Жена-парфюмер. Или берегись, неверный муж!

Глава 1

Голова раскалывалась, словно кто-то усердно пытался расколоть её изнутри, посылая волны острой, пульсирующей боли. Я лежа́ла на чём-то холодном и шершавом, пытаясь понять, где я и что произошло, но сознание отказывалось подчиняться. Мир вокруг плыл, словно сквозь толщу воды, а внутри — лишь липкий страх и абсолютная пустота.

Я чувствовала, как ледяные капли дождя барабанят по лицу. Открыв глаза, поняла, что нахожусь на улице, кажется, где-то на площади. Тусклый свет факелов выхватывал из темноты кривые линии мокрых булыжников и мрачные очертания домов. Холод пронизывал до костей, сводя мышцы судорогой. Я попыталась сесть, но резкая боль в рёбрах заставила меня снова упасть. Кажется, меня избили. И не просто избили — изувечили. На мне была надета грубая, мешкоподобная рубаха, измазанная грязью и запёкшейся кровью. Чужой кровью?

В голове звучали голоса. Сначала — тихий шёпот, невнятное бормотание, но затем — всё громче и отчётливее. Злые, язвительные голоса. Читающие обвинения. Мне казалось, будто я слышу обрывки чужих воспоминаний. Отрывки из какой-то страшной, кошмарной жизни, к которой я не имею никакого отношения.

Не может быть, — промелькнуло сквозь туман в голове. Это просто дурной сон. Кошмар, от которого я скоро проснусь. Мне стоит только немного подождать.

— Ведьма! — яростный вопль разорвал тишину, заставив меня вздрогнуть.

— Сжечь её! Предать огню! — поддержал другой голос, полный ненависти и жажды крови.

Я подняла взгляд и обомлела. Меня окружала толпа. Лица, искажённые злобой, горящие фанатичным огнём глаза. Люди, которых я знала. Люди, с которыми я жила по соседству, с которыми делила хлеб и кров. И среди них… Айрис. Моя лучшая подруга. И Седрик… мой муж.

Они стояли рядом, плечом к плечу, и смотрели на меня. Их лица расплывались в гадких, злорадных улыбках. Я не могла поверить своим глазам. Что происходит? Это какой-то ужасный розыгрыш? Чья-то жестокая шутка? Или я действительно сплю, и этот кошмар вот-вот закончится? Голова продолжала болеть нестерпимо, а вместе с ней — и сердце.

— Айрис? Седрик? — прохрипела я, с трудом узнавая собственный голос. Он звучал сломанно, неестественно, словно принадлежал кому-то другому. — Что… что здесь происходит?

Седрик выступил вперёд. Его прекрасное лицо, которое я когда-то так любила, теперь было перекошено гримасой отвращения. Глаза, обычно такие тёплые и ласковые, сейчас горели холодным, нечеловеческим огнём.

— Ты обвиняешься в колдовстве, Мирабель Вайнберг, — холодно произнес он, словно зачитывал сухой юридический протокол. — В том, что по ночам насылала порчу на скот, варила отраву из трав и поклонялась темным силам. Если бы я знал, что ты за тварь, я бы скорее забил тебя камнями. Знал бы я, что я женюсь на ведьме, то ноги бы моей здесь не было. Я возненавидел этот день, когда дал согласие на этот брак!

Каждое его слово разило, словно удар кнута. Колдовство? Тёмные силы? О чём он говорит?

— Дорогой, не стоит так говорить. У нее же тоже есть чувства, в конце концов, мы были лучшими подругами. — Айрис сделала шаг вперёд, и по её губам скользнула приторная, фальшивая улыбка. — Но ведь справедливость превыше всего, даже если она и распространяется на дорогих нам людей. Всё же, нужно быть милосердными, хоть она и ведьма презренная. Я бы хотела сказать ей пару слов напоследок. Ты позволишь, дорогой?

Она ласково провела рукой по его груди, и внутри меня что-то болезненно сжалось. Откуда эта фамильярность? Почему она называет его «дорогой»?

— Седрик, это ведь шутка, правда? — взмолилась я, глядя ему в глаза. — Ты же любишь меня, Седрик. Ты всегда любил. Ты сам говорил, что я — твоя жизнь, твоё всё. Ты женился на мне по любви. Разве всё это не важно? Почему ты так говоришь? Словно нашей любви никогда и не было?

Он презрительно скривился.

— О чём ты говоришь, жалкая? Любовь? Да кто ты такая, чтобы я вообще помыслил о любви к тебе, крестьянке? Тебе привиделось. Это ты себе нафантазировала, что я люблю тебя. Не обольщайся, я лишь пожалел тебя, когда ты осталась круглой сиротой. Надо было сразу догадаться, что пожар в доме родителей подстроила ты сама, чтобы выжить меня из ума. Заставила раскаяться, что посватался к тебе. Ты же ведьма, грех тебя не подозревать в этом.

— Седрик, я не… — попыталась я возразить, но он грубо прервал меня.

— Никаких «но»! Казнить её! Немедленно! Покончим с этим фарсом! — вскричал он, и в его голосе не было ни капли сомнения или сочувствия.

По моей щеке скатилась предательская слеза. Что происходит? Что со мной сделали? Как я здесь оказалась?

— Погоди, милый, — вновь подала голос Айрис, прокладывая себе дорогу сквозь толпу. — Если она покается… Разве нельзя её сослать в монастырь? Чтобы она там вымаливала прощение у Господа до конца своих дней? Она никогда оттуда не выйдет. Это будет гораздо более суровое наказание для такой, как она.

На мгновение в глазах Седрика мелькнула тень сомнения. Он поколебался. И в этот момент Айрис наклонилась ко мне, обняла за плечи и прошептала на ухо слова, от которых у меня похолодело внутри:

— Это всё я подстроила, моя дорогая Белль. Все улики — дело моих рук. Колдовской набор я спрятала в твоей спальне. Это я испачкала твои руки сажей, пока ты спала. Я навела на тебя подозрения, когда приходила в гости к Седрику, пока тебя не было дома. А знаешь, чем мы занимались, когда ты спала?

Она презрительно усмехнулась.

— Да куда уж тебе, глупой деревенщине, это понять. Мы с ним предавались утехам в твоей постели. В этом доме. И ты даже ничего не подозревала. А теперь… ты либо умрёшь, либо сгинешь в монастырской келье, проклиная тот день, когда появилась на свет. А мы с Седриком поженимся. Я рожу наследника, и мы будем править городом. Я стану Айрис Рэдгрейв, а ты — останешься в истории лишь как Мирабель Вайнберг, проклятая ведьма, опозорившая славный род Рэдгрейвов! Теперь выбирай: покаяться и влачить жалкое существование или умри с честью.