Жена и(ли) любовница для кавказского мужа

Глава 1

Зара

«О, Аллах, дай мне терпения выносить эту бесконечную болтовню о нарядах и тканях… Лучше бы я сейчас мчалась на моей Звездочке по горным тропам, чувствуя, как ветер играет в гриве лошади, а сердце бьётся в такт с её стремительным бегом».

Я мысленно вздохнула, стиснув зубы, и повернулась к четырём своим сёстрам, расположившимся в красиво обставленной семейной гостиной. Отец посадил меня в седло, когда мне едва исполнилось три года. У него не осталось сил ждать сына, и всё своё внимание он посвятил мне. Навыки верховой езды, перегоны стад между горными лугами и равнинными зимними пастбищами, агротехнические премудрости выращивания винограда — вот чему я научилась. А не готовке и ведению хозяйства.

После того как у моих сестёр появились мужья, отец начал отстранять меня от дел, решив, что они справятся лучше. И началась моя пытка. Мама, словно вспомнив о моём существовании, решила после пятнадцати лет приучать меня к дому. Хотя остальных девочек в нашей семье привлекали к хозяйству с шести лет…

Две старшие сестры, дети от первого брака отца, сидели напротив. С их смуглой кожей и тёмными волосами они излучали высокомерие, подпитываемое положением в семье. Их мужья активно помогали отцу в делах, ведь сыновей у него не было.

Младшие, рождённые моей матерью, расположились рядом: золотые волосы, избалованные улыбки. Они были значительно моложе меня.

Все они были красивы. Но я выделялась даже на их фоне. Мои волосы напоминали огненный водопад, губы — полные, с чувственным изгибом, зелёные глаза под тёмными бровями обрамляли длинные ресницы. Маленькая родинка над верхней губой придавала лицу особое очарование.

Мы собрались, чтобы обсудить детали грядущего праздника Ураза‑Байрам: составить список гостей, выбрать ткани для платьев. Но мысли мои витали далеко отсюда, там, где ветер свистит в ушах, а лошадь несётся во весь опор.

Услышав шум подъезжающей машины отца, я поспешила его встретить. Но не успела сделать и шага, как дверь в комнату распахнулась. Отец вошёл в сопровождении Амира и Селима, моих братьев.

— Все в сборе? — окинул он нас взглядом.

— Сегодня мы достигли соглашения, которое положит конец нашему конфликту с Гаджиевыми. Мы разделим земли и определим судьбу спорных участков. Больше не будет насилия и крови.

Сердце замерло. Вражда с Гаджиевыми длилась больше ста лет. Всё началось с брака моей пробабушки: её выдали замуж за представителя этого рода, и в качестве махра семья жениха передала спорные земли. Прадед умер молодым, а бабушка, не имея общих детей с покойным, вернулась в родительский дом. Тогда младший брат моего прадеда попытался оспорить право нашей семьи на эти земли — и с тех пор завязалось противостояние.

— И чтобы закрепить это примирение, мы договорились о браке, — произнёс отец, глядя прямо на меня.

Кровь отхлынула от лица.

— Ты выйдешь замуж за старшего из Гаджиевых, — продолжил он, не отрывая тяжёлого взгляда. — За Шамиля Гаджиева, успешного предпринимателя, которому всего тридцать пять лет. Он глубоко уважает наши обычаи. У него нет супруги. Ты станешь его первой и единственной женой.

— Нет, папа, я не хочу… я не могу… — выдохнула я, пытаясь найти слова.

— Я не готова.

Отец резко обернулся ко мне. Его взгляд был тяжёлым, как камень, а голос зазвучал сталью:

— Не тебе решать, Зарина. Ты часть семьи, и этот брак — наше решение. Ты должна быть благодарна за то, что мы нашли для тебя такой союз, надёжного мужа.

— Но, папа, родные Дамира же хотели просить моей руки… — начала я, и голос предательски задрожал.

— Пап, я его…

— Молчать! — перебил он. — Решение принято. И не женщине вмешиваться в такие дела. Ты должна понимать: этот брак

— ради мира. Ради нашего будущего. За Дамира, если его семья захочет породниться, выйдет Малика.

— Что, папа? Как так можно? Сватают одну, выдают другую. Пусть Малика и выходит замуж за этого Шамиля.

— Хватит. Вопрос закрыт. Готовься, — отрезал он.

— Скоро они приедут за тобой.

Слёзы навернулись на глаза, но я не позволила им пролиться. Я знала: это ничего не изменит. Отец не отступит. В груди бушевала буря: гнев, отчаяние, страх перед неизвестностью… И где-то глубоко внутри — тоска по Дамиру, чьи глаза светились любовью, когда он смотрел на меня.

Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Боль была слабой, почти незаметной, в сравнении с той, что разрывала сердце.

«Я не сдамся, — твёрдо решила я. — Даже если мир хочет сломать меня, я найду способ остаться собой. И, если понадобится, бороться за свою любовь».

Глава 2

Шамиль

Рашид Гаджиев казался тенью самого себя — хрупкий, измождённый, с лицом, изборождённым глубокими морщинами, он словно балансировал на грани бытия. В его потухших глазах едва теплилась жизнь, но воля, закалённая годами власти, всё ещё властно держала его на этом свете.

Собрав последние крохи сил, он приподнялся на подушках и обратился к сыну, к Шамилю, чья статная фигура, отлитая из стали и страсти, резко контрастировала с отцовской немощью.

Шамиль слушал, и на губах его играла ироничная улыбка, лёгкая, почти неуловимая, но достаточно дерзкая, чтобы задеть отцовскую гордость. Когда Рашид озвучил свою просьбу, сын не сдержался, низкий, раскатистый смех вырвался из груди, эхом отразившись от стен комнаты.

— Жениться? — он покачал головой, и в его тёмных глазах вспыхнули озорные искры.

— Отец, у меня и в мыслях нет ничего подобного.

Рашид сжал сухие пальцы в кулаки. Его голос, едва слышный, вдруг обрёл стальную ноту:

— Тебе тридцать пять, Шамиль. Пора остепениться. Брак пойдёт тебе на пользу, одному Аллаху известно, как ты в этом нуждаешься! Я хочу, чтобы ты женился до того, как унаследуешь бизнес и земли.

— А я не хочу, — беспечно отозвался Шамиль, но тут же смягчил резкость улыбкой, той самой, от которой у женщин замирало сердце.

— Заставлю, если понадобится! — прохрипел Рашид, и в его взгляде вспыхнул огонь, не уступавший сыновнему упрямству.

Шамиль приподнял чёрную бровь, изящно, с едва заметной насмешкой, словно приглашая отца раскрыть карты.

— Я уже договорился с Юнусовым, — выдохнул Рашид.

— Сосватал за тебя его дочь, Зарину. После его смерти все спорные земли отойдут ей. Старый пройдоха сказал, что она — сердце этой земли… А я хочу, чтобы мои внуки родились здесь, а не в твоей Москве. Столица — для работы. Пусть туда едет Мурад, он ещё молод, пусть занимается там семейным бизнесом. А ты нужен мне здесь.

Он закашлялся, и Шамиль невольно сделал шаг вперёд, но тут же остановился, скрыв беспокойство за маской безразличия.

— Я умираю, сын, — прошептал Рашид, и в этих словах прозвучала такая глубина боли, что сердце Шамиля дрогнуло.

— Исполни мою волю во имя Аллаха. Исполни свой сыновий долг.

Как мог он отказать? Как мог проявить неблагодарность перед лицом смерти?

Взгляд Шамиля скользнул по измождённому лицу отца, и что‑то внутри него надломилось.

— Женюсь, — произнёс он тихо, но твёрдо. — Слово чести.

Обещанная женитьба не тяготила его. Брак всего лишь формальность, игра по правилам, которые он умел обходить с изяществом хищника. С лёгким презрением, которого, по его мнению, заслуживала эта затея, Шамиль отложил мысль о Зарине в дальний уголок сознания.

— Завтра приедет Мурад, — сказал он отцу, стараясь придать голосу бодрость.

— Он подбодрит тебя.

Но Рашид уже погрузился в тяжёлый сон, измождённый борьбой с болезнью и собственной гордостью. Шамиль долго смотрел на него, благодарно шепча молитву. Слава Аллаху, отец так и не узнал о его тайной связи с русской девушкой, о той, чьи прикосновения жгли его кожу, а взгляд будил в нём первобытную страсть…

Глава 3

Шамиль

Самолёт Мурада Гаджиева плавно коснулся взлётной полосы аэропорта Махачкалы. Он вернулся из Москвы, где успешно завершил подписание важного контракта, порученного ему старшим братом Шамилем. В душе царило лёгкое волнение: впереди ждала встреча с семьёй, а главное, с отцом, здоровье которого с каждым днём становилось всё слабее.

— Брат, рад встрече с тобой! — Шамиль распахнул объятия, и Мурад, выйдя из терминала, бросился к нему.

Младший брат заметно отличался от старшего: его фигура была по-юношески стройной, не такой широкой в плечах, а взгляд — открытым и весёлым, словно он видел в мире лишь светлые стороны. Его приветливость и мягкость невольно заставляли девушек томно вздыхать, а женщин постарше — испытывать к нему почти материнское тепло.

— Как отец? — озабоченно спросил Мурад, едва они обнялись.

Шамиль угрюмо покачал головой, и тень печали скользнула по его лицу:

— С каждым днём всё хуже… Но, бьюсь об заклад, твоё общество пойдёт ему на пользу. Были какие-нибудь трудности на встрече?

Мурад усмехнулся, стараясь развеять мрачное настроение брата:

— Нет, пока тебя не было, я вполне справился. Не бойся, мы по-прежнему богаты.

— Молодец, — одобрительно кивнул Шамиль.

— Видно, ты у нас взрослеешь, и детские штанишки тебе уже становятся тесны.

— Вот-вот, мне это все девушки говорят, отозвался Мурад с двусмысленной шуткой, и оба невольно рассмеялись, хотя в глубине души обоим было не до смеха.

После ужина братья зашли к отцу. Рашид сидел в кресле у камина, а Мурад, каким-то чудом утаив от бдительного материнского ока бутылку коньяка, разливал напиток по бокалам. Оба смеялись, искренне, по-настоящему, и Шамиль, увидев это, решил не вмешиваться. Он молча присоединился к тосту за выздоровление отца, хотя в душе понимал: надежды почти нет.

Затем тост предложил сам Рашид:

— Выпьем за грядущую женитьбу!

Мурад сначала рассмеялся, шутка показалась ему невероятно забавной. Но, заметив, как нахмурился Шамиль, понял: в словах отца есть доля правды.

— Кто же невеста? — спросил он, стараясь казаться невозмутимым, но голос невольно дрогнул.

— Мурад, я говорю серьёзно, — твёрдо произнёс Рашид.

Твой брат дал мне слово жениться до того, как вступит в права наследования. Он должен забрать девушку через неделю. Я дал слово и должен на ней жениться.

— Бедная девушка, — с шутовским состраданием произнёс Мурад, но смех быстро угас.

Оба брата переглянулись, в их взглядах читалась тревога. Они понимали: это не просто отцовская прихоть, а нечто большее.

На следующее утро радость от вечерней встречи сменилась тревогой: состояние Рашида резко ухудшилось, он впал в бессознательное состояние. Шамиль, посоветовавшись с Мурадом и матерью, принял решение срочно лететь в Москву, нужно было успеть вернуться до того, как события примут ещё более скверный оборот.

Перед отъездом к нему подошла мать.

— Я знаю, Рашид вырвал у тебя обещание поспешить с женитьбой, — тихо сказала Лейла,

но, может быть, лучше подождать, пока ты не вступишь в права наследства? Тогда ты сможешь сам решить вопрос с теми спорными землями, сможешь выбирать среди десятков уважаемых семей себе жену…

— Мама, ты глубоко заблуждаешься, если думаешь, что, дав слово отцу, я его не сдержу, — твёрдо ответил Шамиль, и в его голосе прозвучала непреклонность.

Лейла почувствовала, что зашла слишком далеко. Она замолчала, лишь тихо произнесла:

— До свидания, сынок. Возвращайся скорее.

Через два дня Шамиль был вынужден срочно вернуться, врач сказал, что счёт идёт на часы. Глубокой ночью он добрался до дома и успел как раз вовремя. Он застал последние тяжёлые вздохи отца, а к тому часу, когда заря протянулась из‑за гор, уже стал новым хозяином семейных земель.

Похороны прошли в тихом ауле, прижатом к склонам древних гор, чинные, строгие, исполненные вековой мудрости горцев. После погребения семья вернулась в дом.

Шамиль позвал Мурада в кабинет:

— Нам есть что обсудить.

Он помолчал мгновение, затем произнёс

— Я передаю тебе питерский филиал в полное подчинение. Ты хорошо разбираешься во всех тонкостях нашего строительного бизнеса теперь он полностью твой.

Мурад удивлённо поднял брови. Отец никогда не отдал бы часть семейной империи кому‑либо из родных. Шамилю пришлось строить свою фирму параллельно, ничего не досталось ему просто так.

— Пора тебе зарабатывать деньги для себя самого, а не только для семьи, — добавил старший брат.

— Чем же я смогу тебя отблагодарить? — воскликнул Мурад, не скрывая восторга.

— Ну, кое‑что мне от тебя потребуется, — спокойно ответил Шамиль.

Через три дня я должен совершить намаз с Зариной Юнусовой. Я хочу, чтобы ты поехал туда и позаботился обо всём вместо меня.

— Вместо тебя? — Мурад не поверил своим ушам.

— От моего лица, как представитель, — отрезал Шамиль. — Я сдержу обещание, данное отцу. Мне нужно срочно вернуться в Москву: совет директоров волнуется, после смерти отца тучи сгущаются, нужно переоформить документы на моё имя, пока всю империю не растащили.

— Ты шутишь?! — недоверчиво отозвался Мурад.

— Нисколько, — бесстрастно ответил Шамиль.

— Брачные контракты составлены и подписаны обеими сторонами. Ты будешь представлять меня во время намаза. Это совершенно законно и обладает той же силой.

Мурад присвистнул:

— О Аллах, можно подумать, что тебя это вовсе не занимает. Не хочешь ли ты сказать, что даже никогда её не видел?

— И в дальнейшем не имею такого намерения, — холодно ответил Шамиль.

— После церемонии ты отвезёшь её в горный аул к нашей тётке , там она и будет жить. Таким образом, я выполню обещание, данное отцу. Юридическое соглашение ,не более.

— К тётке? — Мурад едва не потерял дар речи.

— Ты отправишь молоденькую девушку прямо из дома в унылый, всеми забытый аул? Где, если хочешь напиться, нужно носить воду на себе?!