Жена северного князя

Пролог

Инесса Петровна прожила семьдесят восемь лет. Работала до последнего, бухгалтер с таким стажем был на вес золота.

Теперь вот отдыхает… в доме престарелых, куда её родные дети сбагрили, как только она на них дачу с квартирой переписала.

Да нет, жаловаться-то грех. Комната двухместная. Соседка, Зинаида Марковна, похрапывала во сне.

Каждый раз, когда Инесса думала о детях, что-то неприятно сжималось в груди.
Обида, наверное.

Вот и сейчас.

Дыхание перехватило, руки ослабли … Рука потянулась к тревожной кнопке и замерла.

«Так и не пожила…» — мелькнуло в голове.

И в этом мире её сердце остановилось.

Дорогие мои! Приглашаю вас в свою новую историю!

История о женщине, которая прожила долгую жизнь, но так и не обрела счастья и покоя. Высшие силы дали ей второй шанс, отправив в тело той, кто должен был стать великой княжной, но вот, если бы не попаданка, как бы сложилась история?

Будет и прогресссорство, и приключения и любовь.

(Оговорка: Любые совпадения по тексту романа с реально существовавшими историческими персонами случайны. Это авторская версия альтернативной реальности)

Не забудьте добавить книгу в библиотеку чтобы не потерять! И поддержите автора звёздочкой и комментарием! Это очень вдохновляет!

Глава 1

«Откачали», — почему-то расстроенно подумала я, сделав один вдох, за ним второй.

Горло было сухое. К аппарату, что ли, подключали? Я открыла глаза.

Судя по всему, я находилась в каком-то помещении. Только помещение было маленькое. «Главное, что не гроб», — подумала я. Вдохнула и выдохнула. Изо рта пошёл небольшой пар.

Я осмотрела себя. На мне была какая-то шуба, а сверху я была укрыта… Боже, это что шкура?

Вдруг странное помещение качнулось, и распахнулась дверца.

— Ваше высочество! — взволнованно произнесла вошедшая женщина.

Я сообразила, что понять-то, что сказала девица, я поняла, но язык был не русским. На всякий случай промолчала и внимательно посмотрела на вошедшую.

Та была одета в овчинный тулуп. На голове какой-то платок, сверху натянута меховая шапка. Щёки с мороза красные.

Я с подозрением покосилась на девицу. Может, всё-таки это кладбище?

В руках у девицы была какая-то корзинка.

— Сейчас, ваше высочество, я еду принесла. Вы так крепко спали, что не решилась я вас будить. А так, если хотите, можно ноженьки размять. Здесь неплохая такая корчма, и Господин Ругенвальд всех оттуда выставил.

Ноженьки размять хотелось. Но я боялась шевелиться.

Во-первых, потому что у меня ничего не болело. Кроме горла. Да и сердце не кололо, и дышалось легко, а ещё суставы не ныли. Глаза видели отлично, даже в полумраке помещения, куда пробивался свет из небольшого оконца.

— Хотите, ваше высочество? — продолжала повторять девица.

Я осторожно кивнула и попыталась сказать «да». И я поняла, что сказала «да», и девица её поняла. Вот только язык, на котором я говорила, был другой.

— Вот и хорошо! Вот и славно! Давайте, давайте, встаньте, походите, а то вы, почитай со вчера не вставали.

«Почти сутки? не вставала? — удивилась я. — а в туалет?»

Мне удалось подняться на ноги. Ноги были словно ватные. «Ну хоть что-то не меняется», — подумала я. Но, чтобы удержаться, положила руку на девицу и застыла.

Рука… Кисть руки была изящная. Пальчики длинные, с розовыми ноготками. Кожица гладкая. Совсем не похожа на клешни, которые в последние годы из-за артрита появились.

— Милая, — я даже не знала, как зовут девицу, — прости, горло у меня болит. Ты не обращай внимания, буду кивать.

Девица покосилась на меня с опаской, но потом улыбнулась снова:

— Не волнуйтесь, ваше высочество. Сейчас тёпленького попьём. А эти пирожки тогда я на потом отложу.

— Милая, до того, как попьём… — сделав усилие, выговорила я, поняв, что имела в виду девица, когда говорила, что она сутки не вставала. Потому что стоило мне встать, как я это сразу ощутила. — Туалет сначала.

— Ой, да-да, простите, ваше высочество! Конечно!

С помощью девицы я выбралась из помещения, которое по факту оказалось какой-то квадратной каретой на полозьях. Потому что вокруг была зима. Всё вокруг было белым, снег был ослепительный и его было много. Небо, правда, было голубое, прозрачное.

Прямо перед нами стояло деревянное строение.

Если бы я не была в доме престарелых, то я бы подумала, что меня чем-то накачали и вывезли. Глюки были качественные, начиная с изящной кисти и заканчивая высокими беловолосыми широкоплечими мужиками, выстроившимися передо мной.

Один из них подошёл, склонился, посмотрел мне в глаза. У меня даже сердечко ёкнуло, давно на неё так мужчины не смотрели. С жадным интересом.

— Леди Ингирра, — произнёс мужчина. Голос у него был низкий, насыщенный тестостероном, как сказала бы соседка по комнате в доме престарелых Зинаида Марковна. — Я рад, что вам стало лучше.

Он почему-то зло посмотрел на девицу, которая помогла мне выйти из кареты, и предложил руку.

«Ну, глюк так глюк», — подумала я и от руки отказываться не стала.

После ослепительного белого света снаружи в корчме казалось темновато. Хотя окна были довольно широкие, да и свечи горели. И внутри действительно никого не было.

«Ага, — подумала я, — значит, это и есть Ругенвальд».

— Признаться, вы меня напугали, ваше высочество, — сказал он.

— Я не помню, что со мной было, — решилась я произнести.

— Вы сначала очень были расстроены. Отказывались есть, пить, но я рад, что мне удалось вас уговорить и вы пришли в себя.

И снова посмотрел с этой жадностью.

Но мочевой пузырь не дал мне насладиться мужским вниманием и я, оторвавшись от красавца, пошла вместе со служанкой в деревянное строение. Сесть там было некуда, и только потому, что помогла служанка, которая держала мне юбку вместе с шубой, и отсутствовало бельё, мне удалось освободиться от жидкости, накопившейся за сутки.

После того как я поела (причём похлёбка была довольно вкусная) и я бы съела ещё, но Ругенвальд сказал, что много нельзя, всё же несколько дней они не могли меня уговорить поесть, в глиняную кружку мне налили травяной чай, просто необычайно ароматны, и я попросила, чтобы мне в карету отнесли кувшин.

Потому что Ругенвальд в какой-то момент заторопился, потупил глаза, которыми весь обед продолжал бесстыже на меня смотреть, и сказал:

— Пора нам ехать, если мы хотим успеть на вашу свадьбу.