Жена для дракона из другого мира

Глава 1. Проснись и пой… в пасти у дракона

Мира

Меня начало тошнить. Это первое, что я осознала.

Не с похмелья, хотя вчерашний марафон по учебникам между чтением глупого романа про эльфов вполне мог бы так подействовать. Нет, тошнота была мерзкой, раскачивающей, будто я лежала в лодке посреди шторма. Или на очень высоких качелях.

Я попыталась открыть глаза, но веки будто слиплись. Вместо этого в голову лезли обрывки — не мои, чужие, навязчивые и звучали, как голос из испорченного телефона.

…долг семьи…

…не смотреть в глаза…

…если откажешься, они погибнут…

…дракон…

Последнее слово прозвучало чётко и холодно, заставив меня дёрнуться. Я открыла глаза.

Темнота. Не полная, а густая, бархатная, с тонкими золотыми нитями света, которые прыгали. Я лежала на чём-то мягком, но жёстком внутри, и всё вокруг раскачивалось с противным затяжным креном. Надо мной был темный потолок, покрытый резьбой, приятно пахло дорогой кожей, воском и чем-то холодным, металлическим.

«Где…»

Мысль оборвалась. Тело, которое я вдруг поняла, что не совсем моё, подавало сигналы.

Во-первых, на мне было надето очень много ткани. Что-то туго стягивало грудь и рёбра, мешая дышать. Корсет. Настоящий. Я попыталась приподняться, и в груди больно кольнуло — спасибо моей привычной сутулости от сидения за ноутбуком.

Во-вторых, на голове была тяжесть. Я протянула руку, нащупывая какое-то плетение, натыкаясь на шпильки, украшения, ленты. По моим ощущения это была не просто прическа, а какая-то постройка из волос. Шея ныла, а вместе с ней и я мысленно.

В-третьих, пол подо мной не просто качался. Он плыл. С лёгким, но упрямым движением вперёд и вверх-вниз.

«Ладно, Мира, — сказала я себе внутренним голосом, который дрожал совсем немного. — Ты заснула над учебником по истории кулинарии. На онлайн-лекции. Теперь тебе снится это. Что бы это ни было».

Я оторвала голову от спинки, которая тут же ответила волной тошноты и лёгким звоном в ушах. Я сидела в небольшом, но богатом замкнутом пространстве. Карета. Это была карета. Бархатные сиденья цвета красного вина, позолоченные ручки, маленькие шторки на окнах.

«Очень реалистичный сон, — подумала я, глотая слюну. — Прямо как в той игре про вампиров. Только пахнет правдивее».

Я потянулась к шторке. Рука, которую я увидела, заставила меня замереть. Это была не моя рука. Моя — с короткими ногтями, пятном от зелёнки и тонким колечком. Эта рука была изящной. Длинные тонкие пальцы, идеальные ногти, бледная кожа. Ни одной знакомой мозоли.

Сердце забилось чаще, уже не от тошноты, а от страха.

Я дёрнула шторку.

Сначала ничего не поняла. Только ослепительная белизна и летящие мимо клочья чего-то влажного. Облака. Мимо окна проносились облака. Не вдалеке, а прямо тут, рядом.

«Галлюцинация, — упрямо подумала я. — Слишком много энергетиков. И романа».

И тут карета качнулась сильнее, сделав противную петельку и в просвете между облаками я увидела это.

Крыло.

Огромное, кожистое, перепончатое крыло. Цвета старого золота. Оно мощно взмахнуло, откинуло тучу, и я увидела чешуйчатую, сильную конечность, вцепившуюся в массивное кожаное ярмо. От ярма тянулись толстые ремни к карете.

Лошади не было.

Был дракон.

Мозг на секунду перестал работать. Он просто впитал картинку: гигантское тело, покрытое пластинами, длинная шея с рогатой головой, ещё одно крыло, работающее в такт. И пропасть. Огромная, сине-белая пропасть под нами, с крошечными заснеженными горами.

Я отпрянула от окна, ударившись затылком. Воздух вырвался со свистом.

«Нет. Нет-нет-нет».

Память, чужая, полезла, давя на виски.

Элиана. Меня зовут Элиана из рода Вэйлов. Наш род в опале. Нас обвиняют в предательстве. Отец в темнице. Мать… я не помню, где мать. Мой брак… это цена. Цена за их жизни. Я еду к нему. К Драксару. Повелителю Золотых Крыльев. Холодному. Опасному. Дракону.

«Заткнись!» — мысленно закричала я на этот голос, но он не умолкал.

Экзамен. У меня завтра экзамен по кулинарии. Я не доучила таблицу! Мама просила купить хлеб. Кот ждёт кормёжки. Курсовая не сдана!

А я… я в теле какой-то Элианы. Лечу в небе. В карете. Запряжённой драконом. Еду замуж. За дракона.

Истерика подкатила к горлу. Я сглотнула.

«Хорошо, — сказала я себе, пытаясь дышать ровно. — Ситуация ясна. Это либо: а) долгий нервный срыв, б) я умерла и попала в странный ад, или в)…»

Или «в» было настолько страшным, что думать не хотелось.

Карета снова качнулась, и дракон снаружи издал звук. Низкое урчание, которое прошло сквозь всё и отозвалось в костях. Звук силы и лёгкого раздражения. Мол, сиди тихо.

Я посмотрела на свои руки, сжатые в кулаки на бархате платья. Платье было красивое, тёмно-синее, шитое серебром. Очень дорогое. И очень неудобное.

Глава 2. Мой новый трофей слишком много думает

Драксар

Холодный горный ветер не тревожил меня. Я стоял у края площадки, закутавшись в тёплый плащ на меху, и следил за чёрной точкой в небе. Она быстро приближалась к замку. Вот уже можно было разглядеть карету, а впереди мощные взмахи крыльев моего дракона. Минут через пятнадцать всё закончится. Эта церемония всего лишь формальность. Необходимая политическая сделка, чтобы поставить аккуратную точку в истории с предательством рода Вэйлов.

Сейчас я чувствовал лишь лёгкую досаду от необходимости тратить на это время. Брак с наследницей опального рода был удачным ходом: род обезврежен, но не стёрт с лица земли, что успокоило старейшин; невеста станет заложницей в моих стенах, обеспечивая покорность её бывших сторонников; а мне больше не будут докучать брачными предложениями соседи. Всё продумано. Я уже повернулся, чтобы отдать последние распоряжения капитану стражи, как вдруг… меня накрыло.

Это было похоже на взрыв. Но не звуковой, а ментальный. Яркая, оглушительная какофония образов, слов и чувств ворвалась в сознание с такой силой, что я резко откинул голову, будто от удара. Мой собственный дар — чтение мыслей, который я обычно держу за щитом, сейчас почему-то был широко открыт, и я уловил её.

…Тошнит, тошнит, тошнит… Мама, я что, в сказке? В этом корсете не продохнуть… Слишком реалистичный сон… Послезавтра экзамен по су-виду… Надо купить хлеба… Кот голодный… А где тут туалет? Боже! Он — дракон! Настоящий, как в кино! Нет, это не сон — это ад для отличниц-поваров…

Я замер от удивления, приподняв брови, и всмотрелся в карету, откуда лился этот нескончаемый поток.

Её мысли неслись как вихрь, перескакивая с одной темы на другую. Понятные обрывки «Элиана… долг рода…» переплетались с дикими, непонятными образами: «зум», «энергетики», «VR-игра про вампиров». Сквозь панический лепет пробивалось острое, почти обезоруживающее чувство несправедливости.

…Не согласна! Так не пойдёт, вы не подвезёте до ближайшего портала в Москву, 2026-й!

Что за «Москва»? Что за две тысячи двадцать шестой? Год? Сейчас ведь 347-й по Летописи Когтя.

Карета приземлилась с лёгким стуком. Дракон сложил крылья, издав довольное урчание. Стражи замерли в ожидании. А я стоял, словно заворожённый, слушая внутренний крик своего нового «приобретения».

Дверь открылась. И её мысли, увидев стража, стали громче и отчаяннее.

…Я не вещь! Я студентка-отличница… Хотя сейчас я — Элиана. Чёрт. Подними голову, Элиана. Нельзя показывать страх. О боже… он смотрит…

Он — это Гарн. Дракон-возница. В её мыслях мелькнул чёткий образ: огромный жёлтый глаз размером с тарелку для торта. Что за торт? И почему тарелка для него — это мера?

И тогда она вышла. Маленькая, закутанная в синее платье, которое висело на ней, как на вешалке. Совсем не похожая на пышных светловолосых дракониц, которыми восхищались при дворе. Она пошатнулась, ухватилась за руку стража не для опоры, а словно отталкиваясь, и подняла голову. Её глаза, серо-зелёные, широко раскрытые от ужаса, метнулись по площадке, по башням, по мне.

В этот момент в моей голове взвился новый мысленный вихрь.

…Замок — громадина! Сплошная каменная громадина… О ужас, так это же сам Драксар, Повелитель Золотых Крыльев, опаснейший дракон! Но в человеческом облике он… он…

Мысль замерла на секунду, зачарованно.

…Чёрт возьми! Он красивый, как с обложки того дурацкого романа… Только глаза — как у змеи. А волосы — будто белое золото! Мамочка, я выхожу замуж за мечту… Нет, стоп! Это же монстр… но какой красивый…

Я почувствовал, как уголок рта дрогнул в сдерживаемой улыбке. Красивый монстр. Мечта. Белое золото. Никто ещё не думал обо мне так. Обычно мысли, которые я ловил, были полны страха, лести или расчёта.

Я увидел себя её глазами: высокий, широкоплечий силуэт в тёмном плаще, неподвижный, как часть скалы. Лицо — резкое, скульптурное, без мягкости. И глаза — да, глаза, которые сейчас пристально изучали её, заставляя внутренний диалог в её голове взвиться до писка.

…он смотрит прямо в душу и словно читает мысли. Я пропала. Всё кончено. Я в полной, абсолютнейшей заднице…

Вот оно. Сквозь страх пробивался ироничный ум. Это было неожиданно. И… забавно.

Я медленно перевёл взгляд с неё на капитана Торвена, который стоял в двух шагах, ожидая приказа. Мысли Торвена были просты и ясны: «Поскорее бы закончилась эта церемония. Девчонка трясётся, как лист. Интересно, на ужин будет змеехвост?»

- Капитан, — мой голос прозвучал низко, ровно, без нотки того развлечения, что я чувствовал внутри. — Отведи леди Элиану в покои в Западной башне. Обеспечь постоянную охрану у дверей. Окна проверить.

Я не стал добавлять «заколдовать». Пусть думает, что это обычная мера предосторожности. Хотя стандартом была бы одна охрана, но эта девушка с её мыслями о «порталах» и «побеге»… Нет, окна нужно закрыть магией.

…О нет! Это тюрьма, а я — в клетке, как птица. Нет, как канарейка в золотой клетке… Только клетка каменная, и вместо кота — дракон…

«Кот»? Опять непонятное слово. Но образ «канарейки в золотой клетке» был ясен и точен.

Глава 3. Свадьба

Мира

Меня не вели. Меня несли.

Точнее, волокли как тюк с вещами. Две горничные с отстранёнными лицами тащили меня по бесконечным гулким коридорам. Они с ловкостью переодели меня из дорожного платья в то, что здесь считалось свадебным нарядом. Процесс напоминал тюремную процедуру: снять одно, надеть другое, затянуть, зашнуровать, заколоть.

И вот результат. Я стояла в каменной нише перед огромной дубовой дверью с резными драконами и пыталась не упасть. Платье весило как доспехи. Тяжёлый парчовый бархат цвета запёкшейся крови, расшитый серебряными нитями в виде языков пламени или сплетённых когтей. Рукава скрывали кисти, а шлейф тянулся за мной метра на три. На голове вместо прежней сложной причёски лежал тонкий серебряный обруч, от которого ниспадала прозрачная, но плотная фата, похожая на паутину из тумана.

Но главным орудием пытки оставался корсет. Его, кажется, затянули ещё сильнее. Каждый вдох был коротким, прерывистым рывком. Сердце колотилось в горле, пульсируя в висках. Я чувствовала себя затянутой в саркофаг из парчи и костяных пластин.

Из-за двери доносился гул. Не праздничный гомон, а низкий, грозный, ритмичный рокот, похожий на тяжёлое дыхание множества крупных существ. Я знала: там, в главном зале-часовне, собралась вся драконья знать. В истинном облике? Нет, судя по смутным воспоминаниям Элианы, для таких церемоний они принимали человеческий вид, но даже так они оставались гигантами.

Дверь передо мной со скрипом начала открываться внутрь. Гул усилился, обрушившись волной звука, запахов и взглядов.

«Господи, пронеси, — лихорадочно подумала я. — Лучше бы сейчас оказаться на экзамене. Я готова выучить хоть весь учебник, лишь бы вернуться обратно».

Но вместо аудитории я вошла в собор.

Высокие стрельчатые своды терялись в полумраке. Их поддерживали колонны, вырезанные в виде переплетённых драконьих тел. Вместо окон — узкие витражи, но они не пропускали солнечный свет, а горели изнутри магическим огнём: кроваво-красным, ледяно-синим, ядовито-зелёным. Этот пляшущий свет окрашивал всё в сюрреалистичные, зловещие тона.

Зал был полон. По обе стороны от длинного красного ковра, ведущего к алтарю, стояли они. Драконы в человечьем облике. Мужчины и женщины, все невероятно высокие, статные, со светлыми, будто выгоревшими на солнце волосами. Их одежды из кожи, бархата, меха и металла стоили, наверное, целое состояние. И все они смотрели на меня. Взгляды были разными: холодное любопытство, презрительное равнодушие, плохо скрываемая насмешка и даже зависть. А я, маленькая, в нелепом багровом платье, была здесь живым диссонансом. Гадким утёнком, которого привели на конкурс лебедей.

«Смотрите, наследница опального рода, — яростно пронеслось у меня в голове. — Сейчас споткнётся о свой же шлейф и разобьёт лоб. Бесплатный цирк».

- Иди, — прошипела одна из горничных, толкнув меня в спину.

Я сделала шаг. Шлейф потащился с противным шуршанием. Каблуки тонких туфель проваливались в ворс ковра. Двигаться в этом наряде было всё равно что пытаться бегать в спальном мешке.

Я шла по бесконечному ковру, чувствуя, как сотни глаз впиваются в спину, в спутанные волосы, выбивающиеся из-под фаты, в веснушки, которые, я была уверена, светились на бледном лице как маячки позора.

А впереди, у массивного каменного алтаря, стояли двое.

Первый — древний старик в багровых ризах, расшитых золотом. Его лицо напоминало высохшую грушу, а маленькие острые глаза сверкали фанатичным блеском. Жрец.

И второй… Второй был Драксар.

Он стоял неподвижно, спиной к алтарю, и наблюдал за моим приближением. На нём не было пышных одежд — только простой, но идеально сидящий камзол из чёрной кожи и тёмные узкие штаны, заправленные в высокие сапоги. Его волосы цвета белого золота были свободно распущены по плечам, и в призрачном свете витражей они казались жидким металлом. Но главное — глаза. Светло-янтарные, почти прозрачные. С вертикальными зрачками. Они не выражали ничего. Ни любопытства, ни раздражения. Просто констатация факта. Прибыл объект. Можно начинать.

Какая мощная посадка плеч… И эти губы — тонкие, чёткие. Наверное, твёрдые на ощупь. Интересно, он целуется так же холодно и расчётливо, как смотрит? Или в нём есть тот самый драконий огонь, о котором все шепчутся?.. Боже, о чём я думаю! Хотя брачная ночь всё равно будет, как ни крути.

Я дошла. Ноги дрожали. Я остановилась в паре шагов от него, и меня накрыло волной его запаха — дыма, холодного камня, чего-то ещё незнакомого.

Жрец поднял руки. Гул в зале мгновенно стих.

- Дети камня и пламени! — его хриплый голос ударил по сводам. — Мы собрались здесь, дабы скрепить союз двух кровей!

«Союз, — истерично забилось у меня в мозгу. — Он называет это союзом. Меня привезли под конвоем, затолкали в это платье и поставили тут как куклу. Союз. Ага. Щас».

- Драксар из рода Золотых Крыльев, Повелитель Утёса, наследник скалистого престола! — продолжал жрец. — Ты принимаешь в жёны Элиану из рода Вэйлов, дабы искупить вину её крови и связать её судьбу с судьбой твоей твердыни?

Драксар не моргнул. Его губы едва сдвинулись.

- Принимаю.

Одно слово. Низкое, ровное, без интонации.

Глава 4: Идеальная клетка для канарейки

Драксар

Дверь в Западную башню закрылась с окончательным щелчком. Я замер на площадке, позволяя отголоскам того вихря, что бушевал в её сознании, рассеяться в моём разуме. Но они не рассеялись, а впились, как занозы.

Тишина, которую она нарушила, теперь казалась не покоем, а вакуумом. Слишком непривычно тихо и пусто по сравнению с тем шквалом образов, что обрушился на меня у алтаря.

Это было неожиданно, глупо и неуместно. Возмутительно!

«Какая мощная посадка плеч… Его губы… Наверное, твёрдые…»

Сначала лишь смутные обрывки. Любопытство испуганного животного к хищнику. Я почти проигнорировал их, пока не грянул главный удар. Это был не поток сознания, а нарыв, который лопнул. Чёткая, отполированная до деталей картина. Не церковный холод, а жар камина. И… я. Но не тот, что стоял у алтаря. Другой. Агрессивный. Властный. Голодный.

В её фантазии мои руки не были сложены за спиной. Они держали её. Сначала за талию, чувствуя через ткань её хрупкость. Потом одна ладонь скользила вверх, к горлу, и большой палец лежал на её бешено стучащей артерии. А другая… рвала шнуровку на том проклятом корсете не с церемонной медлительностью, а с одним резким, властным движением. И в её голове раздавался тот самый звук — треск рвущихся нитей.

Я стоял неподвижно, глядя в пространство, а по спине пробежала волна жара. Это был примитивный, животный отклик на её страх, смешанный с желанием, на абсолютную, постыдную откровенность. И самое отвратительное то, что моё собственное тело откликнулось на этот вымышленный, грубый захват. Кровь прилила, наливая тяжестью, совершенно неуместной во время обряда. Это было оскорблением и стимуляцией. Дикой, неконтролируемой.

Я почти физически ощутил ту иллюзорную мягкость её кожи под пальцами, запах её возбуждения, что она сама же и нарисовала. Мой разум, проклятый дар, достроил картинку. Вот тогда я и потерял на мгновение дар речи. Шок был всепоглощающим, что ярость даже запоздала. Я смотрел на эту закутанную в фату невесту и видел это.

Раздражение настигло меня уже в пустом коридоре. Я сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Нужно было взять себя под контроль

Я повернулся и вошёл в замок, беззвучно скользя по камню. Шаги отдавались в переходах чёткими ударами, будто я пытался отбить ими ритм собственного сердца. Объект доставлен. Теперь его нужно обезопасить, изучить, поставить в чёткие рамки. Но эти рамки трещали по швам от одного воспоминания.

Войдя в кабинет, я жестом разжёг камин с такой силой, что пламя взметнулось до дымохода. Встал спиной к огню, чувствуя его жар.

- Капитан Торвен, — сказал я, голос прозвучал более хрипло, чем обычно. Я не оборачивался, зная, что он рядом.

- Повелитель.

- Охрану к Западной башни. Стандартный протокол, но удвоенный состав. Смена каждые четыре часа. Отчёты о любых её попытках контакта со слугами. О каждой.

- Слушаюсь.

- И окна в ее покоях, — я обернулся к нему. Его грубое лицо было непроницаемо. — Проверить и усилить.

Торвен слегка нахмурился.

- Магическим способом? — уточнил он.

- Именно. Пригласи Арвина.

Торвен кивнул и удалился, а я остался у камина. Её мысли о «портале» и «побеге» были слишком яркими, чтобы игнорировать.

Через несколько минут вошёл Арвин. Маг-защитник, лет пятидесяти, с седыми волосами ёжиком и пронзительным взглядом. Он всегда носил простой серый кафтан, его статус не нуждался в украшениях.

- Повелитель Драксар, вы звали меня

- Арвин, - как-то слишком устало, произнес я, - Леди Элиана размещена в Западной башне, там требуются барьеры на все оконные проёмы её покоев.

Маг слегка склонил голову, обдумывая.

- Стандартные охранные чары? Подавление проникновения извне и…

- Нет, — перебил я. — Чары должны работать наоборот, препятствовать выходу изнутри. Мягкий, но абсолютный отпор.

Арвин замер, брови поползли вверх.

- Интересно. Запереть, но не показывать вида? Обычная магическая решётка служила бы явным предупреждением.

- Именно поэтому и не подходит. Нужна невидимая стена, которая не калечит, а возвращает. Эффект, ошеломляющий с дезориентацией, легким головокружением и потерей ориентации. Все, чтобы отбить охоту к повторным попыткам, без вреда для леди.

В глазах Арвина вспыхнул профессиональный интерес.

- Тонкая работа. Наложить отталкивающее поле такой точности… Завязать не на каменную кладку, а на воздушный объём проёма с обратной связью по массе и скорости. Чтобы ребёнок или птица прошли, но взрослый человек, намеренно пытающийся пролезть…

- … упёрся бы в непреодолимую упругость, — закончил я. — И мягкое психическое воздействие для закрепления негативной ассоциации. Иллюзия обратного падения.

- Выполнимо, но потребует времени и концентрации., а также постоянной подпитки от сердцевины замка.

- Даю тебе разрешение и полный доступ к магии замка. Начни сегодня.

- Будет сделано.

Глава 5. Битва за санитарные нормы

Мира

На третий день моего пребывания в клетке я объявила войну.

Войну грязи.

Всё началось с завтрака. Горничная Гретта, полненькая девушка с добрыми карими глазами, принесла поднос. На нём дымилась мисочка серой каши, кусок чёрного хлеба и чаша с водой. Я была настолько оголодавшей от стресса и скудной еды, что почти не глядя сунула ложку в кашу, но вдруг моё обоняние, отточенное на кухне, сработало.

Запах был не просто неприятным, а кисловатым. Слабый, но узнаваемый запах прокисшего молока, смешанный с чем-то затхлым. Я замерла с ложкой на полпути ко рту и пригляделась. На поверхности каши плавали едва заметные жирные плёнки, а на краю деревянной миски, в трещинке, виднелся тёмный, застарелый налёт.

Желудок сжался в спазме. Я отставила ложку.

- Гретта, — мой голос звучал хрипло от недосыпа. — Молоко в каше свежее?

Девушка широко раскрыла глаза.

- С удоя сегодняшнего, госпожа! — произнесла она с гордостью.

С удоя сегодняшнего. Значит, не пастеризованное, не кипячёное. Просто принесли и вылили в котёл. Я посмотрела на воду в чаше, она была мутноватой и в ней плавали мелкие соринки.

- А вода? — спросила я, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

- Из колодца в нижнем дворе, госпожа. Самый чистый источник!

Я медленно подняла глаза на Гретту. На её руки. Они были трудолюбивые, красные от работы, но под ногтями тёмная полоска. И это была та самая девушка, которая час назад заправляла мне постель.

В моей голове, поверх фона тревоги, загорелась яркая лампочка гигиенической паники.

- Гретта, — сказала я максимально спокойно. — Ты моешь руки перед тем, как готовить еду или подать её?

Она смотрела на меня с полным непониманием.

- Руки? Они же… чистые, госпожа. Я их в ручье сполоснула с утра.

«Сполоснула… в ручье… который течёт мимо конюшен, кухонных сливов и бог знает чего ещё».

Я отодвинула поднос и встала. Адреналин заструился по венам. Это был тот же импульс, что заставлял меня выискивать просроченные продукты на складе или отчитывать сокурсника, резавшего курицу и овощи на одной доске. Только масштаб был иной. Здесь речь шла не об оценке, а, возможно, о моей жизни. О тифе, дизентерии, чёрт знает о чём ещё.

- Веди меня, — сказала я тем тоном, каким отбивалась от хама-поставщика. — На кухню.

- Госпожа, нельзя… — начала Гретта, но мой взгляд заставил её смолчать, и она повиновалась.

Путь на кухню стал для меня шоковой терапией.

Я и раньше замечала лёгкий запах плесени, но сейчас видела всё. Паутину в углах переходов, пыль в лучах света из бойниц. В нижних этажах воздух стал густым и сложным: запах жареного мяса, дыма, влажной древесины, пота и чего-то сладковато-гнилостного. Знакомый запах мусора, который вовремя не вынесли.

Сама кухня оказалась огромным, дымным адом. Очаг во всю стену, где на вертелах жарились туши. Гигантские чугунные котлы, над которыми клубился пар. Каменные полы, заляпанные жиром и подсохшими лужами. И люди. Много людей. Повара работали быстро, ловко, но…

Они вытирали руки о грязные фартуки, одной лопаткой снимали мясо с вертела и перемешивали ею же кашу. Я увидела, как один из поварят, чихнув, просто провёл рукой по носу и продолжил месить тесто.

Меня вырвало. Прямо на пороге от осознания и картин, лезущих в голову: кишечная палочка, сальмонелла, стафилококк. Миллионы невидимых монстров, плодившихся на каждой поверхности, на каждой руке, в каждой капле этой мутной воды.

Все замерли, уставившись на меня. На моё бледное, перекошенное отвращением лицо, на простое серое платье, на трясущиеся руки.

- ВЫ! — мой голос сорвался на визгливый вопль, отразившийся от сводов. — Вы все с ума сошли! Вы травите себя! Это же… это антисанитария!

Слово «антисанитария» прозвучало для них как заклинание на мёртвом языке. Они переглянулись.

- Госпожа… вам плохо? — осторожно спросил главный повар, огромный мужчина с седыми усами. — Может, стоит отдохнуть?

- МНЕ НЕ НАДО ОТДЫХАТЬ! — закричала я, забыв о приличиях. Страх за здоровье оказался сильнее страха перед этим миром. — Мне нужно, чтобы вы все ВЫМЫЛИ РУКИ! С МЫЛОМ! И чтобы ВСЮ ПОСУДУ ОБДАВАЛИ КИПЯТКОМ! И ВОДУ КИПЯТИЛИ! ВСЮ! ДЛЯ ПИТЬЯ, ДЛЯ ЕДЫ, ДЛЯ ВСЕГО!

В наступившей тишине было слышно только потрескивание поленьев.

- Кипятили? — переспросил повар, медленно разжевывая слово. — Зачем?

МИКРОБЫ! — выпалила я, отчаянно пытаясь вспомнить биологию. — Невидимые… твари! Злые духи! Они живут в грязи, на руках, в сырой воде! Они вызывают болезни! Лихорадку! Понос! Смерть!

Я понимала, что звучу как сумасшедшая сектантка, но выхода не было.

Эффект оказался неожиданным. Непонимание сменилось на лицах суеверным ужасом. Они перешёптывались, крестились.

- Невидимые духи? В воде из священного колодца?

- Она видит их! Ведьма!

- Нет, святая… бесноватая…

Глава 6. Она боится невидимых зверей?

Драксар

Я отдал приказ. И теперь во всем замке воду начали кипятить, использовать мыло, но я постоянно слышал легкие перешептывания, видел, как напряжение среди слуг начинает расти. Иногда у меня закрадывались сомнения, но тут же напоминал себе по какой причине так поступил.

Ведь я сделал это не потому, что поверил в её крики про «невидимых зверюшек». Просто это был самый быстрый способ заставить её замолчать. Небольшая цена за тишину в моем доме.

Вот только тишина оказалась странной. Потому что теперь в ней чётко звучал один вопрос: а что, если за её паникой и странными словами вроде «микробы» скрывается не просто бред? Что, если в этом есть какая-то система, пусть и похожая на суеверие?

Мысль была такой необычной, что я отложил отчёт по руде и несколько минут просто сидел, глядя в стену. Её мысли путались, но иногда она делала точные наблюдения. Она назвала мой глаз «тарелкой для торта». Сказала, что я «красивый монстр». Увидела тюрьму в богатых комнатах и клетку в высокой башне. Она смотрела на наш мир со стороны и явно сравнивала с тем местом, где выросла. И видимо результат оказался не в нашу пользу, потому что от нее веяло настоящим ужасом.

Я щёлкнул пальцами, и слуга тут же появился в дверях.

- Позови алхимика Лираэль. Пусть явится сейчас же.

Мои приказы всегда исполнялись молниеносно и поэтому спустя короткое время в мой кабинет вошла. Как всегда спокойная, одетая в привычное серое платье, которое пропахло травами. Я за все наше время знакомства ни разу не видел ее нарядной, с уложенной прической. Лираэль была настоящим аскетом в очках.

- Повелитель. Вы звали.

Короткие четкие фразы, ровный голос. Помню меня раньше это так сильно бесило, но со временем привык к ее общению.

- Садись, — я показал на кресло. — У меня к тебе будет необычный вопрос.

Она села и смотрела на меня через очки. Я невольно поежился от ее взгляда.

- Леди Элиана, — начал я, помня, что Лираэль терпеть не могла отстраненные разговоры, — говорит, что болезни из-за грязи на руках, сырой воды и испорченной еды. Утверждает, что есть невидимые глазу существа, которые переносят заразу. Что ты об этом знаешь?

Лираэль медленно моргнула, поправила очки, которые и так сидели идеально. В ее взгляде появился интерес.

- Теории есть, мой повелитель. В старых свитках встречается информация про инфекции, яд которых переходит от больного к здоровому. Некоторые алхимики считают, что болезни — это нарушение баланса в теле. А невидимые существа также упоминаются в мифах о духах болезней. Многие ведут об этих теориях споры, но доказательств нет.

Я поднялся из-за стола.

- Леди Элиана, не просто рассуждает, а требует действий. Мытья рук. Кипячения воды. И я приказал это выполнить, чтобы она успокоилась.

На лице Лираэль мелькнуло столь редкое удивление.

- Понятно.

- Проверь это, — сказал я. — Возьми отчёты лекаря за последние года. Посмотри, как часто болели в замке, особенно слуги. А потом проследи, что изменится за месяц после новых правил.

Лираэль приподняла бровь.

- Вы хотите эксперимент.

- Мне нужны доказательства, чтобы понять сумасшедшая она или нет, — поправил я.

- Можно сделать, — кивнула она. — Нужно разобрать данные: какие болезни, когда, как долго. Отделить обычные простуды от остального. Займёт время.

- Время есть. Докладывай мне лично. И, Лираэль… — я посмотрел на неё строго, — это только между нами.

- Конечно, повелитель.

Она ушла, а я снова взялся за бумаги. Но мысли теперь вертелись вокруг той девчонки в башне. Она боялась невидимых зверей и заставила бояться других. А если это не просто страх? А если она и правда что-то знает?

Прошёл месяц. В замке вошли в привычку новые правила. На кухне постоянно кипятили воду, мыло кончалось быстро. Слуги перешёптывались, но весенние болезни, которые обычно уже косили народ, в этот раз почти не появлялись.

Лираэль пришла с пачкой бумаг. Лицо спокойное, но глаза горят.

- Повелитель. Результаты.

Она разложила передо мной листы с цифрами и графиками.

- Я сравнила данные за последние пять лет, — начала она. — Обычно весной и осенью много желудочных расстройств, гнойных ран, лихорадок у слуг. Связывают с грязью, талым снегом, плохой водой.

Она провела пальцем по графику.

- А вот данные за этот месяц. После нововведений леди Элианы. Желудочных болезней стало в половину меньше. Гнойных ран у кухонных и прачек вообще нет. Простуды и лихорадки только у самых ослабленных.

Я посмотрел то на цифры, то на неё.

- Может, случайность? Зима была мягкой.

- Может, — согласилась Лираэль, но по тону было ясно: она так не думает. — Поэтому я проверила отдельные случаи. Вот, двое слуг из одной комнаты. Один мыл руки, другой нет. У второго через неделю началась кровавая дизентерия. Ели они одно и то же, но воду пили разную: один кипячёную, другой из колодца.

Глава 7. Попытка

Мира

Стены начали давить. В прямом смысле.

Мои роскошные покои в Западной башне казались сначала просто большими и холодными, но к концу месяца каменные стены стали живыми. Они смотрели на меня, дышали такой тишиной, что было слышно, как шуршат мыши за плинтусом и с каждым днем они будто сжимались.

Мой распорядок очень походил на тюремный: завтрак, обед, ужин, которые приносила молчаливая служанка Гретта. Единственным событием была прогулка, полчаса на маленьком балкончике под присмотром двух стражников. Они смотрели на меня со скукой и легким презрением, явно не в восторге от того, что нужно меня охранять.

В остальное время только я, четыре стены, одно окно и страх, что я сойду с ума быстрее, чем умру от тоски. Драксар после моей последней выходки с мытьем всего и кипячением воды, словно избегал встреч. Его слуги вечно преграждали мне путь, возвращая к себе, а потом и вовсе передали приказ не покидать комнату.

Окно было моей единственной связью с миром. Узкое, со старым волнистым стеклом, которое все искажало. Я подолгу сидела на холодном подоконнике, втиснувшись в него всем телом, и смотрела.

Внизу кипела жизнь: дым, люди, повозки. За стеной виднелся лес и высокие горы, те самые, что я видела в день приезда. Свобода была так близко. Ее можно было почти почувствовать.

Именно тогда, наблюдая за жизнью за окном, я придумала Побег. Версию 1.0.

Логика была. Комната находилась не так высоко, как мне показалось в самом начале. Стены не были гладкими, на них были выступы, трещины, за которые можно зацепиться. Для отчаявшегося человека, тое есть меня, это было шансом.

Я начала готовиться.

Вспомнила все приключенческие фильмы, где пленницы сбегали по лестнице из простыней. Я сняла с кровати простынь, достала запасные из шкафа и сидя на полу, пыталась связать их. Получалось плохо. Узлы выходили кривыми и ненадежными. В итоге я просто туго скрутила концы. Моя веревка после трех простыней должна была достать примерно до середины башни. Дальше лазание по стене, надеюсь пара уроков, что я брала у красавчика тренера на скалодроме, мне помогут.

Я одела простое серое платье, а под него еще одно, для тепла. Еду, припрятанные куски хлеба и вяленого мяса, завернула в чистый платок. Оторвала полоску от простыни и сделала подобие сумки через плечо.

Меня немного потряхивало, когда я высунулась из окна ночью. Идеально. Внизу в темноте виднелись крыши каких-то сараев. Моя цель до них. А там разберемся. Я старалась не думать, что меня ждет за пределами замка, но тут больше не было сил оставаться.

Сердце билось бешено, было страшно, но больше азартно. Это был мой бунт.

В замке стояла мертвая тишина. Я пододвинула к окну тяжелый стул и намертво привязала к его ножке свою веревку.

Последний взгляд на комнату.

«Прощай, клетка», — подумала я и перебросила через подоконник веревку и сверток с едой. Они бесшумно исчезли в темноте. Теперь моя очередь.

Я забралась на подоконник, который показался безумно холодным. Ветер на улице словно взбесился, превращая мои волосы в воронье гнездо. От его порывов, хотелось вернуться, но я прижалась спиной к косяку, стараясь не смотреть вниз, в черную пустоту.

Взяла веревку. Глубоко вдохнула.

«Поехали, Мира», — прошептала я.

Я развернулась лицом к стене, крепко ухватилась за скрученную ткань и шагнула в пустоту.

Первое ощущение — падение. Потом веревка дернулась, и я повисла. Ноги болтались в воздухе, ища опору, а я сама еле удерживала себя, готовая сорваться вниз.

«Так, дыши. Одна рука, потом другая. Ищи за что зацепиться».

Я начала спускаться, скользила, царапала руки о камень, снова хваталась за веревку, но с каждым метром росла надежда. Получается! Я делаю это!

Ветер выл, руки дрожали, но я опускалась. Окно моей комнаты осталось далеко наверху. Крыши сараев внизу стали ближе. Еще немного.

И именно тогда я наткнулась на Невидимую Стену.

Я опустила ногу, ища опору, и не нашла камня. Вместо этого моя нога уперлась во что-то мягкое и упругое, как плотный гель.

Я замерла. Потрогала рукой. То же самое. Воздух был обычным, но стоило надавить, рука упиралась в барьер.

Паника охватила меня.

- Нет, - я попыталась качнуться в сторону, обойти преграду. Бесполезно, барьер был везде. - Не может быть.

«Магия, — с ненавистью подумала я. — Конечно. Как я могла быть такой дурой?»

Отчаяние сменилось яростью. Я била по невидимой стене кулаками, пинала ногами. Она не дрожала, не звучала. Она просто поглощала удары. Я кричала, но ветер уносил мои слова.

Я повисла, обессиленная. Руки горели, одежда была в пыли и крови.

И тогда услышала голос. Снизу. Спокойный, ровный, без удивления.

- Потеряли что-то?

Я с трудом повернула голову.

Лунный свет выхватил из темноты фигуру. Он стоял там, заложив руки за спину, и смотрел вверх. Его светлые волосы слабо светились. Я не видела его лица, но чувствовала взгляд.

Глава 8. Упрямство

Драксар

Утро после её маленького ночного приключения выдалось на редкость холодным и ясным. Идеальная погода, чтобы выбить дурь из душ и тел моих воинов, а заодно и из собственной головы.

Я стоял посреди двора в своей истинной форме. Чешуя цвета бледного золота, каждая пластина размером с ладонь, поглощала первые лучи солнца, отливая медью и холодным платиновым блеском. Мои крылья, полураскрытые, отбрасывали на каменную брусчатку огромные, искажённые тени. Я дышал глубоко, и с каждым выдохом из ноздрей вырывались клубы пара, смешиваясь с дымком от жаровен, где грелись стражники.

Физическая мощь в этой форме, обычно успокаивала ум, приводила мысли в порядок, но сегодня порядок не наступал. Вместо отточенных планов обороны границ или экономических расчётов перед внутренним взором снова и снова вставала картина: маленькая, тёмная фигурка, отчаянно болтающаяся на жалкой верёвке из простыней перед невидимой стеной моего заклятья.

Я видел это собственными глазами, стоя внизу. Арвин доложил о срабатывании барьера и мне захотелось увидеть самому её в действии.

И я не разочаровался.

Это был самый нелепый, отчаянный и глупый побег из всех, что я мог представить. Никаких отмычек, подкупленной охраны, ядов или маскировочных чар. Просто связка постельного белья и упрямство. Она карабкалась по стене с грацией пьяной белки, царапалась, пыхтела, мысленно ругалась на том странном языке, что смешивался с паникой и при этом в её голове, сквозь страх, бился удивительно ясный поток: «Так, левая нога туда, правая рука сюда – держись крепче, чёрт, заноза, не сейчас…»

А потом она наткнулась на барьер и её мысли взорвались.

Это была не просто ярость. Это было чистое, неразбавленное, почти детское возмущение несправедливостью. «Магия! Конечно, магия! Дура! Идиотка!» — визжала она про себя, и в этом крике было столько искреннего, обжигающего разочарования, что мне стало интересно. Не смешно, а интересно.

Большинство на её месте испытали бы страх или леденящее отчаяние. Она же взбесилась, как фурия. Отчаянно била кулаками по невидимому барьеру, пинала его, и каждая её мысль была направлена прямо на меня. На «красивого монстра», который посмел поставить на её пути невидимую стену.

Я наблюдал, как её ярость сменяется истощением, а затем унизительным осознанием провала. И когда я не выдержал:

«Потеряли что-то?» — её внутренняя буря на мгновение стихла, сменившись волной стыда такой силы, что я почти физически почувствовал её горечь на языке. – Спускайтесь. Аккуратно. Или мне придётся просить кого-то вас снять. Что, согласитесь, было бы ещё менее достойно».

Я выбрал слова не для унижения, она и сама с этим прекрасно справилась. Моя задача была вернуть её в клетку с минимальным шумом и максимальным осознанием тщетности. Но даже тогда, повинуясь, она не сломалась. В её мыслях пробивалась упрямая искорка: «Выиграл раунд… но игра не окончена».

Упрямая, как глупый, но удивительно живучий осёл, который лягается, даже когда его приперли к стене. И орет при этом в своём мысленном стойле так громко, что эхо стоит во всей моей крепости.

Я сложил крылья и позволил форме раствориться, потоку энергии и света, сжимающемуся в привычные человеческие очертания. Через мгновение я уже стоял на том же месте в своём тренировочном кожаном костюме, отряхивая несуществующую пыль с рукавов. Мои люди, привыкшие к таким превращениям, лишь на мгновение прервали занятия, прежде чем снова погрузиться в рутинную работу.

- Капитан Торвен, — позвал я, и он немедленно оторвался от обучения новобранцев приёмам с алебардой, тяжело ступая в мою сторону. Его лицо всё ещё хранило отпечаток вчерашнего происшествия: смесь раздражения и смутного беспокойства.

- Повелитель.

- Как наша гостья? — спросил я, отводя его в сторону, под сенью крепостной стены.

- Цела. Царапины, синяки. Плакала ночью. Гретта ухаживала. Сейчас, наверное, спит. — Он помялся. — Повелитель… насчёт наказания для стражи у дверей? Они не видели, как она…

- Стража не виновата, — отрезал я. — Она сработала хитрее, чем можно было ожидать. Глупо, но хитро. Отставить наказания, но усилить бдительность не только у двери. Доложить, если услышат любые подозрительные звуки из её комнаты.

Торвен кивнул, явно удивлённый отсутствием кары.

Я посмотрел на него, собираясь с мыслями. План, который созревал у меня в голове с того момента, как увидел её висящей на стене, наконец оформился.

- Сегодня вечером, — сказал я чётко. — Леди Элиана ужинает со мной в Малом зале. Приведи её и проследи, чтобы она выглядела подобающе.

Торвен замер. Его брови поползли вверх, почти сливаясь с линией волос. Ужин? С Повелителем? Для пленницы-заложницы, которая только что пыталась сбежать? Это было настолько вне протокола, что даже его простая, солдатская логика дала сбой.

- Ужин? — переспросил он тупо.

- Ты ослышался, капитан? — мой голос приобрёл лёгкую, опасную окраску.

- Нет, повелитель! Будет исполнено! — он мгновенно выпрямился. — Привести, подобающий вид… понял.

- Можешь идти.

Он ушёл, всё ещё слегка ошеломлённый. Я же повернулся и направился обратно в замок. Решение было принято.

Глава 9. Ужин

Мира

Меня разбудили топот ног, хлопнувшая дверь и бесцеремонно ворвавшаяся в комнату горничная. Гретта, хоть и была милой девушкой, но сегодня, я ее почти возненавидела.

Едва оторвав голову от подушки, я увидела ее перекошенное страхом лицо и словила начинающую паническую атаку.

- Госпожа! Вас зовут! К Повелителю! На ужин! — выпалила она, словно за ней гнался дракон.

Мой сонный мозг еле сообразил. Ужин? С ним? После вчерашнего позора, когда я пыталась сбежать? Это насмешка или новая пытка.

- Не пойду, — буркнула я, натягивая одеяло на голову и заставляя себя ровно дышать.

- Пожалуйста! — Гретта чуть не плакала. — Это приказ.

Я снова приоткрыла глаза, перевернулась и посмотрела на злосчастное окно. Уже был разгар дня. Неплохо я поспала…

- Если не придёте..., - Гретта все же всхлипнула, привлекая мое внимание.

Пришлось подчиниться.

Несколько часов меня скребли, мыли, затягивали в роскошное платье. Оно было красивым, тёмно-зелёным, но корсет сдавливал, как панцирь. Волосы уложили, открыв шею.

«Как ягнёнка на заклание», — мелькнула мысль.

Ровно в шесть за мной пришёл капитан Торвен. Как обычное его лицо ничего не выражало, оставалось лишь додумывать какие мысли у него были по этому поводу. И я была на все сто уверена, что сопровождение меня ощущалось им как наказание. Потому что, когда мы подошли к залу, Торвен едва заметно выдохнул.

- Прошу госпожа, вас ожидают.

Дверь распахнулась, и я вошла внутрь.

Малый зал был огромным, но уютным, если так можно сказать о комнате с гигантским камином. Стол был накрыт только на двоих персон.

Он стоял у огня, спиной ко мне. Простая одежда не делала его менее могущественным. Белые волосы подсвечивались от пламени камина. Он обернулся. Янтарные глаза неторопливо осмотрели меня.

- Садитесь, — сказал он без всяких приветствий.

Мы сели.

И тут же появились слуги, которые принесли блюда, налили напитки и также молча удалились.

Мне подали стейк и за это я была готова почти забыть его холодный взгляд и отсутствие интереса к моей персоне.

Мясо, толщиной в два пальца, с обугленной до хруста корочкой и нежно-розовым, сочащимся бархатным соком с разреза, лежал передо мной. Его дикий аромат, смешанный с запахом карамелизованных овощей из золотистой картошки, сладкой моркови и сочной спаржи — сводил с ума. Густой тёмный соус с нотками вина и тимьяна довершал картину.

С трудом оторвав взгляд от еды, я подняла взгляд и посмотрела на мужчину. Тот смотрел в ответ с легким любопытством, словно ожидая от меня какую-то выходку.

- Благодарю за приглашение, — начала я, стараясь говорить твёрдо. — Думаю, мы можем обсудить вчерашнюю ситуацию и найти взаимовыгодное решение.

Он отрезал кусок мяса, не спеша прожевал.

Я не выдержала и повторила за ним. Вкус покорил меня, он буквально взорвался фейерверком в моем рту, заглушая мысли о переговорах. А виной всему это он, держит меня на отвратительной безвкусной еде. Жадюга! Сидит тут такой довольный, с идеальной прической, которая ему не так и идет. Строит из себя… дракона!

- Обсудить? — повторил он и слегка усмехнулся. — Но у тебя в голове сейчас не это. Там оценка моего стейка и мысль, что моя причёска раздражает. Кстати, почему? Она традиционная для моего рода.

У меня похолодело внутри. Он… читает мысли? Мои мысли!

- Вы не можете… — прошептала я.

- Могу, — поправил он. — И насчёт соуса — вы правы он действительно хорош.

Вся моя уверенность рухнула. У меня не осталось ничего своего — ни одной тайной мысли. Это было ужаснее, чем быть голой.

- Это нечестно, — слабо сказала я, чувствуя себя обманутым ребенком.

- Госпожа Элиана, вы же пришли на переговоры и должны понимать, что я могу владеть большей информацией, чем вы. — Он снова принялся за еду.

Отчаяние перешло в ярость.

- Чего вы хотите? — прошипела я.

- Спокойно поужинать. А впредь, чтобы вы не разбивали голову о стены моего замка.

- Тогда отпустите!

- Нет.

- Почему?!

- Вы здесь, потому что так надо. Вы не в положении вести переговоры. Вы в положении подчиняться.

- Подчиняться? – переспросила у него, чуть подавшись вперед. Решение пришло почти мгновенно, я не думала, а действовала.

Медленно, словно потягиваясь, подалась вперёд, опершись локтями о стол. Пальцы коснулись не шеи, а собственных губ — легкий, задумчивый жест. Мягко обхватила кончик мизинца губами, затем скользнула взглядом к его рту, к руке, сжимавшей вилку, и обратно.

И это сработало.

Драксар, который как раз подносил ко рту вилку с мясом, вдруг резко дернулся. Раздался хриплый, сдавленный кашель. Он ударил кулаком по столу, отшвырнул вилку, и лицо его из бледного стало пунцовым. Он не ожидал такого. Он видел все мои мысли, но не ожидал, что я посмею вот так думать о нем. Он перестал быть хозяином положения на секунду. Он стал просто мужчиной, которого спровоцировали самым простым способом.

Глава 10: Её план «соблазнения»

Драксар

Дверь кабинета захлопнулась за мной с таким грохотом, что задрожали стеллажи с книгами. Я прислонился спиной к дубовым панелям, сжимая виски пальцами. В ушах пульсировало. В венах — пылало.

Черт возьми, черт возьми.

Воздух в легких обжигал, как дым после превращения. Я сглотнул, пытаясь загнать обратно низкий, дикий рык, просившийся наружу. Её образ наглый, яростный, невероятно живой стоял перед глазами. Не та прилизанная куколка-драконица, которую мне пытались подсунуть раньше, а настоящая, с блеском ненависти и вызовом в глазах. И с теми губами… Боги, эти губы.

Я оттолкнулся от двери и начал метаться по кабинету, как зверь в клетке. Малый зал, её провокация, этот медленный, томный жест… Она обхватила губами кончик собственного пальца, а в мыслях у неё было… было… Что же она творит!

«Как у куклы. Гладко»

Я с силой ударил кулаком по мраморному камину. Боль, острая и чистая, на миг пронзила туман желания. Но лишь на миг.

Моё тело, годами дремавшее за ледяными стенами отрешенности, восстало. Оно требовало, напоминая о себе тугой, болезненной пульсацией в паху. Одежда стала невыносимо тесной, каждое прикосновение ткани — пыткой. Я наяву слышал её дыхание, чувствовал на себе её дерзкий, оценивающий взгляд. Видел, как она смотрела на меня снизу вверх, с тем самым смешанным выражением ненависти и любопытства.

Разум бессильно буксовал на одной картине: её взгляд, полный вызова, направленный на меня сверху вниз, пока я вхожу в неё. Её губы, обхватывающие не палец, а меня — горячего, твердого, лишенного всякой «гладкости». Моя рука, впивающаяся в её растрепанные волосы, чтобы она не могла отвести глаз. Чтобы видела, кто её взял.

Сдавленный стон сорвался с моих губ. Больше нельзя было терпеть.

Дрожащими от нетерпения пальцами я расстегнул штаны, высвободив напряжение. Ладонь обхватила меня, и я резко выдохнул. Кожа была раскалена изнутри, болезненно чувствительной, и прикосновение собственной руки казалось грубым и чужим. Оно не давало ничего, кроме навязчивого, острого ощущения, которое лишь сильнее подчеркивало пустоту. Но тело, доведенное до края её мыслями, её видом, её запахом, уже не разбирало. Я прислонился лбом к холодному камню камина, зажмурился, пытаясь загнать навязчивый образ в физическое чувство, но это была жалкая, одинокая пародия.

В голове проносились обрывки. Её голос: «Найдите взаимовыгодное решение». Её мысль: «Жадюга!». Её тихое, наполненное ядом: «Я ненавижу вас». И этот жест… этот проклятый, гениальный жест.

Я представлял её прижатой к этому камню. Стоящей на коленях. Лежащей на этом же самом столе, заваленном картами и свитками. Её ненавидящий взгляд стал бы частью этого, острым соусом к обладанию. Я бы заставил её почувствовать каждый дюйм себя, каждую пульсацию. Доказал бы ей, насколько она ошибалась в своей дерзкой гипотезе. Она бы стонала. От ярости. От неприятия. А может… может, от чего-то ещё.

Дыхание участилось. Жар разливался от центра во мне, сжимая мышцы живота. В ушах стоял гул. Я ускорил движения, мысленно впиваясь зубами в её шею, оставляя отметину, которую не скрыть платьем. Мой дракон, глупый и первобытный, ревел внутри, требуя вырваться, схватить, запечатать её своим пламенем и телом.

Вспышка за вспышкой. Белое пламя зажмурило внутренний взор. Я издал хрип, подавив рык, и обмяк у камина, опираясь на него всей тяжестью.

Наступила тишина, нарушаемая лишь моим прерывистым дыханием. Физическое напряжение спало, оставив после себя пустоту, стыд и всепоглощающую ярость на свою несдержанность.

Я медленно привел себя в порядок, ощущая отвращение к своей слабости. Она выиграла этот раунд, даже не подозревая об этом. Её невинная (о, да, конечно, невинная) провокация обнажила ту самую щель в моих доспехах, о которой я думал, что залатал её навсегда.

Она думает, что у драконов «гладко, как у куклы». Наивная дура. Глупая, дерзкая, невероятно опасная дура.

Я подошел к окну, сжав подоконник так, что камень затрещал. Луна освещала внутренний двор. Где-то там, в Западной башне, она сейчас строит свои планы. Считает, что может играть в эти игры и остаться невредимой.

Ярость снова закипала во мне, но теперь она была холодной и целенаправленной. Пусть думает, что спровоцировала просто мужчину. Она еще не понимает, что разбудила дракона.

Она хочет доказательств? Хочет увидеть, что скрывается под «традиционной причёской» и холодными манерами?

Что ж, госпожа Элиана. Вы их получите.

И когда это случится, вам будет не до смеха. Вам будет не до побега. Вам будет не до мыслей о каких-либо других мужчинах.

Только до меня.

Я откинулся от окна, и в уголках губ, против моей воли, дрогнуло подобие улыбки. Охотничьей улыбки. Игра началась по-настоящему. И на этот раз отступать я не собирался.