Жена на час

Пролог

На часах десять вечера. Пора закругляться и ехать домой, но дом оказался в куда более запущенном состоянии, чем я думала, поэтому я задерживаюсь. Похоже, тут давно никто не живёт.

Последнее, что я хочу сделать перед уходом — стереть толстый слой пыли со стеллажа в большом холле. Деревянные стены я уже протёрла, перила и балясины лестницы тоже, оставались только полки со странными стеклянными фигурками, от одного вида на которые становится не по себе. Но работа есть работа.

Я включаю следующую песню, покачивая бёдрами в такт зажигательной мелодии, и методично очищаю въевшееся пятно со стеклянной полки. Коричневые пряди волос выбиваются из-под ободка, лезут в глаза, и мне приходится постоянно сдувать их.

Вроде всё хорошо.

Сперва. Как вдруг…

Чьи-то наглые руки обхватывают меня за талию, горячие ладони скользят вниз, к краю чёрного платья, пока я заторможенно соображаю, что вообще происходит.

Сердце испуганно сжимается до размера грецкого ореха и барабанит в ушах вместе с ритмичной музыкой. Ладони моментально потеют. В голове рисуется миллион и один исход этого вечера, и каждый хуже другого.

Мой мозг — враг. Потому что в стрессовых ситуациях он полностью отключается, отказываясь функционировать. Так что вместо крика я замираю, как олень в свете фар, поражённая наглостью мужика.

Мозг, может, и враг, а вот тело до автоматизма запомнило некоторые приёмы самообороны, поэтому я прижимаюсь спиной к груди неизвестного, чуть приседаю, и резко дёргаюсь вверх, вытягивая шею и попадая затылком куда-то в район подбородка нападавшего.

Наглые ручонки моментально исчезают, и я оборачиваюсь. От хлесткого движения наушники выпали, и теперь вместо музыки в ушах звучит громкий болезненный стон.

— Су-у-ука-а-а.

Мужик. В меру высокий, но мои каблуки и неплохой рост дают хорошую фору. Лицо не удаётся рассмотреть — он закрывает его ладонями. В чёрной рубашке и брюках, с зализанными тёмными волосами.

Мозг наконец встаёт на место. Сердце колотится сбивчиво, как ржавый мотор.

Надо действовать. Блин! Убежать на каблуках от этого лося нереально. Они хоть и небольшие, всё же не самые удобные. Можно попытаться, конечно, но я почему-то уверена, что этот гад с длинными ножищами бегает куда лучше меня.

Вот же чёрт!

Вместо побега я решаюсь на необдуманный шаг — встаю в стойку, перенося вес с одной ноги на другую, и со всей дури наношу сокрушительный удар по лицу и рукам нападавшего. Как учили на курсах самообороны.

А дальше всё происходит как в замедленной съёмке второсортной комедии.

Мужик удивлённо убирает ладони, распахивает глаза и сбитой чайкой летит на пол. Я же в свою очередь пошатываюсь, делаю пару неловких шагов и падаю прямо на стеллаж.

Звон стекла — последнее, что удаётся запомнить. Дальше только пустота.

Визуал

Сразу покажу героев! А почему бы и нет?

Итак, главный герой Давид Северов. Харизматичный, уверенный в себе и очень нуждающийся в помощи нашей героини :)

А вот и главная героиня Надежда Злобина. Умница, красавица, комсомолка... случайно попавшая в неприятности)

Далее - причина многих бед Давида, его брат и просто приятный мужчина Роман Северов

Пусть он четвёртый в списке, всё же не менее важный и значимы Арсений Зарин (кто-то его наверняка помнит с "Чужой жены")

Следующий на очереди Сергей Злобин - бывший муж Нади. Заблудшая душа, непонятый гений и вообще самый лучший мужчина на планете (по собственному мнению, конечно)

И закрывает парад героев милая и нежная Ксения Романова. Она же бывшая любовница Сергея. Она же подруга Нади

Глава 1

Надя

Двумя сутками ранее

— Это достаточно далеко, — с сомнением тяну я, прикидывая по навигатору, сколько может занять дорога до дома. Моя старенькая ржавая машина, которую я ласково называю аквариумом из-за кругловатой формы и больших окон, может не перенести поездку. Не то что бы тачка разваливается на ходу, скорее, мне просто никогда не хватало средств для должного ухода за ней. Но теперь это грозит отказом от выгодного заказа, ведь машина могла подвести в любой момент.

— Знаю, — отвечает низкий голос из трубки. — Я готов компенсировать время в дороге и бензин, как вам такой вариант?

Очень даже! Мне нравится! Однако вслух сдержанно отвечаю:

— Моё время стоит дорого по сравнению с другими специалистами.

Враньё.

Я уже несколько лет работаю так называемой “женой на час”, хотя по большей части просто убираю чужие квартиры или готовлю. И прекрасно понимаю, что нужно просить среднюю стоимость за час: слишком высокий ценник отпугивает клиентов, как и слишком низкий.

Но этого мог не знать заказчик.

— Мне важно качество, — терпеливо объясняет мужчина. Даже через трубку мне кажется, что он готов сбросить вызов и связаться с другой “женой на час”, без заморочек.

Все мои заморочки кроются в требующей ремонта и техобслуживания машине.

— Тогда вы по адресу, качество для меня на первом месте.

Этот клиент появился неожиданно, но даже без него у меня было достаточно работы. Я не бедствую, за несколько лет в рядах “жён на час” у меня появился список “постояшек”. Уборка, готовка, иногда стирка и глажка, покупка продуктов, прогулки с животными, даже игры и проверки домашнего задания у детей — всё, в чём я могла помочь. Так что новый клиент мог бы стать хоть и приятным бонусом, всё же не менял моё финансовое положение.

До тех пор, пока снова не заговорил.

— Хорошо, заплачу в два раза больше, если возьмётесь.

Сердце радостно и удивлённо подпрыгивает в груди, но я моментально хмурюсь. Не нужно иметь учёную степень, чтоб понимать: тут что-то нечисто. Когда человек предлагает несметные богатства за простое задание, значит, задание совсем не простое.

— Неужели никто больше не согласился? В чём подвох?

Мужчина вздыхает.

— Вы же посмотрели адрес? Полтора часа езды в одну сторону на общественном транспорте. Вы уже пятая по счёту, кто отказывается.

— Вообще-то я ещё не отказалась, — с сомнением говорю я, судорожно отдаляя карту.

Видимо, женщины, которым звонил клиент, ездят на общественном транспорте, а автобус в ту сторону сперва делает приличный крюк. Навигатор же показывает сорок пять минут в пути. Не так уж критично… особенно за двойную оплату.

— Но пока и не согласились, — с грустью замечает мужчина.

— Какой там объём работ? — максимально профессиональным тоном интересуюсь я. Заказчик уже рассказал, что нужно подготовить дом, в котором практически не живут. Двухэтажный большой особняк с кучей вещей внутри.

Вещи постирать, погладить и разложить, пыль стереть, полы помыть в последний день. Застелить кровати и сделать так, чтоб гости смогли приехать и заселиться. Потолки мыть не нужно, а вот иметь при себе форму хотя бы в последний день очень желательно.

Кроме этого мужчина намекает, что может в любой момент нагрянуть с проверкой, так что мне не стоит делать ничего противозаконного. И, признаться, угроза звучит очень реально.

— Точного объёма я не знаю. Дом примерно триста квадратов, много больших окон - их надо будет помыть. Кроме уборки в доме, надо немного прибрать на участке, шторы и всю эту ерунду постирать. В общем, дом привести к состоянию, чтоб в нём можно было жить. Времени неделя. В воскресенье рано утром приготовить еды и уехать. За всё заплачу авансом на карту. Да, и нужно будет закупить продуктов.

Большой список. Но выполнимый с учётом срока.

И хотя я планировала в ближайшее время встретиться с бывшим мужем, решаю всё же согласиться на работу. Кому мешают лишние деньги?

Клиент, представившийся Владимиром, дублирует адрес, рассказывает, как найти ключ, и всё подробно описывает. Даже предпочтения по еде расписывает на три больших сообщения. Я вздыхаю, округлив глаза от прочитанного, но молчу - на карте уже лежит зарплата за всю неделю, так что возмущаться поздно.

В тот же вечер я собираюсь, готовлю форму, кучу моющих средств и техники, загружаю всё это добро в машину и мысленно настраиваюсь на удачный труд.

Я ещё не знаю, насколько сильно встряну с этим заказом.

Глава 2

Давид

Двумя сутками ранее

— У меня для тебя сюрприз, — радостно басит Ромка.

Он любит неожиданности, но частенько его сюрпризы заканчиваются плохо. И чаще всего плохо для меня. Любимые фразы из детства “Пошли чё покажу” и “Я тебе крутой подарок приготовил” всегда выходили мне боком. Пару раз даже ремнём по жопе прилетало.

А вот Ромке ничего. Выходил сухим из воды, гад, улыбался, сверкал, как начищенный пятак, и пожимал плечами.

Поэтому, когда мы выросли, я старался обходить стороной его так называемые “сюрпризы”.

— Даже слышать не желаю, — цежу я.

— В этот раз всё точно будет нормально, — посмеивается брат. — Ты когда прилетаешь?

Ах, вот оно что. Сюрприз привязан к дате прилёта. Хренушки тебе!

— В воскресенье днём, — не моргнув и глазом, вру я. — Наверное.

На самом деле билеты уже куплены, и я должен вылетать завтра днём. Но говорить Ромке об этом не буду даже под дулом пистолета — хочу посмотреть, что он там придумал.

— Ла-а-адно, — с сомнением тянет брат. — Даже если брешешь, не думай, что меня это как-то остановит.

— Как мама? — я перевожу разговор в безопасное русло. Надеюсь, что брат забудет о сюрпризе, хотя это вряд ли. Он приставучий, как репей, и раз уж решил, то теперь не отстанет и доведёт задуманное до конца.

— Ждёт тебя, — даже через трубку чувствую, как брат улыбается. — Она раз шесть ко мне с пирогами приезжала и заставляла дегустировать.

— Шутишь!

Он хохочет.

— Если бы! — вздыхает Рома и переходит на таинственный шёпот: — Ни в коем случае не ешь её пирог. Я всю неделю с толчка не слезаю. Не повторяй моих ошибок!

Тут уже ржу я, причём неприлично громко, привлекая к себе внимание девушки с тележкой на соседней кассе. Она с подозрением щурится и косится на меня. В итальянской провинции, где я живу последние семь лет, не очень-то привыкли к чужой речи. Особенно к русской. Поэтому иногда местные всё же настороженно следят за мной.

— Привезу тебе чемодан таблеток, — обещаю я.

— Лучше себя привези, — ворчит Рома, — а то мать мне всю плешь проела.

— У тебя нет плеши.

— Теперь есть, — вздыхает брат. — Мама постаралась. Она вообще очень сильно изменилась, если ты не заметил. Так что будь готов.

— К чему готов? — бурчу я, спрятав сигареты в карман и благодарно улыбнувшись пожилой леди на кассе.

Я выхожу из дверей супермаркета и почти бегу в сторону автомобиля, щурясь на полуденном жарком солнце. Любовь к рубашкам и подтяжкам делает из меня лёгкую мишень.

— Мать хочет оставить тебя без штанов, — вдруг выпаливает Рома спустя минуту тяжёлого молчания.

— Чего?!

На языке, конечно, крутятся только маты. Но я держусь. Ромка-то не виноват, что у маман едет крыша.

— Приедешь и сам с ней всё уладишь, — туманно отвечает брат. — Но она злая, как чёрт.

— Теперь и я злой, как чёрт, — бормочу я в ответ и фыркаю.

С чего бы матери лезть в мою жизнь? Она вообще никогда не интересовалась, чем я занимаюсь в Италии. Знает, что веду винодельный бизнес, который оставил мой отец. Знает, что мне это не особо нравится. Я пытался построить ресторанный бизнес в Италии, но ничего не получилось. А виноградные сады и винодельня… Практика показала, что местный управляющий неплохо руководит бизнесом и моё постоянное присутствие не нужно.

Мама знает, что я лечу в Россию, чтоб вместе с братом открыть ресторан. И, если получится, развить до целой сети. Но почему-то при нашем последнем разговоре она не упоминала, что хочет оставить меня без штанов.

Ромка быстро прощается, а у меня из головы всё не выходит его предупреждение. Я даже пытаюсь поменять билет на ранний рейс, но не получается - билетов нет, приходится ждать. И в мыслях, как заезженная пластинка, звучат слова брата: “Мать хочет оставить тебя без штанов”.

Без каких ещё штанов? Она собирается разделить бизнес?

Загнанный в угол, полный мрачных предположений, я ложусь, но так и не смыкаю глаз. Воображение рисует нерадужную картину, как мне придётся жить у брата, а свой шикарный дом сдавать, чтоб хоть на что-то жить. Днём собираю остатки вещей, прощаюсь с работниками винодельни и с улыбкой отчаливаю в аэропорт. И всю дорогу раздумываю о двух вещах: какие планы у матери на меня и что за сюрприз готовит брат? Уж не связано ли это?

Однако стоит подъехать к коттеджу, как я понимаю — подарок брата определённо приятный. Около ворот стоит небольшой пузатый автомобиль вишнёвого цвета. Я заглядываю внутрь и вижу нечто ужасное: игрушку на зеркале в виде ловца снов и ядрёного розового цвета чехол на водительском сидении.

На девяносто процентов хозяйкой автомобиля женщина. И она, скорее всего, поджидает меня в доме. Неужели он поговорил с Риткой? Она, конечно, та ещё стерва и при нашем расставании разинула свою варежку шире, чем следовало, но всё же хороша в постели. Грех не соблазниться.

Грусть сметает, как рукой. Бросив сумку и чемодан прямо на газоне, я спешу в дом и чуть не раскатываюсь на мокрой плитке на крыльце. Ожидаемо, дверь открыта, а внутри, в холле рядом с лестницей, стоит дама. Да ещё какая!

— Ого, — присвистываю я, окидывая заинтересованным взглядом девицу. Неужели Ритка похудела? Или мы просто слишком давно не виделись?

Она стоит около стеллажа и покачивает бёдрами. Танцует! Мать вашу, танцует и изгибается! От одного взгляда на неё у меня сразу и настроение поднимается, и жить хочется.

— В кой-то веки нормальный сюрприз, — усмехаюсь я, медленно приближаясь к красотке.

Она двигается плавно, изящно, хотя длина платья ломает весь кайф. Кто вообще в наши времена носит платья по колено? Тьфу ты, как у монашки, ей богу! Хотя за костюм горничной отдельный плюсик, а уж какой открывается вид сзади… С маленькими каблуками и чёрными колготками платье смотрится не так уж плохо.

Определённо, без платья будет лучше.

— Ну что, красавица, давай знакомиться? — хриплю я.

Глава 3

Надя

Кажется, проходит пара минут, прежде чем сознание возвращается. Я лежу в груде стекла, каким-то чудом не порезавшись при падении. Голова трещит, приходится щуриться и напрягаться, чтоб унять боль в висках. Но ничего не помогает.

— Вот же блин, — воюя, оглянувшись по сторонам, и замираю.

Точно! Мужик!

Он всё ещё неподвижно валяется на полу, раскинув руки в стороны. Я быстро аккуратно поднимаюсь, осматриваю руки и ноги на предмет царапин, а после внимательно исследую незнакомца.

— И почему только все криминальные элементы такие красивые? — с грустью замечаю я.

Потому что мужик очень даже ничего. Жаль, что позволяет себе слишком много и распускает руки. Выглядит незнакомец так, словно только что сошёл со страниц журнала или вернулся с показа мод. Причём это касается в основном выглаженной белоснежной рубашки, чёрных брюк, кожаных ботинок и подтяжек.

— Кто вообще носит подтяжки в наше время? — бурчу я, наклонившись над телом и даже пнув незнакомца туфлей по рёбрам. Однако реакции не следует.

Чёрные зализанные волосы, аккуратная очень короткая то ли борода, то ли длинная щетина, правильные черты лица. Он определённо не пухлый, но и не выглядит слишком худым. Эдакий поджарый Казанова. Весьма красивый Казанова, чего греха таить.

— Что с тобой делать?

Конечно, он не отвечает. К огромному счастью, потому что иначе у меня случился бы приступ. И валялась бы я снова на полу среди осколков.

Нельзя просто смотреть на незнакомца. Возможно, в сознании он проявляет нездоровую активность и кидается на людей, а умирать в самом расцвете лет в мои планы точно не входит.

Вдруг он вообще маньячит в этом районе? Находит вот таких одиноких хрупких девушек, нападает сзади и залезает длинными ручонками под юбки? Его ухоженная мордашка практически кричит об этом. Намекает, что он — не тот, кем кажется.

— Маньяки же обычно выглядят очень невинно, — рассуждаю я. — Лучше себя обезопасить.

Единственная здравая идея, которая посещает мою разболевшуюся голову, состоит в том, чтоб не дать мужику двигаться. Мозг почему-то придумывает единственный план: примотать нападавшего к стулу и пытать.

Интересно, есть в доме паяльник? Хотя чего это, у меня же с собой утюг!

Нет, пытать я его нельзя. Сидеть из-за этого насильника - вот уж нет. Зато намекнуть на пытки очень даже можно. Он же не знает моих реальных намерений, следовательно, может повестись на фарс и расколоться.

Первым делом я тащу тяжёлый дубовый стул из столовой. На кухне нахожу скотч и ножницы, там же беру самый большой нож, очень похожий на тесак. Просто ради самообороны и устрашения.

А вот дальше начинаются сложности.

— Козёл толстожопый, — рычу я, прилагая все силы, чтоб затащить незнакомца на стул. Но он всё время заваливается на бок. И ведь не просто заваливается, а как назло ударяется головой о пол.

Тук!

Минус воспоминание в его симпатичной черепушке.

Тук!

Минус второе.

В итоге я нахожу только один выход — положить стул боком, примотать мужика на полу и уже потом поднять.

— Кабан, блин! — ругаюсь я в попытках примотать мужика к спинке стула. Это оказазывается не так уж просто. Точнее, совсем не просто.

Примотать лодыжки к ножкам стула получается сразу, это легко. А вот дальше начинается цирк. Я не подумала о том, что в лежачем положении придётся неведомыми усилиями просовывать моток со скотчем под стулом и мужиком. Поэтому, как только начинаю приматывать тело нападавшего к массивной дубовой спинке, буквально вою от обиды и злости.

— Чтоб тебя собаки драли, гад тяжёлый, — почти плачу я, поднимая стул вместе с маньяком. Те позы, в которых мне пришлось побывать, не снились даже автору камасутры.

Я упираюсь ногами в пол с двух сторон от стула и практически седлаю мужика. Подошвы чёрных туфель скользят по кафельному полу, ноги разъезжаются, как у водомерки, в голове витают только ругательства и проклятия. Казалось, тело вот-вот не выдержит и рухнет прямо на мужика, однако каким-то чудом я выдерживаю, ставлю стул, бесстыдно прижимаясь грудью к нападавшему, чтоб он не упал, а после обматываю его тело пятью слоями скотча.

Руки связываю за спиной, чтоб этот жук не мог распутаться, и жду.

Десять минут. Пятнадцать. Ноги устают нервно измерять периметр холла, голова немного кружится от пережитого стресса и удара, а сердце отплясывает чечётку и обещает скорые проблемы.

Несколько раз я подхожу к пленнику и нащупываю пульс на шее. На всякий случай, вдруг мой маньяк надумал помереть прямо на стуле?

Но нет, мужик хоть и не подаёт признаков жизни, свесив голову вперёд, всё же определённо на тот свет не собирается.

— Эй, просыпайся, — я аккуратно тыкаю носком туфли в голень незнакомца.

В ответ раздаётся тихое мычание.

— Ты слышишь? Только попробуй умереть, я тебя воскрешу и лично придушу! — кипячусь я. Меня бесит мужик. Бесит и настораживает одновременно. Слишком уж он холёный, не похож на маньяка. Но я отгоняю от себя лишние домыслы. — Просыпайся давай, спящая красавица!

Время идёт, мне уже нужно ехать домой, а этот гад всё не просыпался.

— Эй, ты! — рявкаю я и подлетаю к мужику. На секунду мне кажется, что маньяк вдруг перестал дышать. Может, так оно и было? Кратковременная остановка сердца. Хотя внешне никаких изменений нет, он всё так же сидит привязанный к стулу со склонённой головой, а покрытые гелем пряди волос падают на глаза. Одна лямка подтяжек оторвалась и безвольно болтается.

Но даже сидя на стуле мужчина выглядит достаточно крупным. Такой кабан может легко придушить среднестатистическую женщину. Да что там придушить, одной своей клешнёй шею ломает — и поминай как звали.

И всё же я боюсь, что он реально может перестать дышать.

— Эй, просыпайся!

Ноль реакции.

— Иначе принесу пасатижи. Или плоскогубцы. Или как там эта штука называется…

Мысли путаются. Окончательно испугавшись, я подхожу к мужику вплотную, внимательно осматриваю его голову и нахожу запёкшуюся кровь на затылке.

Глава 4

Давид

Кажется, я слишком громко ржу, потому что маленький человечек в голове моментально реагирует и начинает колотить молотком по черепной коробке.

Бум. Бум. Бу-у-ум.

Да и воровка явно не вдохновлена. Отпрыгивает от меня на пару метров, как чёрт от ладана, и визжит так, что закладывает уши. На лице читается и шок, и ужас, и желание меня придушить. Может, даже капелька похоти. Хотя это я уже фантазирую. Мне этого хочется, но увы, там только ненависть и желание меня убить.

— Так и до инфаркта довести можно! — рявкает женщина и отходит ещё на пару шагов, когда я пытаюсь пошевелиться.

Эта стерлядь меня связала! Причём крепко, добротно так, даже ноги к стулу примотала, зараза фигуристая. И как только сил хватило? Удивительно! А ведь выглядит слабой.

— Может, это и есть моя цель? — криво усмехаюсь я и предупреждающе хриплю: — Отпускать меня не собираешься?

Это должно её напугать. Однако девчонка только приосанивается, хватает с пола разноцветную щётку для уборки и машет ей, как волшебной палочкой. Удивительно, даже пыль появляется. Серая и неприятная, от которой в носу нестерпимо зудит и хочется чихнуть.

— Конечно, не собираюсь. Я не идиотка.

— И что планируешь делать?

Мне приходится прищуриться, потому что со щётки слетело много пыли и теперь она клубится прямо рядом с моим лицом.

Дамочка задумчиво поднимает взгляд к потолку и кусает пухлую губу. А я в тот момент жалею, что она — всего лишь воровка. Хороша, чертовка. И ведь как-то разнюхала же, что статуэтки на той полке очень дорогие!

Я кошусь на разбитый вдребезги стеллаж с его содержимыми и мысленно усмехаюсь. Эта неумеха превратила в осколки потенциальный улов! Просто взяла и сделала из фигурок груду стекла. Удача явно не её сильная сторона.

Хотя мне никогда не нравились эти статуэтки.

— Пытки, — шепчет вдруг дамочка.

— Чего?!

— Пытки, — чуть увереннее повторяет она и широко улыбается.

Девица кривит маленький нос и снова машет грёбаной щёткой, отчего новое облако пыли — чуть меньше и прозрачнее — рассеивается в воздухе.

— Ты, дурёха, голову себе отбила, пока падала, — я морщусь от адской боли, вдруг сдавившей виски и сжавшей их с такой силой, что у меня чуть глаза не вылетают.

— Во-первых, не суй свой нос, куда не просят, мистер Длинные Ручки, — деловито отвечает она. — Во-вторых, с чего ты вообще взял, что я упала?

Мне хватает бросить один многозначительный взгляд в сторону груды стекла, как девчонка краснеет и дёргается .

— Это ничего не значит, — фыркает она. — Вот сейчас я с тобой разберусь и…

Она мне угрожает. Эта хрупкая дамочка в костюме горничной пытается строить из себя крутую и реально угрожает! По крайней мере, намекает. Ей на вид было лет двадцать пять. Но по глазам я бы легко дал ей около тридцати. Слишком ясный и понимающий взгляд.

Чего она добивается? Хочет грабануть меня по полной программе? Ушлая мадам. Хотя я всегда восхищался деловой хваткой у женщин. Это очень сексуально.

— Никогда бы не подумал, что воры пошли такие бесстрашные, — усмехаюсь я и окидываю девчонку красноречивым взглядом. — И красивые.

Она возмущённо открывает рот.

— Никогда бы не подумала, что насильники стали такими наглыми!

— Насильники? — удивляюсь я.

— Погоди… воры? — одновременно бурчит девица.

Тут-то я и начинаю подозревать неладное.

Глава 4.2

— Так, ещё раз… — бормочу я и окидываю дамочку долгим цепким взглядом, от которого моментально разболелась голова. Или это от её собственного тяжёлого нахмуренного взгляда? Наверняка она мысленно пытается меня убить и проклинает. — Как ты там меня назвала?

— Насильником! — уверенно говорит чертовка, хотя на последнем слоге её голос неуверенно дрожит.

Мне хочется расхохотаться. Даже щёки болят от моих жалких попыток скрыть улыбку, которая так и расползается на губах. На глазах выступают слёзы, и мне приходится прикладывать все силы, чтоб не напугать вломившуюся в дом дурочку.

— Никто тебя не пытался насиловать, — терпеливо поясняю я.

— Ага, конечно! — фыркает девчонка, тыкает кончиком цветастой щётки вверх и торжествующе добавляет: — Помаши ручкой, козёл, потому что там в углу камера!

Ой, дурочка… Ну, кто тебя за язык тянет? Лучше помалкивай.

— Она не работает, — пожимаю плечами я.

Незнакомка открывает рот, снова закрывает и зло выпаливает:

— А вот и работает!

— А вот и нет, — я передразниваю её писклявым голосом, кривлюсь и разминаю затёкшую шею. — И уже очень давно. Ты меня отвязывать собираешься?

Дамочка настороженно отходит ещё на шаг, встав на первую ступень мраморной лестницы, и подозрительно щурится.

— Ты же не думаешь, что я тебя так просто отпущу, — ухмыляется она.

Взгляд её каре-зелёных глаз мечется по мне, изучает, оценивает и постоянно возвращается к лицу. Незнакомка всё сильнее хмурится, будто не понимает, что происходит. Да и меня, признаться, эта ситуация перестаёт забавлять. Спина болит, шея ноет, плечи неплохо было бы помассировать. Для этого сгодились бы и тонкие изящные пальчики. Хотя я почему-то был уверен, что нервная дамочка скорее выпустит коготки из этих пальчиков и расцарапает мне лицо, чем сделает массаж.

— Слушай сюда, девочка… — устав от неудобной позы, я постепенно выхожу из себя.

Преступница изгибает губы в едкой улыбке и качает головой, отчего каштановые пряди волос падают на лицо.

Красивая, зараза. Где же таких делают?

— Если ты не заметил, то я уже далеко не девочка!

Ещё и говорит так, будто это предмет единственной гордости в её тухлой жизни.

— Заметил, — кривлюсь в ответ я. — По тебе это за версту видно. Просто хотел подсластить пилюлю.

— Козлина! — возмущается дамочка.

— Коза, — меланхолично отвечаю я. — Ещё и отпетая мошенница! Взлом с проникновением — это мощно.

Она снова машет радужной щёткой и хмурится . Ей до чёртиков идёт это состояние. К счастью, я уже не пятнадцатилетний пацан, чтоб на такое вестись.

— Какой ещё взлом с проникновением? — рявкае девчонка. — Не заговаривай мне зубы, маньячина! Это ты вообще-то облапал меня! И если бы я тебя не остановила…

Как же охрененно сверкают её глаза! Большие, с зелёным отливом, будто в горький шоколад добавили натёртый лайм. Красота да и только.

Хотя в чём-то она права — я ведь и правда облапал её. Против этого мне нечего выдвинуть. А вот на счёт остального…

— Повторяю ещё раз для особо одарённых: не собирался я тебя насиловать! Просто немного перепутал. Думал, что ты… короче, это не важно. Зато важен тот факт, что какая-то левая дамочка ходит в моём доме, бьёт меня, привязывает к стулу и угрожает.

Она замирает и округляет глаза.

— В каком смысле “твоём доме”? — бормочет она и нервно тараторит: — Я разговаривала с хозяином этого дома! Он меня нанял для уборки, его зовут Владимир. И голоса у вас совершенно разные. Так что не надо отмазываться.

Я тяжело вздыхаю. Так вот что за подарок обещал Ромка… Мда, раскатал я губы. Хотя это не такой уж плохой подарок — уборка в старом доме. Зато у самого голова не будет болеть по этому поводу. Хотя она как раз и болит, причём именно по этой причине.

— Где ключ взяла, чудо? Под камнем около куста роз?

Красивое личико вытягивается от удивления, а в каре-зелёных глазах мелькает первобытный ужас, когда девчонка косится на груду осколков на полу.

Глава 4.3

— Погоди, это нереально, — шепчет она, вытаскивает из кармана телефон и звонит, нашёптывая себе под нос мантру: — Заказчик же Владимир, он наверняка и хозяин. Он говорил так уверенно, это не может быть совпадением. А ты просто врёшь.

В трубке раздаются гудки, и через пару мгновений громкий голос отражается от стен холла:

— Алло! Кто это?

— Здравствуйте, Владимир, это Надежда.

Интересно. Надежда! Достаточно редкое имя, но красивое и необычное. И девчонке определённо подходит.

— Какая ещё Надежда? — рявкает Ромка.

Этот голос я узнал бы из тысячи. Зачем только Владимиром назвался? Чтоб потом не вычислили? Или в этом был другой тайный смысл?

Кажется, Надюха белеет и становится практически прозрачной, уставившись на меня остекленевшим взглядом огромных глаз. Она знатно трухнула, это точно. А я только усмехаюсь, наслаждаясь последними минутами видов на красивую нахалку.

— Жена на час, — вдруг выпаливает Надя.

— Ого, а вот это уже интересно! — ору я и лукаво щурусь. — Ром, ты в какой момент собирался рассказать мне о сюрпризе?

— Давид? — удивлённо бормочет брат. — Погоди, ты что, уже в России? Какого хрена?!

— Это я у тебя спрашиваю — какого хрена в моём доме… — я осекаюсь, глядя на совсем уж шокированную Надю. Она уже покачивается из стороны в сторону, как буёк в море, будто вот-вот рухнет. Этого нельзя допустить. В первую очередь потому что никто кроме неё меня не развяжет. Поэтому приходится сглаживать углы. — Какого чёрта в моём доме находится незнакомая женщина?

Красивая незнакомка тем временем приседает на ступеньку и прячет взгляд. Понимает, что влипла.

— Так мы с мамой хотели дом привести в порядок, — виновато признается Ромка. — А ты чего так рано прилетел? Говорил же, что в конце недели.

— Соврал, — усмехаюсь я и подмигиваю девчонке. Она, конечно, не ценит и презрительно кривит соблазнительные пухлые губы. Ну, хоть падать в обморок не собирается. Большего мне не надо.

— И почему я не удивлён… — ворчит брат. — Тогда завтра заскочу к тебе в гости. В чем вопрос-то, собственно? Услуги Надежды я уже оплатил, до пятницы она будет приводить дом в порядок. Но только с твоего согласия! Звякнешь завтра, я сейчас за рулём, не очень удобно.

Он сбрасывает вызов, а мы с моей временной головной болью снова остаёмся один на один. Она косо поглядывает на меня, я широко улыбаюсь и жду освобождения. Но девчонка не торопится.

— Значит, это твой дом, — бормочет она и вздыхает.

— Ага.

— Что-то тут не сходится… Погоди, ты ведь распускал руки! — возмущается она и машет чёртовой щёткой уже который раз за вечер. — С какой стати?

— Да ты же, матерь божья, в костюме порно-горничной! — не сдержавшись, рявкаю я и окидываю Надю многозначительным взглядом. Таким, что она сразу краснеет и отворачивается, нервно поправив платье.

Там нечего поправлять, конечно, но она всё равно разглаживает пару складок.

— Это моя форма, дебил! И длина юбки очень даже нормальная.

— Ага, монашеская, — закатываю глаза я.

Вообще-то и правда обычное платье, тёмно-коричневое, чем-то похожее на старую школьную форму. Удобно ей в таком работать?

— Значит, и костюм обычный, — приходит она к логическому выводу. — А не то, что ты там говоришь.

Я пожимаю плечами, мол, ничего не знаю, и интересуюсь:

— Раз уж мы выяснили, что я вроде как твой начальник… Может, освободишь?

Она вздыхает. Так горько, что самому плакать хочется. Надя задумчиво кусает губы, будто не решаясь подойти. Мне уже всё равно некуда деваться, так что приходится подстраиваться и просто выжидать.

— Погодите… — она вдруг переходит на “вы”, и новое обращение режет слух. Раньше было лучше, Надюша, верни! Но лучше помалкивать, пока на мне путы. — Вы приняли меня за проститутку?!

— Ой, не ори так, — кривлюсь я. Ещё бы и рукой махнул, только они всё ещё смотаны между собой.

— Да вы с ума сошли, что ли?! — натуральное возмущение нельзя сыграть. Нахалка пучит глаза и таращится на меня, как баран на новые ворота.

— Подумаешь, блин! И вообще, я тебя перепутал.

С бывшей, которая облила меня помоями, когда узнала, что я уезжаю в другую страну и не беру её с собой. Через полтора года она мне всё же написала и стала намекать, что собирается в отпуск куда-нибудь в Италию, так что может заглянуть в гости. Наверное, снова хотела попытаться зацепиться за меня. К счастью, я тогда был занят. И она опять полила меня помоями.

Никакого разнообразия, даже слова использовала те же.

Было бы странно ожидать, что Ритка бросится мне на шею сразу по приезду, однако с её непостоянным характером исключать ничего нельзя.

— С кем?

— С одной моей подругой, — уклончиво отвечаю я.

— С девушкой?!

— Ну, пусть будет так. Освободи меня, и поговорим нормально. Клятвенно обещаю не распускать руки! Пока что.

Надежда ругается себе под нос, подбирает с пола ножницы и ловко разрезает путы.

Первым делом я пошатнувшись встаю, разминаю ноги и растираю запястья, смерив строгим взглядом свою новую проблему.

— А теперь, солнышко, обсудим возмещение убытков.

Глава 5

Надя

— Возмещение убытков? — переспрашиваю я.

Противный мужик широко улыбается и кивает. Хотя вообще-то противный он только по характеру, освободившись, размявшись и встав во весь рост, так называемый хозяин дома оказывается приятным внешне мужчиной с грустными тёмными глазами. Если бы не потрёпаный видок, я бы могла решила, что он модель.

— Каких ещё убытков? — ворчу я, чувствуя подвох.

Он косится на груду стекла.

Ах, вот что…

— Вот этих. Ты, вандалка, разнесла мой стеллаж, — наигранно горько вздыхает Давид. По крайней мере, заказчик назвал его именно так.

Этот гад ухмыляется, спрятав ладони в карманы чёрных брюк, и покачивается с пятки на носок, будто ожидая, что я немедленно растекусь в извинениях и буду молить о пощаде.

Вот уж хренушки!

— Последствия распускания ваших длинных ручонок, — шиплю я.

— Да неужели? — он поднимает густые брови и округляет глаза. — А кто платить за всё это добро будет?

— А мне моральную компенсацию кто заплатит? — парирую я.

— Сколько?

— Чего?

— Сколько? — повторяет Давид и щёлкает пальцами, пытаясь вспомнить слово. — Ну, эта, как её там… компенсация, во! Сколько хочешь?

— Сто тысяч! — азартно заявляю я.

Надо бы подумать, почему этот недоделанный маньяк вообще гвоорит о компенсации. Надо бы понять, что он просто хочет поймать меня в ловушку.

Но алчность и желание немного уменьшить банковский счёт мужика делают своё дело.

— Окей, — вычту из стоимости стеллажа, — отвечает он и нахально подмигивает.

— Да какая там стоимость? — возмущаюсь я. — Он же просто стеклянный.

И правда, полки стеклянные, стойки металлические, да и заполнен был исключительно барахлом. Фигурки, несколько рамок, ещё какая-то ерунда.

— Ну, он-то да, а вот статуэтка, которая на нём стояла… — Давид многозначительно замолкает.

Я на всякий случай отхожу от него на пару шагов. Потому что с такими длинными ножищами можно легко доскочить до меня, одним махом примотать скотчем к стулу и сделать всё, что вздумается. А думает этот гад определённо в одной плоскости — горизонтальной.

— Статуэтка? — переспрашиваю я и хмурюсь в попытке вспомнить, что же там вообще на этом стеллаже стояло.

— Ага, — соглашается Давид. — Вообще-то их было несколько, но самая дорогая со стеклянным мужиком, который льёт воду прямиком на обнаженную женщину.

До этого момента во мне ещё теплилась надежда, что этот странный мужик — просто фрик, который пытается меня разыграть. Или маньяк. Но точно не хозяин шикарного особняка.

Однако надежда рассыпается на осколки, как и его дурацкие фигурки.

— Так вот что это было… — бормочу я.

И ведь ещё разглядывала её, думала, что сделали какую-то кляксу и поставили на полку. Для чего? Хрень же!

— Ты мне за эту статуэтку никогда в жизни не расплатишься, — расплывается в улыбке Давид. А мне очень хочется врезать ему по белоснежным зубам.

Глава 5.2

Эта улыбка не предвещает ничего хорошего. Наоборот, обещает огромные проблемы.

— Ой, она же стрёмная, — пытаюсь отшутиться я и, наткнувшись на нечитаемое выражение лица мужчины, добавляю: — Возможно вы вообще врёте.

— Загугли Мартина Соболянского. У него мастерская в Москве, — строго говорит мужчина и машет ладонью. — Давай-давай, ищи.

Трясущейся рукой я набираю в поисковике нужное имя и сразу натыкаюсь на пару статей о выставке известного скульптора, а также новость о том, как одна из выдающихся работ этого самого Мартина ушла на аукционе за полтора миллиона. Внешне статуэтка отличается от той, что стояла на верхней полке стеллажа, однако общая стилистика явно прослеживается.

Вот же хрень…

Полтора миллиона. Зачем вообще кто-то покупает такую ерунду за огромные деньги?

— Ой, — пищу я и пытаюсь нелепо оправдаться: — Это же просто кусок стекла.

— Ага, а твоя машина — просто кусок железа, — пожимает плечами Давид. — Дело в восприятии. Ты видишь кусок стекла, я…

— Прекрасную скульптуру? — язвительно уточняю я.

Давид качает головой, скрыв лёгкую улыбку.

— Нет, я вообще-то тоже вижу кусок стекла, — признаётся вдруг он. — Или даже не стекла, тут уж как поглядеть. А вот тот человек, который мне эту хрень подарил, видел прекрасное.

Он вздыхает тяжело и долго смотрит на груду осколков с щемящей нежностью во взгляде, будто эта безделушка имела для него огромное значение. На секунду мне даже жаль мужчину.

Всего на секунду. Потом он снова открывает рот.

— Сколько у тебя там стоит рабочий день?

Ещё и щурится, гад, будто мысленно считает, как долго я буду бесплатно батрачить в его огромном доме.

— Даже не думайте! — предупреждаю я сквозь зубы. — Вообще-то это вы меня толкнули!

— Да неужели? — деланно удивляется Давид и округляет глаза. — А мне показалось, что это ты размахивала руками и сама упала.

Гад глазастый. И ведь успел заметить…

— Если бы вы меня не толкнули, то ничего и не было бы, — я продолжаю стоять на своём.

Иначе никак. Платить огромные деньги за груду стекла попросту глупо.

— А если бы ты не нацепила каблуки, то устояла бы на ногах, — передразнивает тонким голоском мужчина и хмыкает. — Кстати, удар хороший. Занимаешься чем-то?

Я не собираюсь рассказывать этому мужлану ни грамма информации о себе, поэтому отзеркаливаю его позу, сложив руки на груди, сурово хмурюсь и требую:

— Давайте прекратим балаган и придём к разумному решению, которое устроит нас обоих. Вы сами сказали, что статуэтка вам не нравилась. Так что считайте, что я избавила вас от неё.

Тёмные глаза сканируют меня от макушки до пяток, задержавшись где-то в районе груди на пару секунд дольше нужного. При этом на лице не мелькает никаких эмоций, будто он осматривает неодушевлённый предмет. Или товар.

— К сожалению, уважаемая Надежда, не могу просто так спустить тебе это с рук, но готов пойти навстречу. Четыре месяца работы у меня в доме — и ты свободна, как птица. Так и быть, будешь отрабатывать по минимуму, всего три дня в неделю. Остальным временем распоряжайся сама. И поверь, это лучшие условия, что тебе светят, солнышко.

— Зачем вам это?

Я ведь и правда не понимаю. Он явно не испытывает острую нехватку денег, чтоб вцепляться зубами в каждую копейку. Может, и не копейку, но для Давида, я уверена, это совсем не деньги. Стоит только посмотреть на дом, и сразу становится понятно, что он обеспечен.

— Во-первых, солнце, за любые действия надо уметь отвечать, а мне просто хочется тебя проучить. Во-вторых, это был подарок моей мамы. И она не поверит, что статуэтку разбила неизвестная “жена на час”, которой след простыл. Я не хочу выслушивать от неё бубнёж на тему, что я своими кривыми руками сломал её подарок, разбил сердце и вообще худший сын на планете. Так что твоей задачей будет покаяться перед моей маман и немного помелькать перед её глазами. Если она быстро поверит, то будешь свободна.

Вот же чёрт!

Глава 5.3

— И никаких отсрочек вы не даёте, конечно, — предполагаю я.

— Нет.

— Тогда лучше выставьте счёт, — морщусь я, понадеявшись, что этому городскому сумасшедшему будет банально лень заниматься взысканиями. Однако мужчина ловко достаёт телефон и таращится на меня.

— Продиктуешь реквизиты? Мой бухгалтер всё проверит и выставит счёт от имени фирмы, раз уж ты так хочешь. Только скорее, у меня от твоего апперкота кружится голова. Поспать бы.

Я едва не задыхаюсь от возмущения. Разве может человек быть настолько беспринципным? Ведь это он меня толкнул! Хотя нет, не толкал, зато неплохо так напугал. Это послужило триггером.

Но глядя в уставшее лицо с совсем уже невесёлой улыбкой я понимаю, что разговор можно отложить до утра.

— Ваша спальня готова, а это, — я указываю взглядом на телефон, — можно и завтра.

Давид кивает на гору осколков.

— Сможешь сегодня убрать?

— Ага.

— Кстати, спален тут много, если хочешь, оставайся, — бросает мужчина через плечо, уже поднимаясь по лестнице. Он доходит до середины, шипит что-то и разворачивается. — Вещи забыл. Если серьёзно, то на улице уже темнеет, можешь правда остаться. Там наверху есть спальни, внизу гостевая. Я даже не приду к тебе.

Громкий голос Давида уже раздаётся с улицы. Он стремительно входит обратно в холл с чемоданом и сумкой.

— Но если ты не хочешь, то ладно. Просто я собирался попросить тебя об одном одолжении.

— Каком? — настороженно уточняю я.

— Нужно подготовить кухню и гостиную на завтра. По минимуму, без особого лоска. Просто пыль и… — он осекается и умоляюще смотрит мне в глаза. — Ну и что ты там обычно делаешь — вот это.

— Я не успею. Кухня — это всегда долго.

— Нет-нет, всю кухню не надо, — отмахивается Давид. Из-за того, что он держит вещи в руках, мышцы напрягаются, рубашка натягивается и очерчивает подтянутый спортивный контур мужского тела. И почему только подобное тело досталось именно ему? — Чайник помыть, чашки — то, что нужно, чтоб принять гостя.

— Я бы не рекомендовала вам принимать гостей так рано, — цежу я. Стараюсь говорить строго, чтоб Давид сразу отмёл дурацкую идею. Но, как оказалось, идея совсем не его.

Мужчина глубоко вздыхает.

— Если бы всё было так просто! Мой брат знает, что я вернулся в Россию. Знает брат — знает и мама. А если она знает, то обязательно приедет, причём прямо с утра.

Я хмурюсь в попытке придумать хороший выход и бросаю взгляд на телефон, который всё ещё сжимаю в руках. Вообще-то Серёжа очень хотел со мной встретиться и поговорить. Прямо настоятельно требовал. А я не собираюсь откладывать неприятную беседу в долгий ящик.

— Скажите, что дом ещё не готов.

— Если бы только это помогло остановить мою мать, я бы с радостью!

И ведь выглядит Давид достаточно искренне, чтоб ему поверить. Я бросаю короткий взгляд на часы, потом на мужчину, потом снова на часы и осколки стеллажа на полу. Вырисовывается не очень радужная картина, в которой меня практически загоняют в угол.

— Ну, или хотя бы просто стёкла убери, — горько вздыхает Давид.

Как только этому здоровенному мужчине, которого я едва сдвинула и называла кабаном, удаётся делать мордашку побитого щенка? Он что, на театральном учился? Магия, не меньше! Потому что стоит посмотреть на Давида, который молча поднимается по лестнице весь такой большой и расстроенный, внутри что-то щёлкает.

Мама всегда говорила, что я — любительница спасать сирых и убогих. В детстве я постоянно приносила домой щенят, котят, один раз даже козлёнка притащила — в общем, все, кто находился на улице и попадал в радиус моей заботы, были обречены. Мама ругалась, ведь большинство котят и щенят были блохастыми и заразными, однако всё равно помогала.

Видимо, эти гены спасательницы всё ещё дремлют внутри.

— Подождите!

Давид замирает посреди лестницы и оборачивается через плечо.

— Я тогда и правда лучше тут переночую, — ворчу я, всем своим видом показывая, насколько недовольна этой идеей. — Только мне нужно что-нибудь, чтоб переодеться. Там в шкафах висит одежда, но я не успела перестирать… Что вы делаете?

Мужчина кладёт чемодан на большую лестничную площадку и потрошит его прямо там. Давид бросает мне в руки белоснежную рубашку с коротким напутствием:

— Пользуйся. Всякие щётки и прочее найдёшь в ванной, оно должно быть в упаковках. И кстати, по возможности завтра не показывайся матери на глаза. Подготовь гостиную с кухней и беги. Пока что ей не нужно с тобой сталкиваться. Она у меня человек сложный, с тяжёлым характером. Я буду молчать про статуэтку, так что просто молись, чтоб она ничего не заметила. Сможешь раньше сбежать от меня. Видишь, Надюша, я не такой уж плохой, если со мной по-нормальному!

Я рассеянно киваю и мысленно представляю, что ничего не разбивала и вообще получила хорошие чаевые за отлично выполненную работу.

Но моим мечтам не дано сбыться.

Глава 6

Давид

Просыпаться рано утром от настырных телефонных звонков не так уж весело. Мне хочется убивать, когда я понимаю, что надо вставать. На часах восемь часов, на экране мобильного высвечивается короткое “Мама”. Не надо быть гением, чтоб понимать — гости уже на пороге, просто не могут войти. Если бы мама попала в дом, то обязательно бы подняла меня из постели.

— Алло, — бурчу я и утыкаюсь лицом в подушку.

Может, пронесёт? Может, она только узнала, что я уже вернулся?

— Хватит спать! — строго рявкает мама своим чудесным командирским голосом. Я даже вздрагиваю и на автомате сажусь в кровати, совсем забыв про сон.

Да и какой может быть сон после такого приветствия?

— И тебе привет, мусик, — с улыбкой отвечаю я.

Надо быть максимально доброжелательным, тогда она ей быстро надоест, и она уйдёт. Метод проверенный годами.

— Живо поднимай свою задницу с кровати и спускайся, — шипит мать.

Она очень недовольна. Хотя нет, судя по тону, станцию “Недовольства” она проехала давным-давно. Я всё же поднимаюсь с кровати, сонно щурясь под лучами утреннего солнца и делая себе пометку срочно попросить Надю повесить шторы. Иначе завтра же утром повешусь я, если снова не высплюсь.

— Ма, ты не могла выбрать другое время? — устало вздыхаю я.

— Быстрее, Давид, — цедит она.

Непробиваемый человек. Прёт, как танк, и ничего не слышит.

— Мам, ты даже не представляешь… — вяло пытаюсь отмазаться от встречи я.

— Конечно, не представляю! — рявкает она так громко, что я, кажется, слышу её голос не только в трубке. — Не представляю, как умудрилась воспитать такого неблагодарного сына! Приехал и даже не сказал! От кого я, по-твоему, узнала? От Ромочки! Уж он соизволил сказать матери, что брат приехал!

Я крадучись подхожу к окну, хмурюсь и оглядываю тропинку, но не могу никого увидеть. Либо матери тут нет, либо она просто стоит слишком близко к дому. Зато сразу замечаю вишнёвую пузатую машину за забором.

Значит, Надя ещё в доме.

И у меня в голове моментально что-то щёлкает.

— Ма, я сейчас спущусь, подожди пару минут, — тараторю нервно и дёргаюсь к брошенной на стуле одежде. В шкаф вешать не решился, к тому же все шкафы были забиты старой одеждой. Уезжал-то я налегке, практически бежал.

— Живее! — строго цедит мать.

Пожалуй, с такой скоростью я не одевался даже в армии. Кое-как натянув штаны, хватаю рубашку и несусь вниз. Мельком заглядываю в гостиную и не понимаю, насколько там чисто. Кажется, пыль ещё на месте. Или меня глючит?

Зато на кухне нахожу приготовленный поднос с чашками, чайником и прочими баночками. Я на ходу натягиваю рубашку, бегу в коридор и открываю входную дверь.

Недовольная мама стоит на пороге.

В чёрном платье, с небольшой шляпкой на закрученных волосах, в чёрных туфлях. В руках — сумка, ладони закрывают перчатки. На лице печать раздражения, на глазах чёрные квадратные очки. Она будто появилась тут прямиком из фильма тридцатых годов.

Дорогие читатели, у нас небольшие изменения! Я не пропала, просто переделывала написанное в "настоящее время". Так мне проще писать, поэтому всех прошу понять и простить :) И в связи с этим прикладываю промокоды на мою книгу "Чужая жена"

G24F9mF0

pqA9xXF3

NIpwUZhb

Как только заберут - зачеркну!

Глава 6.2

В нормальных семьях наверняка принято обниматься при встрече после долгой разлуки, некоторые даже слезу пускают. Но моя мать — исключение из всевозможных правил нормальности. Причём раньше она была абсолютно обычной: в меру строгой, скупой на эмоции и пытающейся понять своих детей. Она одна растила двоих сыновей, много работала и почти не отдыхала. Нам всегда было жаль её, поэтому мы с братом старались помочь хотя бы по дому и на кухне.

А потом, когда мне стукнуло шестнадцать, мы узнали, что мой отец, с которым мать закрутила головокружительный роман на курорте, имеет винодельню и вообще весьма состоятелен. Причём не только обеспечен, но и болен. Он нанимал частного детектива, чтоб найти мою мать, и был очень рад узнать перед смертью, что у него всё же остался наследник.

После того, как нам досталась винодельня в Италии и внушительное состояние, мать слетела с катушек. Из обычной женщины она моментально превратилась в бизнес-вумен, открыла сеть магазинов одежды и начала руководить. Именно поэтому я сбежал в Италию — мамы стало слишком много в моей жизни, она заигралась в управленца и попыталась руководить мной.

Расстались мы не на самой позитивной ноте. Я тогда много чего наговорил, она тоже. Почти четыре года мы совсем не общались, я через Ромку узнавал, как там вообще дела. После созванивались на крупные праздники, но без фанатизма.

А теперь вот она стоит на пороге моего дома. И я не знаю, как себя вести.

Неловко раскидываю руки в стороны, призывая к объятиям, но мама в ответ только морщит нос и машет рукой.

— Не придумывай. Выключай эти телячьи нежности.

— Ладно, — бормочу я.

Мать окидывает меня властным взглядом и кривит губы.

— Что-то ты раздобрел.

Ауч. Неприятно, конечно, но не смертельно. Хотя я вообще-то и в зал хожу, и за собой стараюсь следить.

— Видимо, хорошо тебя в Италии кормили, — недобро щурится она.

Мне уже физически плохо от сканирующего взгляда. Я бы с радостью упал обратно в кровать и накрылся одеялом, как в детстве, да только не поможет. Теперь так от матери не скрыться.

Нужен более действенный метод.

— Не жалуюсь, — с улыбкой отвечаю я.

Мама бесцеремонно входит в дом, слегка оттолкнув меня плечом. Она сразу направляется в гостиную, а я едва поспеваю за ней.

— Прошу, проходи, не стесняйся, — насмешливо фыркаю.

Мать не обращает внимания на мой издевательский тон и уверенно обходит комнату за комнатой. Так, будто что-то ищет. Причём делает это целенаправленно, ловко и очень быстро. Ураганом оббегает комнаты и снова останавливается в гостиной.

— Что-то потеряла? — устало уточняю я и застёгиваю пару пуговиц на рубашке. Даже не заметил, что бегаю за матерью в непристойном виде. Хотя ей на меня плевать, у неё свой какой-то безумный план.

— Где она? — цедит мать.

— Кто?

— Подружка твоя где?

— Какая ещё подружка?

Может, она думает, что Рита тут? Они были шапочно знакомы, но не настолько, чтоб матери вдруг захотелось найти её.

— Не прикидывайся идиотом, — рычит мать, — и не делай из меня дуру. Думаешь, я не понимаю, что ты приехал раньше не просто так?

Конечно, не просто так. Думал сделать сюрприз и немного привыкнуть к обстановке в спокойной атмосфере. Но, очевидно, не видать мне спокойствия, да и сюрприз так себе получился.

— Мам, ты с ума сошла? — устало вздыхаю я.

Вопрос риторический, потому что в следующий миг мама нервно дёргается, практически срывается на бег и несётся на кухню. И где там Надежда? Надеюсь, где-нибудь на улице, потому что лучше ей пока что не показываться матери на глаза. Особенно в таком состоянии.

— Ещё раз спрашиваю: где она? — рявкает мать и мечется от шкафа к шкафу, придирчиво осматривая кухонный остров, на котором стоит подготовленный набор для приёма гостей.

— Ещё раз повторяю: не понимаю, о ком ты.

— О твоей этой профуре, ради которой ты примчался домой, — ядовито шипит мать.

Я едва успеваю открыть рот, чтоб заявить, что никаких профур тут не может быть, как вдруг мама открывает дверь в кладовую, и передо мной открывается одновременно самая ужасающая и соблазнительная картина, которую только можно представить: там, в полутьме кладовой, стоит испуганная Надя в короткой рубашке с банкой кофе в руках.

Упс.

Глава 7.1

Надя

— Здрасьте, — шепчу я и стыдливо прячу взгляд, чувствуя, как горят щёки.

Вообще-то обычно такого не случается. Кажется, ни разу за последние шесть лет я не проспала. Но то ли стресс сказывается, то ли Меркурий в Венере, то ли энергетические волны сонливости от Давида прошивают дом насквозь… в общем, результат один — я проспала. Позорно подскочила в семь сорок, в ужасе побегала по первому этажу, кое-как подготовила поднос с чаем, сервизом и прочими прелестями. К счастью, у меня в сумке лежит целая продуктовая корзинка — и бутерброды, и кофе, и сахар, и чай, и даже фильтр для воды. Я основательно подготовилась к первому рабочему дню.

Но никак не ожидала, что провалюсь практически сразу, едва начав.

Женщина во всём чёрном строго смотрит на меня и кривит тонкие губы.

И ведь даже сбежать не получилось — эта дамочка начала ползать по окнам, и мне пришлось спрятаться в кладовой. Это единственное, до чего я додумалась в тот момент.

А теперь понимаю, что это не помогло. Я стою, как нашкодившая школьница перед директрисой, с понурой головой, прижимаю к груди банку кофе и хочу провалиться со стыда. Интересно, тут есть подвал? Потому что если бы я вдруг провалилась туда, то была бы совсем не против.

Увы, я не проваливаюсь. Дальше стою с грохочущим сердцем и едва различаю слова.

— Как вас зовут? — вдруг мягко уточняет дама.

— Надя, — отвечает Давид.

Только тогда я замечаю мужчину и этот жадный похотливый взгляд, которым он по мне скользит. И понимаю, что взгляд то и дело возвращается к ногам. Причём сам он стоит в брюках и полностью расстёгнутой рубашке, из-под которой выглядывает вереница татуировок на груди.

Вот же чёрт. Этот гад явно ходит в спортзал.

Ладно, будем делать вид, что так и надо. Всё хорошо. Я тут просто кофе захотела попить.

— Надежда, — с загадочной улыбкой Джаконды и хитрым прищуром говорит женщина. — Какое замечательное имя! Редкое. Меня зовут Альбина Константиновна, я мама этого оболтуса.

-Мам, ты всё неправильно поняла, — вставляет пять копеек Давид.

— Ой, ты вообще не лезь, — отмахивается женщина и едко цедит: — Ты бы слюни с пола подобрал, сыночек. Неправильно я поняла, как же! Ищи дурочку в другом месте.

И ведь она абсолютно права, мой новый работодатель пялится на меня уже неприлично долго и подозрительно пристально. Так и хочется начистить его сонную морду.

Но надо потерпеть. Может, его мать вообще не заметит пропажу дурацкой статуэтки, и мне удастся избежать непростой доли?

— Мам, я вообще-то серьёзно, — басит Давид, чуть повышая голос.

Альбина Константиновна снова кривится и отмахивается от сына, как от назойливой мухи. При этом рассматривает меня и довольно улыбается, хотя улыбка с её мрачным видом совсем не вяжется.

— Уйди, Давид, мы сами без тебя разберёмся, — цедит женщина.

Я смотрю на мужчину и буквально умоляю взглядом не уходить.

Новый промокод на книгу "Чужая жена" (как только заберут - зачеркну)

RhJkm9zq

Глава 7.2

— Не-не-не, — тянет Давид, аккуратно берёт мать за плечи и буквально вытаскивает из кухни. Постепенно, сантиметр за сантиметром отвоёвывает личное пространство и возможность нормально дышать.

— Я просто хочу поговорить с девушкой! — слабо сопротивляется Альбина Константиновна и бросает на меня растерянные взгляды. Очевидно, она не хочет драться с собственным сыном, хотя я уверена, что эта женщина может себе позволить такое поведение. Уж слишком она воинственно настроена.

— Ты её пугаешь, — Давид всё подталкивает женщину к выходу. Я выглядываю из кладовой, всё так же прижимая к груди банку с кофе, и слежу за действиями сына и матери.

Кажется, они должны просто перейти в гостиную и обсудить всё там. Не зря вчера мужчина сказал, что мать прискачет прямо с утра, сразу после первого новостного голубя от его брата. Очевидно, им есть о чём поговорить.

Но нет, Давид выпроваживает её. Настойчиво и медленно.

— Ты пугаешь бедную девушку, прекращай уже, ма, — не сдаётся мужчина.

Они уже в коридоре, до меня доносятся только приглушённые голоса и тихий шорох потасовки.

— Только не говори, что у вас всё несерьёзно! — почти взвизгивает женщина.

— Очень несерьёзно, ма. Я её всего день знаю.

Это правда. И наверное Давид пытается таким образом снизить мою значимость в собственной жизни. Только получается ровно наоборот.

— Да что ты всё время врёшь?! — взрывается женщина.

— Кто сказал, что я вру?

— Она в твоей рубашке на твоей кухне в первый день твоего приезда! — шипит Альбина Константиновна. Довольно громко шипит, так, что даже мне с кухни всё слышно. — Мать не знает, когда ты приезжаешь, а какая-то левая баба знает?! Ни за что не поверю! Ты её предупредил! Нам ничего не сказал, а её предупредил!

Ненадолго женщина замолкает и выдаёт очередную гениальную догадку, от которой у меня волосы дыбом.

— А может… может, ты ради неё приехал?! Ты же не собирался возвращаться, постоянно отмахивался, и тут вдруг на тебе! Мама, я возвращаюсь. Уж не с ней ли это связано?

— Не с ней, не придумывай, — со вздохом отрицает Давид. Голос пронизан усталостью и раздражением, ему явно не доставляет удовольствия этот разговор. Даже мне, стоя на кухне, не очень приятно всё это выслушивать. Хотя с виду женщина приличная, в иных обстоятельствах она бы даже могла мне понравиться. А так…

Странные ощущения. Я вроде бы ничего плохого не сделала, но всё равно чувствую себя так, словно натоптала по мытому.

— И вообще, с чего ты взяла, что это не… — спокойно говорит Давид и вдруг осекается.

Мне и без слов понятно, кем он хочет выставить меня в глазах матери. Странное желание выйти с улыбкой и язвительным “Не ври маме, любимый” увеличивается с каждой минутой.

Нет, фактически он не называет меня проституткой, хотя намёк висит в воздухе.

— Да у неё на лбу большими буквами написано “ Приличная до мозга костей”, — тихо фыркает Альбина Константиновна. Мне приходится напрячься, чтоб расслышать её голос.

На душе сразу становится приятно.

Вот так-то, маньяк недоделанный, приличная я! Даже если это совсем не так, то произвожу именно такое впечатление.

— Давай потом поговорим, ладно? — просит Давид. — Я тебе всё объясню, только чуть позже, хорошо? Прямо сегодня приеду и расскажу.

Женщина что-то ворчит в ответ, но я уже не могу разобрать. Через пару минут Давид возвращается на кухню один и смотрит на меня так, будто я предала родину и пнула пару котят при этом. Взгляд тяжёлый, хотя у него форма глаз такая необычная, они чуть опущены и верхнее веко нависает, из-за чего мужчина немного напоминает сенбернара.

Очень милого сенбернара. Пока не открывает рот.

— И как это понимать?

— Готовлю вам кофе, — бурчу я и словно в доказательство трясу банкой.

— Интересный выбор формы, Надежда, — хмыкает он с улыбкой и сканирует меня с макушки до голых пяток. — А можно его оставить в качестве основного?

— Обойдётесь.

Глава 7.3

Ну ещё бы! Там грудинка, домашний соус и свежий деревенский сыр. Не деликатесы, конечно, но весьма неплохо в имеющихся условиях. Мужчина улыбается и повелительно машет рукой.

— Вторым поделюсь, так и быть. Кофейка можно? Буду очень благодарен.

Да чтоб ты подавился моим бутербродом, гад! Вслух, конечно, говорю совсем другое:

— Вас мама не учила сперва спрашивать разрешение прежде чем брать чужое?

— Неа, — ухмыляется он.

Тьфу ты. Ну и ладно, обойдусь одним бутербродом. У меня ещё пара яблок есть. По этой наглой морде видно, что он фрукты не ест, так что… Но не успеваю я достать яблоки из холодильника и разместить на краю стола, как невыносимый мужик подскакивает, хватает одно из них и с громким хрустом откусывает.

Бросок кобры, не иначе.

— Это моё вообще-то! — возмущаюсь я.

Пожалуй, чуть громче, чем следует общаться с клиентом. Однако с таким клиентом по-другому никак.

— Ты снесла стеллаж как минимум на два миллиона, — напоминает Давид и гадко улыбается. А я молюсь, чтоб он точно подавился. Наверное, так делать не стоит, но мне до жути обидно, что мою еду таскают без разрешения. — Да куплю я тебе и яблоки, и вообще всё, что скажешь. Просто сейчас жрать хочется, что желудок сводит. Кстати, — он снова садится на стул. — Давай для начала нормально познакомимся, как считаешь?

— Давайте, — цежу я и наливаю кофе в две кружки.

Мужчина задумчиво поджимает губы и вздыхает.

— Северов Давид Альбертович, тридцать два полных года, — тараторит он и поднимает взгляд к потолку. — Не женат и не был, детей нет, бывших катастрофически мало. Есть брат Ромка, ты с ним общалась по телефону. Так что я открыт к любым вариантам отработки стоимости всего, что ты там набила, — наглец подмигивает. — Теперь твоя очередь. И не скупись на факты.

— И что вам нужно? Фамилия? — фыркаю я. — Ну, допустим, Злобина Надежда Анатольевна, — этот гад давит тихий смешок и поднимает ладони. — Двадцать восемь полных лет, скоро будет двадцать девять, так что я явно не подхожу по возрасту для отработки в горизонтальной плоскости.

— Ну, про плоскость ты сама придумала, — отмахивается Давид и отпивает кофе, удовлетворённо щурясь.

— Ага, прочитала между строк, — кривлюсь я.

— Колечка нет, значит, не замужем? — уточняет Северов.

— Или у меня просто аллергия? — парирую ловко.

— Вполне возможно, — кивает он. — След-то от кольца есть. Но чувствую, что ты в разводе. Чем тебя не устроил муж?

— Почему сразу не устроил?

— Просто так не разводятся, — пожимает плечами Давид.

Я поджимаю губы и неодобрительно качаю головой. Не нравится мне эта тема, совсем не нравится.

— Может, я стерва, и муж просто сбежал?

Северов качает головой.

— Ой, не похожа ты на стерву, Надюша. Совсем не похожа. Так что смею предположить, что развод был обоюдным. Детей, видимо, нет, раз ты так легко согласилась остаться. — Мужчина бросает взгляд на часы и морщится. — Ладно, пока допросы отложим, мне уже надо ехать. Номерок свой дашь?

Нет смысла прятаться, потому что мой номер есть у Романа, поэтому я молча киваю и вбиваю цифры в его мобильный. В этот момент мой собственный телефон подаёт признаки жизни, и на экране высвечивается короткое “Муж”.

Всё забываю его переименовать.

Давид тоже замечает это и как-то странно смотрит на мобильный.

— Сегодня подготовь мою спальню и хотя бы немного наведи тут порядок, — он разводит руками. — Хочу заказать еды, было бы неплохо избавиться от лишней пыли. Потом можешь быть свободна.

Мужчина встаёт из-за стола и бросает на ходу.

— Завтра с утра жду на серьёзный разговор. И не пытайся сбежать, всё равно найду.

И это даже слегка похоже на угрозу.

Ещё один промокод на книгу "Чужая жена"

b2XlI6QO

Как заберут - зачеркну

Глава 8

Давид

— Даже не подумаю! — предупреждаю я и прищуриваюсь, когда Ромка выскакивает из дома с широко разведёнными руками. Он улыбается и смотрит на меня… да как на брата, которого давно не видел. Я вообще-то его очень даже понимаю, мне и самому хочется его обнять, но не после того, как он сдал меня матери.

— Да брось, — хмурится Рома. — Это вышло случайно!

— Ну конечно.

— Она подслушала, — шипит брат и косится на дверь.

Звучит разумно. Только вот…

— Какого хрена ты тут делаешь тогда? — рявкаю я.

— Живу, — теряется брат и отступает.

Мы так и стоим на крыльце шикарного особняка, который мать приобрела на первые крупные заработанные деньги. Она на удивление быстро раскрутила свой бренд одежды, так что не поскупилась и воплотила все мечты: тут и башенки, и всё сделано из камня, и вообще особняк больше похож на замок, чем на дом. Того гляди из-за угла дракон выглянет.

Участок засажен голубыми елями и ещё какими-то высоченными деревьями, которые скрывают особняк. Высокий кованый забор, отдельный домик для охраны и прислуги. Да, тут всё шикарно. Настолько шикарно, что мне и не снилось.

В мамином замке можно поселить целую роту. И всё равно не понятно, почему Ромка именно тут. Потому что характер у маман не сахар, с ней тяжело жить. Или мне так кажется?

— У тебя же квартира, — тонко намекаю я.

— Была, — беззлобно рычит брат. — Бывшая жена её оккупировала. Вчера выставила меня с вещами.

Точно. Совсем забыл, что он в процессе развода вот уже… хрен его знает, сколько он там разводится и делит имущество. Но жена у него та ещё нахалка, так что не удивительно. Закономерный исход.

Помню, эта дамочка сделала вид, что упала, и рухнула прямо мне в объятия, когда мы познакомились. Она узнала, что всё наследство отец оставил мне, и что брат в завещании вообще не указан. Девица щебетала, мол, рада познакомиться, пыталась меня ощупать. Но Ритка была настороже, поэтому быстро прогнала предприимчивую мадам. Тогда Ромка ещё не женился, и мне хватило ума предупредить его. Вот только ему не хватило ума бросить Свету.

Она изначально выходила замуж с холодной головой, по расчёту. А вот наш дурачок женился по любви, которая и закрыла ему глаза.

— Дать номер хорошего юриста по разводам? — ухмыляюсь я.

Ромка вытягивается, как по струнке.

— У тебя есть, что ли?

— Обижаешь. Такие вещи надо знать заранее. Как говорится, готовь сани с лета. Чтоб потом без избушки не остаться.

Брат качает головой.

— Если всё продумывать заранее, то жить становится скучно, - философски замечает Рома.

— Это точно.

— И долго вы тут торчать будете? — грозный голос матери раздаётся откуда-то сверху. Я задираю голову и вижу, что она высунулась в окно второго этажа и едва не выливается из него. — Оба домой!

— Да, мам, — хором грустно отвечаем мы и топаем внутрь здания.

Разговор будет тяжёлым.

А вот и новый промик на "Чужую жену"

yfVcrjQy

Как унесут - зачеркну

Глава 8.2

Пока мы с Ромкой заходим в дом, толкаясь и вспоминая детство, мама быстро накрывает стол и с загадочной улыбкой ждёт нас. Она в цветочном платье и белом фартуке, как американская домохозяйка, разливает чай и смотрит на нас с братом очень странно. Не так, как обычно. Куда-то из взгляда пропало яростное желание поставить нас в угол. В детстве, конечно, все шишки летели в меня, но и Ромка без воспитательных оплеух не обходился. А сейчас она смотрит так, будто… гордится? Или хотя бы капельку рада приезду сына.

— Ну что, давайте чайку попьём? — предлагает вдруг она и хитро улыбается. — Или что покрепче, а? За возвращение и объединение семьи, так сказать!

Мы с Ромкой переглядываемся. Оба понимаем, что это всё — какая-то хрень. Мишура, чтоб скрыть настоящую причину странного поведения. Может, мать хочет меня споить? Только для чего?

— Я не… — бурчит брат.

— Утро же! — замечаю я. — Какая алкашка, ты чего?

Мать отмахивается, разливает чай по двум чашкам, а себе приносит из кухни бутылку односолодового виски. Причём хорошего, по этикетке вижу.

Что вообще происходит? С каких это пор моя мама с утра пьёт?

— Давай сразу к делу, — спокойно говорю я. Не хочу долго ждать, но только потому, что дальше поведение матери может стать непредсказуемым. Алкоголь это дело такое. — Мне тут птичка напела, что ты собираешься что-то делать с бизнесом?

Взгляд мамы моментально тяжелеет. Секунда — и вот новый прокажённый в лице Ромки найден. Брат толкает меня локтем и шипит, но что сказано, то сказано. Как говорится, фарш обратно не провернёшь.

— С этой “птичкой”, — мать специально выделяет слово, — мы пообщаемся отдельно. А на счёт тебя, Давид, я уже передумала. Пока не буду ничего делить.

Она наливает немного виски в стакан и залпом опрокидывает. У меня чуть глаза не вылетают от шока.

— Чего это ты передумала?

Слишком уж странно всё выглядит. Либо брат меня попросту обдурил и напугал, для профилактики, чтоб не расслаблялся. Либо у матери на уме что-то посерьёзнее. И от второго варианта не по себе.

— Ты же одумался, — пожимает плечами мама.

— В каком смысле?

— С девушкой живёшь, а если живёшь, значит, дело идёт к свадьбе, — рассуждает она. — Если у вас всё серьёзно, тогда не вижу смысла в разделении.

— Что-то я ничего не понимаю, — хмуро ворчу я и кошусь на брата. Но он тоже пожимает плечами.

— Ну а зачем мне оставлять такие большие деньги двум оболтусам, которые даже семьи построить не могут? — строго замечает мама. — Если уж вы с семьёй разобраться не можете, то что говорить о бизнесе? Всё развалите! Так что я решила оставить вам небольшую часть акций, по пятнадцать процентов.

— И куда остальное? — хрипит Ромка.

— Я уже подыскала неплохой фонд и пару детских домов, — пожимает плечами мать.

У меня всё внутри замирает и холодеет. Потому что по факту те деньги, на которые построен бизнес в России, завещал мне отец. Вместе с винодельней и виноградниками. Мне тогда было двадцать, я не понимал, как всем этим распоряжаться, поэтому со спокойной душой отдал всё матери.

Она, к счастью, распорядилась финансами с умом. Я только успел купить себе дом и машину, остальное мать вложила в бизнес — купила завод производства полиэтиленовой пленки и открыла свой бренд. Винодельней не интересовалась — и то хорошо. Тогда мы договорились, что завод по итогу мы с Ромкой поделим пополам.

А теперь вот получается, что никаких пополам. Всё же на мать записано.

Интересное кино.

— То есть ты хочешь оставить нас обоих с носом? — рычу я.

— Ничего подобного, — отмахивается мать. — Во-первых, по пятнадцать процентов акций — это много! Во-вторых, я уже передумала. Ты же живёшь с девушкой, она к тебе в первый же день прискакала! Небось и в аэропорту встретила, да? — мама хитро улыбается. — Вот и расслабься, считай, что тебе ничего не грозит. Свои пятьдесят процентов ты получишь. Если ты, конечно, серьёзно настроен на брак.

Она прищуривается и сканирует меня с макушки до пяток.

— Ты же серьёзно настроен по отношению к Наде? Или хочешь поиграться и разбежаться?

— Очень серьёзно, — выпаливаю я и улыбаюсь.

Прости, Надюша, но сказать правду сейчас не могу. Вот найду кого-нибудь посговорчивей на место так называемой невесты, так сразу освобожу тебя от повинности.

— Вот и славно, — кивает мать. — Тогда в пятницу мы с Катюшкой приедем к вам на ужин.

Новенький промокод на книгу "Чужая жена"

tPkTGB-Z

Как заберут - зачеркну

Глава 9

Надя

— Если ты позвал меня ради какой-нибудь фигни, пеняй на себя, — на выдохе тараторю я и падаю на мягкий коричневый стул небольшой булочной. Здесь уютно, современно, вкусно пахнет кофе и есть огромная витрина с разными десертами. Напротив за круглым столиком сидит мой бывший муж Серёжа.

— Ты какая-то взвинченная, — усмехается Серёжа, мой бывший муж. — Чего стряслось, родная?

Он сидит напротив в сером костюме в тонкую полоску и голубой рубашке, которая ему совершенно не идёт. Короткие светло-русые волосы взъерошены и торчат в разные стороны, будто он только что проснулся. На чуть вытянутом лице с большим носом красуется его любимая ядовитая улыбка, разгоняя паутину морщинок вокруг глаз.

Мы разошлись не на самой позитивной ноте, хотя я честно постаралась сохранить хорошие отношения.

— Не твоё дело, — отмахиваюсь я и небрежно скидываю растянутый чёрный кардиган. — Это ты меня позвал, тебе и карты в руки. Что ты хотел? И давай, родной, время не резиновое.

Специально выделяю слово “родной”, делаю на нём акцент, потому что точно знаю — так он называл не только меня, но и всех любовниц. И я неустанно напоминаю ему об этом каждый раз при общении.

Серёжа качает головой и обиженно выпячивает нижнюю губу. Совсем немного, почти незаметно, но кто как не жена знает о таких мелочах?

Точнее, бывшая жена.

— Да просто встретил на днях твою подружку, вот и вспомнил о тебе, — пожимает плечами Серёжа. — Мало ли, вдруг у тебя что-то случилось? И кажется был прав.

— Не твоё дело, — повторяю я. — У тебя что, реально нет весомой причины для встречи?

Нафига тогда я так старалась?

Вспоминаю, как ураганом убиралась в спальне Давида, как включила максимальную скорость, чтоб успеть всё сделать за пару часов. И ради чего? Просто пары бестолковых никому не нужных фраз от бывшего? Так себе удовольствие.

А ведь я из-за скорости чуть не снесла другой стеллаж, только с книгами и хрустальным кубком. Хорошо хоть обошлось.

— Реальная причина есть, — кивает Серёжа. Ухмылка моментально слетает с его лица. Он пытается накрыть мои ладони своими, но я вовремя реагирую и отдёргиваю их. Прикосновения от бывшего — не самое прекрасное ощущение на свете. Он внимательно смотрит на меня и вдруг выпаливает на одном дыхании: — Хотел позвать тебя на свидание.

Чего?!

Взгляд у него такой кристально честный, что можно легко поверить и повестись на удочку. К счастью, я уже давно не та слабохарактерная дурочка, что была раньше.

— У тебя кукушка слетела, Злобин, — рычу я. — Какое нахрен свидание с бывшей женой? Ты в своём уме?

Особенно с учётом того, что при разводе он сказал: “Ты неромантичная, с тобой даже на свидание нельзя нормально сходить. Брак тебя испортил”.

Серёжа невинно скромно улыбается.

— Обычное свидание. Я много думал в последние дни. Говорю же, встретил твою подругу, а у неё и муж, и ребёнок. Такая счастливая шла, что я обзавидовался и подумал: почему у нас с тобой не сложилось? Как это вышло? Мы же идеально подходили друг другу! Может, дать нам второй шанс, как думаешь?

И ещё один промик на книгу "Чужая жена"

009hryOc

Как заберут - зачеркну

Пока по промокодам всё :) После буду добавлять ещё, но чуть позже. Сейчас возвращаюсь в старых график, т.е. проды будут выходить в 7:00 каждый день кроме вторника и субботы

Глава 9.2

Второй шанс — эти слова молоточком бьются в голове, стучат по черепной коробке, зудят. Чуйка подсказывает, что нужно обходить бывшего по дуге, к тому же поступил он со мной по-свински. Да и пару дней назад на горизонте появился мужчина, в которого я была влюблена в школе, который сегодня написал и намекнул на свидание. А я, чего греха таить, очень любопытна в этом плане — интересно посмотреть, каким он вырос. К тому же подруга сказала, что он чудо как хорош. Такие вещи надо проверять на собственной шкуре.

Так что соглашаться на предложение мужа — безумие.

Только вот почему вдруг он предлагает?

Странно.

— Зачем тебе это?

— Мне уже много лет, хочу построить нормальную семью с детьми.

Я прищуриваюсь, сканирую бывшего с макушки до пояса, и цокаю.

— Ты же помнишь причину развода?

— Предлагаю не ворошить прошлое, — моментально смурнеет Серёжа и кривит губы — он всегда так делает, когда недоволен. Видимо, моё нежелание идти на контакт его расстраивает.

Правильно, милый. А меня очень расстроила любовница в нашей постели, которую ты посмел притащить.

— Предлагаю вообще ничего не ворошить и разойтись по своим делам. Если бы знала, что ты ради такой ерунды зовёшь на встречу, не пришла бы, — я улыбаюсь, поднимаю руку с часами и деланно округляю глаза. — Ой, времени уже много!

— Это не ерунда, — стоит на своём Серёжа.

— Ещё какая ерунда. И придумал же как-то!

Злобин неистово машет официантке и прогоняет её, отчего девушка в чёрном платье бросает на нас злобный испепеляющий взгляд, от которого всё внутри холодеет.

Пожалуй, обедать здесь не буду. Мало ли.

— Я серьёзно насчёт свидания.

— А я серьёзно насчёт разойтись по домам, — рычу в ответ. — С чего бы мне соглашаться на свидание? С какой стати?

— Мы были женаты, — напоминает Злобин и нервно приглаживает волосы. — Ты единственная, кому я могу предложить… — он осекается и начинает барабанить пальцами по столу. — Предложить такое. Только ты можешь меня понять. Мы же оба хотели семью, детей и дачу.

— Тебя что, все другие бабы бросили?

— Да ну тебя, — фыркает бывший. — Я тебе о важном пытаюсь сказать!

Официантка всё же подходит к столику и с натянутой улыбкой принимает заказ. Я беру только чашку кофе, Серёжа тем временем заказывает какие-то пирожки, пару кусков торта и холодный раф с кучей добавок. Как только девушка в платье удаляется за стойку, Злобин продолжает убеждать.

— Мы мечтали построить домик за городом, помнишь? Даже нашли неплохой коттеджный посёлок. Вот я недавно узнавал, там всё ещё есть участки земли. А ещё один сумасшедший дедок участок вместе с новым домом продаёт. Но это ладно, это потом. Начнём со свидания.

— Не начнём, — я качаю головой. Уж лучше голову в пасть тигру засунуть, чем на те же грабли наступить. Свидание со Злобиным — это как выстрелить себе же в ногу.

— Да брось, я же знаю, как долго ты страдала после развода.

Это правда. Развод и правда меня подкосил. Чувства к Серёже были слишком сильными, поэтому предательство я переживала тоже бурно.

— Я и до развода страдала, — уточняю тихо.

Особенно когда этот козёл говорил, что я не умею готовить, плохо прибираю и вообще никудышная хозяйка. При этом я тогда уже работала “женой на час”, и весьма успешно. Всем всё нравилось, только мой собственный муж методично каждый день втаптывал меня в грязь.

— Я изменился, — убеждает Серёжа и улыбается. Он вдруг берёт мою ладонь в свою, аккуратно массирует пальцами моё запястье и мягко улыбается. — Правда, Надюш, всё осознал и понял. Ты одна меня любила. И я любил только тебя. Любил и люблю.

Слишком сладкие речи. Подсознательно я понимаю, что всё это — ерунда, потому что уж кто-кто, а Злобин поменяться не может, однако сердце предательски вздрагивает от его слов.

Нужно что-то сказать. Послать Серёжу куда подальше и уйти.

Но почему-то не могу.

Как вдруг…

Бум-бум-бум.

Я нервно дёргаюсь и поворачиваю голову к окну-витрине, за которым стоит с широкой улыбкой Давид.

Глава 9.3

— Это чё за хмырь? — бурчит Серёжа. — Откуда он тут?

Хотела бы я знать.

Не успела толком подумать о том, что появление Северова может даже сыграть мне на руку, как этот гад уже подскочил к столику с голливудской улыбкой.

— Надя? — сухо скрежещет бывший муж и переводит тяжёлый взгляд с меня на Давида, который стоит рядом с моим стулом, по-хозяйски положив одну ладонь мне на плечо.

Ох, это слишком сложно. За что мне всё это? Я что, в прошлой жизни много грешила?

— Не познакомишь нас? — уточняет Серёжа.

Очень хочется сказать “Нет”. Настолько сильно, что в груди всё горит. Но это же неприлично.

— Давид, это Сергей, мой бывший муж, — устало вздыхаю я. — Серёж, это Давид, мой…

Не успеваю продолжить, потому что Северов меня нагло перебивает.

— Я жених замечательной Надюши, — он бросает на меня долгий взгляд и восторженно добавляет: — Практически муж!

Ага, есть уже один, объелся груш. Нового не надо. Особенно такого нахала и распутника. Однако вместо правды я натянуто улыбаюсь и потихоньку кошусь на Северова. Что он задумал? Вряд ли что-то хорошее. По довольной морде понятно, что гадость замышляет.

— Надо же, а Надя не говорила, что встречается с кем-то, — с подозрением тянет Серёжа.

— Так мы не встречаемся, — моментально реагирует Давид. — Мы женимся. Это куда серьёзнее.

Замолчи уже, гад. Мне ведь потом расхлёбывать.

— Надь? — удивлённый тон Серёжи стоит того, чтоб немного потерпеть присутствие моего нового работодателя. Надеюсь, временного. — Ничего рассказать не хочешь?

— Нам уже пора, Надюша, — снова вклинивается Северов. И смотрит на моего бывшего так, будто хочет сожрать. Как голодная анаконда.

По факту никуда не пора, но оставаться с Серёжей я не хочу.

— Действительно пора, — киваю и поднимаюсь со стула. Хороший повод для побега. — Пока, Серёжа.

— Позже позвоню! — зло кричит он в спину.

Но я уже уверенно лечу на выход.

От одной проблемы избавились, теперь нужно скинуть хвост в виде Давида и пойти по своим делам. Однако у Северова явно свои планы на меня. Он практически силой запихивает меня в серебристый кабриолет, звонко хлопает дверью и шустро падает на водительское сидение. Я нервно дёргаюсь и замираю: из окна за нами внимательно следит Злобин.

Вот чёрт! Угораздило же.

— Теперь точно не отвертишься, Надежда.

Глава 10

Давид

Чувствуется в ней подвох. Смотрю на эту заразу, которая горделиво вертит носом и отказывается мне помочь с матерью, а пазл в голове не сходится. Вроде в разводе, вроде без мужика… Хотя чего это я, может, у неё и есть мужик? Какой-нибудь свингер или сторонник свободных отношений, их сейчас развелось уйма.

— Значит, помогать не будешь, — цежу я.

Мы едем по прямой, очевидно, в сторону моего дома. А куда ещё? Надя молчит, адрес не сказала, просто смотрит в окно, если бы оно было, но крыша у кабриолета опущена вместе со стёклами.

— Это никакая не помощь, — рычит она. — И вообще, вы же говорили, что у вас есть девушка! Вот и идите к ней.

— Она не подходит, — мотаю головой я.

Надя резко дёргается и смотрит на меня волком, исподлобья. Того гляди покусает. Или опять какой-нибудь приём из самообороны использует.

— А я? — уточняет она.

Мы останавливаемся на светофоре, и я намеренно медленно поворачиваюсь к девушке, чтоб просканировать с макушки до пяток. Знаю, что это её выбесит, и ничего не могу поделать. Провокация — моё второе имя.

— А ты очень даже, — отвечаю тягуче, с оттяжкой. Даже губу прикусываю ради эффекта.

И эффект есть, ещё какой! Девушка моментально краснеет, нервно вертится на сидение и боязливо оглядывается по сторонам. Как будто кто-то может спасти её! Никак не на дороге, злюка, тут тебе никто не поможет.

— И в чём отличие? — шепчет она.

Красная, как помидор. Даже хочется потрогать её щеку и оценить, насколько высоко подскочила температура.

-В том, что ты не будешь ни на что надеяться, — серьёзно отвечаю и пожимаю плечами под недоумённым взглядом девушки. — Просто работа. Рита обязательно размечтается и всё такое. Мне нужна чёткость, понимаешь?

Она понимает. Сжимает зубы и прячет взгляд, хотя не убегает. Светофор долгий, можно спокойно выйти из машины и слинять.

— Вот и идите за чёткостью к… — она осекается.

— К ней только за сексом.

Она чудо как хорошо краснеет. Обворожительно. Если бы не вечное желание перечить, цены бы не было этой женщине.

— С чего вы взяли, что я не размечтаюсь так же, как и Рита? — хмуро уточняет Надя.

— Ты не похожа на женщину, которая строит планы на мужчину без согласования с ним этих планов.

И действительно, Надя скорее из того типа дам, которым нужно точно знать, на какой стадии находятся отношения, как долго на ней продлятся и что требуется, чтоб перейти на следующую ступень. По крайней мере, внешне всё выглядит именно так.

— С чего вы взяли? — вспыхивает она и ещё сильнее краснеет. Хотя куда уж сильнее! — Я точно такая же, как ваша Рита.

— Да неужели? — окидываю её заинтересованным взглядом и улыбаюсь. — Что, уже успела представить себя в ЗАГСе рядом со мной?

— Вот ещё!

— Что и требовалось доказать.

— Я вас нигде не представляю, — чётко цедит девчонка, — потому что вы мне абсолютно не интересны. И вообще… — она на удивление ловко выскакивает из машины, я даже не успеваю заблокировать дверь, а эта зараза уже отскакивает на метр. Хорошо хоть на дороге почти никого. — Идите-ка вы, Давид Альбертович, на хрен со своими затеями. Клоуном и актрисой для вашей семейки я не нанималась!

Глава 10.2

Она кривит рожицу и буквально бежит к тротуару, победно улыбаясь. Мне хочется забить на девчонку: поехать домой, прихватить по пути бутылку кальвадоса и раскинуться на кровати. Но понимаю, что мать теперь не отцепится, поэтому нужно уговорить Надю помочь. Всеми правдами и неправдами. Возможно даже шантажом.

— Чёрт бы тебя разодрал, — вздыхаю я и разворачиваюсь на перекрёстке сразу, как загорается зелёный. Хорошо хоть Злобина не успела далеко ускакать.

Надежда садится в автобус, и я крадучись двигаюсь следом. Параллельно ищу маршрут автобуса, чтоб никуда случайно не свернуть и не потерять Злобину. К счастью, она быстро вылезает и топает к ближайшим дворам.

— Не самый презентабельный райончик, — замечаю я, записываю адрес и вылезаю из машины.

Удивительно, как Надя меня не замечает, но она чуть ли не вприпрыжку идёт к одному из домов. Старенькая пятиэтажка, часть окон разбита, на углу здания огромный скол и трещина, будто дом вот-вот разломится вдоль и распадётся на куски.

Выглядит небезопасно. Может, аварийный? Сейчас вообще такие расселяют? Или что с ними делают?

Надя останавливается у подъезда, говорит с двумя бабулями на лавочке и шустро скрывается за металлической дверью. А я пользуюсь моментом, надеваю очки, бегу в ближайший магазин за букетом и как бы невзначай иду мимо подъезда, усиленно делаю вид потерявшегося человека. Приходится даже хмурится, трясти телефон, будто он потерял связь, и недовольно поджимать губы.

— Молодой человек, вы куда? — окликает меня одна из бабуль. В синем платке и таком же платье-халате. Её подруга хитро косится на меня и чуть ли не подмигивает, поправляя лямку джинсового сарафана. Выглядит она, скажем так, очень своеобразно. Необычно. Короткие розово-фиолетовые волосы торчат в разные стороны, очки в форме кошачьего глаза, ядрёный макияж и кислотно-жёлтые длинные ногти. На ногах модные кроссовки на платформе. Короткий сарафан с вышитыми вишенками на карманах намекает, что подходить к мадам опасно.

Может, где-то поблизости психушка?

— Да вот ищу нужный дом, но телефон завис, — досадливо тяну я. — Может, вы знаете, где живёт Злобина Надежда Анатольевна? У меня для неё доставка, дозвониться не могу.

Специально трясу букетом, чтоб бабули всё поняли. Хотя стараюсь смотреть на ту, что в синем платье. Она кажется более адекватной.

— Какие курьеры нынче пошли, — хихикает женщина с единорожьими волосами и приспускает очки к кончику носа. — А отправитель известен?

— Известен, — киваю я и максимально скромно улыбаюсь.

— Тогда мы знаем, где живёт Наденька, — гордо отвечает женщина и подталкивает локтем подругу. — Знаем же?

— Конечно! — подтверждает вторая.

— Вот и отлично, — кажется, я слишком свечусь улыбкой. Надо бы перестать, потому что неформальная бабуля странно смотрит на меня.

Да и первая бабуля тоже начинает коситься и хмуриться.

— Так вы скажете, куда идти? — уточняю я.

Перестань улыбаться как дебил, Давид. Просто перестань! Тебя сейчас раскусят и сожрут с потрохами.

— Вы можете оставить букет мне, а я всё передам, — бабуля с фиолетовыми волосами поднимает одну руку и трясёт ей. — Честное пионерское! Отдам лично в руки.

— У меня под подпись всё, — наигранно вздыхаю я и пожимаю плечами. — С радостью отдал бы вам, но не могу. Работа такая.

— Жаль, — тянет дама в комбезе, вытаскивает из кармана сигареты, закуривает и недовольно поджимает губы, полностью теряя интерес к беседе. — Тогда мы ничем не можем помочь.

Вот же зараза. Знает же, куда идти, чего бы не сказать? Всего-то нужен номер квартиры. Такая мелочь!

Честно говоря, плана у меня нет. Для начала просто хочу узнать адрес неудавшейся невесты, чтобы… Хрен его знает, для чего мне эта информация, но знать надо. Вдруг что? Может, она захочет сбежать? А Надя пока единственный человек, который может немного успокоиться мать.

— Ну, бабуль, вы же знаете адрес, чего бы не поделиться с замечательным мужчиной? — я давлю из себя улыбку.

Но женщина с цветными волосами вдруг напрягается и смотрит на меня, как учительница на нерадивого ученика. Кажется, сожрёт в любой момент, как анаконда. Хрум!

— Бабуль?! — возмущённо повышает голос сумасшедшая.

До меня далеко не сразу доходит, что не так. И только потом я понимаю, что она оскорбилась, а значит мне не жить. Номер квартиры мне теперь точно никто не скажет. Причём вряд ли её устроят мои объяснения, что уже много лет я жил с итальянской бабушкой, которую прямо так и называл “бабуль”. По-русски, с теплом. Никакого злого умысла, никакого негативного подтекста конкретно в этом обращении нет.

Но женщина уже мечет взглядом гром и молнии. Я настолько сосредоточен на её эмоциях, отпечатанных на морщинистом лице, что не замечаю ничего вокруг. И даже писк домофона.

— Надюша, внучка, ты знаешь этого хама? — шипит женщина.

Даже оборачиваться не нужно, чтоб понять — у меня за спиной стоит Надежда. Очень злая Надежда.

Ещё один промик на "Чужую жену"

CwOk4nr8

Как только заберут - зачеркну!

Пы. Сы. Завтра глава тоже выйдет в рандомное время днём (из-за промика), дальше по графику :)

Глава 10.3

— К сожалению, знаю, — вздыхает Надя.

Я оборачиваюсь и внимательно смотрю на девушку. А она таращится в ответ, сверлит взглядом так, что кожа на шее начинает гореть, словно эта чертовка представляет, как душит меня.

Только разборок со Злобиной и её бабулей не хватает!

— Конечно, знает, — вмешиваюсь я и протягиваю букет Наде. Она растерянно смотрит на цветы, чуть хмурится, поджимает губы. Её бабуля предусмотрительно молчит и ждёт развязки. Единственное, что приходит в голову — соврать. Грязный приёмчик. — Я, как видите, свататься пришёл.

Медленно встаю на одно колено, а обе женщины на лавочке пучат глаза и открывают рты. Я успеваю заметить радость на лице бабушки Нади, которая быстро меняется негодованием и даже злостью.

— Он просто шутит, — нервно тараторит Надя.

— Серьёзен как никогда, — вру я.

Стоять на одном колене не так уж удобно, особенно когда мешает камушек в обуви.

— А откуда вы вообще взялись, молодой человек? — с подозрением тянет бабушка моей потенциальной фальшивой невесты.

— Из Италии.

Надо ходить с козырей, потому что в противном случае меня сожрут с потрохами. По взгляду бабки вижу, что она хочет меня огреть чем-нибудь тяжёлым. Да и Надя смотрит очень уж недобро, вот-вот голову откусит. Или один из своих приёмчиков использует. Видимо, занималась чем-то, удар поставлен неплохо.

Мой ответ никого не удовлетворяет.

— Я раньше вас не видела рядом с Надюшей, — замечает бабуля. — Как давно вы знакомы?

— Как вас зовут?

Женщина дёргает бровью.

— Раиса Владимировна.

— Представляете, Раиса Владимировна, получилась очень забавная история, — осторожно начинаю я, судорожно пытаясь придумать хорошую историю нашего с Надеждой знакомства. Но ничего лучше реальной версии, кажется, уже не будет. — Мой брат узнал, что я прилетаю в Россию, и решил нанять вашу внучку. Дом приготовить и всё остальное. Но я прилетел на неделю раньше и застал Надежду за работой. Она приняла меня за вора, — я осекаюсь, потому что говорить о том, как лапал Злобину, точно не стоит, — вырубила меня и связала.

Кажется, глаза у бабуль вот-вот выпадут. Хотя в итоге Раиса Владимировна усмехается и бросает на внучку одобрительный взгляд.

— Узнаю свою Надю, — бормочет она.

— Так что это любовь с первого удара, — продолжаю я. — Никогда не встречал таких девушек! — и ведь это правда, меня ещё никто не бил и не связывал. Опыт точно необычный, хотя не уверен, что хочу повторять. — Было бы глупо отпускать Надю, понимаете?

Бабуля кивает.

— Понимаю, но это не ответ на мой вопрос. Когда вы познакомились?

— Стыдно говорить, — вздыхаю я наигранно горько. — Только вчера.

Раиса Владимировна усмехается.

— Не удивлена. Значит, предложение… И где же кольцо, жених?

Я кошусь на Надю, которая стоит красная, правда скорее от злости. Как только наши взгляды пересекаются, она коротко кивает куда-то в сторону и наверняка мысленно проклинает меня до десятого колена.

Но мне надо переманить её на свою сторону. Мать искренне убеждена, что мы встречаемся, а брат по секрету шепнул, что маман серьёзно была намерена забрать у меня бизнес и вообще всё. По максимуму. И пятнадцать процентов — это прям щедрость, потому что Ромка услышал, как она обсуждала с юристом “по пять процентов на каждого сына”.

Так что отступать сейчас уже не вариант.

— Он пошутил, ба, — со вздохом говорит Надя, разорвав зрительный контакт. — Нет у него кольца, и про предложение он придумал.

Ну, не так я собирался всё это проворачивать. Только теперь уже нет выхода.

Медленно я достаю из кармана брюк простенькое золотое кольцо и с улыбкой протягиваю Наде.

Новый промокод на книгу "Чужая жена"

Ievalddg

Как заберут - зачеркну :) Дальше проды по графику в 7:00

Глава 11

Надежда

— Это просто смешно, вставайте, — шиплю я, неловко улыбаюсь бабуле и тяну Давида за руку в попытке поднять тушу с колен. Но он покачивает головой и крутит кольцо в руках.

Просто бред! Откуда кольцо? Неужели он реально подготовился? Или на всякий случай в кармане таскает?

— Даже не подумаю, — с улыбкой цедит мужчина и кивает на бабулю, которая смотрит на меня так, словно хочет оторвать голову и поиграть ей в футбол.

Выглядит она определённо грозно. К счастью, ба меня буквально обожает, не даёт в обиду и вообще всячески оберегает, так что убивать не станет. Нет, в угол поставить и по жопе дать в воспитательных целях — всегда пожалуйста. Но если со мной случается действительно что-то плохое, бусик встаёт на мою сторону и рвёт врагов на британский флаг.

Только сейчас её негатив никак не определится, куда стоит направиться — на ничего не подозревающую меня или на наглого гостя. Только в итоге она выбирает не Северова, а именно меня.

— Как тебе не стыдно, Надя! — цокает бабуля. — Молодой человек на коленях с кольцом! А что там за колечко у вас, гражданин?

Она вытягивается по струнке и смотрит на Давида. Я тоже заинтересованно поднимаю брови в молчаливом вопросе. Даже интересно узнать, что он за кольцо приволок и откуда. Может, это вообще безделушка за пятьдесят рублей?

Вот только Северов отвечает:

— Оно без камня, — бусик моментально мрачнеет и хмурится, но ровно до того момента, пока Давид не продолжает: — Зато из платины. Наденька же убирается, я решил, что камень будет мешать.

Вот же гад продуманный. Уверена, что купил кольцо или случайно, или для кого-то другого. Кто бы стал думать о потребностях непонятной девицы, с которой виделся два раза в жизни? Бред!

Меня родной муж на протяжении нескольких лет пилил и унижал на тему уборки, а тут вдруг левый мужик взял и подумал о том, чтоб кольцо не мешалось? Нет. Точно нет.

Нереально.

— Как интересно, — тянет бабуля, аккуратно подходит ко мне и толкает локтем. Прямо по рёбрам, отчего искры из глаз и парочка матов проносятся фоном в голове. — Отвечать собираешься, кулёма?

— Нет, — цежу я и смотрю на Северова.

Это наши разборки. Какую он там сумму назвал за дурацкую статуэтку? Надо бы самой поискать, может, соврал, гад, и теперь пытается меня развести на бесплатную работу? По его наглой хитрой морде видно, что он не так прост.

— Я не говорю, что надо согласиться, — судорожно шепчет бабуля, — просто не динамь.

С момента моего выхода замуж бабушка знала, что мы разведёмся, и уже тогда подыскивала кавалеров. На будущее, так сказать. Этим знатно бесила бывшего мужа и постоянно ещё больше подливала масла в огонь. А после развода рьяно взялась за обустройство моей личной жизни.

Пожалуй, даже слишком рьяно.

Но всему есть предел. Тем более моему терпению.

— Ты, — я строго смотрю на бабулю, которая уже тянет длинные ручонки к кольцу, — сидишь на скамейке и обсуждаешь с подругой соседа-кавалера. А ты, — указываю пальцем на Давида, — живо за мной.

Глава 11.2

Удивительно, но мужчина с ухмылкой вскакивает, даже не возражает. Правда, далеко мы не уходим — на дороге, метрах в десяти от нас, стоит Арсений Зарин. В сером костюме, который сидит на нём как влитой, в чёрных начищенных ботинках, с аккуратно причесанными светлыми волосами. Руки сложены на груди, одна бровь вопросительно приподнята. Он опирается спиной об автомобиль и странно улыбается. То ли сдержанно, то ли натянуто — толком не разобрать.

С Зариным мы учились в одной школе, только с разницей в пару классов. Ещё в те времена он нравился мне, но не обращал внимания. Точнее, обращал, только после пары поцелуев и строгой позиции относительно перехода на “новый уровень” быстро переметнулся к другой девчонке — старше и опытнее. Он бегал за каждой мало-мальски симпатичной юбкой, но сердцу не прикажешь. И я страдала, когда видела Сеню в компании новой подружки.

И вот недавно он каким-то чудесным образом нашёл мой номер, чтоб узнать о подруге Радке. Я, конечно, ничего не сказала, а вот Арсений сохранил мой номер и позвонил вечером. Он предложил встретиться и повспоминать прошлое — в итоге мы до поздней ночи висели на телефоне. Те забытые школьные чувства очнулись, стряхнули пыль и намекнули: “Надо встретиться с Зариным! Если не сейчас, то когда?”

Сеня ещё утром позвонил и предложил пересечься сегодня днём — пока просто поболтать, а дальше “как пойдёт”. Странная формулировка насторожила. Слегка. Хотя я быстро забила и решила встретиться с мужчиной.

Мы договорились попить кофе недалеко от дома, и я как раз шла на встречу с Сеней, когда увидела подарок в виде Давида.

И этот подарок теперь портит мне всю малину и будущее свидание.

— Даже не знаю, что сказать, — вздыхает Сеня. — Свидание ещё в силе? Или можно уже не стараться?

— А это кто? — шепчет Давид, наклонившись неприлично близко и обдав горячим дыханием шею.

— Не вашего ума дело!

Я дёргаю плечами и показываю внешним видом, что сама не рада навязанной компании. Это ведь правда, даже врать не придётся.

— Твоя бабуля всё ещё смотрит, — тихонько предупреждает Северов, — так что вроде как моё.

Мне хочется, чтоб Давид замолчал. Но он, как назло, уверенно выходит вперёд и тянет руку, шагая прямиком к Сене. Они коротко представляются друг другу, и я спешу следом, чтоб разрядить обстановку и предусмотрительно представить Северова как моего начальника.

Надеюсь, Сеня ничего не слышал и не видел. Особенно кольцо.

Но по острому короткому взгляду, которым мужчина смеряет меня, становится понятно — он всё видел, слышал и даже успел сделать выводы.

Блеск.

— Это просто недоразумение, — тараторю я.

— Слышала бы тебя Раиса Владимировна! — наигранно ужасается Давид и улыбается.

— Давид Альбертович, вы не могли бы свалить отсюда? — то ли рычу, то ли вою я.

Мужчина безразлично пожимает плечами и резко разворачивается.

Хвала богам, хоть упираться не стал!

— Надюш, а куда ты рубашку убрала? — вдруг кричит он, отойдя буквально на пару метров. Причём делает это громко, зычно, так, что слышит вообще весь двор.

— Какую ещё рубашку? — рявкаю в ответ и молюсь, чтоб Зарин не уехал. Я ведь и правда хочу сходить на свидание с ним!

— Ну, ту, в которой сегодня спала, — на пухлых губах Северова расплывается коварная улыбка. — Она моя любимая, не хотелось бы потерять. Но если хочешь забрать себе — пожалуйста! — он поднимает ладони вверх, вместе с букетом и кольцом, будто специально показывая их ещё раз. — Наблюдать тебя в рубашке по утрам одно удовольствие.

Он подмигивает и уходит.

Глава 11.3

Прощай, свидание с Арсением. Здравствуй, осуждающий взгляд. Весь внешний вид Зарина кричит о том, что говорить он не хочет. Хотя, признаться, мне кажется, что он сам частенько бросает женщин или исчезает с радаров. Но тут задето хрупкое мужское эго, а ведь его трогать нельзя. Совсем.

— Что за клоун? — в голосе Сени сплошной холод, пропитанный язвительностью.

— Мой новый временный начальник, — давлю тихо. Слово “клиент” будет звучать совсем уж неуместно и странно.

Зарин хмыкает.

— И кем ты работаешь?

— Экономкой, — вру вдруг я.

Даже сама от себя не ожидала. Но почему-то рядом с холёным мужчиной, который пышет деньгами и успехом, стыдно говорить, что я — жена на час. Или на день, как пойдёт. И уже через пару мгновений понимаю, что чуйка не подвела.

— Ты типа ходишь с метёлкой и убираешь пыль? — он криво улыбается, хотя мне удаётся заметить совершенно другое промелькнувшее на лице выражение — пренебрежение. Будто встречаться с женщиной, которая на жизнь зарабатывает уборкой, ниже его достоинства.

Это осознание сильно задевает, но я отбрасываю лишние мысли.

— Я скорее управляю работниками дома.

Врать противно, но назад уже не повернёшь.

Зарин кивает и поджимает губы.

— По поводу остального объяснения будут? Рубашка и кольцо, например?

Внутренне я протестую, хорошенько прикладываю Сеню мордой в капот и ухожу в закат. Но это только внутренне, потому что снаружи я вздыхаю и качаю головой.

С какого перепуга я должна объясняться перед ним? Нет, возможно, если бы вопрос был поставлен иначе, я бы рассказала всё, что нужно, даже от себя бы добавила, чтоб Арс поставил пару хороших синяков Давиду. А вот так… точно нет.

— Единственное, что могу сказать — это ничего не значит, — пожимаю плечами я.

Какое-то время мы стоим молча. Бабуля наверняка с любопытством наблюдает за моей встречей, потому что машина Зарина находится ровно напротив дорожки и лавочек. Вечером будет допрос с пристрастием.

Вариант избежать этого есть. Не самый приятный, но всё же выяснять отношения с бусиком не хочу совсем. Настолько, что готова на крайние меры.

— Ты извини, мне сегодня некогда, — вздыхаю я и натянуто улыбаюсь.

В моих мечтах мы должны сидеть в кафе, пить освежающие коктейли и ностальгировать на тему школьных лет. Давид всё испортил, нет смысла пытаться восстановить всё именно сейчас.

— Мне и самому надо возвращаться в офис, — соглашается Сеня и садится в машину. Он заводит двигатель, но не уезжает, а в конце высовывается из окна и предлагает: — Давай встретимся нормально, скажем, на выходных? Если у тебя нет никаких планов с этим, — он неопределённо мотает головой, но я понимаю, о ком Арс говорит.

— Давай, — соглашаюсь без раздумий.

— Тогда спишемся.

Он уезжает, а я бегу домой, игнорируя приказы бабули немедленно остановиться и объясниться.

Не собираюсь объясняться.

Именно поэтому хватаю необходимый минимум вещей и иду к машине, по пути получив новую порцию угроз. К счастью, бабуля никогда их не исполняет.

Единственное место, куда могу поехать сейчас — к Северову домой. Во-первых, там ещё много работы, поэтому чем раньше закончу — тем раньше освобожусь от компании Давида. Во-вторых, есть гостевая спальня, что, несомненно, плюс. Да и бабушка не знает адреса, чтоб примчаться туда с шашкой. По пути приходится заехать в магазин за продуктами — голод в ближайшие планы не входит.

Машина Давида стоит около забора, и я останавливаюсь неподалёку. Кое-как вытаскиваю пакеты и тащу в дом. Время ещё позволяет, поэтому сперва переодеваюсь в форму и иду убираться на второй этаж, где как раз и обитает хозяин дома.

— О, вернулась, — расплывается в улыбке Давид.

— Много работы, — пожимаю плечами я и продолжаю спокойно стирать пыль с картинной рамы. Она резная, так что приходится всё делать тщательно.

— Куда делась монашеская секси-форма? — уточняет мужчина.

Быстро же он заметил. Наверное, такого же цвета брючная форма его не очень удовлетворяет. Зато в ней можно залезать на стремянку, чем я и собираюсь заняться — нужно постирать шторы.

— Я ношу её только в первый день или при чётком условии клиента, — говорю строго.

— Тогда у меня условие, — тянет этот гад.

— Вы свою возможность ставить условия профукали, когда полезли своими длинными лапами мне под юбку, — цежу я.

Вообще-то летом в платье и правда удобнее, потому что оно легче и продувается лучше. Но из желания насолить Северову я потерплю недельку.

— Да нет, условие как раз носить только эти секси-штанишки, — ухмыляется он.

Кажется, я краснею, потому что тело моментально бросает в жар, а ладони буквально чешутся от жажды ощутить крепкую мужскую шею. Чтоб свернуть её. Ещё в школе одна учительница говорила, что нужно игнорировать агрессора, и тогда ему станет скучно. Именно поэтому я молча продолжаю уборку.

Северов ненадолго скрывается в одной из комнат.

— Ты будешь притворяться моей невестой каждую пятницу в течение часа, — сухо бросает Давид, проходя мимо.

— Вы с ума сошли? — визжу я, едва сдержавшись, чтоб не толкнуть мужчину. Он бы так красиво покатился с лестницы…

Мужчина резко тормозит, оборачивается и недобро щурится.

— Я заплачу.

— Вы за кого меня принимаете? — наигранно оскорбляюсь я.

— За умную и расчётливую женщину, которая не упустит шанса заработать только из-за личной неприязни, — фыркает он.

В общем-то, это правда. Но, как выясняется, личная неприязнь имеет разные оттенки и грани. Та, что я испытываю по отношению к Давиду, простирается так далеко, что кажется бескрайней. Какая цена может переплюнуть такое?

— Всё равно нет.

Давид перебирает пальцами по перилам, задумчиво хмурясь.

— Тогда у меня для тебя плохие новости, Злюка, — губы мужчины растягиваются в широкой ухмылке. — У меня есть замечательный рычаг давления на тебя. Угадай, как называется?

Глава 12

Давид

Она сидит вальяжно, закинув ногу на ногу, и смотрит на меня, как на врага народа. Никакие вилы и факел не нужны, она готова взглядом распять меня и сжечь. Но при этом Надя не трясётся от страха. Скорее заинтригована предложением.

— Вы же понимаете, что находитесь в более уязвимом положении?

Я киваю. А чего притворяться? От этой девчонки сейчас действительно зависит моя жизнь.

— Как и ты понимаешь, что не потянешь оплату разбитой статуэтки? Даже если я, как джентльмен, возьму на себя ответственность и половину расходов, деньги тебе не найти.

Внимательно смотрю на Надю, считываю реакцию. Тот мужик у её дома явно не из бедных, может отвалить неплохую сумму за свою женщину. При условии, что Надежда именно его женщина. В противном случае… вряд ли у неё под матрасом спрятаны золотые слитки. А мне, уж извините, припёрло. К тому же она сама сверкала трусами на моей кухне при матери, вот пусть и отдувается.

Если уж хочется Наде идти по пути сопротивления, значит, так тому и быть.

— Может, у меня есть деньги, с чего вы сделали такой вывод? — хмурится она и смешно выпячивает губы. — К тому же всё из-за вас! Если бы вы не лапали меня, ничего бы и не случилось.

— Да неужели?! — деланно удивляюсь я. — Во-первых, я уже говорил, что перепутал тебя. В собственном доме, заметь! Во-вторых, бить меня было совсем не обязательно. Кстати, а ведь у меня возможно сотрясение! Ай-ай-ай, сколько же это денег нужно на лечение?

Злобина закатывает глаза и фыркает.

— У вас там и трястись-то нечему, — шепчет она. Тихо так, себе под нос. Но я всё равно слышу.

— Сделаю вид, что ты ничего не говорила. На счёт остального: если согласишься ужинать с моей семьёй по пятницам, я сокращу срок твоей отработки. Скажем, три месяца вместо четырёх. Прости, сократить не могу, матушка заподозрит неладное, если ты слишком быстро исчезнешь с горизонта. А мне никак нельзя терять баллы сейчас.

— Какие ещё баллы? — Надя поджимает губы и пытливо таращится на меня.

Хороша, чертовка.

— Скажем так, мы с братом в глазах матери имеем некий рейтинг. И мне обязательно нужно оставаться на первом месте.

Девчонка прищуривается. Понимает что-то, но пока, видимо, не может уловить суть, чтоб собрать всё в единую картину.

— Мне нужно подумать, — спокойно говорит Надя.

— Думай, но до четверга, — через зубы отвечаю я.

Это плохо. Надо, чтоб она согласилась. Как угодно, но согласилась. Потому что без неё я останусь гол, как сокол. Точнее, мать выделит мизерный процент акций, а мне-то хочется всё! Может, это жадность, а я предпочитаю думать, что это просто правильное решение. Я сам готов спонсировать какие-нибудь фонды на выбор матери, но отдавать на благотворительность часть процентов… Глупо.

К тому же деньги на бизнес взялись не с неба. Они от моего отца.

Кому, как не мне, стать главным претендентом на наследство?

Дорогие читатели, переношу время выкладки на 18:00! Не теряем ;)

Глава 12.2

Надя собирается уйти и замирает у двери, схватившись за ручку и обернувшись.

— Даже если я соглашусь, — она специально выделяет слово “если” и кривится, будто одна мысль о том, что согласится, причиняет боль, — уверена, что вы от этого фарса получите гораздо больше.

Я приподнимаю одну бровь и вопросительно смотрю на неё. Умная девчонка. Понимает с полуслова и полувзгляда. Читает между строк. Очень проницательная. С одной стороны, играть с такой опасно — эта зараза может и переиграть меня. С другой стороны, брать кого-то не очень одарённого на роль фальшивой невесты — самоубийство. Матушка, как ищейка, быстро выведет нас на чистую воду. Тут же она сама верит, что у нас с Надей роман. Грех не воспользоваться шансом. Просто надо держать ухо востро.

— Так вот я хочу процент от того, что вы получите, — выдаёт вдруг Надежда.

У меня даже сердце на мгновение замирает. Выглядит Злобина очень воинственно. Так, словно вот-вот разорвёт меня к чертям собачьим.

Цепкая девчонка. Такая руку по локоть оттяпает, если зазеваться. К счастью, мне деловой подход нравится, так что она в этом плане лишь выигрывает.

— Интересно, — усмехаюсь я, — с чего ты взяла, что на кону вообще хоть что-то?

— По вашей хитрой морде, — хмуро отвечает Злобина.

У неё даже ноздри чуть дёргаются от ярости. И ей до ужаса идёт такое состояние. Настоящая валькирия!

— Может, это что-то нематериальное?

Она прищуривается и полностью разворачивается.

Всё же костюм ей идёт не меньше монашеского платья. Может даже больше. В нём чётко виден переход с тонкой талии на округлые бёдра, которые так и хочется потрогать.

— Вы не похожи на человека, который будет шантажом заставлять другого человека делать что-то против его воли только ради нематериального, — заявляет девчонка.

Умная, зараза. А я умных женщин люблю.

— На кого же я похож, злюка?

Она хмурится.

— Вы похожи на мошенника и прохвоста, — не задумавшись ни на секунду, отвечает и прикусывает губу. — Почему “злюка”?

— Ты же Злобина, — пожимаю плечами.

Надежда кивает и складывает руки на груди, привлекая невинным жестом слишком много внимания к собственному телу. Вообще-то я не так уж падок на женские тела, совсем нет. Но когда тело сочетается с симпатичным личиком и буйным нравом, перемешанным с мозгами, голова отключается.

— Так что на счёт процента?

— О каком проценте идёт речь? — я откидываюсь на спинку кожаного кресла, забрасываю руки себе за голову и откровенно наслаждаюсь видом.

Я не дурак, чтоб дарить бабки Наде, пусть даже она этого заслужит за отменную игру. Но послушать, насколько она жадная, интересно.

— Скажем, пять процентов, — говорит она.

А я чуть со стула не падаю.

Это немного неожиданно. Я почему-то думал, что она запросит хотя бы процентов тридцать. Или двадцать пять. Никак не меньше.

Но это… странно.

— Думаю, этого процента мне хватит закрыть ипотеку, — рассуждает Надя, подняв взгляд к потолку. — На остальное могу заработать. Так что остановимся на пяти.

Тебе этих пяти процентов хватит не только ипотеку закрыть, но и другую квартиру купить, дурёха. Может даже не одну. Но я ничего не говорю, только широко улыбаюсь.

— По рукам.

— Э-э, нет, — отступает девчонка, — у меня ещё есть время до четверга!

— Ладно, — киваю я, хотя знаю, что она согласится. — Думай.

Глава 13

Надежда

Я действительно думаю. Ловко уворачиваюсь от разговора с бабулей, оставшись ночевать в доме Северова, и размышляю о том, насколько сильно встряну, если соглашусь. Потому что так просто потом уже не соскочить. За всё придётся платить. И, чувствую, если уж врать в таком деле, то до победного конца, иначе никаких денег мне не видать.

Нет, вообще-то на ипотеку я могу заработать сама. Долгим и упорным трудом. Но зачем это, если есть вариант сделать всё быстро? А три месяца — не такой уж большой срок. Стоит немного потерпеть — и вуаля.

Так считает моя меркантильная частичка души. Зато вторая её половина — самодостаточная и гордая — упорно твердит, что связываться с Северовым и их семейкой себе дороже. Как бы с минус не уйти с такой схемой.

Именно поэтому к вечеру четверга, окончательно запутавшись в собственных мыслях, я иду к Давиду. Сама.

Он вальяжно сидит в кожаном коричневом кресле с ежедневником в руках и делает вид, что что-то внимательно изучает, хотя по факту ежедневник расположен вверх тормашками. Давид, конечно, мог начать писать в нём таким образом, но что-то мне подсказывает, что Северов попросту схватил его впопыхах за секунду до того, как я вошла.

— Наденька, — скалится мужчина. Как-то иначе это и не назовёшь. Он вроде бы и улыбается, но в глазах прослеживается чёткое желание придушить меня. — Неужели принесла деньги за статуэтку?

Я фыркаю.

— Не дождётесь.

Давид наигранно удивлённо поднимает брови и кивает.

— Значит, согласна помочь?

Мужчина величественно машет рукой на стул напротив, но я не хочу сидеть, поэтому грозно упираюсь ладонями в стол и смотрю прямо в наглые тёмные глазёнки.

— У меня есть дополнительное условие, — говорю по-учительски строго, пытаюсь запугать Северова.

Правда на этого гада мои уловки не работают, он лишь с интересом сцепляет пальцы в замок и странно смотрит. То ли коварно, то ли нежно, то ли всё вместе. От этого взгляда мороз по коже — ничего хорошего от Давида ждать не стоит.

Давид томно ухмыляется:

— Всё что угодно для моей невесты.

И томный голос у него получается лучше, чем у меня. А ведь я даже порепетировала на всякий случай. Вдруг пригодится? Всё же нужно быть любезной на завтрашнем ужине и играть до безумия влюблённую.

— Если ваша мать нас раскусит, — медленно подбираю слова под внимательным цепким взглядом, — вы не станете требовать долг за дурацкую статуэтку.

Северов кривит губы и строит из себя оскоблённую невинность.

— Как грубо, Наденька! Это же произведение искусства.

— Вот пусть тот, кто это искусство ценит, и расплачивается. Я — пас. Даже не думайте, что у вас получится заставить меня платить за неё. Точно нет.

Улыбка моментально слетает с мужского лица, сменяясь серьёзностью. Настроение Давида меняется так резко, что я чуть отшатываюсь, хотя в итоге всё же сохраняю боевой настрой. Пусть не думает, что может легко запугать меня.

— Ладно, но тогда встречное условие, — по-деловому отвечает мужчина. — Три месяца — минимальный срок. Если понадобится больше, то ты не сопротивляешься, не устраиваешь диверсий, не убегаешь, а спокойно отрабатываешь свою часть договора, пока я не получу проценты.

— Пока мы оба не получим проценты, — поправляю я. На лице Давида снова расцветает широкая улыбка. — Это и в моих интересах — играть до победного конца. Так что я согласна.

Друзья, у меня вышла новогодняя новинка, поэтому всех приглашаю почитать!

https://litnet.com/shrt/HIsC

Аннотация:Говорят, под Новый год все мечты сбываются. Моей мечтой был нормальный отдых и настоящая любовь. Только почему-то вместо отдыха я в костюме Снегурочки торчу в лифте, а вместо суженого около стены напротив сидит мой босс. У судьбы странное чувство юмора. Но что, если желания всё же могут сбыться? И поможет мне в этом именно босс!

Глава 13.2

Мы жмём руки.

— Завтра придёт матушка, так что будь готова, — напоминает Давид. — Тебе нужно блистать.

— В каком смысле блистать? — удивляюсь я и отшатываюсь.

— Моя мама любит наряжаться, — терпеливо поясняет мужчина, — так что лучше на ужин надеть шикарное платье. Она заценит.

Северов скользит по мне ленивым взглядом, но без подтекста или усмешки, а цепко и чётко, как профессиональный портной, который снимает мерки. И мне совсем не нравится внимание, которое он заостряет на определённых частях тела. На бёдрах, например.

Или мне кажется?

Чёрт его знает, куда он своими тёмными глазищами пялится! Точно туда, куда не просят.

— Она заценит? — подозрительно уточняю я. — Или вы?

Улыбается, гад. Широко так, открыто, отчего из уголков глаз разбегаются лучики морщинок. Чёрт бы его побрал вместе с улыбкой, ведь она не несёт за собой ничего хорошего.

— Может, на “ты”? — предлагает вдруг Давид.

— Не дождётесь, — цежу снова.

Он не настаивает. Падает с тяжёлым вздохом в кресло, откупоривает бутылку явно дорогого алкоголя и кивает мне, вопросительно уставившись на второй стакан.

Мда. А стаканов-то уже два стоит. Готовился, гад. Ждал. Знал, что соглашусь и приду. Может, это вообще ловушка? С этого маньячины недоделанного станется!

— На счёт платья ты всё же подумай, Надя, — спокойно говорит, задумчиво поднимает взгляд к потолку и вдруг выдаёт: — Хотя тут и думать нечего. Это для тебя работа, вот и выполняй условия контракта. Нужно приличное вечернее платье. В тёмных оттенках, но не зелёное — не люблю зелёный цвет. Тебе пойдёт бордо или чёрное. Знаешь, есть такие платья-ночнушки? Они ещё гладкие, как дорогущее постельное бельё. Вот его купи. Но обязательно с разрезом, мне такое нравится!

Каждое его слово — гвоздь в крышку гроба с моей нервной системой. О чём я там мечтала? Закрыть ипотеку и немного отдохнуть? Да после Северова надо будет год отдыхать!

Мои пальцы чуть трясутся, призывно намекая “Давай задушим”. Тело горит праведным огнём, желая спалить и Давида, и всё, что с ним связано. Меня почти трясёт от его снисходительно-повелительного тона.

Тьфу ты, король доморощенный.

— А морду вам вареньем не намазать? — цежу я.

Держать себя в руках удаётся с трудом — каждое движение Давида заставляет меня пылать ненавистью и желать ему только худшего. Хотя я, на минуточку, совсем не такая! Я добрая, милая и заботливая.

Но не с ним.

— Морду не надо, — усмехнувшись, качает головой Северов. Он изгибает губы и переходит на вкрадчивый соблазнительный шёпот: — А вот кое-что пониже можешь и намазать. С учётом того, что ты потом это варенье слижешь.

Когда до меня доходит смысл сказанного, сердце колотится так быстро, что едва не останавливается.

— Пошляк! — рявкаю я под дикий ржач Давида. — Да чтоб у вас хрен отсох!

— Он мне очень дорог, — возмущается мужчина.

— А вот нечего руки распускать, — напоминаю я, — и всякую ерунду придумывать!

— Пусть отсохнет что-нибудь другое. Ухо, например. Или коленка.

— Тогда уж лучше нос.

— Мне он нужен, — вздыхает Давид.

— Зачем? — по-деловому спрашиваю я. — Чтоб совать его не в свои дела?

Северов прищуривается и хмыкает, залпом выпивая оставшиеся в бокале пару глотков янтарной жидкости.

— Ты мне нравишься, Надя.

— А вы мне вообще нет, — фыркаю я.

— Это поправимо.

Глава 13.3

Я ухожу со странным ощущением. Вроде бы и не проиграла, но и не выиграла. Вещи, которые я забрала из дома, совсем не подходят для ужина. При условии, что Северов не соврал про мать. А ведь он легко мог сказать неправду. Он явно искусный лжец, нельзя верить на слово.

Хотя даже при условии, что я перевезу абсолютно все свои вещи сюда, ситуация не улучшится. У меня нет красивых парадно-выходных платьев.

Но идти на поводу у Северова явно не лучший вариант. Поэтому я решаю использовать козырь — подругу Ксюшу.

Когда-то именно Ксюша стала причиной нашего с Серёжей развода. Молодая лёгкая девчонка с копной светлый волос и голливудской улыбкой — она щебетала и шла под руку с Сергеем по торговому центру, пока я тащила огромную хрустальную вазу в подарок свекрови. Парочка прошла мимо меня, даже не заметив. Оба казались счастливыми и беззаботными, словно весь мир лежал перед их ногами.

А я стояла, как в воду опущенная, и не могла двинуться с места. Не верила, что это Серёжа, отказывалась принимать новую реальность. В итоге я не выдержала и почти побежала следом за мужем. Хотела просто проверить.

Была глупой и наивной — да. Надеялась, что девушка, которая гордо шла рядом с ним, всего лишь знакомая из офиса. Или, например, троюродная сестра, о которой мне не известно.

Парочка остановилась у фонтана в самом центре здания и начала что-то обсуждать. Кажется, Ксюша тогда ругалась и высказывала недовольство — это было видно по тому, как чуть хмурятся её брови, как опускаются уголки губ, как вздёргивается нос. Она ругалась и действительно походила на родственницу.

И надежда, что это действительно какая-нибудь неизвестная мне сестра, окрепла.

Но когда Серёжа жадно поцеловал девчонку, мир пошатнулся. Тяжелая ваза выскользнула из рук.

Я уже не слышала ни звон разбившегося на тысячи мелких осколков хрусталя, ни возмущения людей — только смотрела в расширившиеся от шока глаза Серёжи, следила, как его губы двигаются, и не понимала ни слова. В ушах звенело, ладони тряслись, здание крутилось с бешеной скоростью.

Позже выяснилось, что Ксюша никакая не сестра, конечно. Они с Серёжей спали. Причём этот козёл не сказал ей, что женат. Буквально на следующий день она плакала у меня на коленях и просила прощения, потому что даже не подозревала о наличии жены.

Как-то совсем незаметно мы разговорились и сблизились. В то время Раду — мою вторую подругу — муж практически держал под замком и запрещал нам встречаться, а бабуля жила на другом конце города. Так что у меня никого не осталось.

Естественно, с Серёжей она разорвала отношения там же, в торговом центре. И мы жаловались друг другу на непростую долю, плакали и проклинали Злобина.

Именно Ксюша помогла мне пережить развод. А я помогла ей пережить предательство. И именно у Ксюши в гардеробе имеется такое количество платьев, что нельзя вообразить.

— Ой, поглядите-ка, кто очнулся, — смеётся в трубку Романова.

— Ксюх, важное дело, — строго говорю я.

— Слушаю.

— Нужно шикарное платье к завтрашнему вечеру. Но привезти его нужно за город. Могу максимум подскочить до ближайшей остановки, а то тачка опять чихает.

— Какой повод? — уточняет Ксюша.

— Вроде как ужин, — мнусь я.

— С кем?

Ксюшка хорошо изучила меня, поэтому понимает, что где-то зарыт подвох.

— С будущей свекровью.

В трубке раздаётся парочка крепких матов.

Глава 14

Давид

Почему-то очень приятно наблюдать, как Надя паникует. Она старается оставаться бесстрастной и холодной, старается быть спокойной, но на лице то и дело мелькает беспомощность вперемешку со страхом. При этом девчонка умудряется прибираться, поглядывать на настенные часы и постоянно что-то проверять в телефоне.

— Знаете, вот так пялиться просто неприлично, — ворчит Надежда.

— Злюка, — усмехаюсь я и качаю головой. На самом деле, за тем, как Злобина вальсирует со своей цветной щёткой, приятно наблюдать. Это завораживает. Сама она, кажется, даже не замечает меня, развалившегося на диване в гостиной. Злобина уже полчаса убирается в столовой, явно готовится к пятнице, а я наблюдаю. Жаль только, что одна стена чуть мешает.

Надо бы подумать над тем, чтоб убрать стену. Она всё равно была сделана для зонирования, а не для поддержки.

— Вы во мне скоро дыру просверлите, — бубнит Надя.

— Как бы я не хотел просверлить что-нибудь, лишние дырки тебе ни к чему, — улыбаюсь в ответ.

Она бросает на меня такой взгляд, от которого я бы воспламенился, если бы мог. В темноволосой голове наверняка водятся ужасающие мысли. Весь вид Нади говорит о том, что единственное её желание — придушить меня. Прямо сейчас, вот на этом диване.

К счастью, разум возобладает над эмоциями, и Злобина продолжает уборку.

— Ко мне скоро приедет подруга, — спокойно произносит Надя. Даже голову в мою сторону не поворачивает.

— И зачем же?

Вообще-то мне всё равно. Не очень люблю гостей, но от одного человека в доме хуже не станет. Просто забавно наблюдать, как Злобина бесится и морщит нос.

— Вы же сами сказали, что нужно приличное платье, — цедит девушка и бросает несчастную щётку на стол. Она поворачивается в мою сторону, упирает руки в бока и смотрит так сурово, что я начинаю ощущать себя на аудиенции у директора школы с полным журналом двоек.

— Сказал.

— Так вот знайте, что “шикарных” платьев, — она делает характерный жест руками в виде кавычек, — у меня нет. Только самые обычные. И либо вы терпите подругу, либо мы немедленно заканчиваем всё это. Поверьте, я не погнушаюсь рассказать вашей матери и про несостоявшийся обман, и про статуэтку, и про попытку изнасилования.

— Не было никакой попытки! — рявкаю я.

— Кому из нас поверят? — прищуривается девчонка.

Мать, конечно, поверит Наде. Я же не наивный дебил, чтоб думать, что маман искренне считает меня ангелочком. Наоборот, она точно знает — я умею совершать ошибки, люблю это делать и постоянно практикую. Брат же всё докладывает ей, никакой конфиденциальности.

— Знаешь, хочу напомнить… — медленно говорю.

Специально не спешу, чтоб в прекрасной темноволосой голове Злобиной успела дорисоваться дальнейшая фраза. И девушка не подводит.

— Что это ваш дом? — возмущается она. — Я прекрасно помню! Убираюсь и только об этом думаю.

Кажется, Надя немного выдыхается.

— Вообще-то я хотел напомнить, что тут сложный заезд с автобусной остановки, — улыбка сама растягивается на губах, — а через лес можно дойти до неё за пять минут. Тут между двумя домами напротив есть тропинка — там все ходят, если идут к дороге. Так что я просто хотел напомнить, что неплохо бы тебе встретить подругу на остановке.

О, этот взгляд! Мёд для сердца.

— Она поедет не на том автобусе, — шипит Надя, берёт свой веник и отворачивается.

Глава 14.2

Конечно, подружка Нади едет именно на том автобусе, просто не говорит вовремя, и в итоге Злобиной приходится срываться с места, чтоб встретить девчонку. Они возвращаются как раз в тот момент, когда я стою на кухне и пытаюсь найти кофе. Обе девушки явно без настроения и заметно хмурятся, стоит им заметить меня. Миловидная молоденькая блондинка в розовом платье бросает на меня настороженный взгляд и уточняет:

— Это так называемый фальшивый жених?

— Он самый, — кивает Надежда.

Девчонка цокает.

— Симпатичный.

— До тех пор, пока не откроет рот, — тихо добавляет моя так называемая невеста. — Стоит ему заговорить, как весь шарм куда-то испаряется.

Они говорят почти шёпотом, но явно так, чтоб я услышал и оценил мнение. К счастью, мне о себе известно всё. И давным-давно. Так что слова ни капли не задевают.

— Жаль, — вздыхает девчонка. — Он вполне в моём вкусе.

— Зато вы, барышня, вообще не в моём, — сухо замечаю я.

Блондинка дёргается и возмущённо таращится на меня.

— А кто же в вашем вкусе?

Перевожу вполне красноречивый взгляд на Надежду и улыбаюсь.

— Наденька, конечно.

Блондинка показательно закатывает глаза, хотя я успеваю заметить промелькнувшую на губах улыбку. Значит, она ничего против меня не имеет. Уже хорошо. С этим можно работать. Остаётся только расположить её к себе и влиять через неё на Надю.

Например, заставить выбрать нужное мне платье.

Блондинка не тушуется, проходит ко мне на кухню и протягивает ладонь.

— Ксения.

— Давид, — жму руку.

— Интересное имя. На “ты”? — предлагает девчонка.

Боевая. Хотя кажется добродушной, скорее всего просто заботится о Наде и волнуется. Зато вот Злобиной так руку протягивать не стоит — откусит по локоть и ещё попросит. Вон уже зыркает на меня, будто хочет снова ударить.

— Легко, — улыбаюсь я и киваю на пакет, который держит Ксения. — Платья?

— О да, — соглашается она. — Хочешь посмотреть?

— Ещё бы!

— Эй! — возмущается Надя. — Что ещё за “посмотреть”? Он на ужине насмотрится.

Блондинка поворачивается к Злобиной, упирается руками в бока и грозно говорит:

— Лишняя пара глаз не помешает. К тому же, как ты заметила, ему на тебя смотреть на ужине. Вот и пусть выбирает, какой он хочет тебя.

То, как Надя смотрит на подружку, заставляет меня улыбаться. Значит, моя потенциальная невеста убивает взглядом всех неугодных, а не только меня. Жаль, конечно, но что поделать. Придётся стать особенным в чём-то другом.

Злобина подлетает к Ксении, буквально вырывает из её рук пакет и несётся в комнату.

— Предлагаю пройти в гостиную.

Глава 14.3

Мы с Ксенией садимся на два противоположных кресла. Она недоверчиво косится то на меня, то в сторону комнаты Нади, то в окно. И молчит. Чувствую, ей хочется порасспрашивать, разнюхать всё и узнать, что у нас тут творится на самом деле, но девчонка держит лицо.

Хотя возможно Надя ей всё рассказала. Я бы на её месте в эту историю не поверил.

— Давно вы знакомы? — не выдерживает Ксения.

— Совсем нет, — уклончиво отвечаю я. — Но кажется, будто знакомы всю жизнь.

Блондинка морщится.

— Какая банальщина.

— Согласен.

— Хотела бы услышать правду, — строго говорит Ксюша.

— Мы и правда знакомы недавно, — не отступаю я.

Надя, блин, молодец! Хоть бы предупредила, что нужно говорить её подружке. Чего врать? Или не врать? Не понимаю.

К счастью, из комнаты выходит Надежда, и моя челюсть практически падает на пол. Потому что там есть на что посмотреть. Хвала всем богам, у блондиночки есть вкус, потому что платье на Злобиной одновременно и элегантное, и развратное. Тончайшая грань.

Облегающее, длинное, чёрное, из той самой блестящей ткани, как я и хотел, с разрезом на правой ноге по самое “не могу”. Самое важное, что это “не могу” не видно. Жаль, даже края трусиков не рассмотреть. А хотелось бы!

Сверху всё облегает, тонкие лямки, которые способны порвать от одного взгляда. На груди собрана ткань. Надя на носочках проходит в гостиную и крутится. Я, конечно, успеваю залипнуть на открытую спину и аппетитную попку.

У меня даже привстаёт, чего греха таить. Надежда ещё волосы убрала вверх, открыв тонкую шею — такой образ ей до ужаса идёт. Однако вместо похвалы я сажусь чуть боком, чтоб Злобина не заметила мой стояк, и задумчиво потираю подбородок.

— Ничего другого нет? Как-то слишком… пафосно.

Пафосно? Самый тупой комментарий, Давид, молодец просто! Продолжай в том же духе, и она не только выйдет в мешке на ужин с матерью, но ещё и мышьяка в чашку с чаем насыпет. Уже по прожигающему взгляду понятно, что мне несдобровать.

— А по-моему, очень даже хорошо, — встревает Ксения.

— А по-моему, вам вообще не нужно тут быть, — вставляет свои пять копеек Надя. — Вы вообще не имеете права голоса, если уж на то пошло.

Ну прямо тигрица, не иначе. Ещё руки в бока упирает и чуть наклоняется вперёд, тем самым открывая шикарный вид на грудь. Красота да и только.

Я качаю головой.

— Теперь я точно никуда не уйду.

Надя молча поджимает губы и уходит в комнату. И второе, и третье платье не могут затмить того первого — второе красное на тонкие брителях, короткое и пошлое, третье вообще кружевное и слишком простое, как будто с колхозницы снято. Даже Ксюша кривится и понимает, что первое платье — то самое. Надо брать, как говорится.

— Ну что, дорогой жених, какое? — Злобила едко улыбается и выгибает тонкие брови.

— Выбор, конечно, небольшой… — вздыхаю я. — Тогда первое.

Надежда закатывает глаза и недовольно цокает.

— Ваше мнение не учитывается, — строго отрезает она и переводит взгляд на Ксюшу.

— Первое, — с готовностью комментирует блонда.

— Так и знала, — улыбается Надя и снова смотрит на меня. То ли с упрёком, то ли просто с ненавистью — в этом огненном взгляде ничего не понять. — Вы, может, пойдёте к себе в кабинет? Нам тут поболтать надо.

— Мне и тут хорошо, — улыбаюсь я.

Надя шепчет пару проклятий, просит подругу пройти на кухню и скрывается в комнате. Но блондинка идёт на выход.

— Кухня в другой стороне, — подсказываю я и срываюсь следом за ней. Чего это ты удумала, Барби?

— Знаю, — отмахивается девчонка. — Поздно уже, мне домой надо.

— Хочешь, подкину? Хотя бы до первомая, оттуда уедешь.

— Не, спасибки, я как-нибудь сама. Разбирайся с невестой.

Я догоняю её уже в коридоре, когда Ксюша резко открывает дверь и заезжает уголком металлического полотна прямо по носу моего ничего не ожидающего брата.

Глава 15

Надя

Трёхэтажный мат от брата Давида — это что-то новенькое. Среди стандартных ругательств находятся и такие, от которых волосы на затылке поднимаются. Но при виде того, как Ксюша пытается исправить оплошность, убирает руки от носа мужчины и рассыпается в извинениях, меня трясёт скорее от смеха, чем от страха.

— Ты мне нос сломала, — воет мужчина.

— Я же не специально-о-о, — ревёт в ответ Ксюшка, утирает локтем слёзы и всё так же старается помочь.

Дальше снова раздаётся отборный мат, ведь подруга как-то неосторожно задевает пострадавший нос в попытке осмотреть место повреждения.

— Помочь? — тихо уточняет Давид и косится на меня.

Других вариантов нет, а застёжку сзади заело. Она неудобная и какая-то кривая — Романова предпочитает покупать вещи из Китая, за копейки. Некоторые из них выглядят хорошо и сшиты качественно, а некоторые… ломаются при первой же примерке.

— Да, — обречённо выдыхаю я. Не хочу лезть в разборки подруги и брата Давида, они и без меня с бранью справляются.

— Я бы предложил это сделать не на глазах у брата, — замечает Северов.

— Согласна.

— Мне нравится, когда ты так быстро соглашаешься, — этот гад расплывается в коварной улыбке.

— А мне нравится, когда вы помалкиваете, — не остаюсь в долгу я. — Может, порадуете?

И почему только он реагирует так спокойно? Не бесится, не ворчит, не ёрничает? Бывший муж на дерзость давно бы высказался и выкатил целый список требований, как нужно себя вести в высшем обществе.

Хотя мой бывший совсем не показатель. Наоборот, скорее он символ того, как не нужно строить отношения. Просто за время с Серёжей моя внутренняя система координат сменилась, и если мужчина спокойно реагирует на дерзость, значит с ним что-то не так.

Или всё же что-то не так со мной?

— Меня можно только заткнуть, — шепчет Давид, наклонившись прямо к моему уху и задев его губами.

Я дёргаюсь. Как любая порядочная женщина. И даже отхожу от Северова на пару шагов, чтоб наверняка.

— Лучше не продолжайте, не хочу знать способы, как же вас можно заткнуть, — я легко предугадываю его следующие слова.

Давид улыбается ещё шире. Хотя куда уж? Скоро щёки разъедутся в стороны!

— Ты всё правильно поняла, Наденька, — мужчина упрямо наклоняется ко мне, загоняет в угол и шепчет на ухо.

Я не молодая девчонка, понимаю, что за намёки он бросает. Но отвечать на провокацию точно не буду. Даже если Давид вполне себе симпатичный. У меня скоро состоится свидание с нормальным кавалером, а не вот это “сделай вид, что мы встречаемся, и получишь денег”.

— Вы или поможете, — шиплю я, не сдержавшись, — или…

— Помогу, — кивает Северов и подталкивает меня к гостиной, откуда можно легко попасть в мою временную спальню.

Горячая ладонь уверенно лежит на талии и прожигает кожу через тонкую ткань платья. Давид не пересекает черту, и на том спасибо. Потому что применять на нём приёмы самообороны второй раз не вариант. Наверняка будет готов и увернётся. По этой наглой морде видно, что он в зал ходит и какими-то единоборствами занимается.

— Может, пусть зайдут? — я пытаюсь затормозить, когда совесть визжит, как пожарная сирена. Вдруг брат Давида — сумасшедший? Вполне возможно. Нанял непонятную женщину через интернет, чтоб убралась в доме его родственника, да ещё и без предупреждения, в качестве подарка. Кто вообще делает такие странные подарки?

— Пусть там разбираются, — Северов уверенно подталкивает меня вперёд. Только тогда я осознаю, что он, на минуточку, сильный крепкий мужчина, заметно выше и шире меня. Комплекции несопоставимы. И мне бы стоит бояться, что этот дяденька удумает недоброе и совершит.

Стоит бояться. Но не боюсь.

Особенно когда он тихо признаётся:

— Хочу, чтоб брату воздалось за мои детские побои. А твоя подружка отлично подходит в качестве орудия мести. Так что не будем им мешать.

Глава 15.2

Этот несносный мужик аккуратно заталкивает меня в комнату, закрывает дверь и ощупывает.

Ну, почти ощупывает. По факту он просто водит своими большими лапищами по моим бокам и удовлетворённо мычит. Не нужно поворачиваться, чтоб понимать — Давид улыбается, как Чеширский кот.

— Что это вы делаете? — я наконец отмираю и пытаюсь оттолкнуть Северова. Но разве этого кабана столкнёшь?

— Ищу, — таинственным тоном шепчет он.

— Что ищете? Совесть?

Мужчина шумно фыркает мне в макушку и продолжает своё чёрное дело.

— Молнию, Наденька, всего лишь молнию, — едко поясняет Северов.

— Как-то вы неправильно ищете, — подозрительно тяну я и пытаюсь обернуться. Но сильные ладони моментально ложатся мне на голову и осторожно не дают двинуться.

Естественно, мне хочется взбунтоваться и устроить скандал, однако вместо этого я замираю и задерживаю дыхание, когда наглые пальцы пробегают по пояснице. Ткань платья тонкая, так что чувствуется каждое микродвижение.

По телу вниз проскальзывает разряд тока. Я вздрагиваю и стараюсь не подать вида, что что-то не так. Хотя на самом деле всё это крайне неправильно. Мы ведь стоим вдвоём в спальне! Гостевой, простенькой и минималистичной, но это не отменяет того факта, что Давид — мужчина в расцвете лет и сил. А я — вполне симпатичная женщина.

Пора бы обозначить границы.

Но вместо этого я застываю, как напуганное дикое животное в свете фар, и тяжело сглатываю.

— Оп, нашёл, — хрипло смеётся Северов.

— И года не прошло.

— Да бросьте, я быстр, как ветер.

Чувствую, как наглые пальцы расстёгивают замок и задевают обнажённую кожу. То ли специально, то ли… Те места, где Давид касается меня, горят. Пылают.

— Дальше не нужно, — истерично тараторю я и отшатываюсь. Ниже только кружевные трусики телесного цвета, Северову не обязательно видеть их. Хотя он, кажется, уже успел рассмотреть их.

— Как хочешь, дорогая невеста, — ухмыляется Давид.

Ему весело. Он ржёт.

— Давайте договоримся наедине называть друг друга нормально, — я резко оборачиваюсь, лишь бы только не светить своей обнажённой спиной и кружевными трусами. — Выключайте уже альфа-самца и переходите к нормальному общению, без провокаций и этих “невеста”.

Северов кривится и отмахивается от меня, как от надоедливой мухи. Он закатывает глаза, явно не собираясь действовать по правилам.

— Режим, как ты выразилась, “альфа-самца” вшит в меня по дефолту, так что наслаждайся, невеста, — он специально выделяет последнее слово и улыбается. — И советую всё же выбрать это платье — оно действительно охрененно сидит на тебе. Так и хочется пощупать. Застегнуть помогу, а снять вообще с двойным удовольствием.

— Идите уже, — ворчу я.

Не могу отделаться от ощущения, что у этого гада всё просчитано на десять шагов вперёд, и что не скажи, он обязательно найдёт достойный ответ. Заткнёт за пояс и сделает это с улыбкой. Либо он везунчик по жизни, либо я вдруг стала полной неудачницей.

К счастью, Северов и правда уходит, а когда я быстро переодеваюсь и выскакиваю в коридор, не застаю ни Ксюшку, ни Романа. Подруга не отвечает на телефон и присылает короткое сообщение: “Завтра”.

До самого утра я плохо сплю. Желудок сводит от голода, он протяжно воет и скулит, пока я упорно набираю сообщения подруге. А Романова всё так же упорно игнорирует меня. То ли у них с братом Давида всё слишком хорошо, чтоб отвлекаться, то ли наоборот слишком плохо.

Но времени на рефлексию нет — мне нужно привести в порядок дом и приготовить ужин.

Глава 15.3

Давид просыпается в районе обеда и вдруг начинает помогать с уборкой. Сперва очень нехотя, лениво, постоянно повторяя, что это в обмен на вкусный завтрак, а после увереннее и быстрее. В итоге мужчина едет в магазин с огромным списком продуктов, звонит оттуда по меньшей мере раз десять и постоянно уточняет по поводу замен. Очевидно, что он волнуется перед ужином. Меня тоже трясёт от страха, но времени на страх попросту не остаётся.

Как только Северов возвращается с огромными пакетами, на кухне начинается хаос. Он пытается помочь. И делает это не совсем “чисто”.

— Что? — возмущается мужчина и шкодливо оглядывается по сторонам, когда я сверлю его тяжёлым взглядом. Он пожимает плечами и ворчит: — Немного упало.

Немного — это несколько добрых щепоток муки. Причем лежат они хаотично. Не у Давида под ногами, а прям пятнами: у стола, около одного края длинного шкафа и рядом с холодильником.

— Вы ведь не умеете готовить, — глубоко вздохнув и мысленно помолившись, говорю я.

— Умею немного, могу…

— Это не вопрос, — я качаю головой, аккуратно оттесняю мужчину от миски с тестом и разглядываю результат. Он обиженно фыркает.

— Вообще-то я умею печь, меня нонна научила! — возмущается Давид.

— Нонна?

— Бабушка, — терпеливо поясняет Северов и морщится. — Не родная, но я считал её настоящей бабушкой, и она ко мне очень хорошо относилась.

Я смотрю на тесто и не понимаю, что теперь с ним делать.

— И что это вообще…

— Давай я уже доделаю, — не выдерживает мужчина, обхватывает меня за талию, отрывает от земли и, будто игрушку, отодвигает в сторону. Вот так легко и просто. Я даже пикнуть не успеваю — только настороженно замираю и таращусь вперёд.

А когда осознаю произошедшее, прихожу в бешенство. Не потому что Северов — беспардонный тип, хотя и этого достаточно, чтоб начать злиться. Всё потому что этот гад заляпал мой брючный костюм тестом. На бёдрах и талии бежево-жёлтые разводы.

Давид и сам понимает, что натворил: смотрит мне в глаза, опускает взгляд вниз на пятна, потом обратно к глазам и так несколько раз. Он ещё и старается не заржать, но по подрагивающим губам его реакция ясна.

— Хочешь, помогу снять? — хрипло предлагает Давид.

— Без вас разберусь, — недовольно рычу я и ухожу к себе в комнату.

Приходится надеть платье. Оно, конечно, не развратное, но реакция Северова не заставляет себя ждать: стоит мне войти в кухню, как он оживляется.

— О, то самое платье! Тебе идёт.

— Вас не спрашивали, — фыркаю я.

— Как будущий муж имею право голоса в таком вопросе, — усмехается Давид.

— Да какой вы…

— Самый лучший! — перебивает Северов.

На его лице мелькает странное выражение. То ли страх, то ли возбуждение, то ли всё вместе. Не успеваю разобрать, потому что Давид буквально в пару шагов оказывается рядом со мной, странно улыбается, и вдруг мужские горячие губы уверенно накрывают мои.

Глава 16

Давид

Самое прекрасное в сложившейся ситуации — понимать, что Надя отвечает. Сперва она замирает, как испуганный зверёк, а потом распахивает губы, сдаётся. Я пользуюсь возможностью и проталкиваю язык ей в рот. Захватываю территорию, втягиваю в эту игру.

Надя что-то там пытается промычать: то ли хочет остановить меня, то ли наоборот. Острые короткие ноготки впиваются в мои рёбра, тонко намекая на продолжение. Но я ничего не успеваю сделать — сбоку раздаётся корректное покашливание, и я кое-как отрываюсь от губ девушки.

Мама. Во всём чёрном, как на траур собралась. Она стоит в дверном проёме с плохо скрываемым удивлением и таращится на нас. И конечно Надежда краснеет, как только замечает матушку, и тяжело дышит после поцелуя.

— Здравствуйте, молодые люди.

— Здрасьте, — бормочет Надя.

— Мамик, — киваю я с улыбкой. — Какими судьбами так рано?

Забалтываю её, чтоб не обратила внимание на наряд Злобиной. Она же стоит в своём монашеском платье горничной. Нет, ей определённо идёт, однако лишние вопросы и подозрения нам ни к чему.

— Вообще-то заехала предупредить, что Рита тоже придёт на ужин, — мама с прищуром сканирует сперва Надю, потом меня, а в итоге упирается взглядом в мою фальшивую невесту. — Но теперь сомневаюсь, что этот ужин вообще нужен. Что на вас, Надежда? Это… форма?

Вот же глазастая.

Надя испуганно вздрагивает и смотрит на меня. Теряется и не знает, что сказать.

Хорошо, что у меня уже есть отличная отмазка на примете.

— Форма, — уверенно киваю я. — Мы с Надюшей пользуемся её профессией по полной программе.

Мама недовольно поджимает губы.

— Что-то я не очень понимаю…

— Тебе не надо понимать, — отмахиваюсь я. — Ты вообще такие фильмы не смотришь.

— Какие ещё фильмы? — вообще теряется матушка.

Краем глаза замечаю мелькнувшую на губах Злобиной улыбку и закатившиеся глаза. Она понимает, к чему я пытаюсь подвести.

— Для взрослых, ма, — тяжело вздыхаю и качаю головой — усердно делаю вид, что мне сложно говорить об этом.

Мама окончательно теряется и отшатывается.

— Фантазии я свои воплощаю в жизнь, чего не ясно? — ворчу недовольно.

— Фантазии? — переспрашивает мама.

— Да, — киваю, старательно краснею и отвожу взгляд. Надя моментально включается в игру и вообще отворачивается, хотя плечи её чуть подрагивают от смеха. — Говорю же, тебе лучше не знать. С родителями о таком не разговаривают.

Она молчит в ответ и переводит хмурый взгляд с меня на Злобину.

— Да блин, детей мы собирались делать, ну что непонятного?! — срываюсь я и почти вою. Реакция вполне реальная, потому что ходить вокруг да около весь день не хватит никакого терпения. — Внуками хотели тебя порадовать!

— А форма? — оторопело уточняет мама.

Я пожимаю плечами, чуть отодвигаюсь от Нади и смотрю так, словно хочу её съесть. Хотя почему “словно”? Реально хочу. А Злобина в ответ выгибается и встаёт иначе, так, что изгибы ладной фигуры отчётливо видны даже в монашеском платье.

— Форма реальная, — признаюсь я со вздохом. Если врать слишком много, ложь обязательно всплывёт. Надо обязательно смешивать её с правдой. — Профессиональная, так сказать.

Глава 16.2

Мама в шоке. Видимо, не думала, что я когда-либо остепенюсь, да ещё и выберу для этого девушку, которая не боится работать руками. Она вообще не очень-то в меня верит.

Но в жизни иногда происходят неожиданности. Особенно если угрожать детям наследством.

— Профессиональная? — уточняет мать и скользит по Наде цепким взглядом, от которого её хочется укрыть. И я бы сделал это, но наша главная цель в другом.

Злобина вдруг хватается за мою ладонь и чуть сжимает. Я поворачиваю голову к своей так называемой невесте и читаю по взгляду просьбу молчать. Хотя это даже не просьба, это целая мольба.

Но нет, дорогая моя, о таком точно надо рассказать, причём в полном объёме.

— Да, профессиональная, — деловито киваю я, не сводя взгляда с Нади. — Моя невеста работает женой на час.

Злобина крепче сжимает мою ладонь с тонким намёком: “Меньше болтовни”. Однако уже поздно, этот поезд не повернуть. К тому же Надя наверняка работает в хороших семьях, рано или поздно это может просочиться, дойти до матери.

— Женой… — визжит мать и осекается. — Это то, о чём я думаю?

— Уж не знаю, о чём ты там думаешь, — отвечаю мягко, не сводя внимательного взгляда с перекосившегося лица моей дорогой невесты, — но Надя делает уборку, готовит и выполняет разные поручения на работе. Шуршит по дому, короче.

Удивительно, мама вместо ответа и порции возмущений просто кивает, поджимает тонкие губы и задумчиво смотрит на нас. Я не дурак, поэтому Надю не отпускаю, поглаживаю широкой ладонью по спине и полупопию — там, где рука достаёт и при этом не нужно слишком напрягаться. Иначе Надежда взбрыкнёт, а мать заметит.

— Хорошая профессия, — давит из себя маман, хотя на лице написано обратное. Ей не нравится, но она будет молчать. То ли воспитание, то ли действительно не хочет обижать Надю. — Кстати, хотела предложить встретиться в ресторане в этот раз. У вас же тут ещё ничего не готово…

Она оглядывается по сторонам и разводит руками. Видит, что в реальности Злобина постаралась, намыла всё, почистила, так что можно спокойно проводить семейный ужин, однако жаждет выбраться в ресторан с сыном.

Ладно, так и быть, пойдём на поводу.

— Давай, — киваю я. — Но в следующий раз у нас. К тому же Надя великолепно готовит.

Не теряю момент, притягиваю к себе растерявшуюся Надю и чмокаю в макушку, пока она не очнулась. Девушка немного дёргается, когда осознаёт произошедшее, и почти сразу расслабляется.

— Тогда пришлю адрес сообщением, — бормочет мать и разворачивается.

— И что, даже на чай не останешься?

Тычок от Злобиной не заставляет себя ждать.

— Дел много, — отвечает мама и быстро уходит.

Я наблюдаю из окна, как она семенит по дорожке к забору и скрывается за калиткой. Надежда стоит рядом и облегчённо выдыхает, как только угроза покидает территорию.

В голове мелькает мысль, что можно расслабиться, раз уж матушка сбежала, однако теперь меня начинает отчитывать Надя.

— Какого чёрта? Я думала, мы договаривались, что вы не будете распускать лапы!

— С тобой невозможно удержаться, — меланхолично отвечаю я.

— Это не входило в условия договора!

Я выгибаю брови и бросаю на девушку многозначительный взгляд, а она в ответ моментально вспыхивает и отворачивается.

Глава 16.3

Сразу после этого Надя уходит в свою комнату. Я сначала попытаюсь напомнить, что неплохо бы еды приготовить, но решаю не будить этого дракона. Особенно пока он соглашается почти со всеми условиями.

Уже ближе к вечеру Злобина громыхает дверью и выходит на свет божий. В том самом шикарном платье с вырезом на ноге, волосы убраны в высокую прическу, в ушах серьги с камнями, туфли на каблуке, которые всё равно не спасают и не слишком сокращают нашу разницу в росте. Аккуратный макияж, красная помада на губах — всё, как надо. Красиво и эффектно. Ей идёт.

Кажется, сама девчонка знает об этом, потому что проходит мимо меня, гордо задрав голову, и бросает через плечо:

— Челюсть подберите. Ой, то есть подбери.

И идёт на улицу, виляя задницей. А я, как Рокфор в “Чип и Дейл”, принюхиваюсь к сладкому цветочному запаху её духов и буквально лечу следом. Стараюсь не слишком пялиться на аппетитную попку, которую так и хочется потрогать, но взгляд сам опускается ниже. Зато настроение наоборот повышается. Как и давление.

Надя уверенно покидает территорию и останавливается около такси, которое уже ждёт. Не хочу ехать на своей машине — вдруг нажрусь? От встречи с маман и Риткой можно ждать чего угодно.

— Погоди, любимая, я помогу, — с улыбкой открываю двери и лапаю Надю вообще за всё, за что можно полапать, пока она залезает в машину.

— Спасибо, блин, — рычит невестушка.

Я заскакиваю следом в машину, и мы едем к ресторану. Мы оба молчим по пути, словно не зная, куда себя деть. Я вообще ловлю себя на мысли, что всё исходящее — просто какой-то цирк. Гребаное шапито. Мне приходится шантажировать Надю, чтоб она врала моей матери, чтоб я в итоге смог получить свои деньги. Хитрее схемы не придумать.

Увы, мир несправедлив, и выхода у меня нет. А значит его нет и у Злюки.

Мы приезжаем к ресторану за сорок минут до начала ужина. Заведение выглядит солидно: светлый зал, всё лаконично, круглые столы, мягкие стулья, низкие круглые лампы, официанты в формах, прайс как в “лучших домах Лондона” — всё по высшему разряду. Я даже удивляюсь выбору, потому что мать обычно выбирает заведения с караоке и грузинской кухней.

Я включаю джентльмена, отодвигаю стул Нади и не успеваю сесть сам, как вдруг замечаю неладное: подозрительно знакомые лица. Причём оба этих мужика связаны со Злобиной. Один — её бывший муж — сидит в углу зала с какой-то дамой средних лет. Оба при параде, на столе выпивка. Второй — тот, что был у дома Нади — сидит около стены, ближе к барной стойке с шикарной блондинкой. Та хихикает, прикрывает губы ладонью и смотрит на кавалера влюблённой кошкой.

— Что там? — хмуро уточняет Надя и оборачивается. Сканирует зал от одного края до другого.

Я даже не успеваю предупредить, как девчонка резко дёргается и поворачивается обратно ко мне. Причём смотрит странно: не то сквозь меня, не то просто с безразличием.

— Это то, о чём я думаю? — хрипит она.

— А о чём ты думаешь?

— Тот мужчина, которого ты видел у моего дома.

Я киваю в ответ.

— И с ним… женщина.

Настрой у Надежды явно упаднический. То ли тот холёный блондин ей реально нравится, то ли мужа всё ещё любит, то ли тараканы размером с континент щекочут усами черепную коробку.

Вообще-то меня никогда не привлекали занятые женщины. Скорее даже наоборот отталкивали. Но тут я не могу остаться в стороне. Едва замечаю этот грустный душераздирающий взгляд, как понимаю, что не останусь в стороне.

Всё внутри вопит: “Не суй нос, куда не просят! Иначе она тебе его откусит!” Но я не отступаю. Решаю помочь этой дурочке во что бы то ни стало.

— Танцуешь? — я сдержанно улыбаюсь и протягиваю Наде руку.

Она выныривает из транса и растерянно смотрит на меня, как на идиота. И только потом, спустя пару долгих секунд, в её глазах мелькает осознаение: в ресторане живая музыка и небольшой танцпол, а я, чего греха таить, и мордой вышел, и тело держу в порядке, и вообще ничего такой, чтоб блеснуть перед её “недокавалерами”.

В итоге Надежда всё же протягивает руку в ответ, и я действую уверенно, без лишних вопросов. Практически дёргаю её из кресла, поднимаю на ноги и веду на танцпол под слегка удивлённые взгляды. Да, пока в ресторане никто не танцует, но вседа и во всём есть первопроходцы.

Под тихую лиричную музыку я притягиваю Надю к себе в объятия, и мы начинаем медленно покачиваться. Мои ладони бесстыдно скользят по её обнажённой спине, добираются до края платья и… подныривают под него. Там, конечно, мало места, да и до сочной задницы так всё равно не добраться, но я честно пытаюсь.

Злобина вздрагивает и немного выгибается, смотрит на меня удивлённо, с немым укором. Однако вслух ничего не произносит.

Мы покачиваемся так минут пять, максимум десять, пока Надя не прижимается ко мне сама — порывисто, жарко обдавая дыханием кожу, полностью погружая в цветочный аромат её духов.

— Поцелуй меня.

Это не просьба, а самый настоящий приказ. Жёсткий и бескомпромиссный. Я удивлённо приподнимаю брови, заглядываю в карие глаза с зелёными крапинками и теряюсь в них. Тону.

— Поцелуй, — требует снова.

И я подчиняюсь. Плевать на других гостей. Плевать на бывших и возможных настоящих Нади. Плевать на мою маман. На всё. Я накрываю своими губами её губы и втягиваюсь в эту игру, совсем не понимая, что заведомо проиграл. Целую глубоко, жадно, изучающе. Так, что моментально кружится голова и кровь приливает вниз.

Злобина отвечает. Без единой заминки, будто ждала этого всю неделю, от чего ещё сильнее сносит крышу. Она цепляется за мою шею и рубашку тонкими пальчиками, сжимает и… тихо стонет прямо мне в рот.

Она отрывается от меня и смотрит затуманенным раздевающим взглядом:

— Поехали к тебе.

Господи, спаси. Эта женщина меня убьёт.