Жена морского чудовища

Глава 1. Часть 1

Ночи в морском королевстве становились холоднее. Вечерело рано. Уже к обеду сумерки подкрадывались к замку, и на улицу выходить не хотелось. Ветер плакучим голосом завывал у окон, жалобно напевая нам остаться в тепле и заварить травяной чай. Нашкодить и стащить с мальчишками рыбный хлеб прямо из печи, болтать ни о чем, читать… Я не была против, ведь дома, в Синей Птице, мы прятались от тёмных чудовищ за стенами замка.

Мои вечера скрашивала Крена. Из-за беременности её оберегали больше прочих. Все наши прогулки сопровождались охраной, еда тщательным образом проверялась, из замка в сильную непогоду не отпускали. Хотя то, что у морских считалось непогодой, в Птице давно нарекли концом света. Лишь в жуткие бури морские приостанавливали свои дела и собирались в общих залах. В остальное время дожди, снега, ветра не считались причиной для безделья.

Вот и сегодня мы спрятались в своем убежище. Комната напоминала волшебную пещеру, спрятанную в толще древнего замка.

Стены из грубого камня были укутаны гобеленами с выцветшими узорами — красными змеями, рунами, витиеватыми рисунками ветров, которые, казалось, шептали истории прошлого. Узкое окно, затянутое занавесками цвета темной сирени, почти не пропускало свет.

Будто искрящееся золото комната наполнялась мерцанием бочонков-свечей в глиняных подсвечниках и огарков, которые догорая испускали туманный дух.

В центре стоял дубовый стол, потемневший от времени. На нём Крена смешивала мази. В глиняных мисках лежали растертые в порошок водоросли. Я следила за каждым движением рук, тщательным перемешиванием, количеством влитых в миску капель, записывала. Мы составляли свою собственную книгу рецептов, которую когда-нибудь сможем показать ее ребенку.

На краю стола лежали смятые бумажки, заляпанные жирными каплями от масел, которые витиевато перемешивались с пролитыми на стол и бумагу чернилами.

Крена рассказала мне о водорослях, травах и других растениях, которые не росли в нашем королевстве. На их основе морской народ делал свои чудодейственные снадобья, напитки, а также использовал их как специи, добавки к выпечке, мазям и лекарствам.

— Видишь вон ту зеленую с красными прожилками? — Спросила меня как-то Крена, указывая на очередную водоросль. — Она жутко кислая. Никогда не ешь ее сырой.

Я серьезно и с пониманием закивала, содрогаясь внутри. Я бы и в жизни не стала этого делать! Однако принцессе сообщать не стала. Ведь они добавляли эти склизкие и зеленые дары моря куда только можно и ужасно этим гордились.

Мы, как обычно, собирали водоросли. Моя корзина была уже наполовину заполненная блестящими лентами. Я выбирала те, что были поменьше и позеленее. И вдруг нога, которая обычно утопала в мокром песке, наткнулась на что-то твёрдое — серый камень, облепленный тиной и ракушечной крошкой.

Я присела на корточки, откинув прядь со лба тыльной стороной ладони. Камень лежал неприметно, словно прячась, пришлось подцепить его ногтем, вытаскивая из липкой тины. Первое мгновение он казался обычной галькой — холодной, шершавой, покрытой налётом времени. Прищурившись, я протёрла его краем перекинутого через плечо полотенца, и сквозь серую шелуху проглянули прожилки — медовые, с огненными всполохами.

«Неужели…» — чайки будто затихли в это мгновение.

— Крена, посмотри! — я победоносно вытянула руку вверх, хвастаясь находкой. — Да это же агат!

С тех пор мы, хвала Светлой Матери, собирали не только зелень.

Глава 1. Часть 2

День за днём комната преображалась и становилась не заброшенной и затхлой, а «нашей». В плетёной корзине лежали аккуратно перевязанные нитками пучки лаванды. Воздух был густым от ароматов: горьковатый дым потухших медовых свечей, соленое море перетертых водорослей, сырость каменных стен и женские секреты.

Наш смех, тихий и звонкий, растворялся в потрескивании очага. Я так и не смогла научиться колдовать, но сейчас хоть на время ощущала себя на это способной. Конечно, не на то колдовство, что ведьмы творят руками. Это было колдовство мысли и колдовство ремёсел. Но видит Светлая, это как никогда согревало моё сердце.

Вечером Крена сняла с сушки листья, подвешенные к балке на потолке. Они будто говорили с нами на языке увядающей красоты природы.

— Видишь, нутро стало прозрачным?

Бурые листья после сушки посветлели, — подтвердила я, кивая.

Прожилки стали тусклыми, а вот сама сердцевина листа налилась яркостью и стала пропускать свет. Оранжево-жёлтые и алые оттенки пересекали тусклые линии. В них уже не было силы, но они создавали причудливый и уникальный рисунок.

Я тут же порылась в своём мешочке, доставая нужный камушек. Покрутила его на свету, приложила ближе к сухому листу, сравнивая.

— Они будто янтарные!

Крена расслабленно что-то напевала под нос, пока колдовала над травами.

— Особенный вечер! Прекрасный вечер! — пропевала она, завязывая очередной мешочек.

Мне было приятно наблюдать за ней. Эта комната, это ремесло открывали мне новую Крену – живую и чувствительную. Морские холодные, словно каменные изваяния. Они будто не могли показать или передать свои эмоции. А здесь, при свечах, со мной, Крена была настоящей.

За дверью послышался шорох. Я посмотрела на неё с легким недоверием:

— Дети? — спросила я.

Крена пожала плечами.

— Ветер гуляет.

Мы с Истаром обычно доставали Валлена, а тот вечно грозился пожаловаться отцу. Сколько в замке Синей Птицы потайных ходов, и не счесть. Я с тоской вспоминаю брата, нашу считалочку. Воспоминания о тоннелях неразрывно связаны с домом, с моим побегом и смертью стражника… Я не перестаю винить себя в его гибели. И ту роковую ночь не смогу забыть. Да! Я их видела. Я видела тёмных чудовищ.

— Снова грустишь о доме? — подловила меня Крена.

Я не успела ответить, а возможно, этого и не требовалось. Легко кивнула и высыпала камни из мешочка. На этой неделе улов небольшой — всего два новых. Бирюза и яшма.

— Угадай, кого я сегодня видела? — с придыханием спросила Крена.

Я вздохнула, продолжая перебирать камни.

— Олли настойчиво предлагал тебе выпить новый отвар?

Крена засмеялась и покачала головой, отрицая.

— Тогда, может, он предложил его Ригиру или Хруту? Кто знает, может, у них случится несварение и они весь день просидят в своих покоях?

Я хмыкнула. Зато хоть один день не будут меня доставать! Ригир постоянно делает мне замечания…

Крена вновь засмеялась.

— Вижу, ты очень не хочешь узнать, что сегодня Ин снова уплыл куда-то.

Она затаилась, предвкушая как я задам ей этот заветный вопрос: “Ты не знаешь куда?”. Наперекор ее ожиданиям я равнодушно перебирала камни. Внешне спокойная и безразличная... Издевается, я точно знаю. Мне не хотелось рассказывать, как я слежу за ним из окон… Пусть лучше думает, что мне все равно! О, видит Светлая, Ин слишком часто мне снится. Иногда во снах мы говорим… Невыносимо думать о нем и днем. Он все еще злится? Как сказать ему прости? Дай он мне хоть один повод это сделать… Я закусила губу. Пусть извиняется сам!

— Думаешь, Ригир знает куда? — продолжала Крена, не спуская с меня глаз.

— Откуда мне знать? — я разозлилась.

Невыносимо не знать, переживает ли он также как я. Куда он уплывает и почему? Лучше вообще не думать, лучше вообще не знать, где он! Если бы он хотел услышать извинения, он бы сделал намек, оттаял… Прошел уже не один день. А он? Где он…

— О чем опять задумалась? — не унималась Крена.

Глава 1. Часть 3

Я вздрогнула и с шумом выпустила воздух.

— Ни о чем.

На полу аккуратными кучками лежали камни, я со злостью перемешала их руками и стала пересчитывать находки заново.

Яшма, агат, бирюза, лазурит… На мгновение замешкалась. Постой-ка.

— А где лазурит?

— Такой голубой? — задумчиво уточнила морская.

— Нет! — я выдохнула с раздражением, стараясь не злиться. — Темно-синий!

Крена что-то неразборчиво промычала.

— Это голубой, — я показала на аквамарин, — а тот, что я ищу, темно-синий!

Повторила вновь.

Крена не понимала меня, отчего я грустно скривилась.

О, Светлая Матерь, как же мне…

— Ты еще говорила, — меня осенило, — у меня глаза, — я показывала пальцем на свое лицо, — такого же цвета!

По комнате просвистело понимающее мычание.

— Бирюза!

Я всплеснула руками и схватилась за голову.

— Будем считать, что ты его не видела.

В комнате пахло мёдом, воском и травами. Свечи играли яркими огоньками, отбрасывая тени, будто представление на спектакле. Было тепло и спокойно. Даже небо будто присоединилось к нам, перестало хмуриться, разгладило морщины-тучи и открыло нам свой маленький секрет — свет полной луны. Крена права — вечер действительно особенный.

— Принеси ракушку, которую мы нашли пару дней назад, — попросила Крена, разглядывая из окна ночное небо.

— Красную в чёрную полоску?

Крена кивнула.

Я порылась в мешочке и отыскала её. Ракушка приятно холодила пальцы, в отличие от необработанных камней, она была гладкой и блестящей. Я крутила её в руках, рассматривая, а она переливалась в свете очага и свечей.

— Помнишь легенду о девах, чьим домом была лишь суша?

— Не помню, — протянула я, зевая, и передала ракушку Крене.

Глаза слипались, тело клонило в сон. Я завалилась на шкуры и стала рассматривать потолок.

— Что-то про проклятых богов, что-то про дев, что-то про сушу…

Крена зевнула и начала свой рассказ:

— Давным-давно, тысячи лет назад, их называли раковинами Ромори. В полнолуние, птица, девы выходили в море и собирали эти раковины. Это символ плодородия, чистоты, богатства, верности одному лишь богу-дракону. Поговаривают, что они своей формой и цветом воплощают божью часть. А люди просты, они всегда хотели быть ближе к божествам, взять от них хоть крупицу.

Я поморщилась от ее слов. Хотелось зажмуриться, закрыть уши руками.

— Вода же ледяная! — возмутилась я.

Крена крутила раковину в руках. Та переливалась на свету, становилась пламенной.

— Думаешь, окунались и бежали с криками обратно? — Крена тоже зевнула, прикрывая ладонью широко открытый рот. — Не боялись они ни холода, ни глубины. Вода была им домом.

— Будто русалки… — по коже пробежал мороз. Даже представить то было сложно, что такое возможно. Что-то жуткое чудилось мне в ее словах и холодило изнутри.

Крена молчала.

— Ну и что же случилось с девами?

— По легенде король отобрал у них хвосты, и они могли только ходить по земле. Сегодня бы девы праздновали день полуночного купания.

— Все-таки русалки?

Крена кивнула.

— За что же король так с ними поступил?

Крена вновь молчала, а я не могла понять, почему ей так сложно дается этот рассказ.

— У всего есть причина и у него наверняка была?

Я затаилась. Вопреки сонливости ждала ответа, смотрела во все глаза.

Крена уже открыла было рот… За дверью вновь послышался скрежет. Резкий, будто кто-то провел по деревянной двери когтем. Я вздрогнула. В горле комом встал страх.

— Не бойся птица, замок старый, это ветер гуляет. Видишь вон там?

Я еще мгновение гипнотизировала дверь. В тенях мне уже чудились темные пальцы. А если там темное чудище?

— Книга в бурой обложке. — настаивала морская.

В тусклом свете все книги выглядели одинаково. Я нехотя поднялась, подошла к шкафу. Провела пальцем по синим, бордовым, зеленым переплетам…

— Эта? — остановилась я на светло-коричневом.

Принцесса заворочалась.

— Не заставляй меня вставать, птица! — пробурчала она. — Левее. Да, да, она!

Я достала книгу в болотной обложке и, усмехнувшись, не стала спорить. Тоже мне бурая.

Внутри были картинки: рыбы, змеи, тигры, много разных животных.

— Это же сказки, — разочарованно протянула я.

Она чем-то далёким походила на книги о магии, которые я читала в отчем доме. То ли скрипом страниц, то ли пожелтевшими разводами по краям. От неё исходил запах старости, да такой глубокий, будто она сейчас рассыпется в моих руках. Жаль, в Синей Птице я не нашла такой. Она бы точно поведала о легендах морского народа и его традициях.

Глава 2. Часть 1

Знала ли Светлая Матерь, как сложно бывает продрать глаза по утрам? И зачем мы засиделись с Креной допоздна… В дверь уже не просто стучали, а красноречиво отбивали ритм костяшками. Наступило утро…

— Ласта, я уйду без тебя, — сообщил мне недовольный мужской голос.

Я закряхтела, накрывая голову второй подушкой. На мгновение стало тягуче приятно, крики и стук будто отдалились от меня. Скрылись за толщу воды. В постели было так тепло и уютно, будто я плавала в самом тёплом и спокойном море. Раскинула руки и ноги звёздочкой, закрыла глаза, подставив лицо послеполуденному солнцу, и просто наслаждалась, покачиваясь на волнах.

С меня резко и особенно неприятно стянули одеяло. Море растаяло, солнце сменили капли дождя за окном... Я схватилась за край ещё тёплой ткани и неразборчиво запротестовала.

— Вставай! — протянули над ухом.

Тело тут же окутал холод... Иглами впился в кожу! Я завизжала:

— Нет! Светлая Матерь!

Как же у морских зябко! Сейчас мне казалось, что от этого ветра не скрыться даже в собственных покоях! Старый сырой замок...

Принц вновь стал стягивать с меня одеяло, и я завизжала вновь:

— Олли, хватит!

Я держала, что есть мочи, одеяло за край!

— Нет, нет, нет! Опусти!

Ткань предательски затрещала. Ненадежные швы порвались на глазах, и я вместе с тёплым краешком одеяла полетела вниз. Кубарем свалилась на пол под раскатистый смех Олли.

Сон как рукой сняло, я разозлённо прохрипела:

— Ты! — Сама удивилась злости, пропитавшей голос.

— Без меня ты останешься голодной! — сквозь смех произнёс Олли. — Вставай, птица, да побыстрее!

— Сейчас я до тебя доберусь! — зашипела я.

Не успела я озвучить очередную угрозу, как Олли со смехом выбежал из комнаты.

Кряхтя, я вскочила с колен и побежала следом:

— Ты же опаздываешь на завтрак! — ехидничала я, дёргая за ручку двери. — Пусти!

Каждый раз, когда дверь приоткрылась, Олли резко наваливался обратно. Под его раскатистый смех створка запиралась обратно.

— Одевайся, принцесса. — заливался он.

Я крутилась будто уж у треклятой двери… И решилась на обман. Спряталась за ней,затаилась.

— Принцесса? — с сомнением постучал Олли. — Ты ведь снова не уснула?

Я молчала.

Олли осторожно открыл дверь, я не дышала, вошел и я напала сзади, прыгая на его спину.

— Нечестно! — смеялся он, пытаясь содрать меня.

Кружился по комнате, пока мы вместе не рухнули на кровать. В кутерьме летящего гусиного пуха и смеха я нелепо щекотала его и тыкала в бок.

— Я живым не сдамся! — веселясь, кричал он.

Запыхавшись мы отупело глазели в потолок, где по краю уже облупилась штукатурка.

— Ничья? — вставая заключил Олли, протягивая мне руку.

— Так уж и быть, — кокетливо подтвердила я и со смехом убежала умываться.

Глава 2. Часть 2

В большой столовой королевского замка, куда свет проходил лишь через арочные окна, царила оживлённая суета. Льняные занавески, украшенные васильковой вышивкой, мягко развевались, разнося по комнате утреннюю морскую свежесть. Солнце, которое по утру иногда согревало нас своим теплом, играло на серебряных подносах и кубках.

Длинный дубовый стол ломился от изобилия блюд. Приморская кухня блистала своим разнообразием: на серебряных блюдах красовались запечённые лосось и форель, украшенные веточками укропа. Рядом стояли миски с ракушками, а ароматные бульоны из морепродуктов источали пряные запахи тимьяна и лаврового листа. Для юных принцев припасли лёгкие закуски: свежие булочки с зеленью и крабовым мясом и дольки порезанных вареных яиц.

Королевское место во главе стола еще пустовало. Илей, Крена и Ригир вели оживленную беседу, а младшие, шумные и непоседливые, то и дело вскакивали с мест, чтобы поделиться своими восторгами или показать друг другу что-то интересное. Самый маленький принц, едва научившийся ходить, с упоением размазывал по столу варенье из облепихи, вызывая улыбку у королевы.

Сонная, голодная и растрепанная я, белая ворона, села на свое место рядом с Креной. Потирая глаза и расчесывая пальцами спутанные волосы, услышала едкое:

— Ты с ночной охоты, птица? — начал Хрут, его голос звучал лёгкой насмешкой. — Мужа выслеживала?

Я подняла на него разъяренные глаза.

— Неужели тебе больше нечем заняться?

Хрут наклонился, нависая над столом, его глаза ехидно блеснули.

— Если бы ты не была такой жалкой, может, я бы и нашёл себе другое занятие. Но, увы, — он развёл руками, — ты слишком в этом хороша.

— Ты слышала его? — возмутилась я, дергая Крену за рукав.

Ригир, хмуря лоб,. недобро посмотрел на брата.

— Не задирай птицу! Забыл про заштопаный бок?

Я посмотрела на него с вызовом. Ну что и кто из нас осел?

— Да она только этого и ждет, — не отступал он.

Хрут засмеялся, довольный собой, а я не выдержала. Вскочила с места, готовая придушить и его.

“В твоих мечтах!” не успела сказать очевидное. Воздух в комнате зазвенел, в образовавшейся тишине теперь слышались крики чаек и шуршание занавесок. А я пожалела, что сорвалась с места. В столовую вошёл король.

— Ин посещает трапезы с особой точностью, — забыв о приветствиях, начал он.

Мои губы сами собой свернулись в тонкую нитку, я сгорбилась, Крена и Олли уже тянули меня обратно, на кресло.

— Ну и где твой муж? — отчеканил он, смотря прямо, буравя меня строгим взглядом. Я не знала, что отвечать. Пустое место напротив меня было красноречивее любых объяснений. Он осмотрел мой растрепанный вид, и с отвращением отвел глаза.

— Ригир, — уточнил он. — Где он?

Я видела, как на скулах принца заиграли желваки.

— Я приведу его, отец.

Его тяжёлый, уничижительный взгляд можно было есть на завтрак.

— Уж постарайся, — тяжесть в его словах была настолько ощутима, что все бы наелись досыта.

В миг все умиротворение от утренней суеты покрылось толстым слоем инея, забирая с собой теплоту и легкость. В воздухе заискрились снежинки, а по рукам будто пробежали маленькие муравьи.

Глава 2. Часть 3

Завтрак начался в тишине. И хотя общий настрой был скверным, невероятно вкусные лакомства подняли мне настроение. Звонкий стук ложек о пустеющие тарелки действовал успокаивающе. Постепенно хмурые складки на лице короля разгладились, и заметив это, народ стал перешептываться, обсуждая предстоящую рыбалку.

Моросил мелкий дождь, от того было еще более мерзко находиться на улице. Я натянула шарф под самый нос и погрузилась в свои мысли, мечтая вернуться в тепло. Каждый раз, когда порыв ветра трепал меня по волосам, я не сдерживалась:

— Давай вернемся обратно?

— Еще немного птица, и мы вновь пойдем пылиться в замок, — смеялась Крена.

Я вздыхала и шла за ней. Увядающая осень дыша морозом, выдыхая у кромки воды туман. Соленый и свежий запах щекотал ноздри. Ветер, резкий и порывистый, закладывал уши, забирался под ворот плаща.

Под ногами хрустел промерзший песок, перемешанный с галькой и ракушками. Море спокойное и безлюдное. Лишь одна лодка, казавшаяся крохотной с берега, качалась на волнах.

Чайки, ненасытные создания, парили над землей. Гуляя по берегу, мы с Креной нередко видели кухарок, которые выносили им рыбьи потроха, оставшиеся после завтрака.

В небольших лужицах у берега заледенела вода. Я от скуки разбивала ее каблуком.

Крена ушла вперед, любуясь в кои-то веки чистым пейзажем. Засмотревшись, она поскользнулась на промерзшем песке и пошатнулась. В глазах промелькнул ужас. Еще не наступившее мгновение, в котором Крена не удержалась на ногах и упала на живот.

— Осторожно! — я сорвалась с места.

Воин, сопровождавший нас успел подхватить ее, придерживая за локоть. Она резко вдохнула воздух и инстинктивно обхватила ладонями округлившийся живот. Будто пыталась защитить не себя, а жизнь внутри.

Кожа ее побелела, будто ей было больно и неуютно. Я подошла ближе, и заглянула в ее глаза. Ее пальцы с остервенением сжали предплечье война, она тяжело и прерывисто дышала, выпуская из легких пар.

— Тише, малыш, мама рядом, — прошептала она, сильнее обнимая свободной рукой живот.

Взгляд ее потеплел, дыхание постепенно пришло в норму.

— Посади меня на бревно, — скомандовала она.

Войн без отлагательно исполнил ее просьбу. Я лишь смотрела испуганно, жалея что ничем не могу помочь.

Крена опиралась на “седое” дерево. Соль высосала из него все живое. Она приложила ладонь туда, где очертания ножки вычертили силуэт на ткани и шептала: “Мама с тобой”. Ее улыбка была спокойной, даже блаженной, а взгляд неотрывно следил за горизонтом.

— А вот и пропажа… — размеренно дыша прокряхтела она, смотря в даль.

Я обернулась. К берегу подплывала лодка. Фигура гребца была лишь силуэтом: темный плащ, капюшон, надвинутый на лицо. Взмахи весел щекотали ритм моего сердцебиения, заставляя его отстукивать расторопный такт.

Не он… Плечи незнакомца казались слишком широкими, движения чужими, резкими.

— Дурак, — цыкнула Крена.

А я все еще не верила. Ветер сорвал капюшон и я увидела мокрый черные волосы, прилипшие к лицу. Чистому светлому и уставшему. Движения его рук замедлились, весла уходили в воду мягко, едва помогая течению. Он спрыгнул в воду, не дожидаясь пока лодка ткнется носом берега. Разлетелись брызги. Я бессознательно коснулась его косы, будто вплетенной не в воротник, а в мою кожу.

Он помахал Крене в ответ на приветствие и улыбнулся. Не только ртом, но и глазами.

— Ты будто привидение увидела, — остудила меня Крена.

Я поспешно отвернулась. Вышло резко, даже дергано. Сердце вгруди билось, совершенно меня не щадя. Мне так хотелось подарить ему тот камень, темно-синий, как мои глаза… Где же он был?.. Я покачала головой, сморщилась, зажмурилась.

— Птица, тебе бы тоже присесть, ты будто рак, раскраснелась.

Я закрыла лицо руками, пряча выдающий меня румянец. Мне вообще не важно, где он пропадал и что искал!

— Ты в порядке? — перевела тему я.

Крена тихо захихикала.

— Вот вы глупые, оба. Садись, — похлопала она по бревну рядом.

Сквозь прорези в пальцах я следила за тем как Ин швартует лодку и уходит к замку.

Отдышавшись я обняла ее, прикладывая ухо к ее животу.

— Не бойся, птица. Я чувствую, как крепнет ребенок. Он уже почти готов. Но сегодня этого не произойдет.

Море спокойное и тихое шумело мягко.

— Видишь острова вдалеке? — спросила крена указывая на горизонт.

Я кивнула.

Внизу, у воды, чайки шагали по морозной кромке, даже не оставляя цепочки следов. И сразу за ними виднелись острова. На тех, что поближе, можно было разглядеть очертания скал и пожелтевшие равнины с осенней сухой травой. Другие, в тумане они были едва различимы.

— Если смотреть на них сверху, с обрыва, то они образуют змеиный глаз. Сходим с тобой как-нибудь. — Уточнила Крена.

Я обняла ее покрепче и кивнула. Конечно сходим, куда нам торопиться.

Глава 3. Часть 1

Дни шли своим чередом. Утром, за мной, как всегда, зашёл Олли. Мы дурачились, идя на завтрак. Погода за окном кривила нос. Унылое небо затянули тучи, будто все живое замерло. Ни просвета, ни намека на былую синеву.

В столовой дымилась миска со сладостями. Я вдохнула с удовольствием знакомый с детства аромат меда и корицы. Пряники! Приземлилась на стул и потянулась за одним, не дожидаясь начала завтрака. Круглый, ароматный, теплый он удобно лег в ладонь. Рисунок рыбки белел по краям разводами застывшей глазури. Я с удовольствием откусила и зажмурилась, смакуя!

— Обожаю их с детства! — довольно произнесла, поворачиваясь к Крене.

Однако место Крены пустовало. Я удивилась, ведь она никогда не опаздывала, даже наоборот: каждый раз, когда я забегала в столовую последней, она уже успевала приструнить слуг, усадить детей и недовольно сморщить нос в мою сторону.

Где же тогда она?

На привычном месте ее не было. Я оглянулась по сторонам. В столовой сидела почти вся королевская семья. Не хватало только Ина, Махна и Крены.

Может она играет в прятки с детьми? Мальчишки как всегда уже вымазались в меде. Старший из них грыз хлебную корку.

Никто будто не замечал пропажи. Олли расслабленно перебирал пряди волос, Илей переговаривался с Ригиром, Хрут ковырял вилкой в зубах.

— А где Крена? — обратилась я ни к кому и одновременно ко всем, кто услышит мой вопрос.

Не найдя свободных ушей, слова растворились в шелесте занавесок.

— Илей, где Крена? — спросила громче, четче.

Наследный принц вздохнул так, будто ему пришлось отвечать на этот вопрос уже десятки раз.

Не поворачивая головы, он скучающе бросил:

— Захворала, решила сегодня остаться в постели.

Он специально сделал так, чтобы я не стала задавать вопросов: был бестактен, груб и излишне холоден. Он по какой-то причине знал, что я задам новый вопрос и видимо не был готов на него ответить. А может через “не хочу” и сопротивление, но он бы нашел ответ? Внутри зудел то ли интерес, то ли беспокойство. Мне хотелось спросить у него обо всем. Как она сейчас? Что болит? Вопросы будто маленькие занозы впились в разум и зудели, давили и раздражали.

— Пока ты искал брата, потерял невестку, — подтрунивал над Ригиром король, входя в столовую.

Червячок внутри нервно заворочался. Болит спина? Голова? А вдруг это из-за того случая на берегу? А может что-то с ребенком?

Я ткнула Олли в бок, да так, что он поморщился.

— Как ты думаешь, чем она больна?

Он развел руками и как и вся семья приступил к завтраку. У меня же и вовсе пропал аппетит.

Еда в это утро была пресной. Я чувствовала нервозность. Ждала, пока Илей поест, ковыряя ложкой сыр. Он как будто специально медлил, чтобы я ушла раньше и не задавала лишних вопросов. Неторопливо расправился с кашей, размазывая ее по тарелке. Затем взял вареное яйцо и начал его мучительно долго чистить, отсоединяя скорлупу так медленно, что мне захотелось вырвать ее из рук и швырнуть подальше. Илей же, закончив с яйцом, добавил себе в тарелку водорослей и снова принялся отправлять в рот маленькие порции, накрученные на вилку. Всё съеденное он приправил бульоном и только после этого и короткого перешёптывания с отцом поднялся с места.

Пригнувшись к самому уху Олли, я торопливо прошептала:

— Надо проследить за Илеем. Идем сейчас же!

Дорогие читатели, расскажите, пожалуйста, в удобное ли для вас время выходят главы? Со следующей недели я хотела бы публиковаться по расписанию: понедельник — среда — пятница. Удобно ли вам читать главы по этим дням или вы ждёте выкладку полноценной главы и читаете в свободное время на выходных?

Буду рада любой обратной связи! С теплом и трепетом, Бри!

Глава 3. Часть 2

Нервно теребя складку его рукава, потянула за собой, не давая опомниться. Моя настойчивость застигла его врасплох — он, не ожидая подвоха, всё ещё наслаждался нежным мясом краба, медленно разбирая волокна пальцами.

Олли резко откинулся на спинку стула. Глаза округлились от недоумения — я почти видела, как он мысленно покрутил пальцем у виска.

Он бросил тоскливый взгляд на остывающий завтрак. Вздохнул так, словно прощался с чем-то дорогим, но всё же, уступая моей прихоти, поднялся.

Ригир проводил нас двусмысленным взглядом, в котором смешались любопытство и лёгкая насмешка. Я лишь небрежно махнула рукой, будто отгоняя назойливую мошку. Мы поспешили в уже опустевший коридор.

— И в какую же переделку ты втянула меня теперь? — ворчливо пробормотал Олли, облизывая пальцы и наслаждаясь последними секундами завтрака.

Я прижалась к холодной стене, наблюдая, как Илей “растворяется” вдалеке коридора. Дождавшись, когда его силуэт скрылся из виду, рванула за собой Олли, бесшумно скользя на цыпочках под оконными пролетами. Не знаю, как выглядела со стороны, но представляла я себя шпионом на важном задании.

Мой спутник же шел с преувеличенно громким шарканьем.

— Перестань! — шикнула я, гипнотизируя его обувь.

Его глаза искрились озорством, словно два солнечных зайчика в этой каменной серости.

Гулкий звон сапог Илея напоминал шум волн — оглушающий, сильный он будто врезался в пол, наполняя звуками весь коридор.

— Он направляется к покоям Крены, — выдохнула я, вжимаясь в холодную дверь.

— Эх! Что же мы не взяли стакан из столовой, могли бы подслушать их разговоры через дверь, — веселился он.

Пригнув голову, я вновь рванула вперед, цепляясь взглядом за мелькающий силуэт принца. И новый поворот, я притаилась, дожидаясь пока шаги Илея станут тише. Не хотелось поторопиться и выдать себя.

— Хочу понять, что случилось! Почему Крена скрывала недомогание? Почему именно сейчас... — голос сорвался, когда за спиной раздалось покашливание.

Олли скукожился, словно пытаясь вдавить тело в стену. Его обычно насмешливый взгляд стал похож на речную гладь, в которую бросили горсть гальки. Обернувшись, я увидела за своей спиной Илея — не гневного наследника, а ледяную статую. Его редкие брови сошлись к переносице, а в глазах бушевала вьюга.

— Птица хочет что-то узнать? — голос принца звенел, будто капли в кристальном озере.

Мир сузился до стука крови в висках. Я мысленно хоронила свой план с почестями — никакие оправдания не могли скрасить позор этой погони. Пол словно лава, жег подошву сапога. Хотелось сбежать, пока не поймали за шкирку и не потащили нас обоих к королю с повинной.

— Птица хотела спросить, когда можно будет навестить Крену, — протянул Олли руку помощи, спасая меня от скорой смерти.

— Да, мы как раз собирали травы, они могут ей пригодится, к тому же… — затараторила я.

— Ей ничего от тебя не нужно, — оборвал меня Илей.

Он смотрел на нас, медленно переводя взгляд с Олли на меня, будто смаковал нашу неудачу. Холодный, безжизненный взгляд совсем не походил на прежнего Илея. На мгновение мне даже показалось, что лишь Хрут может так смотреть, но возможно это качество есть в каждом их них. Ведь они дети одной крови, а голос Махны заставляет меня дрожать.

Уголки его губ дрогнули, выпустив на свободу натянутую улыбку.

— Она поправится и сама навестит тебя. — В его интонациях плескался тёплый мёд, но глаза оставались холодными.

Я собрала остатки гордости в дрожащий комок и подняла взгляд. Наши взгляды скрестились — раскаленная сталь его радужек жгла виски. Будто зверь защищавший семью от опасности он смотрел с вызовом и без страха. Голова пульсировала от напряжения. Я не понимала как могла провиниться перед ним и тем более перед Креной, которую считала подругой. Олли взял меня за руку и потянул за собой.

— Что-то еще? — полный строгости тон холодил кожу.

Я лишь покачала головой, чувствуя, как жар стыда окрашивает щёки. Светлая Матерь, что происходит? И почему желание увидеть подругу так сильно зависит от чужих предрассудков? Где-то вдалеке послышался детский смех и голоса, они отдавались эхом, будто сам замок смеялся над моим провалом.

Глава 3. Часть 3

Олли сокрушался, провожая меня до покоев.

— Чтобы еще хоть раз я ввязался в твою авантюру!

Я понуро плелась рядом с ним.

— Да никогда!

Это было уже третье “никогда” за последние мгновения.

— Ну перестань! — заканючила я, теребя его за рукав.

Олли покраснел от возмущения:

— А если он расскажет отцу?

Теперь пришла моя очередь кисло скривиться. Олли вздохнул и смягчился.

— Ладно, — протянул он. — Илей не настолько жесток!

Напоследок, я спросила:

— Пойдёшь со мной на пляж?

Олли посмотрел на непогоду за окном. Там снова что-то моросило. Он повёл плечами, ежась, и сказал:

— Конечно, нет!

Я скучала в комнате, не зная, чем себя занять. Валялась на постели, уставившись в потолок. Время текло, будто густое, мерно волоча по небу одно облако за другим. Дверь в мои покои отворилась, впуская вместе со свежим воздухом и запахом молока и меда порхающую служанку.

— Ой, — испугалась она. — Принцесса! Не думала вас застать среди бела дня.

Я устало потерла лицо, зевая.

— Скучно… Не хочу идти на пляж в одиночестве, — пожаловалась я.

— Так позвольте пойти с вами!

Я ободрилась:

— Точно! Я же могу взять с собой тебя!

Погода снова была мерзкой. По небу залегли суровые разводы туч. “Оно стоило того?” — скривилась я, когда небо посерело еще больше.

Без Крены всё было каким-то пустым. И как я раньше не замечала этого… Море будто выкрикивало проклятия, а песок размывал их по берегу.

Не подбежать к принцессе, не поделиться впечатлениями от находки. Пиная песок от злости на неудачный день, я бросала камни в пену.

Но тут, пнув один камушек, я увидела, как в песке что-то сверкнуло. Я присела на корточки, раскопала песок, потрясла в воде. Это был не камень. Кольцо. С огранённым алым камнем внутри. Золотое, оно играло гранями даже в этот пасмурный день. Каждая капля, которая падала на него, мерцала.

И этот камень…

Не рубин, не рубеллит… Похож на огненный опал, но нет, это не он. Опал по цвету ближе к янтарю, а этот ярко-красный. И чувство знакомое окутало меня, но я не смогла понять, откуда оно взялось. На что-то похоже, но непонятно на что.

— Где… — начала я, протягивая находку служанке.

Ави взяла ее в руки, осмотрела будто прицениваясь, и отшатнулась, будто увидела призрака.

— Проклято!

Тут же она выкинула находку в воду. Та упала гулко, будто это было не крошечное кольцо, а галька.

— Почему ты так решила?

— Не бывает у моря таких камней, точно оно так, нельзя их в руках держать! Плывут они откуда-то.

А я растерянно покосилась на мешочек с другими драгоценностями. Подвязанный на поясе он будто наполнился моим сомнением и чужим грехом. Крена мне не говорила, что они откуда-то приплывают. Знала ли она?

Мы повернули обратно, небо над головой сгущалось, будто вот-вот начнется ливень.

— Вот бы знать ответы на все вопросы… — вздохнула я.

— Да, — протянула служанка. — Хотите я вам погадаю?! — ни с того ни с сего начала служанка, доставая из закромов пуговицу на нитке. — У меня маятник есть.