Жестокая партия

Жестокая партия

Посвящаю этот рассказ самому родному и любимому человеку в воспоминаниях.

"Они еще не раз свяжутся, не раз встретятся — ведь, как известно, жизнь умеет удивить"

Память — странный архивариус. Она стирает лица случайных прохожих, даты контрольных и номера телефонов, но бережно, словно музейную редкость, хранит моменты, когда сердце пропускало удар. У меня сейчас другая жизнь: уютная, полная детского смеха и спокойного тепла. Но иногда, в тишине, прошлое стучится в виски фантомной болью. Это история семилетней выдержки. История о девочке, которая любила играть с огнем, и о демоне, который подарил ей спички.

Все началось в первый день учебы. Насте было шестнадцать — возраст, когда море по колено, а грабли бьют не по лбу, а прямо по сердцу. Она ворвалась в этот новый этап жизни с ноги: декольте на полгруди, джинсовые шорты, едва прикрывающие суть, и яркий макияж боевой раскраски. Она пришла в зал настольного тенниса и с порога крикнула: «Кто со мной сыграет?». Так появился Он. Богдан. Высокий, веселый, с той самой «демонической» улыбкой. С первой минуты общения казалось, что они знакомы десятилетия. Ледяная королева растаяла мгновенно.

Их первый вечер был похож на сцену из мелодрамы: он провожал её до электрички, подсаживал на перрон, держал за руку, чтобы она не упала. Она рассказывала ему всё, не таясь, и чувствовала, как в груди разгорается пожар. Он прокричал ей вслед «мы еще увидимся», а она ехала домой под музыку в наушниках, понимая: она попала.

Но Богдан был игроком. Не в теннис — в чувства. Он то приближал её, позволяя греться в лучах своего внимания, то отталкивал ледяным равнодушием. Настя, гордая и дерзкая, превратилась в тень. Она начала курить, чтобы лишний раз выйти с ним на перемену. Она ловила его взгляды, проходя мимо его дома, высматривала силуэт на балконе, гадая: смотрит ли он на нее или сквозь нее?

Спустя месяц мучений она сидела у него в подъезде, пила чай и тряслась. Она хотела признаться. Богдан начал говорить первым: «Ты мое счастье, ты принесла веселье, мы друзья...». Настя не выдержала. Перебила: «Ты мне нравишься!», поставила чашку на пол и пулей вылетела на улицу. Сердце колотилось, легкие горели. Она бежала к трамваю, когда почувствовала рывок за руку. Он догнал. — Дура, я тебя люблю. Хоть бы послушала... Поцелуй. Без напора, нежный, затягивающий в бездну. В тот момент она была готова отдать ему душу.

Счастье было недолгим. Зимой он охладел. Перестал брать трубки, пропадал неделями. А потом бросил. Настя рухнула. Истерики, порезанные руки и ноги, скорая. Врачи прописали коктейль из успокоительных, снотворных и витаминов (потому что иммунитет рухнул от стресса). В этот ад вошел Сережа. Друг Богдана, старше на пару лет, веселый пофигист, считавший, что друзей у него только трое, а остальные — так, знакомые. С ним Настя покупала алкоголь и сигареты, но он стал для неё спасательным кругом. Он сидел и говорил с ней ночами, поил чаем, чтобы она не падала в обморок. Он стал её «крыльями». Его семья приняла Настю как родную, в то время как семья Богдана и его друзья поливали её грязью. Ей доносили слухи: «Ты для Богдана просто подстилка, которую он даже трахнуть не смог», «Ты бревно в постели», «Шлюха».

Весной, когда сердце снова заныло от тоски по Богдану, Настя совершила роковую ошибку. Появился Вадим — персонаж, сыгравший роль спички в бочке с бензином.

День получения стипендии. После учебы Серый с Вадимом и Настей сидели пили пиво. В тот день Серый признался, и Настя сказала, что он ей тоже нравится. Он правда ей нравился, но только как человек, с которым можно пофлиртовать и немного повстречаться, без намека на дальнейшие отношения. Как ей тогда казалось, отношения ей сейчас нужны только, чтобы забыть бывшего. Забыть того, кто каждый день улыбался другой, проходя мимо нее, маячил перед глазами и смеялся не с ней. Боль, которая звенела в висках, не давая покоя, толкнула ее на шаг, который после оказался большой ошибкой. Вадим пригласил ее в кино, и, будучи уже порядком пьяной, та согласилась. У Серого тогда оказались планы, потому он не поехал. В кино алкоголь и обида на всех взяла верх. Она целовала Вадима, соблазняла, хотела отомстить бывшему и наказать саму себя за глупость и наивность. Хотела, чтобы о них протрубили по всем углам на учебе.

Чтобы каждая собака знала: она трахалась в кинотеатре с каким-то чуваком. Нет, они не спали, но этого хватило, чтобы те, кто сидел позади них, это увидели. Увидели, как та сидит верхом на чуваке и страстно его целует, соблазняя, то приближаясь, то отдаляясь от него всем телом.о финал случился в Вишнёвом. Туда их позвал Паша — препод и друг. Настя потратила всю стипендию, напилась в хлам и выдала тираду: «Пиво — говно, коньяк лучше, отношения — дерьмо, секс без обязательств — топ». И рассказала про случай в кино. Наутро она проснулась «знаменитой». Вся параллель гудела, что она дает всем подряд. Ей предлагали секс друзья, знакомые, старшекурсники. Преподаватели отправляли к психологу. Богдан смотрел с отвращением.Она сама создала себе этот ад.И только Сергей оставался рядом, несмотря ни на что.

И он оказался прав. Это было лето агонии. Богдан отправил её к бабушке, а сам жил своей жизнью. Настя врала ему, что всё хорошо, скрывая нервные срывы. А потом он снова её бросил. Круг замкнулся. Снова боль, снова попытки забыться — на этот раз с Вадимом, который просто использовал её тело и вышвырнул вон. Она теряла себя, слой за слоем, превращаясь в пустую оболочку. Пыталась отказаться от того, кого она безумно любила, от того, кого хотела видеть больше всех, касаться, целовать и обнимать по утрам, того, с кем хотела прожить до старости.

Самое страшное в токсичной любви — это надежда. Богдан вернулся. Просто позвал на кофе, сказал «давай начнем сначала», и Настя, забыв про унижения, про Сережу, про свою растоптанную гордость, снова полетела на свет. Сергей отпустил её. Молча отошел в тень, зная, что рано или поздно ему снова придется собирать её по кусочкам.