Жена для затворника, или Та, что снимет проклятье

Пролог

Оконные стёкла и зеркало в душной комнатушке захудалой гостиницы были не слишком чистыми, но постоялец, державшийся неестественно прямо и напряжённо, не замечал этого. Он глядел в окно, за которым уже проснулся и суетился небольшой городок, и думал о том, что надо скорее возвращаться домой. В этот раз обошлось, ему снова удалось сдержаться, но риск велик, всегда велик.

Мужчина взял с туалетного столика широкую ленту чёрной ткани, тяжело вздохнул, глянув на своё отражение в зеркале, и закрыл повязкой совершенно здоровый правый глаз, карий. При этих простых движениях его породистое, строгое лицо слегка скривилось, будто от боли, а спина выпрямилась ещё больше.

― Собери вещи, Барри, – отрывисто велел он щуплому, немолодому слуге, секретарю и камердинеру в одном лице. – О поставке зерна я договорился, осталось лекаря разыскать, и поедем домой.

― А если он откажется вернуться, ваше сиятельство? – спросил слуга, осторожно проходясь щёточкой по далеко не новому, но ещё приличному кафтану на широких плечах господина.

― Пусть попробует. Ему за год вперёд заплачено, плевать мне, чего он там испугался. Моим людям лекарь нужен! – прорычал граф Валмотт, и грозно сверкнул единственным теперь глазом.

― Им лекарь, а вам жена нужна, господин, – неожиданно сменил тему Барри. – Сами знаете указ его величества. Каждый аристократ к тридцати трём годам должен быть женат, к сорока иметь наследника, а лучше не одного. Иначе штраф огромный за каждый год просрочки, а если до тридцати пяти не женитесь, то титул, замок и состояние отойдут вашему кузену.

Валмотт снова мрачно глянул на своё отражение в зеркале – в меру мускулист, строен, высок, вот так сразу и не заподозришь дурное, обычный молодой мужчина... Он хотел собрать в хвост волнистые тёмные волосы, пронизанные первыми нитями седины, стал поднимать руки, но тихо застонал сквозь зубы. Слуга кинулся на помощь, и граф отдал ему ленту и расчёску.

― Знаю, Барри, и о том, что тридцать три мне через два месяца, тоже помню, – со вздохом ответил он. – Только королю невдомёк, что не за всякого аристократа невесты на балах драться готовы. Какое право я имею жениться и портить чужую жизнь?

― Портить? Ваше сиятельство, да полно девиц, которым брак с вами за счастье будет. Вон, каждый месяц во всех графствах в газетах печатают картотеку невест. Кстати, есть среди них и с неплохим приданым, что тоже не лишнее, – Барри скосил глаза на плащ господина, с незаметной заплаткой на тёплом подбое.

― Намекаешь, что за меня только отчаявшаяся девица из картотеки пойдёт? – криво усмехнулся Валмотт, и одна густая бровь круто выгнулась, придав строгому лицу лихое выражение. – Спасибо, старый друг.

― Да я не это имел в виду, ваше сиятельство! – спохватился камердинер, покраснев, как девушка, но хозяин отмахнулся, и от этого движения снова с силой втянул воздух сквозь зубы. Впалая, гладко выбритая щека чуть дрогнула.

― Брось, Барри, понял я, о чём ты. Но думаю, связаться с подобным мне, жить в постоянном страхе, даже эти девицы не захотят. Чем мне их заманить? Графство в упадке, народ разъезжается подальше от нищеты и жутких слухов. И вообще, сомневаюсь, что у нас остались эти картотеки невест. Наверное, все девицы уже разбежались от соседства такого жениха, – граф отошёл от окна, взял старинную трость и помрачнел, глянув на родовой герб на серебряном набалдашнике. Надо возвращаться домой! Надо думать, как всё исправить!

― Наши-то, может, и разбежались, – в хитрых светло-карих глазах слуги загорелся огонёк. – Так мы же сейчас в другом графстве, ваше сиятельство. Вот вам и случай, подыскать невесту. Если лекарь язык не распустил, то слухи сюда ещё добраться не успели, наверное, а как в свой замок девицу привезёте, так уже не сбежит, как-нибудь да приживётся. Ну что? Поищем? Заодно и вы немного отдохнёте перед обратной дорогой, а то домой путь неблизкий.

Граф тяжело вздохнул. Каждая ночь задержки – риск, и всё же Барри был прав, ему нужна невеста. Титул это ответственность перед родом, перед людьми графства, и нельзя перекладывать её на плечи кузена, совершенно не желающего такую ношу тащить.

― Ладно, неси газету, посмотрим, что тут в лавке перезрелых невест дают, – Валмотт пошёл на завтрак, пробормотав сквозь зубы: – Если бы там была хоть одна с даром древних... Это помогло бы, пусть и временно, пока девица не иссохнет.

Глава 1

1.1

― Что такое вы мне подсунули, уважаемый?! – заорала тощая тётка на весь рынок, напоминавший в этот солнечный летний день муравейник. – Эта крольчатина такая же свежая, как невеста из картотеки!

Мы с матерью как раз проходили мимо мясной лавки, и несколько человек из очереди повернулись в нашу сторону. Мама ниже опустила голову и пошла быстрее. Вообще, если бы отцу срочно не понадобился нюхательный табак, то она бы из дому не вышла ещё с месяц, наверное. А всё потому, что вчера я стала позором семейства.

Моя семья не была из аристократов, хотя относилась к числу уважаемых и богатых. Наши плантации были самыми обширными в графстве, а отец частенько играл в карты с мужчинами из местного высшего общества. Однако ни связи семьи, ни манеры и образование, ни хорошее приданое не помогли мне найти жениха за девять лет бесконечных балов и ужинов, где меня выставляли как холёную корову на рынке.

И вот, вчера мне исполнилось двадцать семь, и моё имя внесли в картотеку невест нашего графства, или, как язвительно говорили люди, в список отчаявшихся невест.

По сути, это был крах надежд любой девушки.

Ведь если ты никому не приглянулась, так сказать, живьём, то кто решит на тебе жениться, увидев карточку с твоим «описанием» в газете? А карточку эту, похожую на другие такие же, напечатают несколько раз за год, и всё. В двадцать восемь тебя окончательно спишут со счетов. И останется только жить нахлебницей в своей семье, прислуживать родственникам и нянчить их детей, или уйти из дома и жить своим трудом, самостоятельно.

В нашем обществе девушка из богатой семьи зависела от воли старшего мужчины дома, и только после выхода из брачного возраста имела право обрести свободу. Конечно, если ей хватит смелости на это.

Собственно, таков и был мой план. И пока семья тяжело переживала позор, я в глубине души радовалась и строила планы вольной жизни.

Если уж мне посчастливилось остаться незамужней, то вымаливать содержание у папаши, а потом у младшего братца, наследника семейного дела и денег, я не собиралась. Годик потерплю, пока состою в картотеке невест, а потом свобода! Я умею шить, вязать, готовить, образование получила неплохое, и дар древних у меня, какой-никакой, но есть. В общем, не пропаду...

За своими мыслями я не сразу заметила, что мы с мамой уже почти бежим через рыночную площадь, удираем от любопытных, злорадных или жалеющих взглядов, а нам в спину кинжалами врезаются шепотки.

Он сам ей жизнь испортил... Зарвались больно... Уж надо было за любого отдать, раз дотянули... Много перебирал папаша... Бедная девочка...

― Мама, пойдём медленнее, пожалуйста, – попросила я, хватая ртом воздух, в затянутом корсете не особо-то побегаешь, а я утром плотно позавтракала.

Чужая болтовня меня почти не трогала, пусть трещат, пока не надоест, а вот материнский стыд ранил гораздо больше.

― Просто молчи и пошевеливайся, Лорна, – резко ответила родительница, глядя строго в мостовую. – Купим ему этот го́рахов табак и бегом домой.

Мать никогда не перечила мужу, но за глаза иногда позволяла себе пренебрежительно его упоминать и даже немного злиться.

А я злилась на неё, не понимая, как можно было не вмешаться, когда отец ломал мою жизнь. Но что теперь говорить? Вчера все жители графства увидели мою карточку в газете. Ещё одна отчаявшаяся невеста.

Самое обидное, что брачные предложения были, конечно. Пусть внешность у меня обычная, но вполне приятная, да и приданое это аргумент, вот только папаша мечтал породниться с аристократами. Высоко замахнулся, отказывал всем неподходящим, по его мнению, женихам, не спрашивая меня, и вот результат – картотека невест. И я же ещё осталась виноватой!

― Ты не оправдала моих надежд, – вместо поздравлений заявил папенька за завтраком в мой день рождения, при этом даже не глянул на меня, словно с пустым местом говорил. – Всего-то и надо было привлечь аристократа, чтобы принести пользу семье, но ты оказалась не способна на такую малость. С этого дня я больше не стану тратить на тебя семейные деньги. Никаких нарядов и балов, хватит. Ты довольно потратила из наследства своего брата, – тут братец согласно кивнул, стрельнув в меня неприязненным взглядом. – И в карточке твоей я указал приданое в десять раз меньше прежнего. Не собираюсь платить проходимцу за то, чтобы на тебе женился.

Каша, запитая слезами, паршивая еда, однако я молчала, уткнувшись в тарелку, и пытаясь проглотить и завтрак, и обиду. Го́рах с ним, с приданым, но почему надо взваливать всю вину на меня?

― Рональд... – заикнулась мать, однако папаша шарахнул ладонью по столу, заставив дорогой фарфор печально звякнуть.

― Молчать! – заорал глава нашего «счастливого» семейства. – Твоя родня никогда не умела считать деньги, потому вы и не были достаточно богаты. Потому ты и дочь не смогла правильно воспитать!

У семьи матери земли было поменьше, но приданое отец получил прекрасное, и меня в очередной раз поразила его наглость и жадность, а мама всхлипнула и умолкла.

― И ещё неизвестно, откуда у неё этот мерзостный дар древних! В моей семье такого не было, – отец скроил гримасу отвращения, как обычно, когда речь шла о моей весьма скромной магии. – Идём, сын, надо деньги зарабатывать, чтобы кормить этих дармоедок.

Он отшвырнул салфетку и ушёл, мой брат поспешил за ним, бросив на меня угрожающий взгляд с издёвкой, как бы намекая, какое будущее меня ждёт, когда этот дом перейдёт к нему, а мать разрыдалась. Нормальная ситуация в нашем «благополучном» семействе. Богатство и счастье не одно и то же, и я это поняла очень рано.

Чуть позже, когда мы с мамой шили в женской гостиной, пришла служанка с серебряным подносом на котором лежала записка и та самая газета.

― Это от отца, – проговорила мама, отпустив прислугу. – Велит посмотреть твоё объявление в картотеке. Хотя мог бы показать до того, как отправил его в газету.

Она развернула лист, а я встала у неё за спиной и прочла несколько строк, настолько скупых, словно отцу даже писать обо мне было противно.

Глава 2

2.1

В доме была суматоха. Слуги сбивались с ног, не зная, чьи приказы слушать, то ли моего отца, то ли матери. Одна пыталась собрать нас обеих в дорогу, а второй устроить зрелище из свадьбы. Как же! Дочь выходит замуж за настоящего графа, пусть даже за небогатого, никому не известного и увечного, но аристократа. Надо, чтобы вся округа об этом узнала.

― Лорна, ну что ты сидишь, как сонная муха на стекле по весне?! – мать влетела в мою комнату и принялась рыться в шкафу и комоде, разбрасывая вещи на две кучи. – Помогай! Так... Валмотт сказал, у них даже летом не жарко, надо взять тебе больше тёплых вещей, а тонкие платья оставим... Лорна! – заметив, что я не шелохнулась, матушка рывком подняла меня с кровати и встряхнула. – Да что с тобой? Времени совсем мало! Скоро придёт портниха. Свадебное платье сшить тебе не успеем, придётся переделывать что-то из готового. И счастье, что она вообще согласилась.

― Счастье будет, если подо мной земля в святилище расколется, – ответила я чужим голосом. – Лучше пусть Горах меня сожрёт, чем так замуж выходить.

Слёзы уже высохли, тело было как ватное, и даже мысли исчезли, оставив лишь чёрную пустоту, в которую я летела и никак не могла упасть и разбиться.

― Да отвалится твой язык! – охнула мама, уронив многослойную нижнюю юбку, расшитую по подолу тонкими голубыми ветвями. – Не гневи Светлую! Нельзя о таком думать, это грех. Дарительница жизни и любви не вознаграждает счастьем тех, кто её даров не ценит.

― Грех жить так, словно ты ничего не стоишь, по чужой указке, вечно пряча свои мысли, чувства и даже дар. Тебе ли этого не знать, мама? Если ты так чтишь богиню, то почему сама живешь без любви и меня на это толкаешь? И как богиня любви и жизни может благословить брак, где этой любви нет? Откуда в нём взяться счастью?

― Что такое ты говоришь, Лорна? – мать растерянно хлопала ресницами и смотрела на меня, как на незнакомку, я же никогда прежде не позволяла себе высказывать такие мысли при родителях.

― Ты, правда, не понимаешь? – моё отчуждение постепенно сменялось злостью. – Я не хочу жить рабыней, как ты!

Подхватив с пола юбку, которую уронила мать, я отшвырнула её подальше и вспомнила последний бал, на котором была в ней. Тогда казалось, что настоящая жизнь впереди, но нет, завтра для меня всё закончится.

Мама побледнела, расправила плечи и пошла к двери, а на пороге оглянулась:

― Не хочешь как я? Да ты хотя бы так попытайся. Пока что ты всё только усложняешь и портишь для себя самой. Собирайся в дорогу. У меня своих дел хватит, – мама ушла, хлопнув дверью, чего никогда себе не позволяла раньше.

***

К обеду вещи мои так и валялись по комнате, и когда Мелли пришла позвать меня к столу, я нашла предлог не спускаться.

― Тут ещё сундуки не собраны. Видишь? Скажи остальным, чтобы сами обедали.

― Ну да, вижу. Вещи-то сами собой редко собираются, в основном с ними возиться надо, – проворчала старушка.

Она, как всегда, поняла всё с первого взгляда, и я кинулась к ней и обняла, словно искала укрытие, где бы спрятаться от ненавистной судьбы. Должен же быть в этом мире хоть кто-то на моей стороне!

― Что мне делать, нянечка? Не могу я за него выйти!

― Ох, деточка... – старушка погладила меня по голове. – Раз уж не помог твой план, так что поделать? Может, смирись? Не серди будущего мужа, тебе же с ним жить. Ты сделала, что могла, теперь ничего не исправить, значит, будь хитрее. С ласковой женой и муж ласков.

― Что? – я ушам своим не поверила. – Ты ведь сама говорила, что он страшный человек!

― Говорила, да. И ругала себя потом, дура старая, – рассердилась няня. – Напугала тебя только, а, мало ли, что люди болтают? Может, их пугает та повязка, вот и придумывают небылицы? Но раз у тебя выхода нет, так чего же ярить зверя? Приручать надо. Вот и подумай об этом, всё полезнее будет, чем слёзы лить.

― И правда, чего плакать? Всего лишь жуткий жених, неизвестно на что способный, и жизнь, где ты – бесправная вещь! – взорвалась я.

Мелли отвела глаза и принялась деловито складывать тёплые вещи в пустой сундук.

― Вот, хоть видимость создадим, – проворчала она виновато, – что ты делом занята, если мать с проверкой придёт. Уж она и так волнуется, бедная. Пожалей родительницу, госпожа. Когда мы к портнихе ходили, так столько новостей слышали, а она всё пропустила, о делах думая. Я её разговором успокоить пыталась, но она ни о приезде театра бродячего не слышала, оказывается, ни о том, что из деревни у озера завтра утром почтовая карета в соседнее графство отправится в первый раз. И даже новость об открытии чайной лавки твоя матушка пропустила! А ведь она так чай любит, – тараторила няня, наверное, стараясь отвлечь болтовнёй и меня. – Хотя чему удивляться? Твой отец уже всем раструбил о свадьбе, так госпожу каждый встречный останавливал и вопросы задавал. Мы до дому насилу добрались. В общем, не узнаю я наш тихий городок, новость за новостью!

Мелли глянула на сундук, наполненный на половину, удовлетворённо кивнула и ушла, пообещав передать папаше, что дочь занята, и обедать не будет.

― Смириться? Приручать? – прошипела я ей вслед, чувствуя, что осталась в одиночестве со своим горем. – Провалитесь все с вашими советами, не вам с ним в постель ложиться. И не вас он «воспитывать» собирается.

И вдруг в голове щёлкнуло – почтовая карета в соседнее графство!

2.2

Не знаю, рассказала ли Мелли мне эту новость намеренно или просто болтала, но я ухватилась за идею.

Во-первых, дорога до той деревни идёт через чащу и мимо глубокого оврага с колодцем Го́раха на дне. В этот колодец путники, идущие в горные местности, скидывают жертву – домашний скот, чтобы в горах демон не вредил им, в пропасть не столкнул, лавину или камнепад на головы не обрушил. А наши равнины много с горными областями торгуют, так что тракт этот людный. Днём. Однако ночью из-за колодца народ опасается подходить к оврагу.

Глава 3

3.1

Карета укатила, а я выдохнула:

― Ты вовремя, мама!

Госпожа Мэйнс, услышав, что подъехал экипаж, выскочила из дому и этим спасла меня от позора. Валмотт уехал, и я не поняла, заподозрил ли он что-то.

― Лорна, что у вас случилось? Граф так странно на тебя смотрел. Что было в гостинице? Он не дал нам забрать тебя домой и...

― Мам, как его зовут? – перебила я, и у родительницы, кажется, пропал дар речи. – Не смотри так. Я замуж не собиралась, его имя не запомнила.

― Его сиятельство зовут Алвиан Арлинг, граф Валмотт, – с нажимом проговорила мать, словно старалась втемяшить это мне в голову. – Лорна, ты порой просто удивляешь. Хоть бы перед свадьбой у меня спросила, раз так.

― Тогда у меня ещё была надежда, что всё сорвётся каким-то чудесным образом, – проворчала я и пошла в дом.

― Лорна, – мама поймала меня за руку, останавливая, и отвела глаза, – вы с ним уже... Закончили брачный обряд?

Я покраснела до корней волос и разозлилась одновременно.

― Вы отдали меня первому встречному, если он будет надо мной измываться, спасать дочь не станете, вот и остальное не ваше дело. Идём собираться. И твой дорогой граф велел поесть перед отъездом, ужин будет очень поздно.

Мама поджала губы и сменила тему.

― А Мелли? Ты поговорила?

― Она едет с нами, граф нашёл решение проблемы.

― Я говорила тебе, что он неплохой человек! – обрадовалась мама, и мы разошлись по своим делам, а через пару часов спустились в столовую уже в немарких дорожных платьях.

Обед проходил в молчании, в комнате витало недовольство – папаша не простил мне утренней дерзости и был рассержен из-за обморока, будто в этом была моя вина.

Пока ждали чай, я посматривала на отца и брата, думая, что скучать по ним не стану. И, словно в подтверждение этой мысли, Тэй поймал мой взгляд и мерзко ухмыльнулся:

― Ну что, сестрица, ты уже отдалась графу? Или ждёшь, когда силой заставит?

― Тэй! – мама побледнела.

У меня был стакан с водой, и я выплеснула содержимое в лицо братца. Паршивец заорал, кинулся ко мне, но отец его перехватил.

― Остынь, сын! Не порть товарный вид этой дуре. Если Валмотт её не тронул, так ещё может аннулировать брак.

― Надеюсь, этот одержимый тебя прикончит! – процедил Тэй мне в лицо и ушёл, ругаясь сквозь зубы.

― Проследи, чтобы твоя дочь побывала в постели мужа, – приказал отец матери. – Если всё сорвётся, домой не возвращайся. Убью.

― Я и твоя дочь, – мои пальцы непроизвольно сжали вилку для торта, попавшуюся под руку.

Отец криво усмехнулся и ушёл, проворчав, что он бы такую дрянь не породил.

Что?.. Я пыталась осознать эти слова, а в голове вспыхивали другие странные фразы членов семейства, которые теперь обретали определённый смысл.

― Мама?..

В комнату вбежала служанка:

― Госпожа, гго сиятельство приехал, ждёт вас, – она растерянно посмотрела на стол, потом на хозяйку дома. – Так что, чай-то подавать?

― Не надо, – ответила я за мать. – Мы уезжаем.

Наша улица была не слишком широкой, дорожная карета, запряжённая парой крепких лошадей, и двое всадников, заняли почти всё место, а остальное заполонили соседи и случайные зеваки.

Няня ждала в карете, граф вышел и стоял, прямой, как палка, задумчиво глядя вдаль одним глазом. Меня удивило, что на козлах был только кучер, и аристократ сам помог матери забраться в экипаж, а потом подал руку мне.

― Лорна, – он многозначительно выгнул бровь.

― Алвиан, – таким же тоном и с таким же выражением лица ответила я, на что Валмотт криво усмехнулся.

― Ну, хоть имя моё узнали. А то ночь впереди, странно ложиться в постель незнакомцами.

У меня одеревенели колени.

3.2

Уже темнело, а мы всё тряслись в карете по дороге, идущей посреди леса. Первые пару часов ехали в молчании, если не считать моего рассказа матери о будущем Мелли. Мама сидела рядом с няней, а мы с Валмоттом напротив, и я забилась в самый угол, держась подальше от графа. Стенка кареты была холодной и, несмотря на тёплый плащ и шерстяное платье, меня слегка знобило.

― Расскажите нам о своём графстве, ваше сиятельство, – попросила мама, явно переносившая молчание хуже нас всех, и сидевшая, как на иголках. – Думаю, Лорне будет интересно узнать о новом доме.

О, да. Именно это мне больше всего и было интересно в преддверии грядущей ночи.

― Думаете? – хмыкнул Валмотт, будто мысли мои прочёл. – Что же... Край у нас суровый, и, как я сказал Лорне, климат такой, что не каждому по силам. Пейзажи довольно мрачные, почва каменистая, растительности мало, а значит и еда разнообразием не блещет. В нашей кухне в основном блюда из козлятины и рыбы, ну и козий сыр в нескольких вариантах. К этому тоже придётся привыкать вам обеим. Однако по весне в горах очень красиво. Цветёт терновая слива, миндаль, гвоздика и прочее.

― А как же горная роза? Я слышала, что раньше именно ваше графство поставляло масло этого цветка всем парфюмерам страны, – мама выглядела удивлённой. Она очень любила духи и много знала об их производстве.

― Вы правы, госпожа Мэйнс, раньше так и было. Увы, самая крупная из наших рек пересохла в конце прошлого века, и заросли роз постепенно пропали. В Валмотте больше нет цветущей долины.

Я бросала редкие взгляды на мужчину, сидящего рядом, и заметила, как поджались его губы, а лицо стало жёстким. Видно, рассказы о том, что в его графстве не всё ладно, были правдивы.

― Жаль, – мама вздохнула, – я надеялась увидеть эти цветы. В наших краях в основном выращивают овощи да злаки, цветы плантаторов не интересуют.

― И поверьте, это счастье, – сухо ответил граф. – Еда гораздо важнее. Вы поймёте это, когда окажетесь в Валмотте, где вырастить хоть что-то для стола – настоящая проблема.

Он отвернулся к окну, дав понять, что разговор окончен, и мама сделала вид, что решила вздремнуть. Она придвинулась к Мелли и положила голову ей на плечо.

Глава 4

4.1

Алвиан

Спина болела нещадно, а ноющие ушибы по всему телу и сбитые костяшки пальцев мешали отключиться, вынуждая плавать на грани сна и яви.

Алвиан не ожидал в этот раз столь резкого и мощного натиска тьмы. Давно подобного не было. Вроде, не так уж его и разозлила девчонка, скорее даже неожиданно завела, а демон, похоже, рвался именно к ней. В какой-то момент граф испугался, что не выдержит, но голос Лорны придал сил. Она не должна пострадать!

Последним усилием воли он заставил себя терпеть боль, не отказаться от собственного тела, и победил. Тьма исчезла, оставив его разбитым, истекающим кровью.

К счастью, верный Барри был рядом, хотя граф всегда просил его уйти, боясь, что слуга погибнет первым, если он не выдержит. Однако тот упрямо твердил, что даёт его сиятельству дополнительный стимул держаться. И это было правдой. Ради слуги и друга Алвиан боролся, когда уже не оставалось сил, и пока побеждал. А вчера он победил ради девчонки.

Из дневника деда, такого же одержимого, граф знал, что магия помогает отогнать тьму, но кто-то должен заряжать силой старинный амулет, веками хранившийся в роду Арлингов. Бабка Алвиана имела дар и спасала мужа, пока не иссохла, и у него теперь тоже есть жена с магией. И жену эту надо беречь.

Граф прислушался, в комнате было тихо, Лорна спала. Он хотел повернуться, чтобы посмотреть на неё в свете затухающего камина, но боль была слишком сильной. Лучше пока не двигаться, чтобы скорее закрылись проклятые раны.

Впрочем, ему не обязательно было видеть девушку. С первой встречи её образ отпечатался в памяти – сердитые карие глаза, со смесью страха, отчаяния и решимости. Пухлые губы, которые она то и дело покусывала, подталкивая его мысли в ту сторону, о которой он и не думал, решившись на брак. Алвиан был рад, что невеста оказалась довольно высокой и стройной, но не хрупкой, это давало надежду, что она продержится дольше, чем его бабка. Но больше всего притягивали графа волосы девушки. В роскошные, очень густые пряди цвета некрепкого кофе так и хотелось запустить пальцы, перебирать этот шёлк, вдыхать его запах... А пахла девушка приятно, это он тоже запомнил с той секунды, когда склонился к ней в столовой. Лорна пахла лавандой и миндалём, а его сиятельство очень любил миндаль, особенно копчёный.

Пустой живот громко заурчал, и граф испугался, что разбудит жену, а та, вздрогнув, свалится с кровати. Упрямица так и не придвинулась ближе, и как она там лежит, он мог себе представить.

Алвиан вздохнул, вспомнив последние два дня. Отправляясь в это путешествие, он и не думал о браке, и вот как всё вышло.

Когда он шёл знакомиться с предполагаемой невестой, в голове была только необходимость, и ни единой мысли о настоящем супружестве и детях. Куда ему? Даже если его отпрыскам проклятье не передастся, то внуки его судьбу повторят точно. Зачем это всё? Надо просто продержаться, пока кузен не остепенится, не станет ответственнее, чтобы передать ему титул, а потом уйти в горы, как дед. Горахова бездна, самое глубокое ущелье в Холодных горах, примет и его в свои объятия.

Остановит ли это проклятье демона? Ведь дед у них с кузеном один... Однако Алвиан понимал, что больше ничего не поделать. Сколько ни читал он об одержимости, а ответа не было. Никто не понимал, как она возникает, и не знал, можно ли её побороть. Явления было редкое, и ни один из проклятых родов не выжил.

Ему несказанно повезло, как и деду, и теперь в запасе есть несколько лет относительно нормальной жизни. Сколько? Зависит от того, как долго жена продержится. Что будет с Арлингами из Валмотта дальше, лишь Светлая ведает.

Лорна, будто почувствовала, что он думает о ней, тихо вскрикнула во сне, что-то пробормотала и затихла.

Алвиану безумно хотелось повернуться к ней, но что, если повязка сползёт? Он был не готов открыть жене тайну, о которой не знал никто, кроме Барри. В детстве, когда стало ясно, что у него глаза про́клятого, родители скрыли это, придумав болезнь. Алвиан всегда был осторожен, не доверял никому и не собирался делать исключений. Девушка говорила, что не желает зла мужу, но чего стоили эти уверения? Да, она помогла ему вчера, но ведь жажда свободы может оказаться сильнее честности. Нельзя ему сближаться с девицей. Пусть слегка пообвыкнет, они проведут ночь вместе, чтобы подтвердить брак, и довольно. Ему нужна только её магия.

Граф зажмурился, отгоняя воспоминания о том, как Лорна дремала на его плече в карете. Как бы девушка ни храбрилась, а он для неё чудовище, пусть так и остаётся. Так всем будет легче...

И всё же жена удивляла и даже восхищала его. С самого начала было ясно, что с папашей, которому наплевать, за кого дочь выдать, она вряд ли была изнеженной и избалованной, но работать в приютном доме... Это уж слишком. Зачем это было нужно? И о няньке своей она беспокоится, Барри отдыхать отправила, хотя сама была измотана...

Интересно, а с чего эта ненормальная на брак ополчилась? Замуж не хочет, планы её он нарушил, видите ли!

Граф разозлился, но тут же усмехнулся про себя. А Барри говорил, что уж девица из картотеки-то будет и такому жениху рада... Ошибся старый слуга. Лорна Мэйнс точно не была отчаявшейся невестой. И что теперь с ней делать?..

Молодая графиня Валмотт снова вскрикнула, крепко ругнулась во сне, как котёнок фыркнул, а потом раздался шорох, глухой удар и стон с хныканьем. Её сиятельство изволили с кровати свалиться.

Алвиан сжал губы, сотрясаясь от смеха. Нет, прежней его жизнь уже не будет, как бы ни старался он держаться подальше от этой девчонки с копной шёлковых волос. Наконец-то пришло осознание – он женат, и это на всю его недолгую жизнь.

4.2

Утро было гадким. После полёта с кровати спать я уже боялась, а о том, чтобы подвинуться к Валмотту даже речи не шло. Его злорадное сиятельство не упустил случая поизмываться. Упрямая, неуклюжая, неловкая, вот таково было, вкратце, его мнение обо мне. Я, конечно, молчала, берегла хрупкое душевное равновесие этого образчика хорошего воспитания, но планы мести в голове рождались, один кровожаднее другого.

Глава 5

5.1

Мы выбрались из экипажа, и граф представил нас:

― Дамы, это госпожа Эйдин Арлинг, вдова моего покойного дяди, – он повернулся к женщине и положил руку мне на талию, – а это моя жена Лорна, и её матушка, госпожа Мэйнс.

На наших лицах эмоции были примерно одинаковые.

«Жена?» – как бы кричали глаза женщины.

«Вдова дяди?!» – звенело в моей голове, и наверняка отражалось на лице.

И чего это она так с ним нежничала, интересно? Нет, ревновать я не собиралась конечно, пусть спит, с кем хочет, лишь бы меня не трогал. Но всё же это как-то ненормально...

― Слуги проводят вас в комнаты, а через час пригласят на ужин, – сообщил нам граф, и отвёл меня в сторону. – Пока вы не устроили очередную унизительную сцену, скажу, что спальни у нас разные. Ваша в центральной части, а моя там, – он показал на невысокую квадратную башенку в правом углу замка. – И когда я решу, что настало время, позову вас туда. Приватно, Лорна. Как, надеюсь, и вы будете вести все личные разговоры со мной. В дороге мне было, в общем-то, всё равно, но здесь вокруг мои люди. Не вздумайте ронять мой авторитет в их глазах.

― Как скажете, ваше сиятельство, – поклонилась я, и зубы, казалось, раскрошатся в пыль.

― Снова забыли моё имя? – прошептал граф раздражённо.

― Почитание не терпит фамильярности, дорогой супруг, – мило улыбнулась я, взглядом испепеляя этого гада. Иди, над дядиной вдовой властвуй, она порадуется!

И только подумала о дамочке, как та появилась.

― Ал, я сама провожу новых родственниц, а слуги пусть принесут вещи. Комнаты, конечно, не готовы, ты же не поделился с нами своей радостной новостью, но надеюсь, хоть натопить там успеем до ночи. Идёмте, – она улыбнулась мне и, взяв за руку, увлекла за собой.

― Спасибо, госпожа Арлинг, – я была даже рада, что нам с графом не дали разругаться окончательно. Спину мне буравил недобрый взгляд.

― Пустяки. И так неловко за такую встречу. Ал мог бы уж написать, что едет с гостями, раз не хотел сообщать такую новость на бумаге, – тараторила вдова, поправляя высокую причёску. В замке, при свете множества свечей, выяснилось, что волосы у неё не тёмные, а тёмно-рыжие, а глаза светлые.

― Удивляетесь, как я могу быть тётушкой Алвиана? – она заметила, что я поглядываю на неё, и кокетливо улыбнулась. – Да, вот так вышло. Когда его дядя овдовел и вырастил сына, то решил жениться снова. Он годился мне в отцы, но был богат, и родители быстро решили мою судьбу. Впрочем, супруг умер спустя четыре года.

― Печально слышать это, госпожа Арлинг, – вежливо посочувствовала мама.

― Да. Муж был добрым человеком, его смерть опечалила и меня, и его сына. Ал рассказывал вам о кузене?

― Боюсь, нет, – ответила я. – Мы думали, граф живёт одиноко.

― В целом, так и есть, – кивнула Эйдин. – Ал предпочитает уединение, без необходимости не выходит из своей башни, бывают дни, когда мы его вообще не видим. Впрочем, это не удивительно. В графстве много проблем, и всё на его плечах. Мой пасынок совершенно бесполезен в этом смысле. Льюк добродушный, очаровательный и обожает кузена, но он совершенно безответственный, готов днями по горам бродить. Не знаю, когда уже повзрослеет, – вздохнула она. – Вы увидите его за ужином, я надеюсь. Он ещё не вернулся с очередной рыбалки. Наверное, снова ходил на дальние озёра, хотя Ал не раз ругал его, в тех местах много горных львов.

― Значит, в замке живёте вы трое? – уточнила мама.

― Да. Арлинги веками жили все вместе, и люди говорят, что род умудрялся избегать ссор и семейных интриг. Мой муж почти заменил Алу покойного отца, и кузены тоже очень близки, хотя они совершенно разные по натуре. Ал молчаливый, серьёзный и вдумчивый, а Льюк беззаботный, но милый. Ну а я, сами видите, болтаю без умолку, тайны мне точно доверять не стоит, – жеманно рассмеялась красотка. – Мы пришли. На этом этаже спальни членов семьи. Вот ваша комната, госпожа Мэйнс, – она вошла первой, зажгла свечи в канделябре, а следом слуги занесли мамин багаж. – Устраивайтесь и отдыхайте. Ваша дочь будет через дверь, в спальне хозяйки замка.

Оставив маму, мы пошли дальше, и очутились в огромной, сырой и серой комнате. Хозяйки в замке явно давно не было.

― Лорна... Ох, вы же не против, называть друг друга по имени? Я лишь немного старше, наверное, – Эйдин улыбнулась, и пришлось улыбнуться в ответ, хотя бестактность меня покоробила. Да и лет восемь между нами точно было. – Так вот, Лорна, не удивляйтесь тому, как я встретила Ала. Мы тут с ума сходили, потому что его поездка сильно затянулась, а у него не слишком крепкое здоровье. Я не сдержала эмоций, когда его увидела, это было настоящее облегчение. Без нашего сурового затворника графству придёт конец. Льюк не хочет, да и не сможет им управлять. Всё тут зависит от Алвиана.

― Мы просто удивились, узнав, что у графа есть семья, – соврала я.

― Три одиноких человека, это вряд ли семья, – Эйдин как-то театрально вздохнула, но тут же улыбнулась. – Впрочем, теперь Ал женат. Пусть Светлая пошлёт вам побольше деток! Всё, побегу, займусь делами, а вы отдыхайте.

Вдова ушла, коротко пожав мою руку, и когда коридор опустел, ко мне зашла мама.

― Ну, что ты об этом думаешь? – она выглядела озабоченно, и было ясно, о чём речь.

― Полагаю, то же, что и ты. Или между ними уже что-то было, или она очень этого хотела бы.

Мама согласно кивнула.

5.2

Столовая, куда проводила нас с мамой тихая служанка средних лет, оказалась большой, мрачной комнатой, совершенно лишённой уюта – холодно, пусто, и гулкое эхо гуляет.

― Эми, пожалуйста, приготовьте ванны для меня и моей матери, проследите, чтобы камины не погасли, и положите в постель горячие кирпичи, – попросила я женщину.

― Слушаюсь, госпожа, – кивнула та и скрылась, настороженно глянув на графа, появившегося в столовой. Неужели и слуги его боятся?

Валмотт подошёл и встал с нами у едва горящего камина.