Жестокие игры - 2

Предисловие

      Итак, уважаемый читатель, мы расстались 15-го февраля 1951-го года, сразу после того, как мне удалось свести счёты с семейством «Лютого», который едва не переиграл меня, так что я должен был благодарить «Высшие Силы», которые помогли мне в трудную минуту, позволив не оступиться и восторжествовать над врагом, хотя так чаще случается не в жизни, а в голливудских фильмах, где главный герой однозначно побеждает своих врагов.

     Но я не был столь наивен, так как прежняя долгая жизнь научила меня оценивать всё то, что встречается на моём пути, как жестокую реальность, которую и следует воспринимать именно так, не поддаваясь на пустые соблазны, а главное, не строя из себя супермена, которому всё в этой жизни подвластно.

     Ведь жизнь - это такая штука, похлеще норовистого коня, который в мгновение ока может понести тебя в неизвестность, и нет такой силы, которая остановила бы его…

Введение

Воспоминаний полон ум,

Хотя мне хочется забыться.

Болит душа от мрачных дум:

Ужели это всё не снится?

     Сегодня – четверг, 8-е марта 1951 года. Но это, увы, не праздничный день. Ведь в СССР 8-е марта долгое время был обычным рабочим днем, и лишь 8-го мая 1965-го года, в канун 20-летия Победы в Великой отечественной войне, Международный женский день 8-го марта был объявлен праздничным днём.

     Я лежу в своём шикарном ложе, расположенном в комнате убиенного «Лютого», отремонтированной сразу же после его гибели, и пытаюсь подвести черту под недавно минувшими событиями.

     Мне, Младшему советнику юстиции в отставке по фамилии Снопков Игорь Степанович, родившемуся 8-го января 1920-го года, и, в то же время, уголовному элементу с погонялом «Балдох», главе мощной преступной группировки, находящейся под крышей специального отдела прокуратуры «Сигма», приходит в голову желание свести концы с концами всё то, что связано с главными перипетиями моей прошлой и настоящей жизни.

     Я вспоминаю, что фамилия Петровский, которую получил при реинкарнации, исчезла из моей жизни навсегда, как и квартира на улице Ленина, которую мне пришло в голову подарить отделу «Сигма», а потому теперь в ней новый хозяин и явочная квартира.

     Естественно, что все мои «сбережения» уже давно перевезены на дачу «Лютого», которая, кто бы мог ещё совсем недавно подумать, теперь перешла в полную мою собственность.

     На полученном мной в качестве наследства от дяди участке, расположенном на Батыевой горе, вместо старой халабуды я только что начал возводить роскошный трёхэтажный дом, воспользовавшись тем, что тупиковая улочка, на которой он будет располагаться, сделает его практически незаметным для посторонних глаз, причём все документы на строительство мне помог получить никто иной, как Иван Иванович Колесник – мой бывший шеф.

     Он же помог заменить документы Петровского на Снопкова в университете, на юридическом факультете, лекции в котором я начал регулярно посещать с февраля этого года, так как решил получить соответствующие юридические знания, причём зимнюю сессию на третьем курсе сдал, используя блат в последний раз, получив при этом по всем предметам оценки «хорошо».

     Я полностью сменил охрану и обслуживающий персонал дачи, приняв на работу приглянувшихся мне урок из разных групп группировки, проигнорировав предложенных мне Иваном Ивановичем агентов, объяснив ему, что те намного скорее продадут мать родную, чем урки, повязанные кровью и прекрасно знающие, чем для них может окончиться даже мысль о предательстве.

     Руководимая мной группировка продолжала функционировать, оставаясь компактной в тех рамках, которые были оговорены мной с Иваном Ивановичем, но при этом всем авторитетам было строго настрого запрещено без крайней необходимости применять силу, не говоря уже о том, чтобы прибегать к массовым убийствам неугодных лиц.

     В группировке была создана монолитная команда, непосредственно подчиняющаяся мне, в которую входила группа киллеров из пятнадцати человек, каждый из которых параллельно находился под бдительным контролем Ивана Ивановича.

     Перед тем, как вынести приговор тому или иному субъекту, я должен был проинформировать об этом начальника отдела «Сигма».

     Не могу сказать, что это осложняло мне работу. Наоборот, убийства, совершенные подчинёнными мне киллерами, как правило, оставались нераскрытыми.

     Такой симбиоз напоминал мне начало девяностых годов XX-го века прошлой моей жизни, то есть тот период времени, во время которого правоохранительные органы нередко крышевали бригады с криминальной направленностью.

     Кстати, в моём распоряжении тогда была бригада, которой, наряду с отъявленным боевиком по кличке «Шолох», руководил молодой человек по имени Гриша – сын прокурора города.

     В те смутные годы эта бригада охраняла офисное здание крупного завода государственного значения, в котором также находился офис моей научно-производственной фирмы.

     Любопытно, что папа - прокурор этого Гриши настоятельно советовал мне открыть счёт моей фирмы во вновь созданном банке криминальной направленности, соучредителем которого он являлся.

     В этом банке я смог бы без проблем обналичивать любые суммы, лежащие на счету, за 2% отступных, уходя от разнообразных налогов.

     Интересно, что только через 7 лет после описываемых событий этим банком заинтересовались правоохранительные органы, и двое оперативных работников явились ко мне на фирму за разъяснениями, когда обнаружили мою визитку у руководителя этого банка, с которым я так и не заключил никакого договора, будучи докой в подобных вопросах.

     Я помню, как эти два субъекта, мгновенно поменяв гнев на милость, расшаркивались передо мной, когда я, по окончании их визита, презентовал им шикарные охотничьи ножи в кожаных ножнах, которые производил завод моей фирмы по специальному договору с МВД Украины.

     Лёжа в своей кровати, я вспомнил, как буквально несколько дней тому назад официально устроился на новую работу, причём в этом, как обычно, помог мне Иван Иванович, посоветовав, что мне следует заняться адвокатской деятельностью.

     К этому времени из лекций в университета мне было известно, что с начала 50-х годов начала меняться позиция в отношении адвокатов. Общее руководство работой коллегий осуществлялось НКЮ СССР через НКЮ УССР и управления НКЮ при областных Советах депутатов трудящихся. Положением об адвокатуре, в частности, определялись структура, задачи адвокатуры, перечень видов юридической помощи, порядок приема и исключения членов коллегий, дисциплинарная ответственность. Коллегии адвокатов определялись как добровольные профессиональные объединения.

Часть 1 "Стажер"

Я не юрист, а лишь стажёр.

И это ведь не «погоняло».

Был лишь вчера в «законе вор», -

Знать, новых стрессов не хватало!

     Путь в коллегию адвокатов был не слишком простой, так что мне пришлось приложить для этого немало усилий. Кстати, надоумил меня об этом никто иной, как Иван Иванович Колесник, который заявил, что я, конечно, мог бы существовать после увольнения из прокуратуры в качестве пенсионера по инвалидности, но был ещё слишком молод, а потому такой мой статус мог привлечь ко мне внимание правоохранительных органов, неподконтрольных ему.

     Ведь я владел весьма серьёзным движимым и недвижимым имуществом, а потому мне, по его мнению, следовало бы найти работу по вновь получаемой в университете специальности, тем более, что я три года работал в прокуратуре и имел довольно-таки высокий ранг Младшего советника юстиции.

     По его словам, мне в течение двух ближайших лет до получения диплома об высшем юридическом образовании следовало бы поработать стажёром у какого-нибудь известного адвоката для получения навыков в этой работе, которая, по его мнению, была как раз по мне, так как я обладал прекрасной памятью, высокой общей эрудицией, умением расположить к себе собеседников и острым, подвижным умом, позволяющим мне молниеносно ориентироваться в критических ситуациях.

     Ещё в молодые годы прошлой жизни я мечтал стать юристом, так как любил состязательный процесс, в котором побеждал более разумный, но это было в то время мало реально из-за моей пятой графы.

     В то время мне также импонировала профессия писателя и поэта, но попасть на филологический факультет университета было никак не проще, чем на юридический, а потому я и стал заниматься радиоэлектроникой.

     Теперь же, пройдя Крым и Рим и пролив много крови моих врагов, я мог, наконец, стать тем, кем хотел быть в почти что забытые дни моей давно промелькнувшей молодости в прошлой жизни.

     Конечно, я мог найти себе юридическую консультацию, которая находилась под крышей моей группировки, но Иван Иванович заметил, что мне не следует идти таким путём, а на корню отвергнуть старое в данном вопросе и двигаться новым путём, в котором не должно было быть ни стрельбы, ни крови врагов.

     Слушая этого, несомненно умного и опытного человека, симпатизирующего мне в настоящее время, я согласно кивал головой, не перебивая его, так как прекрасно знал, что вслед за советом последует весьма дельное и конкретное предложение.

     Я и на этот раз не ошибся, так как, минуту подумав, Иван Иванович предложил мне познакомиться с известным в Украине адвокатом по фамилии Лев Исаакович Пассховер, который, по его словам, в большей степени занимался хозяйственными делами и делами в сфере экономики, но иногда, по его просьбе, участвовал в сложных уголовных процессах, когда надо было защищать проштрафившихся сотрудников отдела «Сигма».

     По мнению Колесника это был самый квалифицированный адвокат в Киеве, который даже в особо сложные периоды существования страны умудрялся практически не проигрывать дела в суде, за которые брался.

     Будучи репрессированным в 1937-м году, он сумел выйти на волю после того, как помог какому-то высокопоставленному типу из правоохранительных органов добиться реабилитации своей жены, прихваченной правоохранительными органами за мошенничество в торговле.

     Я с благодарностью согласился встретиться с уважаемым адвокатом, и тут же Иван Иванович набрал какой-то номер телефона и поинтересовался у ответившей ему даме, есть ли адвокат в Киеве, а затем, узнав, что тот на рабочем месте, попросил, чтобы Пассховер срочно перезвонил заместителю генерального прокурора Колеснику.

     Уже через минуту в кабинете раздался звонок, а спустя пол часа адвокат явился к столь ответственному работнику, вытирая пот, струящийся из-под фетровой шляпы.

    Я едва не рассмеялся, так этот невысокий тип с козлиной бородкой был словно срисован с зиц председателя Фунта из «Золотого телёнка».

     Это сравнение показалось мне весьма удачным, так как слово зиц произошло от немецкого слова sitzen - «сидеть», также имеющего значение «сидеть в тюрьме».

     Адвокат наметанным взглядом обвёз кабинет и остановил взгляд на нас с Иваном Ивановичем, сидящим за столом, а затем, тут же, словно не желая тратить время попусту, обратился к хозяину кабинета, даже не поприветствовав его:

     - Вус трапылось? – на одесском диалекте спросил Пассховер, а затем продолжил: - Что за агицын паровоз? Молодому человеку нужна юридическая помощь?

     Я прекрасно знал, что на немецком языке A gitz in паровоз – это бессмысленные хлопоты, дурацкая шумиха, пустозвонство, устаревшие новости. Интересно, что со временем выражение приобрело дополнительный смысл. «A gitz in» произносилось как «агицын», и по созвучию фраза «агицын паровоз» стала ассоциироваться с агитационными поездами первых послереволюционных лет. В итоге, шумные начинания советской власти, которые вскоре развеивались без следа, как паровозный дым, вполне справедливо начали называть «агицын паровоз».

     - Не совсем так, Лев Исаакович, - ответил Колесник, знаком приглашая адвоката к столу. А затем предложил:

     - Может по пятьдесят грамм коньячку?

     - Налей скорей, азохен вей! - пошутил Пассховер! – Только почему по пятьдесят грамм, а не по сто? Что, теперь снова надо ждать девальвации финансов?

Часть 2 "Анжела"

Печалью странною томим

Я встретил фею неземную.

Стою в молчанье, словно мим,

И даже сам к себе ревную…

     Апрель был в самом разгаре. На улицах появились цветы, а на каштанах уже раскрылись почки, и с дня на день должны были появиться бело-розовые «свечки». И настроение у меня было весеннее, несмотря на большую загруженность делами группировки, регулярное общение с Пассхавером и изучение предметов 4-го курса университета, которыми я решил заняться вполне серьёзно.

     Но главными были вечера на даче, когда я мог побыть наедине с Анжелой, предложив ей сыграть со мной в бильярд или настольный теннис.

     Она быстро восстановила утраченное во время аварии здоровье и трудилась на кухне под руководством прекрасного шеф-повара, которого я умыкнул у ресторана «Ривьера».

     После того, как Анжела поселилась в комнате своей предшественницы, я убрал оттуда весь гардероб бывшей супруги, оставив только то, что она не носила, хотя и этого оказалось не мало.

     У нее был 37-й размер ноги, аналогичный моей супруге, да и фигуры у них были практически одинаковые, так что девушка сразу разжилась новой обувью и шмутками, которых оказалось вполне достаточно на первое время, чтобы не выглядеть Золушкой.

      Все остальные вещи супруги я собрал и отправил в комиссионный магазин, а вырученные деньги передал в детский дом, находящийся недалеко от моей дачи.

     Анжела оказалась очень скромной девушкой, но в её руках всё горело, так что шеф-повар был от неё в восторге, а я в свободное время сажал её в свою машину, и мы отправлялись на прогулку по Киеву, долго гуляя по склонам Днепра.

     Так же я с удовольствием возил её по магазинам, которые крышевали мои молодчики, так что девушке предлагали самые изысканные импортные товары, хотя она очень стеснялась и густо краснела, когда продавцы одаривали её комплиментами.

     А вот в салоны красоты она ездить категорически отказывалась, так как, видимо, сказывалось местечковое воспитание. Ведь не надо забывать, что всю свою сознательную жизнь она провела в сельской местности.

     Поэтому мне пришлось организовать СПА салон на собственной даче, пригласив на работу известного специалиста – испанца Мануэля Лопеса, который чудом оказался в Украине, так как таким образом когда-то спасся от гонений Франко.

     По его совету я организовал чудесный СПА салон на чердаке дачи, спроектировав там, кроме всего прочего, солярий.

     В салоне испанец выполнял множество неизвестных мне ранее процедур для лица, рук и ног, говоря во всеуслышание, что они помогают избавиться от следов усталости и недосыпания, убрать первые морщинки, сделать кожу лица более упругой. От него я впервые услышал кроме слов «массаж», упоминание о витаминных и глиняных масках, а также такие странные слова, как «скрабы и пилинг».

     Для закрепления результата процедур мне пришлось контрабандным путём завозить из-за границы лосьоны, кремы и косметику на основе морских минералов.

     Я всегда знал, что ухаживая за руками, делают маникюр, но оказалось, что в уход за их кожей входит целый ритуал: расслабляющие ванночки с добавлением морской соли, омолаживающие маски и массаж с ароматными маслами.

     Кстати, испанец умело подбирал подходящий крем для рук.

     Он часто повторял, что красивые ножки – визитная карточка женщины, а потому различные СПА процедуры для ног являются «мастхэвом» для любого возраста.

     Его уникальные ванночки с солью и эфирными маслами помогали избавиться от усталости в ногах, а специальные обёртывания (грязевые, водорослевые и даже шоколадные) – от некрасивых «звёздочек» и чересчур заметных вен.

     Он также прекрасно владел ручным и гидромассажем, способствующим обретению лёгкости походки.

     Всё это я делал для Анжелы, воспринимая её вначале, как любимую игрушку, а себя волшебником «изумрудного города».

     Она же всё никак не соглашалась ходить на процедуры, пока я первым не отправился на сеанс массажа к Мануэлю Лопесу и не спровадил к нему шеф-повара, который после процедур во всеуслышание расхваливал золотые руки испанца.

     Только после этого Анжела отправилась в СПА салон «На крыше», после которого не пропускала ни дня, чтобы не привести себя в порядок, став любимицей темпераментного испанца.

     По его совету я соорудил на чердаке шикарную финскую баню, после чего салон и баню начали активно посещать авторитеты моей группировки с жёнами и любовницами.

     Мануэль Лопес вёл запись посетителей, согласовывая список всех обслуживаемых авторитетов со мной.

     Постепенно в салоне начали обслуживаться сильные мира сего, которых я считал потенциально способными оказывать мне те или иные услуги.

     Так что уже в июне мне пришлось расширить салон, приняв на работу ещё одного земляка Мануэля Лопеса с женой – украинкой.

     Теперь гости, въезжали на территорию дачи в строго установленное им время и поднимались в салон с помощью лифта со стороны цокольного этажа, не переступая порога моих апартаментов.

     Как-то на прогулке, глядя в звёздное небо, Анжела мечтательно произнесла: