Жена на год

Глава 1

Павел

— Я здесь, чтобы уведомить совет: сегодня с восьми утра «Громов Холдинг» приобрел пятьдесят два процента акций «Ларина Групп». Обратите внимание: господина Маслова, госпожи Худяковой и господина Батурина сегодня нет. Их доли теперь принадлежат мне.

Ручка с сухим стуком падает на отполированную темную столешницу. Тишина наваливается мгновенно — густая, тяжелая. Я стою во главе длинного стола: в черном дереве блестят тонкие латунные вставки. Вокруг — топ-менеджеры, как статуи: никто не двигается, все переваривают сказанное. Я шел к этому моменту три года.

Финансовый директор, Борис Климентов, бледнеет и машинально хватается за галстук, будто тот внезапно стал удавкой. Женщина напротив бледнеет, рот приоткрывается. Пара человек уже судорожно тянутся к телефонам — пальцы бегают по экранам, будто от скорости набора зависит жизнь. По комнате проходит тихая волна сдавленных вдохов.

А на дальнем конце стола Катя Ларина даже не шевелится.

Я видел ее дважды — на отраслевых мероприятиях. В обоих случаях она умела держаться так, что рядом с ней всем становилось чуть неловко: вежливо, собранно, всегда знающая тон беседы. Сегодня на ней идеально сидящий темно-синий костюм, темные волосы собраны в низкий аккуратный пучок. Маленькие жемчужные серьги. Спина прямая. Лицо спокойное. Почти равнодушное.

— Оформление документов будет завершено в течение часа, — продолжаю я.

Борис поднимает руку, как на уроке.

— Павел Сергеевич, тут, должно быть, ошибка. Наши квартальные показатели…

— Именно поэтому все и стало возможным, — перебиваю я. — Ваша прибыль просела на пятьдесят процентов по сравнению с прошлым годом. Частные инвесторы охотно продали доли.

В комнате снова шорох и шепотки. Незнакомая мне женщина яростно печатает на планшете.

Катя никак не реагирует. Не крутит ручку, не делает пометок, не переглядывается с командой. Просто смотрит на меня ясными голубыми глазами — и в них ничего не прочитать.

У меня дергается мышца на щеке. Я ждал другого.

Три года я представлял себе этот день: растерянные лица, крики, суматоха. Как Константин Ларин откроет рот и не найдет слов. Как Катя дрогнет. А вместо этого — спокойствие. И, что хуже, Константина в комнате нет.

Это раздражает. Ее выдержка, то, как она не моргает и не отводит взгляд, задевает во мне что-то старое и неприятное — часть меня, которая все еще считает, что власть принадлежит тому, кто стоит последним.

И на секунду — слишком собранная, слишком спокойная — она заставляет меня подумать: а какая она, когда наконец сломается.

Я моментально гашу эту мысль.

— В ближайшие месяцы нас ждут серьезные изменения, — продолжаю я. — «Ларина Ателье» и «Ларина Парфюм» войдут в состав «Громов Люкс». Остальные направления будут интегрированы в структуры «Громов Холдинга». Особое внимание — сокращению лишних дублирующих функций.

По нескольким лицам пробегает страх. Борис кривится, будто проглотил горечь.

Катя встает — плавно, без спешки.

— Спасибо за объявление, Павел Сергеевич. — Голос ровный, деловой. Ни одной дрожащей ноты. — Мне нужно проверить сделки. Я объявляю перерыв до тех пор, пока не подтвержу детали. Я свяжусь с вами до конца дня.

Ни возражений. Ни просьб. Ни сцены.

Взяв планшет и телефон, она идет к двери. Проходя мимо, почти задевает меня плечом.

Я ловлю ее запах — холодный и свежий, с цитрусовыми нотками, как воздух перед рассветом. Он почему-то кажется знакомым и при этом совсем не похож на то, что было в их линейке. Тело реагирует раньше, чем мозг успевает понять несостыковку: по позвоночнику скользит жар — резкий, нежеланный импульс, который бьет ниже живота.

Мне это не нравится.

Я стискиваю зубы и заставляю взгляд оставаться уверенным. У меня в голове не должно быть таких реакций. Катя Ларина — не женщина, о которой думают так. Она цель. Препятствие. Фамилия, которую я собираюсь стереть.

Остальные участники совещания, нервно поглядывая по сторонам, торопливо собираются и выходят вслед за ней.

Через минуту я остаюсь один в переговорной.

Не так я это видел. Должно было быть сопротивление. Возмущение. Первые трещины.

А вместо этого — холодная выдержка и странное напряжение, которому я не нахожу объяснения.

Я поправляю манжеты и направляюсь к лифту. На первом этаже меня уже ждет водитель, Анатолий, открывает заднюю дверь машины.

— В офис, Павел Сергеевич?

Я коротко киваю и сажусь.

Как только дверь закрывается, я поднимаю перегородку и звоню Марку.

— Готово, — говорю я, когда он отвечает.

— Отлично. — В голосе Марка слышится улыбка. Мой стратег и лучший друг. Тот, кто помог выстроить это до минуты. — Как совет отреагировал?

— Как и ожидалось. Шок, паника. — Я делаю паузу и добавляю: — Катя Ларина была на удивление спокойна.

— Интересно. Ни эмоций? Вообще ничего?

— Ничего. Сказала, что свяжется сегодня. — Я ослабляю галстук и вспоминаю, как она прошла мимо. Запах. Вспышка жара. — Ей нечего противопоставить.

— Все равно присматривай за ней. Ларины умеют улыбаться ровно до той секунды, когда вонзают нож.

В его тоне мелькает что-то личное, острое. Я этого раньше не слышал.

— Ты никогда не говорил, что работал с Лариными.

— Да это просто… по рынку знаю, — быстро отвечает он. — Андрей Ларин улыбался и спокойно топил конкурентов. Константин ничем не лучше. Катя, скорее всего, такая же.

Я собираюсь надавить, но он тут же уводит разговор:

— Большой день, Паш. Твой отец бы гордился.

Упоминание отца стягивает грудь тугой полосой.

— Мы еще не закончили. Это только первый шаг.

— Первая кровь, — соглашается Марк. — Три года подготовки — и теперь «Ларина Групп» у тебя в руках. Как ощущения?

Я смотрю в окно на здание: исторический дом в стиле ар-деко, на фасаде над входом — изящная буква «Л». Скоро там будет «Г». Или вообще ничего.