Жених для васконки

Вместо пролога

Последний закатный луч высветил верхушки деревьев, изображенных на витраже, и радостно ворвался в комнату, стремясь осветить как можно больше, пока это еще позволяло время суток. Наглый пучок света даже не обошел своим вниманием двух мужчин в комнате, самым возмутительным образом пройдясь по рыжеватым кудрям обоих.

Если бы дерзкий луч только знал, что посмел высветить, ставшей похожей на одуванчик, прическу самого монарха! Определенно неугомонный отблеск заката проникся бы ситуацией и не стал столь своевольно блуждать по комнате.

Его Величество Луи был еще в самом расцвете лет, хотя и излишне полноват. Его новая фаворитка, взятая почти с улицы, - белошвейка, была дамой не только очаровательной, но и большой любительницей покушать. Женщина частенько кормила своего «любимого Луи» с рук, отламывая самые лакомые кусочки, словно сам король не разглядел вкусных блюд на обеденном столе.

Сейчас мужчина буравил глазами стоявшего перед ним в вольготной позе сына.

По мнению монарха, отпрыску надо было выражать всем обликом почтение и повиновение или, хотя бы, некое подобие. Сам Его Величество до сих пор немного робел перед отцом, воспитывавшего сына твердой рукой. Но… Луи-Батист слишком мало времени провел во дворце под присмотром родителя и слишком много с дядей – Арно де Грамоном, вложившего в голову дофина кучу чепухи. Впрочем, Луи понимал, что пожинает плоды своего воспитания, точнее отсутствия оного. Старший сын всегда был лишним напоминанием долга и собственного незавидного положения. Не удивительно, что от подобной обузы королю хотелось как можно скорее позабыть, пока не пришло время новой «первой крови».

А сам король старательно гнал любые воспоминания о событиях двадцатилетней давности. Тогда в подающем надежды юноше будто бы сломалось, едва закончился ритуал, ушло напряжение и, своеобразным откатом, стал разгульный образ жизни, который стал вести новоявленный король. Женщины, охота и выпивка… лишь бы забыть! Не видеть, не помнить, не знать. Не было такого!

Но как забыть, если перед тобой стоит сын, тот, кто должен пройти по знакомому пути отбора? Да еще… такой непослушный сын!

Луи-Батист же не разделял возмущений отца: юноша расслаблено и спокойно смотрел на своего монарха. Дофин был уверен в своем выборе и уж точно не позволил бы никому выставить его порыв с защитой академии, как глупость. Ну уж нет! Решение Луи принял тщательно обдумав и, хотя дядя убеждал его уехать, поступиться с собственной совестью принц не мог.

- Дерзкий щенок! – возмущенно воскликнул мужчина, прекратив буравить сына взглядом и приподнимаясь на троне, - юнец решивший, что может брать на себя такую ответственность! Ты мог погибнуть! Что тогда бы стало со страной, ты подумал?

Конечно, короля не столько заботило, что станет со страной, но войти в историю как печально известный правитель, при котором пал купол – не хотелось. Народ жесток и наверняка бы выставили монарха в самом плохом свете: что сказала бы чернь, не зная истиной подоплеки возникновения защиты над Франкией? Восприняла бы как знак свыше! И как бы его обозвали потомки? Нет, перед потомками хотелось выглядеть чистеньким.

Луи давно знал, что периодические мерзкие памфлетисты начинают разбрасывать листовки со стишками о любвеобильности монарха. Это конечно злило его: как будто бы его фаворитки хоть как-то вредят стране! Ни на одну из любовниц Луи не тратил средства из казны. Только личный доход от поместьев и земель.

Но, пока есть купол, простым франкийцам все равно на похождения короля. Некоторые даже отшучивались, что «ого-го» мужчина! «В самому соку» раз его хватает и на жену и на любовницу. Народ продолжал верить в счастливый брак монаршей четы, и эта вера тщательно поддерживалась тайной службой короля.

- А что могло статься, Ваше Величество? – Дофин пожал плечами. - Я же исполнил почти все, что от меня требуется: нашел девушку. Что еще вам нужно от моей персоны?

- Твое дело жениться и дать стране наследника! Или ты трусливо решил переложить ответственность на брата? – Король удовлетворенно кивнул, заметив, как на мгновение потемнело лицо дофина.

Это был долгое время главный козырь короля: надавить на чувство долга сына. Не хочет ли он своей страшной судьбы брату?

- Вы сами некогда, угрожая мне, говорили, что всегда сможете сменить меня на более уступчивого Жана. Что же вы, Ваше Величество?

Принц едко улыбнулся, глядя как медленно багровеет лицо монарха. Последние пять лет, дофин обращался к отцу не иначе как «Ваше Величество», с неким удовольствием наблюдая злость Луи.

Даже ссылка в степь, которая грозила стать последней поездкой для Луи-Батиста, а заодно и приговором для всей Франкии, не вернули должного почтения к королю. Да и не мог принц иначе, после того как понял что перенесла мать… впрочем к женщине родившей его, дофин тоже не испытывал трепетных чувств. Но где-то глубоко в сердце таилась обида, что возможно материнской любви, он Луи-Батист, был лишен именно из-за отца и мерзкого ритуала, заложником которого сделала его воля предков.

- Мальчишка! – Зло бросил король, - а что было бы со страной? За то время пока ребенок рос во чреве очередной дурехи?

- Они не дурехи, Ваше Величество, - улыбнулся дофин, - они юные, добрые, храбрые. Именно благодаря самоотверженности одной из них, было остановлено войско спанцев и вскрыта верхушка заговора.

- За что она получила поистине королевский подарок. Ты не ответил мне на вопрос, Луи! Ты готов обречь свой народ на войну? Видеть, как убиваются матери по не вернувшимся солдатам?

Дофин сжал зубы. Это был удар ниже пояса. Только глупец считает свою жизнь ценнее остальных, а Луи глупцом не был. И видел ужас надвигающегося на Франкию бедства там, на границе, когда все войско Спании пришло в движение. Страх парализовывал и лишь остатки гордости мешали некому трусливому существу внутри себя развернуться и бежать.

Глава 1

Опустив ресницы, оглядела юношей в комнате. И можете поверить, это было не просто: сидя на первой парте не так уж просто рассмотреть всех, так чтобы моего безделья не заметил учитель, а так же присутствующие в классе.  Впрочем, у меня был богатый опыт из прошлой академии – не все уроки были интересными. Нельзя сказать, что данный конкретный факультатив был скучным, но… у меня была определенная цель!

С тех пор как мы с подругами перевелись в  столицу, Армель и Аврора просто не замолкая твердили о своих женихах. И если Аврора упоминала графа для поддержания беседы, то Армель не могла и шагу ступить, чтобы не прощебетать о том какой Его Высочество прекрасный. На мои же возмущения и попытки вернуть разговор к действительно интересным вещам (например редким журналам с дополнительными главам Мелюзины или, о чудо, потрясающих пирожных в столовой, которых было так мало, что их разбирали в первую очередь), маркиза внезапно заявила, что мне просто их не понять! Это мне то!

«Ты никогда не любила, Эвон! Ах, если бы только это чувство коснулось тебя своей рукой!»

Это я не любила?! И это притом, что я доверила Армель тайну исчезнувшего в озере кувшина!  До сих пор поверить не могу, что маркиза так сказала.

Уж я покажу ей, что я тоже могу вздыхать по… мужчине! И так как надо мной больше не тяготела судьба «Гнезда», я решила, что можно и влюбиться, естественно в самого достойного, а не только богатого. Я же теперь и сама весьма состоятельная девушка:  Его Величество не только выплатил мне награду, но и потребовал от рода де Понмасье выдать приданое матери! Думаю, бабушка не была рада лишиться приличной суммы денег и даже земель, но расположение короля стоило куда дороже.

Осталась самая малость: выбрать объект влюбленности, такие дела нельзя пускать на самотек! А то вдруг глупое сердце выберет подлеца. Если верить романам, многие девушки этим грешат, ведь чувствам не прикажешь! Глупое утверждение! Я вот, наверняка, смогу влюбиться в самого лучшего! Разве это сложно?

Вздохнула. Только где такого найти?

Может быть Этьен? А что, весьма перспективный молодой маг и красивый. Его часто хвалит на занятиях учителя, да и дедушке бы он понравился. Или Рул? Он мне помог позавчера – донес тяжелые книги из библиотеки. Это ли не поступок настоящего мужчины? А еще есть Ансельм: маркиз весьма недурен собой, хотя внешний вид и не главное - дедушка советовал выбирать хваткого, честного и сильного.  И мне кажется…

- Мадемуазель Эвон!

Испуганно вздрогнула и подняла глаза на месье Жерома – нашего учителя.

- Мадемуазель Эвон, - повторил месье, поджимая губы, - опять вы мечтаете?

Под смешки остальных учеников поспешно вскочила. Еще одна непонятная мне традиция столичной академии - при любом общении с преподавателями полагалось вставать, что порой было весьма неудобно.  Однако неудовольствие месье Жерома… куда более серьезная величина, чем мое удобство.

Классная дама, мирно дремавшая в углу кабинета (а она была вынуждена посещать факультатив только ради моей персоны, т.к. я была единственной девушкой в классе), встрепенулась и осуждающе посмотрела на меня.

Так уж сложилось, что за две недели, что мы с девочками учимся в столице, нас уже четырежды вызывали к директрисе женского крыла и никакие возражения не уберегли от наказания. И как то так случайно получилось, что основной виновницей оказывалась я. Не то чтобы я специально, но мне было весьма тяжело сосредоточится на некоторых занятиях, когда голову занимали совсем другие мысли! Мадам директриса же нашла поистине ужасный способ решения всех проблем связанных с переведенными ученицами: независимо от того кто провинился, наказывали всех разом. Боюсь, если и на эти выходных нам не разрешат выйти в город, Армель меня убьет.

- Я задумалась, месье Жером, - виновато покаялась я, стараясь не глядеть на учителя. Не то чтобы месье был настолько неприятен, но его дергающийся глаз порядком пугал меня.

- И о чем же? – Вкрадчиво поинтересовался мужчина, подходя все ближе, и начиная буквально возвышаться надо мной, отчего я вжала голову в плечи.

Я вздохнула, признаваться было нельзя. Ни в коем случае! Но что придумать достаточно веское, чтобы оправдать свое витание в облаках?

- О методах закрепления иллюзий, месье. Зафиксировать, скажем, образ можно с помощью специального артефакта, но почему об этом не пишут в наших учебниках? - Решилась я поднять интересующую меня тему.

Учитель удивленно вскину брови и кивнул.

- Предположим, - согласился учитель, - поток мыслеобразов замыкается на заклинании, которое имитирует многократное их повторение.

Я внимательно слушала учителя, отмечая для себя, что все-таки я что-то неверно поняла из увиденного в академии, когда месье Тэд принимал мой облик. Хотя подчиненный месье Петера действительно ничего не говорил.

- Мадемуазель Эвон задумалась о весьма интересной теме, хотя и не совсем той, у которой я рассказывал первую половину урока….

В классе послышались смешки.

- Как мы создаем иллюзии? Месье Валентин?

- Представляем образ, - поднялся со своего места рыжеволосый юноша, - хотя некоторые школы придерживаются устаревших методик чтения, иногда это бывает от недостатка силы…

Месье Валентин при этом красноречиво посмотрел на меня.

Моим щекам стало жарко. Тут гадать на кого намекал месье даже не нужно: мне припомнили самое первое занятие, когда учитель попросил сотворить любую иллюзию и я радостно (я же в столице! в самой лучшей магической академии!) начала читать стихи про бабочек, заполняя всю комнату яркими мотыльками. На мой взгляд, было безумно красиво, но вызвало кривые смешки среди остальных учеников. Как оказалось, весь «прогрессивный мир» ушел от озвучивания текстов для иллюзий. Такую технику показывали  только первокурсники и то, после первого семестра любой книжник уже создавал иллюзии молча.

Глава 2

Развернула веер и с любопытством рассмотрела рисунок – тонкие побеги веток с едва распустившимися розовыми цветами. Вишня или груша?

 Со слов Авроры, коробочки с подарками передали с посыльным графа Армарьяка и, на мой взгляд, баронесса была не в восторге, что ее жених был столь любезен, что одарил не только ее, но и нас. Однако в моей коробке я обнаружила записку, о которой пока не успела рассказать подругам (Аврора отдала нам посылки перед самым занятием), что неоспоримо доказывало, о непричастности де Армарьяка к моему вееру.

«Вам следует быть более осторожной, мадемуазель Эвон. А.Г»

«А.Г.» - это наверняка Арно де Грамон. Ну я так думаю, так как у меня более нет ни одного знакомого, кто обладал бы подобными инициалами. И имел повод волноваться за меня: ведь возможно такое, что после боя «старик» чувствует ответственность за меня?

А вдруг влюбился? Я подавила смешок, представляя, как месье де Грамон, увидев меня, падает к моим ногам, как это описывается в романах. Припав губами к моей руке (естественно куда более прилично, чем это сделал Ноэль!), менталист заверил бы меня в своей любви и верности. А я, как заправская кокетка, прикрыв лицо веером, стрельнула бы глазками в «старика» и обещала подумать.

И хотя представить в качестве своего жениха де Грамона я не могла, но вот в качестве «возлюбленного» на рыцарском турнире… а что? В седьмой главе «Рыцарей чертога» Персефорест выбрал «принцессой» турнира совсем юную мадемуазель! Правда герой книги был на самом деле влюблен в красавицу Джаннету, но, если у «Цепного пса» нет дамы сердца, чем плоха была бы моя кандидатура? Ах, как бы прекрасно я смотрелась, с лентой «избранницы» на руке!

Я бы величественно стояла на балконе для важных персон и равнодушно, как и полагается истинной мадемуазель, взирала на сражающихся. Вся в белом и зеленом – цветах виконтства, с тиарой на голове и живыми цветами в руках, которые я бросала под ноги победителю: месье де Грамон наверняка был бы первым во всех сражениях!

«Мадемуазель Эвон! Прекраснейшая из прекрасных!» - скандировала толпа людей. Мне кидали бы снизу нежные бутоны роз, стараясь докинуть до балкончика, менестрели слагали стихи в мою честь, народ шептался, сраженный красотой юной мадемуазель…  И уже на следующее утро женихи выстраивались в очереди, чтобы просить моей руки. Виконты, бароны, графы – все шли бы к моему дому, а уж я… я бы выбирала! Вот!

Даже жаль, что последние сто лет рыцарские турниры не практикуют. Может попросить Армель уговорить дофина? А что? Принц, наверное, любит ее, не зря же выбрал из такого количества девушек! Что ему маленькая просьбочка?

Тряхнула головой, отгоняя мысли. Совсем прослушала то, что говорила учительница. Ох! Следовало быть более внимательной! Мадам Франсуаза куда более вредная, чем сэр Шарль. И куда более требовательная. По академии ходили слухи, что мадам Франсуаза была когда-то фавориткой Его Величества, но мне верилось в это мало, разве могут столь аморальную особу взять в учителя? В прошлой академии о любовницах короля говорили с налетом легкого пренебрежения, хотя и соглашались, что у текущей фаворитки есть определенная власть. Ну не может, же в столице все быть с ног на голову!

В любом случае, не стоило злить мадам, тем более, что она более чем благоволила Лу. И конечно же от взгляда учительницы не могло укрыться, что сама Луиза не очень в хороших отношениях со мной и девочками. Не то чтобы к нам придирались, но это пока… а что будет потом, кто сможет сказать наверняка?

Покосилась на подруг в тщетной попытке понять, какой же прием мы отрабатываем. Увы, Аврора бесцельно вертела в руках аксессуар, растерянно рассматривая петельку для руки, а Армель раздраженно била веером по руке.

У стоящей рядом со мной Розали было не лучше: девушка задумчиво постукивала себя по лбу полураскрытым веером, словно что-то забыла. Я недоверчиво посмотрела на остальных студенток. Что же значит этот жест?!*

- Великолепно, мадемуазель Луиза! – Довольно воскликнула мадам Франсуаза, фальшиво улыбаясь «невесте дофина».

- Великолепно?! – Раздраженно зашептала Армель, - да Лу машет веером, словно ветряная мельница!

Мне же оставалось только вздохнуть: причины недовольства маркизы я понимала. Ведь Лу хвалили не за искусность или действительно открывшийся талант, а как будущую королеву Франкии. Ох, если бы мадам Франсуаза знала, кто на самом деле станет женой Луи-Батиста!

- Запомните, мадемуазели, - наставительно, между тем, продолжала мадам Франсуаза, - сила женщины в ее слабости и умении уступать. Я знаю, на некоторых предметах вам говорят иначе, но при всех вольностях, которые оказаны женщине во Франкии, нам никогда не стать выше мужчины. Но мы можем быть хитрее любого месье. Не идите напролом, будьте мягче. Давайте надежду и отбирайте взмахом веера.

Я вздохнула. При совершеннейшей неприятности мадам, она, наверное, говорила правильные вещи (что-то похожее вталкивала мне и  нянюшка, хотя я была мала и немногое запомнила). Вероятно, мне стоило впитывать знания как губка, но мне слышалось в голосе учительницы что-то мерзкое. Не могла отделаться от ощущения, что путь, предложенный мадам Франсуазой, мне не подходит.

- Искусство общения веером, ранее считалось исключительно мужским. Мужчины обсуждали политические ходы, дуэли  и даже заговоры против короля. Если кому-то любопытно, именно из-за того, что на балу Луи Первый увидел непредназначенный ему жест, будущему королю и удалось избежать захвата со стороны его сестры. Но все это лирика. Последние двести лет веер прочно вошел в обиход каждой мадемуазель. И дал значительно больше свободы каждой женщине.

Как жаль, что мадам Франсуаза не рассказала про Луи Первого подробнее! На мой взгляд - это очень интересно. Я даже представила, как тогда еще принц, прислонившись к стенке, скучающе разглядывал толпу пирующих.  Вдруг его взгляд остановился на одном из советников и…. Как должен выглядеть разговор о грядущем свержении законной власти, я не могла выдумать, но явно очень зловеще.

Глава 3

Завтрак я тоже малодушно пропустила, изобразив приступ слабости. Тем более что баронесса, которая считала, что мне может быть до сих пор плохо, озаботилась вопросом пропитания, и с полчаса назад к нам в комнаты принесли корзинку с провизией. И хотя Армель пыталась было возмутиться (ну как же, за приемом пищи можно подслушать, что говорят интересного, особенно про Лу и дофина, а с моей легкой руки мы пропускали уже второй день), Аврора весьма жестко оборвала причитания подруги:

- Эвон плохо! Она второй раз на грани истощения! Как ты можешь думать только о себе, Армель?!

Я, полулежа на диване, обмахивалась веером, которым прикрывала румянец стыда на щеках. В принципе я была согласна с баронессой - как могла Армель пренебрегать моим состоянием? Все-таки любовь меняет человека и мне кажется, что не в лучшую сторону!

Маркиза виновато на меня посмотрела и села рядом.

- Прости меня, Эвон, но когда я слышу, что Лу говорит «мой возлюбленный принц», меня всю трясет.

- Так не слушай, - искренне посоветовала подруге.

Действительно, зачем мучить себя?!

- Как будто это так просто! – Вспылила Армель, но покосившись на Аврору, которая накрывала на стол нехитрый завтрак (тыквенный сок и каша), понизила голос до шепота, - меня как будто что-то заставляет всюду искать упоминания о дофине. Мне необходимо слышать, читать, говорить о нем. Я выгляжу глупо, да?

Я открыла было рот, чтобы честно ответить маркизе, но меня прервало фееричное появление Полин.

Девушка, нисколько не церемонясь, проигнорировав все правила приличия - такие как стук и ожидание ответа, влетела в комнату.

- С вами все в порядке? Эвон, почему ты лежишь? Ты тоже упала?

- Плохо себя чувствую, - несколько обескуражено ответила, - почему тоже?

Полин, тщательно закрыв за собой дверь и прислушавшись к происходящему в коридоре, подошла к столу и налила себе сока. Была Полин раскрасневшаяся и запыхавшаяся, словно бежала. Мы нашим трио недоуменно переглянулись.

Я даже села – изображать умирающую лебедь было не с руки, слишком любопытно.

- Лу! – выдохнула Полин и сделала большой глоток сока, - Лу упала только что. С лестницы.

Мы дружно ахнули. Случайно ли упала Луиза? Мне верилось в это мало. Я с тревогой покосилась на маркизу. И как должна сейчас чувствовать Армель? Я могла только догадываться, но думаю вряд ли счастливой: подруга же понимала, что если это какая-то запланированная диверсия, то на месте Лу должна была быть она - настоящая невеста дофина. И то что маркиза сейчас жива и здорова - заслуга только Лу.

- Подробности, Полин! Подробности! – затеребила девушку Армель, - с ней все в порядке?

Да, мы недолюбливали Луизу, но зла ей не хотел никто, чтобы не говорили мы в запале. Это ужасно, когда ты оказываешься виновником чужого несчастья.

- Как это произошло? – тихо спросила Аврора, вздрагивая всем телом. Видимо и она представила на месте Лу совсем другую девушку.

- Дайте мгновение отдышаться! – умоляюще прошептала Полин, - я бежала сначала за пажом и лекарем, а потом к вам! Едва сама не упала посреди коридора.

Я могла бы возразить, что за то время что Полин рассказывала нам куда бегала, она вполне могла ограничиться коротеньким: «Лу жива» и мы бы разом успокоились, а пока только и могли переглядываться с подругами, придумывая разные ужасы.

Девушка почти залпом выпила стакан, но никто из нас не упрекнул ее в неаристократических манерах, хотя повтори Полин подобное на уроке по этикету…

- Утром Луиза опаздывала: знаете, у нее из комнат пропали разом все чулки, хотя она не относила их прачкам! – Начала Полин, игнорируя наши взволнованные лица, - пока Лу искала, а потом ходила одалживать у меня, стало ясно, что она опаздывает на завтрак, а вы же знаете, что Луиза не упустит своего рассказать очередную байку из разряда «а вот мы с дофином»…

- Полин, умоляю, с ней все в порядке? Что произошло? – воскликнула я, потеряв терпение.

- Я же об этом и рассказываю! – возмутилась девушка, - Лу поспешила вниз, обувая туфельки на ходу, и поскользнулась на самой верхней ступеньке! Она полетела вниз! Я так испугалась: она лежала внизу лестницы как сломанная кукла! Но мадам Номфри говорит, что хотя у нее множество ушибов и синяков, но она в порядке.

- Жива! - Успокоилась разом Армель, которой наверняка не хотелось, чтобы на Лу всерьез напали и она, маркиза, косвенно оказалась бы виновной в смерти подставной невесты дофина, - хорошо, что случайности заканчиваются так.

- Это ужасно! Разве можно так спешить? – покачала я головой, выдохнув с облегчением.

- А вот и не случайность, - выпалила Полин, - ступеньки лестницы были вымазаны маслом, я сама чуть не упала! А наверху еще и натянута шелковая нитка, о которую и запнулась Лу.

Мы с подругами напряженно переглянулись, вывод был простой и неутешительный – в академии у нас есть враг. Хотя такой вариант был логичен, если вспомнить о том, что я подслушала около ванных комнат, когда дофин искал потайной ход, то выходило, что отбор в столице пытались сорвать. И не факт, что всех заговорщиков в академии поймали, а теперь они активизировались против нас и Лу, которую объявили невестой дофина. Не было ни единого шанса, что Луизу с кем то спутали: наша компания прибыла в школу в середине семестра и все комнаты уже оказались заняты, потому ради нас расконсервировали один из верхних этажей. И вряд ли бы прислуге или остальным студентам пришло в голову поливать ступеньки маслом.

Правда после письма дедушки я подозревала, что могли покушаться и на меня, хотя эта идея и была весьма сомнительной - ведь пострадать могла любая из девочек! Та же Полин, которая всегда пританцовывала на месте, как раз наверху лестницы, ожидая пока мы выйдем из апартаментов.

Глава 4

Уткнулась носом в стекло, отвернувшись тем самым от оживления, царившего в карете: Полин щекотала Армель, а Аврора, находясь в безопасности, хихикала над подругой.

И потом…. Я была очень смущена! Слева от меня сидел месье Ноэль, а прямо напротив – месье Петер. Не знаю почему, но язык у меня отнялся.

Месье Петер уже надел амулет обратно, но меня не покидало чувство, что менталист читает все мои мысли, в том числе и о записках, которые передает мне некромант каждое утро. Не то чтобы я сама считала это предосудительным, но окружающие любят осуждать без повода. Отчего-то было стыдно, словно мне снова восемь и меня поймала наша замковая повариха за кражей сладких пирогов с кухни.

Сам же месье Ноэль, не догадываясь о моих терзаниях, читал книжку. Нет, некромант попытался разговорить меня, отчего подруги, которые в начале поездки молча сидели, стеснительно поглядывая на мужчин, начали хихикать, перешептываясь между собой. Можно подумать что беседа – это нечто неприличное!

Покосилась на обложку толстенного тома в руках Ноэля: «Классификация нежити с древнейших времен до наших дней» и со вздохом отвернулась снова к окну, возвращаясь к разглядыванию пейзажей. Наверняка книжка показалась ему гораздо интереснее глупой собеседницы, которая едва могла что-то пролепетать.

Когда мы ехали в столицу пару недель назад, я не могла спать и так же сидела у окна, мечтая о том как в Париссе мы с девочками будем гулять по городским улочкам… совсем как на картинках в альманахах: в модных платьях, с киданскими зонтиками и самыми необычными прическами. Я даже научилась элегантно приподнимать платье, оголяя щиколотки. Чуть выше приличий, однако, не настолько, чтобы даже классные дамы начали кричать.

Но все вышло совсем не так, как я планировала! И по проспектам мы не гуляли и даже видеться, на мой взгляд, стали реже, так как все посещали разнее факультативы: я попала на дополнительные занятия по иллюзиям и алхимии, а еще мечтала узнать все про веера и обычаи разных стран. Армель выбрала танцы, геральдику и экономику (рассудив, что эти предметы точно нужны будущей королеве), а Аврора остановилась на артефакторике и библиотековедении. Я даже с Полин и то не пересекалась!

Да и вообще Парисс оказался не такой как на картинках. Я думала, он будет легкий, светлый, словно из сказок об эльфах, а оказалось, что город серый и тут даже снега нет! Сплошная каша под ногами, не поиграешь в снежки. Ну да, Аврора бы и не стала, конечно, возиться со мной во дворе (вдруг снежок попадет за шиворот?!), но Ноэль бы меня не бросил – наверняка устроил настоящий бой!

А уж от мечты - идти по улицам в короткой шубке и стрелять по сторонам глазками, отчего встречные мужчины, если и не падали на месте, но точно уж врезались в фонарные столбы от волнения, - можно было просто отказаться. Месье, спешащие по улицам, либо читали газеты, не обращая ни на кого внимания, либо не подходили под объекты интереса по правилам приличия (ну не буду же я улыбаться обычному горожанину?).

- Нам еще далеко, Аврора? – поинтересовалась Полин, прекращая донимать маркизу, - мы, кажется, едем целую вечность.

- Право слово не знаю, - растерянно отозвалась подруга, выглядывая за шторку, - я ни разу не была в Париссе, и дом давно пустовал: матушка считала, что столица не самое лучшее место для юных девиц.

При упоминании родительницы, Аврора помрачнела. Да уж, баронесса  не обрадовалась желанию дочери породниться с одним из фаворитов. С ее точки зрения, семья де Армарьяк была мерзкими еретиками, которые просто наверняка погубят  такую невинную душу как Аврора. Женщина оттаскала дочь за косы, словно Аврора сделала что-то плохое, решив выйти замуж! И если бы не месье де Грамон, которому пришлось лично забирать девушку, думаю, подруга никогда не увидела бы столицы, а так и сидела на хлебе и воде в подвале родового замка. Но… «Цепному псу» и королю не отказывают.

Мы с Армель переглянулись, надеясь, что Аврора не расстроится, ведь такие воспоминания ужасны. Слышать проклятья, и от кого! От самого родного человека – матушки! Полин и остальные, конечно, были не в курсе произошедшего, ну кроме, возможно, месье Петера, но менталист благоразумно молчал.

- Недолго, - оторвался от чтения месье Ноэль и, захлопнув книгу, продолжил, - всего пара улиц и один поворот. Я посмотрел утром на карте.

- Надеюсь, дом готов, - неуверенно протянула Аврора, благодарно кивнув некроманту.

В воздухе повисли несказанные девушкой слова, что с ее матушки вполне могло статься не отдать распоряжений относительно гостей и мы могли приехать в никуда. Успеют ли слуги хотя бы до вечера убрать все комнаты и протопить камины? Я представила, что нам придется сидеть в холодном помещении, и поежилась. Приятного мало.

- Думаю да, - кивнул Ноэль, - насколько я знаю, еще неделю  назад месье де Грамон усилил магическую защиту и охрану. И не волнуйтесь о приличиях, моя матушка, будет в доме каждые выходные.

- О! Это великолепно, вы просто сняли с моей души груз переживаний, - улыбнулась Армель.

- А месье де Грамон?

- Возможно, месье Петер лучше моего осведомлен о том встретим ли мы месье де Грамона, мадемуазель Полин, - покачал головой Ноэль, сморщив нос.

- А мне казалось, что месье де Грамон благоволит вам и вы даже запустили парочку совместных проектов, - усмехнулся со своего места месье Петер, как-то недобро сверкнув глазами.

Я удивленно переводила взгляд с одного мужчины на другого. Такое чувство, что менталист высказался только чтобы уличить Ноэля во лжи! Сбоку мне было хорошо виден точеный профиль некроманта и я краем глаза заметила, что у моего соседа по скамье заходили желваки.

- А вы не знаете, месье Петер?

- Месье де Грамон на допросе и, насколько знаю, не собирался приезжать, мадемуазель Эвон, - охотно ответил менталист, - но я отправил ему птичку.

Глава 5

Я нервничала. Да и кто бы остался спокоен? Ведь именно сегодня мне предстояло посетить факультатив у менталистов. Учитель, которого мне рекомендовал месье де Грамон, смотрел на меня несколько удивленно, словно у меня выросла третья рука! Месье Оливье, едва классная дама привела меня к нему в кабинет, встал и обошел меня со всех сторон, будто надеялся увидеть что-то из ряда вон выходящее и, кажется, оказался порядком разочарован моей обычностью.

А дальше мы пошли какими-то странными коридорами.

Мне оставалось удивляться, как директриса допустила подобное! Я одна, без сопровождающей… и сомневаюсь, что в кабинете менталистов будет классная дама, хотя на занятиях по иллюзиям сидела мадам Томас. Правда, ее присутствие не помешало месье Этьену…

Нет-нет! Не думать!

Бросила быстрый взгляд на спину месье Оливье. Вроде бы не слышал? Ведь не слышал?! Нет?!

У меня из головы не шли слова «Цепного пса» про мою «вкусность» для менталистов. Пугало ли меня это? Честно говоря, не очень. Ну… особенность у людей такая, что уж тут поделаешь? Ненавидеть их за это? Я знала, конечно, что некоторые недолюбливают менталистов и некромантов из-за их «натуры», но это же нелогично! Все равно, что ненавидеть за другой цвет волос или глаз. Я же не думаю ни о чем плохом, а то, что они знают какие-то мои тайны… так клятва, которую дает каждый маг, наделенный даром чтения чужих мыслей, не даст им раскрыть ни одного секрета чужим людям, если это не касается интересов короны.

Мне было просто стыдно за свои глупые мысли, которые просто невозможно контролировать! Как тут заставишь себя не думать? Это как задерживать дыхание. Потом все равно же выдохнешь и судорожно начнешь хватать воздух ртом, словно рыба. Старайся тут не старайся.

Вот и сейчас, вцепившись рукой в холодный амулет, выданный мне месье де Грамоном, я представляла, что иду на казнь. Почему-то в образе той самой рыбы, которая пыталась не дышать. И сопровождала меня акула. Большая такая… больше меня, маленькой глупой рыбки. Акула тыкала в мой бок огромным трезубцем, зажатым в плавниках, и подгоняла все более раздраженно. Меня вели на съедение целому десятку таких же акул, но только поменьше. Думаю, правда, меня им хватит на зубок: один укус и кончилась маленькая васконка.

Месье Оливье остановился, словно вспомнил что-то важное (например, что позабыл немного острого соуса, чтобы акулятам было вкуснее мной отужинать), и сделал это так резко, что я, и сама задумавшись, не успела затормозить, отчего врезалась в спину мага.

Мужчина обернулся, удивленно посмотрев на меня.

- Что-то не так, месье? – Робко поинтересовалась, прижимая ладошкой кругляш амулета поближе к телу.

- Нет, мадемуазель, - медленно проговорил месье, задумчиво меня разглядывая, но тут же, встрепенувшись, отвернулся и продолжил путь. - Аккуратно, мадемуазель Эвон, тут ступенька.

Наверное, месье Оливье читал мои мысли про «казнь»! «Цепной пес» предупреждал, что амулет некоторое время будет настраиваться на меня. «Умный артефакт» научится со временем скрывать мои эмоции, хоть и не сразу, но от настоящих талантов закрыть полностью наверняка не сможет. Поэтому и нужны уроки с менталистами.

Щекам мигом стало жарко. Как же глупо я выгляжу в глазах учителя!

Как там говорил месье де Грамон? Вроде бы… надо успокоиться, да?

«- Вы же понимаете, мадемуазель, что ваше разоблачение шпионами Спании, станет и завершением фарса с невестой дофина? Что личность мадемуазель Армель перестанет быть секретом. Как думаете, чем это может грозить?

- Чем? – едва слышно спросила, втягивая голову в плечи.

- Следующей жертвой спанцев станет ваша подруга. Вы готовы пожертвовать маркизой?

Я замотала головой. Я?! Маркизой?

- А Лу? Лу ведь тоже в опасности!

- Вы переживаете и за эту девушку? У вас большое сердце, мадемуазель Эвон. Но за мадемуазель Луизой присматривают, - покачал головой менталист, отпивая из бокала вино.

- И между тем Лу пострадала! – заметила я.

- Это мой недочет. Будьте уверены, я исправлюсь. А ваше дело… не думать о том бое, о мадемуазель Армель… о спанских шпионах в «Гнезде» и прочем потенциально опасном.

- Если бы это было так просто! – воскликнула, сжимая руки в замок. Мои глаза против воли увлажнились, и я почувствовала что еще чуть-чуть и расплачусь.

- Влюбитесь, мадемуазель Эвон, - усмехнулся месье де Грамон. – пусть ваши мысли занимает только любимый.

- Ах, если бы это было так просто! – повторила я, но на этот раз в моем голосе наверняка звучало возмущение, - надо же выбрать хорошую кандидатуру, понаблюдать за поведением мужчины: достойно ли оно?! И потом…

Месье де Грамон возмутительнейшим образом захохотал, словно я сказала что-то смешное! Я почти видела как мужчина запрокидывает голову, как закрывает глаза… как тогда, во время собеседования у менталистов.

- Вы просто чудо, мадемуазель Эвон.

- Разве я не права?

- Безусловно, мадемуазель… и что, неужели в столичной академии нет ни одной достойной кандидатуры?

Я неопределенно дернула плечиком. Несколько последних дней я только и делала, что оглядывалась по сторонам, в поисках «того самого», но что-то…

- Если хотите, мадемуазель, - вкрадчиво начал менталист, поставив бокал на стол, - можете влюбиться в меня.

- В вас? – удивилась я.

Менталист отошел дальше к окну, куда почти не доставали отблески камина, отчего его фигура полностью погрузилась во тьму.