мрачно возвышавшийся над долиной и рекой, уходя высокими башнями за облака, стоял на самой вершине Драхенфельста — драконовой скалы, предваряя проход в неприступные горы. Ни объехать, ни обойти — другого прохода в горы, как только через ворота замка, издревле просто не существовало. У подножья скалы прилепилась деревушка Драхенхаухлох — дыхание дракона, в харчевнях и гостиницах которой в стародавние времена останавливались искатели приключений и сокровищ. Ведь известно, где драконы, там и драгоценные камни.

Манускрипт, который так любил старик Хладвиг, и которым так зачитывалась Виталина, гласил, что под драконовой скалой спрятаны несметные богатства, вот только добыть их никак нельзя — и сокровища,  и замок на скале охранял сам драконий король. Только упоминание грозного имени останавливало кладокопателей, иначе бы и замок разобрали по камешку, и скалу, на которой он стоял, изрыли бы вдоль и поперек…

***

Длинная морозная зима с ее метелями и снегопадами сменилась затяжной холодной весной.

Для Виты Алоис изготовил в деревне у кузнеца меч, который та смогла бы поднять двумя руками и хотя бы взмахнуть им единожды. Она хоть и достигла возраста, полных восемнадцать лет все же исполнилось прошедшей зимой, когда рыцари и их верные спутницы отправлялись на поиски славы и приключений, но она была слаба и для свершения подвигов совершенно не годилась. Да и откуда было взяться силе, если заняться Виталиной было просто некому?

Но по прибытии воинов во главе с Алоисом, которого отправили в замок Драхеншрек в качестве жениха девушки, а на самом деле тот должен был достаточно регулярно докладывать королю о появившихся в горах драконах, с утра до вечера стал раздаваться металлический звон скрещенного в поединке оружия.

Раньше королю Дидерику и в голову бы не пришло охранять замок Драхеншреков от драконов. Но времена и люди менялись. Старый рыцарь стал немощен, его юная внучка, которую он пытался выдавать за внука, никакими особыми талантами не отличалась. А родители ее, последние из славных рыцарей Драхеншреков, сгинули в чужих землях, где, казалось королю, должны были добыть ему и славы, и богатства. Да и что благородным рыцарям было сидеть в замке без дела, когда последнего дракона в этих горах видели лет сто пятьдесят назад? Так и меч мог затупиться, и латы заржаветь.

Но могущественного короля буквально обуял ужас, когда ему как-то во время завтрака доложили, что в предрассветном тумане над вечными снеговыми шапками гор и башнями замка заметили тень, заметим, только тень, грозного дракона.

«Исполины возвращаются! — ахнул про себя король и опрокинул на белоснежную скатерть вино, не удержав бокал в задрожавших руках. Вино разлилось, изобразив рубинового дракона. — А защищать замок некому». Королю в гневе захотелось стукнуть кулаком по столу, но он сдержался — нельзя показывать подданным свои слабости. И как бы не был скуп король, тут же выделил золото из казны и отправил своего самого преданного рыцаря Алоиса и его благородных воинов в замок Драхеншреков, узнать, что почем. Король был готов и еще средств выделить, если понадобится, чтобы только не допустить проникновение драконов в долину. Пусть лучше себе тихо летают в горах, где их никто не видит…

***

— Как стоишь? — Алоис обошел Виту со спины и плашмя мечом несильно стукнул по бедрам.

— Как меч держишь? — не унимался рыцарь. — Как замахиваешься?

Виталине казалось, что она все делает правильно, но воины только посмеивались над ней, а Алоис всегда оставался недовольным. И только дед Хладвиг каждый раз тихо радовался, когда уставшая от бесконечной муштры внучка валилась по вечерам у него в ногах, чтобы почитать манускрипт. Стариковский глаз буквы в книге не мог разобрать, но как «мужал» его фальшивый внук, не мог не заметить...

— Шаг вперед… — скомандовал Алоис, — замах…

Виталина постаралась с силой опустить меч, но покачнулась и чуть не рухнула на каменный пол залы, потеряв равновесие.

— Все. На сегодня хватит, — рыцарь откинул в сторону оружие, то тихо звякнуло в углу, — завтра на рассвете ветра не должно быть, станем ходить по краю замковой стены.

Воины недоуменно переглянулись — их наставник совсем выжил из ума. Это упражнение и для опытных рыцарей довольно сложно. Что говорить о слабом мальчишке? Он же просто не устоит на краю и свалится вниз, переломав кости. Это только кажется, что ветра нет. Ветра, может, нет в долине, а на скале, да еще и на стене, он есть всегда.

— Алоис… — попытался один из них обратиться к рыцарю.

Но тот отмахнулся от него:
— Я сам с ним пойду. Пока он не научится соблюдать равновесие, толку не будет. Так и будет валиться вперед с мечом при замахе и ударе. Только на стене поймет, как надо стоять и держать меч.

Алоис улыбнулся:
— Побоится свалиться, сразу всю науку осилит…

— Ты стоишь на прямых ногах, — проговорил тихо дед, потрепав Виту по его и без того растрепанным белокурым волосам. — Согни ноги чуть в коленях… Словно внутри них не кости, а пружины. Взведенные пружины. И в руках пружины, — добавил он тихо.

Девушка широко распахнула глаза и посмотрела на старика — тот никогда не вмешивался в науку, которую ей преподавали. Но этот совет старого рыцаря оказался невероятно ценен. Сколько еще таких советов есть у деда для нее в запасе?..

***

Когда прекратились дожди и высохли дороги к замку Драхеншреков, в деревушке Драхенхаухлох появились первые ловцы счастья.

— Сброд, шваль, копатели, разношерстная публика, — докладывал соглядатай, под видом торговца пришедший к рыцарю Алоису. — Ни одного настоящего убийцы драконов еще не пожаловало.

Глава 2

Клос пинком распахнул дверь харчевни и, прищурившись, оглядел недовольным тяжелым взглядом нескольких посетителей, сидевших за деревянными некрашеными столами.

Дыра…

Он никогда бы сюда не поперся, если бы ни слухи о драконах, которых видели в здешних горах зимой.

Прямо под дверью мужчина скинул с плеча седло и шагнул в сумрак помещения. Он был голоден и очень зол. Его конь, угодив копытом в кроличью нору, сломал ногу. Несчастное животное пришлось прирезать, чтобы не мучилось, и последний десяток миль ему пришлось пройти на своих двоих, а не скакать верхом, вдыхая ветер, да еще и седло на себе тащить. Коня он смог бы купить в любой деревне, были бы деньги, а такое седло, как у него, вряд ли удалось найти на много миль вокруг — мастера перевелись.

— Что господину угодно? — Клосу навстречу из-за стойки неспешно выплыл тучный мужчина, лысина которого была покрыта бисеринками пота, видимо, хозяин заведения.

— Комнату и пожрать, — зло рявкнул Клос, усаживаясь на хлипкий стул за крайним столом, боком к двери и залу.

Хозяин прямо фартуком не первой свежести смахнул крошки с поверхности стола, по которому не мешало бы пройтись скребком с мылом, и осклабился:
— Обед сейчас подадут… Люс! — крикнул он, отвернувшись вглубь помещения. — Обслужи гостя! — а потом добавил, обращаясь к посетителю: — А пустыми комнатами не располагаем. Обратитесь в гостиницу.

Хозяин повернулся спиной к гостю и пошел прочь от него на свое место за стойкой — очередной ловец счастья, без единой монеты в кармане, его мало интересовал. Точнее, монет у того ровно столько, сколько стоил обед, ночлег и проход через ворота замка в горы.

— Меня и пустой денник устроит, — фыркнул Клос. — Вместо коня в конюшне остановлюсь.

Он уже успел побывать в гостинице и знал, что и там свободных комнат не было. Но в таверне хотя бы пахло съедобно, а не несло протухшей капустой — только поэтому он позволил себе задержаться в зале, а не свалить сразу на душистое сено.

— И кувшин пива! — рявкнул Клос в широкую спину хозяина.

— Пива нет, все выхалкали, — отозвался тот, не оборачиваясь и предопределяя вопрос, добавил: — Но вина могу предложить.

Вздохнув, Клос порылся в кармане, проверяя, хватит ли у него денег на бутылку — в этом месте вряд ли наливали вино из бочонков, не тот размах, нутром чувствовал.

— Подавай свое вино, — скривился он, рукой придавив монету, попытавшуюся запрыгать по столу. В самом деле, не есть же на сухую?

Люс, мальчик лет пятнадцати, проворный, смышленый, быстро выставил перед Клосом варево, пахнущее вполне съедобно, два ломтя хлеба, пыльную бутылку вина и большую кружку, в таких подавали пиво. Видимо, другой посуды в таверне не имелось.

— Что это? — скривился Клос, уставившись на бурду в миске непонятного цвета.

— Жаркое, — отозвался подавальщик незамедлительно. — Попробуйте, очень вкусно. Настоящий кролик, картофель и травы. Ничего лишнего. Много трав. Вот и цвет такой.

Но на всякий случай попятился от стола под суровым взглядом мужчины — ему не впервой получать тумаки от недовольных посетителей. Этот хоть и не сильно-то и здоров на вид, но уж больно недоволен и грозен. Один взгляд из-под насупленных бровей чего стоил. Прирежет в гневе, недорого возьмет. А Люс еще молод, ему пожить хочется.

Клос взял деревянную ложку в руки, покрутил ее перед глазами, рассматривая, словно она была диковинкой. Интересно, ее мыли когда-нибудь? Но в животе в эту самую минуту противно заурчало, поэтому, отвлекшись от мысли о ложке, мужчина подцепил варево, поднес ко рту и задохнулся от удовольствия… Жаркое, действительно, было великолепным. А травы — укроп, тимьян, базилик, тархун и еще некоторые другие, названия которых Клос и припомнить даже не смог, придавали блюду неповторимый вкус и аромат. И трав было столько, сколько нужно, в самый раз. Тот, кто приготовил жаркое, прекрасно разбирался в них, комбинируя так, чтобы они только подчеркнули друг друга и блюдо.

Стараясь не показать, насколько он голоден, мужчина принялся с достоинством поглощать варево. Он и не заметил, как проглотил полную миску жаркого, вынув оттуда только лишь два кусочка кролика, облизав их аккуратно от жидкости и завернув в чистую холстяную тряпицу. В эту же тряпицу он завернул и хлеб, к которому даже не прикоснулся и не отломил ни кусочка.

Подумал немного, следует ли попросить еще миску варева, но потом решил, что с него вполне достаточно, не стоит транжирить монеты, которых у него не так уж и много; Клос важно откинулся на спинку опасно заскрипевшего старого деревянного стула. Теперь можно заняться и вином.

— Так сколько за постой в деннике возьмешь? — сыто икнув, громко поинтересовался он снова на весь зал у хозяина, при этом сосредоточенно сбивая сургучную пробку с горлышка бутылки своим острым небольшим ножиком.

— Как с коня, — невозмутимо отозвался тот, — медяк в день.

— И овсом угостишь? — рассмеялся мужчина, делая первый глоток из пыльной бутылки.

— Еще медяк, — нисколько не удивился его вопросу хозяин, — и овса насыплю.

Много тут шутников отирается последнее время — привык.

Не сказать, чтобы вино было отменным, но и плохим его тоже назвать было нельзя. Оно приятно согрело желудок и негой начало разливаться по уставшим ногам и телу. Клос расслабился и принялся рассматривать публику, продолжавшую сидеть за своими столами и не обратившую на него никакого внимания. Впрочем, да и что было на него смотреть — пришел пешком в рваных сапогах, запыленной одежде, приволок седло. Хорошее седло, ничего не скажешь, изготовленное отличным мастером, в таком сутки-двое проскачешь, и хоть бы что. Тех, кто здесь обитались, интересовало не седло, а драконы, которых видели в горах. А в каждом вновь прибывшем в деревушку они видели лишь соперника, который покушался на их богатства, будущие богатства, которые они намеревались отыскать в пещерах. Где дракон, там и золото, и камни, это и ребенку известно.

Глава 3

Стражники впустили во двор замка группу из пяти человек, с грохотом опустили тяжелую решетку за их спинами и теперь терпеливо дожидались, пока те рассчитаются за проход в горы. Если хотя бы один из группы не заплатит, то всех вытолкают бесцеремонно взашей, даже разбираться не станут. Это знали и одни, и другие, поэтому вошедшие сразу же протянули монеты главному стражнику.

Утренняя тренировка для Виты закончилась, и теперь, сидя на крыльце и подставляя лицо нежаркому еще солнцу, одну ногу подогнув под себя, а другой свободно помахивая, она могла лениво рассматривать охотников за сокровищами. После плотного завтрака делать особенно ничего не хотелось, можно и ворон половить, пока Алоис не видел.

«Оборванцы», — фыркнула она про себя. Таких ловцов счастья с начала лета в горы ушло уже немало, но назад пока никто не вернулся.

— К холодам назад потянутся, — сказал как-то дед, когда Вита замолчала на полуслове, читая тому манускрипт. — До снега дракона и его сокровища искать будут.

— И дракон им ничего не сделает? — девушка отодвинул в сторону книгу в тяжелом кожаном переплете, желая услышать легенду из уст старика. Но тот ничего не сказал в ответ, лишь покачал головой. Пришлось снова углубиться в чтение, монотонно произнося слова, вдруг потерявшие всякий смысл. Теперь легенды ее мало интересовали — стало совершенно неинтересно читать сказания о былых победах благородных рыцарей Драхеншреков над сильными и могущественными ящерами. Зачем их было убивать? Что плохого сделали драконы их предкам?

Вита снова замолкла и взглянула на деда. Тот улыбнулся и хитро произнес:
— Да-да, так оно было…

А что было, она, Виталина, так и не поняла — появившийся у камина Алоис отослал ее в спальню, мол, поздно уже, а ему со стариком потолковать надобно. Но потом сколько ни пыталась вернуться к этому разговору с дедом, тот только отмахивался от нее — ничего не говорил, ей показалось…

Вита неосознанно зацепился взглядом за мужчину, вошедшего пятым, последним, в ворота замка. Такой же, как и все остальные, небритый, в изношенной одежде и стоптанных сапогах. Широкополая шляпа с обвисшими полями, невесть каким образом державшаяся на макушке, прикрывала нестриженые и нечесаные каштановые волосы. Небольшая котомка за плечами. Широкоплечий, стройный, высокий, но для Виты все мужчины казались высокими. В походке сквозила сила и ловкость уверенного в себе человека. От остальных ловцов за счастьем его отличали отсутствие лопаты на плече и длинный узкий нож на поясе, торчавший из-под короткой куртки.

Вита хотела отвернуться от него и… не смогла, продолжая во все глаза пялиться, как он ловкими пальцами опускает монету в ящик для замковых поборов.

И тут произошло неожиданное — мужчина обернулся в ее сторону и подмигнул своим кошачьим глазом. Даже с крыльца ей удалось рассмотреть необычайный зеленый цвет его глаз. Как завороженная, она поднялась со своего места и пошла вслед за ловцами счастья, которых стражники повели через двор замка к другим воротам, — там откроют такую же тяжелую решетку, как на входе, и выпустят их с другой стороны Драконьей скалы. По узкой тропе они спустятся до неширокого ручья, а потом, перейдя его вброд, отправятся в горы, неприступной громадой начинавшиеся сразу же за скалой…

Крепко сжимая монету в руке, Клос вошел в ворота замка Драхеншреков пятым.

Он не планировал задерживаться в деревушке надолго, но пришлось. Через замок по одному не пропускали, следовало искать еще четверых компаньонов. Потом выяснилось, что у одного из них совсем худые карманы, даже за проход заплатить монеты не нашлось. Дни шли за днями, количество медяков в карманах Клоса уменьшались, а возможности попасть в горы не появлялось. Он как-то даже пожалел, что не имел крыльев, как тот дракон, которого, по слухам, видели зимой над горами.

Как-то оседлав чужого коня в конюшне, пока хозяева спали, Клос попытался найти проход в горы не через замок. Но вернулся к вечеру злой, мокрый, грязный. Он чуть не расстался с жизнью и коня не сгубил. Зато убедился наверняка, что проход в горы существовал только через Драхенфельст и двор замка: переправиться через глубоководную реку и углубиться в горы не представлялось возможным — противоположный берег ее был гладким и скалистым на всем течении, ни кустика, ни травинки.

Ему оставалось только лежать в деннике на сене и ждать, пока их станет пятеро.

Но опять чуть не сорвалось — в Драхенхаухлох прибыли двое друзей-копателей, которые никак не желали расставаться друг с другом и соблюдать очередность. Клос даже пустил в ход кулаки, доказывая, что с ними пятым пойдет только один из вновь прибывших, а второму придется дожидаться другой компании, как они все до этого ждали. Будь он послабее, Клосу пришлось бы дожидаться новых компаньонов, но он смог убедить друзей силой в своей правоте. Опять же, если бы не бдительный Ортвин, его ласка, который бодрствовал, когда отдыхал Клос, его бы еще и обокрали. Тогда возможность попасть в горы снова отодвинулась на неопределенный срок, пришлось бы покинуть негостеприимную деревушку и где-нибудь побатрачить, пытаясь заработать несколько медяков. Но Ортвин так расшумелся, раскричался, разбегался, что разбудил не только дремавших лошадей, но и своего хозяина. И опять Клосу пришлось убеждать кулаками, что человек, позарившийся на содержимое его карманов, глубоко не прав…

Но сейчас, казалось, все позади — он уже попал на широкий замковый двор. И отсюда он выйдет только с другой стороны, в горы — никакие стражники его не удержат, хоть дерись.

Клос уже приготовился опустить монетку, но замешкался ровно на секунду, словно жалел опускать ее в протянутый к нему железный ящик. Он поднял глаза и оглядел двор и замок, словно расставался не с медяком, а с чем-то гораздо более ценным.