Жестокий. Попробуй, сломай!

Визуалы

Визуал героини

Визуал героя

Глава 1

— Тварь такая! — мачеха с размаху ударила мне по губам, затем толкнула, и я, не удержавшись на ногах, упала на пол. Однако, даже снизу вверх продолжала взирать на нее, как дикая, голодная собака, готовая цапнуть, если сунет руку.

— Она сама напросилась, — хмыкнула я, чувствуя, как во рту появляется металлический привкус. Провела ладонью и обнаружила кровь. Ну и ладно.

Пофиг.

— Нет, ты глянь на нее! Еще и огрызается! — душная, полная Глория обмахивалась телефоном, пытаясь устранить блеск пота на лбу. Разговор со мной доставлял ей неимоверный стресс и повышенную потливость. — Петр! Иди сюда! Твоя дебилка снова за старое!

Я уселась на полу и меланхолично наблюдала, как отец выходит из кабинета и идет к нам по коридору. Ему все равно, что чужая мне женщина распускает руки.

— Что на этот раз? — сложил руки на груди. На жену посмотрел мягко, почти с теплом, а на меня с привычным раздражением. Понятно, что я не могу ожидать чего-то хорошего.

Теперь все не так, как раньше.

Если бы только мачеха поделилась секретом, где закупила тонну приворотного зелья, я бы уже разбогатела. Будучи закомплексованной женщиной за тридцать она имела огромное количество косметики, а бьюти мастера напополам со стилистами делали из нее нечто похожее на гламурную пышку с остервенелым взглядом и ненатуральным блондом.

— Виолетта снова подставила меня, — перебила я мачеху. Она злобно зырнула на меня в ответ, как на валяющееся на полу г....

А что? Мне итак никто не поверит. Не знаю, зачем я продолжаю эти попытки достучаться.

Может, надеюсь на что-то...

— Она избила мою дочь! — взвизгнула Глория.

Я промолчала. Виола тогда, мерзко хихикая, сожгла мамино фото из альбома. Я собиралась сделать тоже самое с волосами этой стервы, но в комнате появилась ее мать и выволокла меня сюда.

— Не начинай, — устало сказал отец, но не на меня посмотрел, а на нее. — Тебе нельзя волноваться. Давай ты не будешь кричать.

Его голос стал мягче, почти заботливым. Для нее. Всегда для нее.

— А ей можно?! — она вскинула руки, театрально округлив глаза. — Петр, ты не понимаешь, это уже переходит все границы! Она провоцирует, издевается над Виолой, делает, что ей вздумается! Может, ты начнешь принимать меры, а не баловать ее?

Он перевел взгляд на меня, и я почувствовала, как воздух становится разряженнее.

— Это правда?

— Нет, — просто ответила я.

Он медленно и неудовлетворенно выдохнул, словно ожидал другого ответа. По глазам уже видно, что не поверил. Зачем спрашивал тогда?

— Ты должна понять, Эва. Глория сейчас в положении. Любой стресс опасен для ребенка. А ты постоянно ее выводишь. Она же твоя мама...

— Она мне никто! — рыкнула я и поднялась, сохраняя между нами расстояние хотя бы в метр. Никто не заменит ее, тем более, мама не умерла! Почему-то никого не волнует этот факт.

— Не нужно так о ней, — тон его голоса похолодел. — Она моя жена, значит — твоя новая мама. А Виолетта твоя сестра, разве ты не хотела сестру?

— Такую дрянь еще найти где-то надо... — пробурчала одними губами, но Глория, что стояла ближе ко мне, все услышала и снова начала визжать.

— Она даже тебя не уважает, милый! Разберись с ней уже!

Она тяжело вздохнул, словно я была единственной проблемой в этом доме. И весьма трудной, ну просто обуза какая-то. Схватился за переносицу, прикрыв глаза, и поморщился.

— Люби-и-мый, — пролебезила, вцепившись в его локоть, — может, стоит ее отправить туда, куда я тебе предлагала? Отличное место, прекрасное образование и дисциплина!

— Может и стоит... — подвигал желваками, словно прожевал ее предложение. Затем, видимо, решившись, уверенно посмотрел мне в глаза. — Сегодня ты сидишь в комнате без ужина. Собирай вещи, послезавтра едешь в Империал. Это хороший частный университет, отличный выбор направлений...

— Стой, пап, ты отправляешь меня... в интернат?? — в районе груди похолодело. Я наслышана об Империале, это местная страшилка для одиннадцатиклассников.

— Я бы назвал это пансионатом, — лаконично уточнил. Его жена прямо расцвела вся после его решения. Стала усердно поглаживать животик и улыбаться мужу, поддерживая его в этом решении.

— Мне стукнуло восемнадцать, и я собиралась поступить в другое место, — несогласно мотнула головой. Черта с два они меня засунут в эту колонию для богатеньких.

Он рассвирипел и залепил мне пощечину:

— Ты и правда еще не вышла из переходного возраста. Я уже решил, что ты туда едешь!

На глазах чуть не появились слезы, но я привычно удержала их.

— Я совершеннолетняя! Могу выбирать, где учиться, сама! И я..

— Тогда и мы так же можем выбирать, продолжать содержать твою мать на ИВЛ или отключать. Сколько там, говоришь, она уже в коме? Надежды уже нет ведь, да? — ядовито прервала мачеха, надменно улыбнувшись. Она уже ощущала вкус победы.

У меня опустились руки.

Надо же, хладнокровно надавила на самое больное.

Моя любимая мама... ее жизнь зависит от человека, который при все еще живой ей нашел себе другую, и его новой пассии, которой, что мама, что я встали костью в горле на пути к ее новой семье.

— Окей, — безразлично согласилась, с наступающей апатией опустив взгляд в пол. Даже если сбегу, не смогу оплачивать ее лечение. — Сделаю, как хотите...

Глава 2

— Вот и отлично, — мачеха взяла моего отца под руку и повела в спальню. До меня долетело его отдаленное "Может, про маму лишнее было?" и ответ Глории "Ничего, переживет, девочку нужно держать в узде".

Вот так вот. Никому не выгодно вспоминать, что она еще дышит, кроме как в такие моменты. Где-то там, под трубками и аппаратами, за стенами реанимации.

Если я сбегу, они избавятся от нее, как от старой, ненужной вещи.

Мотнула головой и направилась в свою комнату, но на выходе из нее столкнулась с Виолой.

— Ты что там забыла? — я настороженно преградила ей путь. Лазила у меня, пока я с ее мамой задержалась? Что опять решила устроить?

Сводная, закрыв за собой дверь моей спальни, ехидно улыбнулась. Глаза азартно сверкали.

— Да так, искала свою блузку.

— Ты же понимаешь, что она в моей комнате никак не окажется? — я уже чувствовала, как внутри все закипает. От одной только ухмылочки. Она опять что-то сломала.

А ведь в первый день я пыталась с ней подружиться. Решила, что одногодка поймет меня, и мы сблизимся. У нее не было отца, я лишилась матери. Я дала добро отцу на новую женитьбу, хотела принять новую "семью".

А потом они приехали, и Виола просто пожала плечами «Мы не семья, Эва. Мама просто пользуется твоим отцом, вот и все. Да и ты мне не нравишься. Почему? Да просто так».

Я рванула дверь и увидела посреди комнаты ворох своей одежды. Именно ворох — изрезанный, изуродованный, разорванный на мелкие кусочки. Джинсы, футболки, кофты, даже носки. Она вообще ничего не пожалела.

— Ах ты ж... — выбежала в коридор, но ее дверь уже хлопнула с противным хихиканьем. Поджала нижнюю губу и вернулась к бардаку. Я уже ее не достану, а второй раз за час злить Глорию не хотелось. Что ни говори, а влияние на отца у нее какое-то колдовское.

Рухнула на пол рядом с вещами, перебирая тряпки в пальцах. Виолетта, видимо, слышала, куда меня отправляют, и оставила прощальный подарочек.

Большая часть из них еще куплены с мамой и были дороги сердцу. Я провела пальцами по испорченной ткани и будто почувствовала, как что-то треснуло внутри.

Не вещь жалко. А то, что это была последняя нитка, связывавшая меня с ней. Новая семейка крупица за крупицой уничтожали память. Теперь еще и в чемодан положить нечего.

Глаза защипало, но я упрямо моргнула, втянула воздух.

Нет.

Слез они не получат.

От отца денег на новые вещи можно даже не надеяться. Решит, что я это сделала нарочно, и еще больше накажет. Тогда... что остается тогда...

Я вытащила с балкона чемодан. Он был немного пыльный, я давно никуда не ездила в отличие от семьи. Пришлось протереть мокрой тряпкой, прежде, чем что-то в него складывать. Туда полетели личные вещи, мыльно-рыльное, все, что могло понадобиться.

Каждую вещь я поднимала, разглаживала, будто могла вернуть ей форму и жизнь. Бесполезно. Почти ничего не уцелело. Только одна вязаная кофта. Свернула ее и аккуратно положила в угол чемодана. Кажется, еще в стирке что-то лежало, она у нас раз в неделю.

Смешно, да? Бежать некуда, ехать незачем, а я все равно собираюсь.

Из зеркала на стене на меня смотрела та, что больше не старается понравиться обществу. Единственное, что я правда сделала назло, чтобы меня не брали на семейные вечера — покрасила концы своего натурального блонда в ярко-красный. Не сильно приемлимо для светского общества, поэтому пусть Глория и Виола давятся от негодования.

Я сжала чемодан, будто в нем все, что у меня осталось, и тихо выдохнула:

— Империал, значит... посмотрим, кто кого.

***

Я надеялась, что отец хотя бы отвезет меня туда, но с порога было видно, что за рулем «Мерседеса» сидел наш семейный водитель.

Напоследок он бросил:

— Не опозорь меня,— и уехал с Глорией на ее скриннинг.

Что ж. Ладно. Больно нужно от него что-то.

Поездка тянулась мучительно долго. За окном мелькали улицы, где все напоминало о другой жизни, той, что была год назад. Новый, блестящий центр сменился серыми окраинами, витрины — бетонными хрущевками, пока город окончательно не растворился в пустоте шоссе.

Чем дальше, тем сильнее сгущалось небо, будто знало, куда я направляюсь. А потом пошел дождь.

Империал стоял на отшибе, утопая в высоких елях. Огромные ворота с гербом, два пересеченных меча и корона, придавали ему вид старинного замка. Вот только огорожено все было современным, высоким забором с проволкой, повсюду торчали камеры. Из-за дождя это место казалось еще страшнее и нелюдимее.

Когда машина остановилась, охранник у ворот окинул меня взглядом снизу вверх.

— Новенькая? — хмыкнул. — Сейчас доложу.

Я вытащила чемодан, захлопнула багажник и осталась стоять перед воротами.

Охранник куда-то позвонил, пробурчал пару слов, потом бросил на меня короткий, почти сочувственный взгляд.

— Проходи. И удачи, — добавил он, открывая створку, словно выпуская меня на ринг.

Шагнула внутрь. Воздух здесь отличался. По аллее, ведущей к главным корпусам, пробегали студенты в дорогих куртках и форме универа, громко переговариваясь. Ни один даже не взглянул в мою сторону.

Асфальт под ногами блестел от дождя, чемодан трясся, будто протестуя. Где-то впереди громыхнуло, и небо на секунду осветилось. С каждой секундой я все больше намокала, волосы уже прилипли ко лбу.

Когда я добралась до крыльца, из-под навеса вышла девушка в строгой черной форме и с идеально гладким пучком.

— Эва Рудницкая? — произнесла она, глядя в планшет.

Я кивнула.

— Проходи, тебе выдали комнату в женском общежитии номер 2. И… — она подняла глаза, оценивающе скользнув взглядом по моим кедам и чемодану, задержавшись на моих красных кончиках. — Совет. Не делай глупостей, иначе попадешь в изолятор.

— Куда?

Она не ответила, провела по территории и оставила перед трехэтажным зданием с фасадом из светлого камня, строгими колоннами и панорамными окнами. Вокруг тянулись аккуратные дорожки, разбиты клумбы, но от этого не становилось уютнее. Перед крыльцом стояли студентки, их взгляды были холодными и оценивающими.

Глава 3

Я невозмутимо поднялась, отряхивая ладони. Впрочем, это была лишь формальность, глянцевые полы здесь буквально блестели от чистоты.

Холл, где находились насмехающиеся студентки, был просторным, с панорамными окнами во всю стену. Сквозь стекло виднелись силуэты корпусов и ровные аллеи, блестящие от дождя. Повсюду в зале кругами стояли дизайнерские кресла цвета мокрого асфальта, посередине высокие столики из черного мрамора, и на каждом из них белая лилия в вазе. Идеально. До отвращения.

Таким же оказался и коридор с мягкой, скрытой подсветкой и абстрактными, непонятными картинами. Я бы такое у себя не повесила, но здесь можно покивать с важным видом. Модно. Стильно. Ага.

Я принялась цеплять взглядом таблички. 140, 175. Вообще непонятно, как все устроено, но здание расположено буквой П и имело три этажа, значит где-то точно будет моя комната. В руке лежала ключ карта от него, которую мне напоследок всунула та девушка.

Осмотр первого этажа ничего не дал, кроме знания о том, что я какая-то ущербная. Иначе чего они все смотрят на меня, сморщив носы и хихикая?

Впрочем, отгадка появилась, когда я приблизилась к лифту, чтобы подняться на этаж выше. Его зеркальные двери прежде, чем разъехаться, показали мое отражение — мокрые, прилипшие волосы, кажущимися грязными, грязные кеды (и где я умудрилась?), жалкий вид и старая кофта, потому что все остальное я забрала прямо из стирки и вещи были грязными. Даже чемодан выглядел убого, и я, вздохнув, смирилась со своей судьбой. Положительного эффекта я не произвела.

На втором этаже мне повезло. Номер 202 был в левой части корпуса, почти в конце буквы П. Визуально дверь не отличалась ничем от других, и я приложила карту. Она пиликнула, я дернула ручку двери и вошла.

Внутри на кровати лежала девушка в наушниках. Блондинка резко бросила на меня взгляд, и он стал презрительным. Сморщила носик и села на кровати, поправляя топик. Ее третий размер еле влезал в него, а это даже лифчика не было. Наверняка, специально себе вещи меньше покупает, чтобы выделять, что нужно.

Вынув наушники, грубо бросила:

— Ты кто такая? Фанатка? Как пробралась в мою комнату?

Я приподняла бровь, покатив чемодан ко второй кровати, по логике вещей она должна оказаться моей. На кровати лежала куча вещей, целая гора, словно блондинке было влом запихивать все в шкаф, и она устроила его здесь.

— Ты не угадала. Я Эва. Твоя соседка, — решила не портить отношения, но за меня уже все решили.

— Я живу одна, убирайся отсюда. Дверь там.

И она легла обратно на живот, покачивая ногами и залипая в телефоне.

— Ну, это не тебе решать, а администрации, — я взяла всю эту кучу со своей кровати и потащила к ней, теряя что-то по пути. Вывалила все прямо на нее, щедро присыпая кофтами, джинсами и топами свою новую соседку.

Она завизжала и спрыгнула с кровати, будто та горела.

— Аж ты дрянь! — забегала по комнате, одеваясь, — я сейчас же добьюсь того, чтобы тебя вышвырнули отсюда пинками под зад!

Я лишь хмыкнула и села, вытянув затекшие в поездке ноги. Дверь хлопнула и здесь стало тихо.

Телефон моргнул.

Я подтянула его ближе и заметила, что меня добавили в несколько чатов. А самый верхний оказался перепиской.

— Привет! Я твой куратор Наталья Сергеевна. Если будет удобно сейчас, я бы встретила тебя и показала здесь все. Чаты учебные, там ты найдешь все о предстоящих парах и расписании!

— Могу ли я переехать в другую комнату? — настрочила куратору, решаясь обогнать блондинку. Мне такое соседство тоже не особо нужно, пародия Виолы здесь не катит.

— К сожалению нет, все комнаты заняты, а в мужской корпус девушкам вход воспрещен.

Понятно, значит я и не съеду, и блонда меня не выселит. И плюс и минус, однако.

— Хорошо, давайте встретимся у входа, — быстро написала и решила на скорую руку изучить комнату.

Она была большой, широкой, здесь уместилось бы даже четыре человека. Кровати, рабочие столы, туалетные столики, шкафы, правда, были предназначены только на двоих. Мебель у той половины была завалена журналами, тряпками и косметикой. На стене висели чьи-то фотки. Моя тоже не выглядела пустой — из-за нехватки места соседка раскинула свою сеть тюбиков и хлама и сюда.

Ну что ж. Я отвоюю свою половину.

Зашла в дверь слева и обнаружила там ванну. Фен был подключен, и я начала прихорашиваться с него. Затем вернулась к чемодану, особо его не распаковывая, переоделась во второй более менее чистый комплект одежды.

Куратор отписалась. Я спустилась на первый этаж.

— Привет! — она нашла меня сама, стоило мне подойти к холлу. Девушек здесь поубавилось, будто все разом куда-то ушли. — Теперь познакомимся заочно.

Ей где-то тридцать-тридцать пять.

Красивая. Видно, что серьезно подходит к делу, взгляд у нее такой... сосредоточенный. Да и выглядит очень официально: высокая гулька, белоснежная блузка и юбка карандаш. По сравнению с тем, что здесь ходят, как хотят, куратор придерживалась какого-то стиля.

Но одна черта была, пожалуй, у большинства студенток. Темно-красный бомбер сверху. Похоже, носить обязательно. А где мой?

— Давай начнем с того, что я отведу тебя в столовую, пока не закончился ужин, — расторопно начала, сверяясь с какими-то бумажками. — А то будешь ходить голодной до завтрашнего утра, кафе на ночь тоже закрывается.

Я кивнула. Живот в подтверждение призывно заурчал.

Наталья Сергеевна провела меня по аллее к главному корпусу. Дождь на улице закончился, однако сырость осталась. Я поежилась, стараясь быстрее пересечь холодный участок.

Войдя в широкие двери, мы свернули направо.

— Смотри, прямо по коридору столовая. А мой кабинет, — показала рукой в обратном направлении, — ты найдешь в учебной половине. Первый этаж, просто найди мою фамилию — Соколова.

— Хорошо.

И мы разошлись.

Быстрыми шагами я поспешила набить желудок и избавиться от тяжелых, навязчивых мыслей. Здесь неуютно, я будто чужая и хочется домой. Но и дома я тоже не как родня. Может, я просто себе накручиваю и все устаканится? Я подружусь здесь с кем-нибудь и по небу залетают радужные пони?

Глава 4

Я стояла, глядя на эту кашу из мяса, овощей и компота, и чувствовала, как по щекам ползет жар — не от стыда, от злости.

Он что, совсем охренел?

Это было даже не оскорбительно. Это было дико. Они тут все такие отмороженные?

Мои пальцы сжались в кулаки. Все взгляды были прикованы ко мне. Снова. Мой первый день вышел пр-р-росто чудесно! Что еще за один вечер можно пережить? Меня окунут в унитаз?

А народу вокруг было весело. Им явно хотелось крови. Моей.

— Не дождешься, — выдохнула я и подняла подбородок. — Я не собака.

Да, вся жалость к парню мгновенно улетучилась. Было бы что еще под рукой, я бы даже докинула. Может, плеснула компотом в лицо, чтобы спустить с небес на землю. И плевать, что будет дальше, моя жизнь все равно катится куда-то вниз уже, наверное, полтора года в той катастрофы, после которой мама лежит под аппаратами.

Парень шагнул ближе, но остался по ту половину моря из разбросанной еды. Чтобы до меня добраться, нужно обходить стол слева или справа.

От него пахнуло салатом и немного овощами, аппетитно, но за этим запахом чувствовалось напряжение, как будто кто-то медленно закруживает ржавую пружину. И тут она либо скакнет как надо, либо сломается и даст по лбу.

Он стоял напротив, высокий, широкоплечий, и даже испачканная еда не могла сделать его менее… идеальным. Слишком правильные черты лица, будто кто-то аккуратно вырезал их из мрамора. Резкая линия скул, четкий подбородок, прямой нос. Волосы короткие, темные, стрижка под полубокс, но взъерошенные так, будто он доказывал, что не играет по правилам.

Но взгляд... слишком холодный, до таких же ледяных мурашек под кожей. Стало даже зябковато. Я даже не грязь, а какая-то инфузория в его глазах.

— Повтори, — произнес тихо, но так, что зал будто сжался. Хохотки приглохли. Понятно, он тут какая-то шишка.

— Глухой? — обиженно бросила я в ответ. — Сам убери, если тебя так напрягает. Я бы и помогла тебе, но с хамами милые разговоры не веду.

Животный инстинкт кричал: «Беги!», но ноги будто вросли в пол, прикованные его морозным взглядом. Поэтому я осталась на месте, продолжая заколачивать гвозди в крышку новенького гроба с гербом в виде двух мечей и короны.

— Так не пойдет!

— Тогда куплю тебе новую футболку, — пожала плечами.

Один из его приятелей, высокий и с коротким ежиком, фыркнул:

— Новую? Детка, это лимитка от Диор. Твои родаки точно настолько богаты? Тебе ведь еще и за моральный ущерб докинуть придется.

Но сам парень не думал о своей испорченной вещи. Он почему-то изучал меня. Взгляд отстраненно, и даже весьма аналитически проходился по мне. Будто патологоанатом с ясной концентрацией изучает очередной труп.

— Красные пряди, — наконец произнес он, видимо, прийдя вот к такому выводу. — Понты для бедных. Думаешь, это круто? Выделяешься?

Я не ответила, только многозначительно приподняла бровь и сложила руки в защитной позе. Чего это он к моему способу стать немного индивидуальнее прикопался?

— Да, — уверенно кивнула, самоуверенно улыбаясь. — Круто. А тебя что, бесит?

Он усмехнулся.

— Меня бесят грязные нищебродки, которые лезут не в свое дело и пачкают мои вещи.

— Я не нищебродка, — огрызнулась, чувствуя, как распаляюсь. Отсюда определенно нужно уходить.

— А кто? От тебя даже до сюда летит запах дешевых шмоток. На кеды даже взгляд опускать не хочу.

— А от тебя пахнет рагу, — констатировала, с наслаждением глядя на грязное пятно на его груди. Мои слова явно его задели. Кто-то из его компании хохотнул, но поспешно спрятал смешок за кашлем. — Ладно, мне пора. Просто постирай ее, и будет как новая. Тогда и никаких возмещений не нужно и компенсаций.

Его губа медленно поползла вверх, как у серийного маньяка. Он будто ждал свою точку кипения:

— Смело. Ты знаешь, что все обычно имеет последствия?

Тут к нему подошла одна из девушек, что все это время стояла за спиной с остальными, как свита у короля.

— Яр, это новенькая... — донеслось, — ...мозгов нет и она соседка...

Яр... его зовут Яриком. Ярослав? Яро...полк?

Пока он ее слушал, я сделала единственное пришедшее на ум действие — пошла куда подальше. Конечно, нет надежды на то, что он меня не запомнит. Я же, блин, С КРАСНЫМИ ПРЯДЯМИ. Но все равно хотелось оттянуть что-то неизбежное. Что я, буду стоять и дальше слушать про себя гадости?

— Эй! — в спину тут же послышались улюлюканья, стоило сделать пару шагов. Зал мгновенно ожил и засвистел, что-то наперебой закричали. Кто-то смеялся, другие возмущались. Но я уже достигла дверей и вышла из столовой, буквально сбегая оттуда. Не побежит же он за мной?

Но на всякий случай, стоило выйти из столовой, я притопила к своему куратору. Быстрым шагом нашла административное крыло, а потом, некоторое время поизучав таблички, нашла нужную и постучалась в дверь.

— Войдите! — послышалось, и я потянула за ручку.

Кабинет был небольшим, но все по последнему писку моды. У моего куратора на столе стоял навороченный компьютер, на соседнем у стены принтер, сканер и какие-то другие приборы. Шкафов и папок не было, похоже, здесь все в цифровом виде.

Наталья подняла голову и кивком указала на свободное место перед ее столом.

Я приземлилась на мягкий, удобный стул и позволила себе расслабиться. Отсюда меня тот парень точно не вытащит, а там только добраться до женского общежития, и я буду спасена. Конечно, охранников там не было, но камеры повсюду стояли. Особенно их много было на входе. Значит, где-то эти охранники следят за ними и если что тут же примчатся спасать меня.

— Хорошо. Сначала самое простое, — она открыла в телефоне какое-то приложение, и там появилась карта территории, — тут у нас учебные корпуса, столовая, библиотека… Везде таблички, так что заблудиться сложно. Но если что я сейчас скину ссылку, скачаешь.

Кивнула и сразу же, как она пришла, принялась качать.

Ого, даже с навигатором!

Глава 5

Я застыла на месте, сердце бешено колотилось где-то в горле. Этот тип умудрился не только выяснить, где я живу, но и проникнуть в женское общежитие.

Видимо, правила здесь писали не для него.

— Нет, просто устала смотреть на твою грязную футболку. Я, знаешь ли, перфикционист, — полоснула, как лезвием, не выдавая своего шока.

Его глаза сверкнули холодом и вызовом одновременно, и в этом взгляде было что-то странно завораживающее, будто он одновременно угрожал и играл со своей добычей. На лице не были и тени шутки, он говорил все серьезно и с очень явным снисходительным тоном.

— Твои потуги казаться остроумной только добавляют тебе штрафных баллов.

— Не помню такого преподавателя под именем Засранец, — огрызнулась.

Он ощерился и медленно сел на кровати с таким видом, будто она его. И эта комната. И вообще это я к нему пришла милостыню просить.

Почему сюда не набежала охрана? Здесь же везде камеры, меня должны спасти. Может, сбежать? Но пока я буду открывать дверь, он меня настигнет.

Остается только защищаться.

— Нарываешься... — прорычал.

— Ой, как страшно, — фыркнула, сложив руки на груди, — может, тогда, отправишь меня в угол? Или, может, надаешь по попе?

Однако что-то в нем заставляло напрячься. Его поза была лишь притворно расслабленной — он, как молодой гепард, был готов к броску. Будто ждал подходящего момента.

— Последнее вполне можно провернуть. Только в другой позе и... без одежды.

От его голоса по коже прошел холодок. Не улыбаясь, Яр будто равнодушно и размеренно зачитал приговор. Как если бы я его жутко хотела, и он благодушно разрешил на него запрыгнуть.

Подача с царской руки.

— Боже, какой же ты пошляк. Ты не имеешь права!

— Я здесь все имею, — парировал он, и его взгляд скользнул по моим губам, будто оценивая их. — А ты ничего. Так что советую прикусить язык и научиться послушанию. Это проще, чем ты думаешь.

— Пошел из моей комнаты. Это женская общага.

Я указала пальцем на дверь, надеюсь, что очень уверенно, иначе это будет выглядеть жалко. А выглядеть такой в его глазах хотелось меньше всего. Больше всего — прибить. Но куда хрупкой девочки против такой спортивной машины ростом где-то под метр девяносто. Не самый равный бой.

Его оскал стал шире. В глазах вспыхнула опасная искра, будто он только и ждал моего сопротивления.

— Твоя комната? Ты еще не поняла? Здесь все мое. И твои границы определяю я.

Его рука резко, почти небрежно поддела мой локоть — точное, выверенное движение. Я потеряла равновесие и с пискливым "ай" рухнула на кровать прямо перед ним. Даже точнее будет, под ним, потому что парень завис надо мной, как скала. Так, что ему, чтобы удерживать меня на месте, хватило просто опереться ладонью об матрас рядом с моей талией.

Воздух вылетел из легких. На мгновение я застыла, оглушенная и дезориентированная. Буквально только что стояла и вот, лежу, смотря на парня снизу вверх. А он уже навис надо мной с циничной ухмылкой, будто этот Яр решил, что я набиваю себе цену. Его лицо было так близко, что я видела, насколько густые у него ресницы, видела каждую черточку на его идеальном лице.

— Вот так уже лучше, будешь дергаться, поимею на этой же кровати, — прошептал, и в его голосе звенела удовлетворенная власть.

Я рванулась было вырваться, но мозг тут же услужливо напомнил: ага, хрупкая девочка против спортивной машины. Может, рядом есть что-то тяжелое? Нет. Ничего. Я даже чемодан не распаковала. Не кидаться же в него не до конца убранными шмотками моей соседки?

Паника заструилась по жилам, горячая и горькая. Он правда настолько больной, что может взять девушку против воли? Или он блефует? По его азартно горящим глазам было не понять.

— Держись от меня подальнее, — выдавила я, но это прозвучало слабо, почти по-детски.

— Или что? — он склонился так близко, что его дыхание коснулось моей щеки. — Снова обольешь меня компотом? Уверен, в этот раз последствия будут... куда интереснее.

Одной рукой он поймал мое запястье и прижал его к подушке. Его пальцы были твердыми и крепкими, будто меня тяжелым камнем придавило.

— Давай начистоту, — его голос стал тише, но от этого только опаснее. — Ты здесь новенькая. Одинокая. Никому не нужная. А я — тот, кто решает, будет ли твоя жизнь здесь адом или... — он намеренно замолчал, давая мне прочувствовать каждую секунду унижения, — чуть более терпимым местом. Выбор за тобой. Но учти, мое терпение не безгранично.

Он отпустил мою руку, но не ушел, все еще держа меня в плену своего взгляда и близости.

— Завтра. Семь утра. Принесешь мне свои трусики. Сделаешь — получишь право позавтракать, — он медленно провел пальцем по моей щеке, и я вздрогнула от прикосновения и дикого отвращения к этому извращенцу. — А теперь можешь поблагодарить, что я сегодня в хорошем настроении и просто уйду.

Воздух в легких тяжело застыл. Это было уже не просто унижение. Это было... грязно. Мерзко. Пошло. Горячая волна стыда и ярости ударила в лицо.

Какой же он ужасный, противный кобель!

— Отвали от меня, — я принялась извиваться, как змея, — грязный извращенец. Оставь свои фантазии на одинокие вечера со своей рукой!

Рванулась, пытаясь отползти, но он легко прижал меня обратно, даже не прилагая усилий.

— Не торопись. У нас есть время. До тех пор, пока ты не сдашься.

— Ни за что! — прошипела я, и в глазах потемнело от бессильной злости. — Лучше я буду голодать! Лучше меня отчислят!

— Голодать? — приподнял бровь. — Слишком легко. Отчисление? Да отсюда каждый мечтает свалить. У тебя ничего нет, но я надеюсь, что ты не совсем глупая, чтобы знать, чем это закончится.

Он поднялся с кровати, поправил слегка забравшийся худи, под которым, черт возьми, больше ничего не было, и направился к двери. На пороге обернулся.

— И да... можешь попробовать пожаловаться. Только это ничего не даст, кроме того, что ты меня серьезно разозлишь.

Глава 6

Раскладывать вещи в новом месте — интересное занятие. По крайней мере мне оно помогает думать. Каждую футболку, каждый носок я перекладывала с особым чувством, будто возводила баррикаду. Хлипкую, конечно, но свою. Особенно помогало вышибать из головы мысли об этом гаде, который чувствует себя везде хозяином.

Ни за какие ковришки я не отдам ему свой предмет белья! Мало ли что этот извращенец с ними устроит. У него, наверное, целая коллекция трофеев в стиле «первая добыча». Или он бельевой фетишист. Фу.

Пока раскладывала, заодно вынесла все вещи соседки с моей половины. Просто накидала это все на ее кровать, сама разберется, не маленькая. На одной из тетрадок красовалось выведенное ручкой имя: «Полина Романовская». Что ж, хоть не придется тыкать в нее пальцем и кричать «эй, ты!».

Мозг лихорадочно проигрывал варианты.

Вариант первый, самый принципиальный: послать его подальше и голодать. Героически, но чертовски глупо. Он ведь не успокоится, придумает что-то похуже. Может, я не доберусь и до обеда, а желудок уже поет песни кита.

Вариант второй, трусливый: отдать свои. От одной мысли крутит спазмом отвращения. Нет. Никогда. Ни за что.
Вариант третий, дерзкий: отдать чужие, как я и подумывала. Но где их взять? Спросить у первого встречного парня? «Извините, не одолжите трусы? Один тиран требует в дань». Звучит как билет в палату к буйным, парень может решить, что я вообще для себя их прошу. Тоже бельевой фетишист, ха-ха!

Проникнуть в мужскую общагу? Вряд ли у меня получится это провернуть с такой же уверенностью, как этот король Яр. Он здесь давно и мог знать, когда охранники отходят пить чай или какой промежуток времени не просматривается. В общем, как новенькая, я сильно уступаю в знаниях. Скорее всего, меня с позором поймают, но выгнать не выгонят.

Как оказалось — исключение отсюда больше привилегия, чем способ устрашить.

Я схватила телефон, ища спасения. В скачанном приложении должно быть что-то. Не найдя ничего в новостях залезла в карту Империала, уже бездумно листая ее. Столовая, библиотека, спортзал... Похоже, план провалился. Но внезапно подпрыгнула на кровати. Здесь не так далеко прачечная!

План сформировался, осталось стащить первую попавшуюся пару и сунуть этому Яру. Пусть подавится. Формально задание будет выполнено — я принесу трусики, просто не свои. А он будет выглядеть идиотом, держащим чужое белье. Наверное...

Я уже мысленно торжествовала, представляя его брезгливую гримасу, как дверь резко открылась. На пороге стояла Полина, та самая белокурая стерва, которой не получилось меня выгнать. Она что-то запоем говорила кому-то в коридор, но, увидев меня, ее улыбка мгновенно испарилась. Взгляд упал на заваленную ее вещами кровать.

— Ты это что устроила? — ее голос стал скрипучим и противным.

— Генеральную уборку. У себя на половине, — парировала я, не отрываясь от телефона. Нужно понять, открыта ли она, есть ли там кто-то? Может, сходить на разведку, чего здесь сидеть?

Она взвизгнула:

— Да ты кто такая, чтобы мои вещи трогать?!

— А ты кто такая, чтобы их на моей кровати оставлять? — я наконец подняла на нее взгляд. — Столько времени было их убрать. Или ты решила, что я на них спать буду?

Она фыркнула, презрительно осмотрев мои полки с еще не разобранным скарбом.

— Долго ты тут не задержишься. Особенно после того, как нахамила Яру. Переселят тебя в подвал, будешь жить с крысами.

— Да, я оценила твой вклад в наше знакомство, — я посмотрела прямо в ее наглые глаза. Долгого взгляда она не выдержала и отвернулась, дойдя до своей кровати и сев на нее. — Надеюсь, тебе понравилось зрелище. Так увлеченно смотрела, будто хотела оказаться на моем месте, чтобы она и на тебя внимание обратил.

Полина покраснела от злости.

— Да ты! Ты вообще не понимаешь, с кем связалась! Ты знаешь, кто я такая?! А он...он тебя в порошок сотрет! Дибилка!

— Вот и мило поболтали перед сном, — я отвернулась к чемодану, задвигая его под кровать и этим показывая, что разговор окончен. Полина что-то еще пробурчала себе под нос, швырнула сумку на свой заваленный хламом угол и вышла, громко хлопнув дверью. Очень, все-таки, приятно, что она ценит мое уединение и часто оставляет одну.

Может, тогда, сама и съедет?

Я еще раз сверилась с картой. Пора выдвигаться.

Как вор, я снова шныряла по кустам и клумбам, не освещаемым фонарным светом. Двери в прачечную были двойные и сейчас они были открыты настежь. Я притаила в кустах возле входа, всматриваясь и прислушиваясь. Через пять минут оттуда вышли две прачки, она держала в руке тяжелый пакет.

— ...и я говорю: без спец. средства эти пятна не отстирать. Никакая химия не берет.

— А он что?

— А он как посмотрел... «У вас, — говорит, — в прачечной должно быть оборудование на уровне». Я чуть не рассмеялась прямо при нем. Уровень... У них там на джинсах пятна от соуса, а у нас — от крови.

— Это точно!

— Ага. В прошлый раз с физры принесли — вся форма в кровище. Говорит, упал и ударился. А сам целехонький и ухмыляется. Эти мажоры... Им лишь бы побить кого-то, испачкать да бросить. Ладно, пошли, смена скоро закончится, надо закрываться.

Голоса затихли, удаляясь за угол. Я выждала еще минуту, сердце колотилось где-то в ушах. Веселенькое местечко.

Выскользнув из кустов, я рванула внутрь. Прачечная оказалась в подвале, пустой и ярко освещенной. Ряды стиральных машин, гудящие сушилки, и в углу те самые злополучные корзины с бельем, готовым к разбору. Подошла к ним и закрыла нос, отчаянно моргая. Пахло... по-разному, но в основном тем, как могут пахнуть мужские вещи, когда их активно носишь. Я с отвращением принялась копошиться в груде белья, стараясь не вдыхать. Судя по всему, это была корзина униформы местных спортменов.

«Имперские Грифоны», было написано на спине каждой. Интересно, что за вид спорта. Футбол? Неважно, надо найти главное.

Мои пальцы наконец наткнулись на стопку простого хлопка. Боксеры. Темно-синие, безликие. Я судорожно сунула одну пару в карман, стараясь не думать, чем они пахнут и кто их носил. Без труда выскользнула из прачечной и, не задерживаясь, рванула через темный двор к своему общежитию. В кармане безвольно болталась пара чужих трусов.

Глава 7

Поднос с едой в моих руках был не просто завтраком. Это был трофей. У него, вот, свой есть, а у меня свой. И поела я так плотно, будто боялась, что меня больше никогда в жизни кормить не будут. Правда, перед этим пришлось искать себе свободное место.

— Занято, — опускалась рука на половину свободной лавочки. Местные не очень-то хотели делиться местом.

Немного поплутав, я села на широкий подоконник и поставила поднос рядом. Отключившись от того, что на меня смотрят, я уставилась в окно, наблюдая за птицами.

После завтрака я решила не тянуть. Лучше прийти заранее, чем потом стоять в дверях и ловить на себе взгляды. Коридоры были шумные, кто-то бежал с кофе, кто-то листал конспекты на ходу, а я, как отличница-первокурсница, выискивала нужную аудиторию по расписанию в телефоне.

А пока я искала, плутая между корпусами, совсем скоро должна была начаться пара. Введение в право. Чертов юрфак. Только важные направления, все, что может помочь юным золотым деткам с делом их родителей.

Выбрала наобум. Пофиг.

Большая аудитория, полукруглые ряды парт, уже практически все заняты. Я замерла в дверях, скользя взглядом по рядам. На передних — золотая молодежь. Нет, здесь, конечно, все восемьдесят процентов золотая, но эти прям бриллианты. Элита среди элит. Яркие, уверенные, громкий смех слышен даже в коридоре, а косые взгляды режут ножом. У центральной парты столпились однокурсники, а за ней сидела моя соседка Полина и эта, Любимова. Понятно, подружки. Они тоже заметили меня и синхронно презрительно хмыкнули, показательно игнорируя.

Чуть дальше обычные мажоры. Они тоже знают себе цену, но недостаточно хороши, чтобы держаться независимо от первых. Однако все равно могут держать какой-то более менее нейтралитет... до первых проблем.

А я проблема. Так что меня они не примут.

И задние парты. Серые мыши Империала, которые непонятно как вообще оказались в этом злосчастном гетто. Думаю, лучше я все равно не найду. Мест свободных там почти не было, поэтому я подошла к тихой, запуганной шатенке, которая при виде меня сжалась, как мышка.

Я подошла ближе, чуть склонившись:

— Привет, занято?

Девушка вздрогнула, будто я ее застукала за чем-то запретным. Яркие, голубые глаза по-детски распухнулись.

— Э-э… нет, вроде бы, — она поспешно отодвинула сумку, освобождая место.

Я села, поставила телефон и тетрадь, и с улыбкой протянула руку:

— Эва. Новенькая, если ты не догадалась по степени моего растерянного лица.

Она не сразу, но пожала мою ладонь.

— Юля, и я видела тебя в столовой, — тихо ответила. Голос мягкий, вкрадчивый, почти шепотом. — Но... пожалуйста. Лучше не садись ко мне часто.

— Это еще почему? Я не кусаюсь.

Юля метнула быстрый взгляд на первый ряд, где сидела компания девчонок и парней, включая нескольких, кого я видела с Яром в столовой.

— Просто… не хочу проблем, — выдохнула она, сразу опустив глаза в конспект. Ее страх был таким же густым и липким, как воздух в этой аудитории. Она не хотела быть мишенью, мечтая оставаться в тени. Что ж, справедливо. Я и сама предпочла бы сейчас сидеть в одиночестве, но мест не было.

— Поняла, — кивнула я, убирая руку. — Постараюсь по возможности отсаживаться.

Я открыла тетрадь, делая вид, что полностью погружена в подготовку к паре, но краем глаза наблюдала за аудиторией. Передний ряд продолжали бросать в нашу сторону ядовитые взгляды, перешептываясь.

— Ты не подумай, — вдруг начала оправдываться соседка по месту, ее пальцы нервно и даже виновато теребили рубашку. — Просто компания Яра... они очень опасные. Яр и его двое друзей — сыновья основателей Глобал Холд. Я их боюсь. А у меня... — замолчала, сглотнув.

Я перестала делать вид, что пишу, и повернулась к ней. В ее глазах читался не просто страх, а какая-то древняя, въевшаяся в разум осторожность.

— У тебя что? — тихо спросила, задумчиво закручивая красный локон на пальце.

Глобал Холд... Знаю.

Целая империя, контролирующая от банковского сектора до IT и недвижимости. Их состояние и влияние были баснословными. Если они имеют отношение к Империалу, то теперь было понятно, почему здесь царят свои, ни на что не похожие законы. Для их сыновей Империал личная песочница. А мы — песок в этой песочнице.

— Я здесь... по соц. квоте, — выдохнула она, словно признаваясь в смертельном грехе. — Мой папа работае на заводе, а мама учитель. Они... они не знают, как тут все устроено. Они думают, что у меня появился шанс на успешную жизнь. Образование здесь и правда на уровне, в конце учебы дают рекомендации, а отличившимся дают работу в хорошем месте.

Она метнула взгляд на Любимову, которая как раз заливисто смеялась, поправляя дорогой браслет на запястье.

— Здесь все травят таких, как я. Не хочу привлекать еще больше внимания. Может, даже ты подсела ко мне, чтобы устроить какую-то подлость, чтобы они простили тебя и приняли к себе в компанию. Ведь у тебя тоже богатая семья.

— Вот уж нет! — возмутилась, — Меня сюда сплавили. Отец женился на стерве, и я стала неудобной. А компания Яра меня бесит. Вот пусть хоть убивают, но я не стану одной из них! Уроды.

Юля посмотрела на меня с новым интересом, смешанным с жалостью.

— Тогда тебе вдвойне опаснее. Ты для них диковинка. Не нищенка, но и не своя. Ты будешь таким же изгоем, как я. А они будут ломать тебя просто из любопытства.

— А что они могут сделать? Кроме косых взглядов и подлых шушуканий?

— Все, — ее голос прозвучал зловеще и сразу же прозвучал звонок.

Пара прошла в гнетущей тишине, разбавленной лишь монотонным голосом преподавателя. Я чувствовала, как каждый мускул Юли рядом со мной напряжен до предела. Когда прозвенел звонок, она сорвалась с места так быстро, будто ее подбросило током, и почти побежала к выходу, стараясь затеряться в толпе.

Я не стала ее задерживать, понимая ее страх. Собирая вещи неспеша, я дала ей фору, а затем вышла в коридор. Следующая пара в другом корпусе, а времени немного.

Глава 8

После разговора с Яром я еще долго шла по кампусу на автомате, почти не замечая ничего вокруг. Глаза слишком сосредоточенно следили за точкой на карте, запоминая, где мне нужно сворачивать и куда подниматься.

Сам мир будто стал приглушенным, как если бы кто-то неплотно закрыл мне уши ватой. Внутри кипело, но снаружи я вроде держалась, сохраняя на лице одну и ту же маску. Даже Яру ее не сломать, я считаю себя крепким орешком.

Надо выжить до вечера. А там… кто знает.

На следующих парах я машинально конспектировала лекции, но мысли витали где-то далеко. В голове намешался сумбур, и все из-за кучи информации за пару дней. Учеба, новое место, эти вечные взгляды и ожидание нового подвоха. От мимопроходящего студента, из-за угла, я так скоро параноить начну! Я как животное в зоопарке, все вокруг на ним наблюдают и кидают в клетку огрызки от скуки.

А может, я уже паранойю...

И, конечно, он. Его взгляд. Его... угрозы. Из головы не выходил его голос, наверно, именно так местный бог и захватывает умы девушек. Что он задумал возле корпуса бассейна вечером? Он таким образом зовет девушек на свидание? Нет, готовиться надо к худшему. Уже тошнит от того, как я много рассуждаю об этом. Узнаю на месте.

В перерыве между занятиями я сидела возле окна, уставившись в телефон. Конечно, меня представляли моей группе, но кому я нужна? Никто так и не подошел знакомиться с новенькой, впрочем, больно они все мне нужны. Мне и одной хорошо. Экран телефона помогал создавать иллюзию защиты от этого нового, давящего мира.

Не так явно чувствовалось одиночество.

Но уже на следующем перерыве ко мне робко подошла Юля. Притащив шоколадку, встала рядом, будто ей приглашение нужно, чтобы сесть.

— Эва, прости, что я тогда убежала, — пробормотала она, глядя себе под ноги. — Я просто испугалась.

— Все в порядке, — я махнула рукой, стараясь звучать легче и позитивнее, чем ощущала себя. — Ты сделала правильно. Они бы тогда быстро от нас не отцепились.

— Ты можешь... ну, если хочешь, можешь со мной сидеть, — выдохнула она, словно долго на это решаясь. — Ты поступила круто. Опрометчиво, конечно, но круто. И... спасибо. За меня здесь никто не заступался. В Империале всегде каждый был сам за себя.

Она улыбнулась, будто извиняясь за свое существование, а у меня сердце сжалось.

И в этот момент во мне что-то странно кольнуло: то ли жалость, то ли злость на этот мир, который так настойчиво учит людей сгибаться. Юля из тех, кого давят в первую очередь: тихая, незаметная, добрая не к месту. Возможно, по приезду она хотела со всеми подружиться. Такие тонут первыми и без сопротивления просто потому что не готовы к таким ударам судьбы.

Хотя, может, я составила о ней ошибочное мнение, я ведь знаю Юлю первый день. Может, ее сейчас подослали девочки с первых рядов, пообещав ее не трогать, если она, например...

Ай, слишком себя накручиваю.

Если она и правда просто жертва обстоятельств, я готова ей помочь. И, раз уж я оказалась в Империале, в этой клетке с дикими животными, то хотя бы попробую сделать так, чтобы человек рядом со мной перестал их бояться.

***

Я не то, чтобы ожидала, что идиллия будет длиться долго, скорее, просто надеялась, что до назначенного вечером времени меня больше никто не будет трогать. Но я забыла, точнее, не учла одну деталь — элитные подружки действуют не по указке Яра, а просто потому что я им не нравлюсь.

Мы с Юлей как раз вышли из аудитории, и я заметила, что она не торопится уходить, а нервно переминается с ноги на ногу.

— Я с тобой дойду до столовой, — сказала скорее себе под нос, чем мне, глядя куда-то в сторону. — Если, конечно, ты не против.

— Конечно, идем. Вместе веселей будет! — подбодрила, внутренне радуясь компании и невзначай замечая, как у нее перестает бегать взгляд, а пальцы больше не вжимаются в ладони. Она становится уверенее или мне включать своего тревожника?

Мы вышли в коридор, смешиваясь с потоком студентов. Юля шла рядом, стараясь не отставать, хотя я видела, как у нее подрагивают пальцы на ремешке рюкзака. Я чуть замедлила шаг, чтобы ей было проще. Все равно желание заботиться вылезало на первый план, даже если я подозревала ее в чем-то.

— Эва, неужели ты не боишься их?

— Кого? — задумавшись о том, что сегодня будут давать на обед, я не сразу включилась в диалог. Ее вопрос застал меня врасплох.

— Избранных. Ну, компанию Яра и Романовской, — быстро пояснила та. Я заметила, что в ее глазах этот страх читался открыто даже, когда угрозы не было рядом. Он был словно запечатан в ней, будто вирус помещают в колбу.

А я боюсь ли?

На самом деле да.

Я ощущала страх, просто он всегда был смешан со злостью, раздражением, и всегда проявлялся защитной реакцией. И я никогда не признаюсь в этом, а значит, я всегда буду казаться храбрее, чем есть. Ведь если я позволю этому обрести верх над другими чувствами, держащими меня на плаву, я просто потоплю себя. В стае всегда нужно иметь острые зубы. А иногда они нужны даже против своих родичей...

Если я проиграю — они победят. Он победит. И тогда я стану такой же как Юля, дрожащей, как осиной лист, и пугливой, как полевая мышь.

А Юля ждала ответа, наверное, из желания увидеть во мне героиню. И как я могу разрушить ее надежды?

— Пф-ф-ф, я ничего не боюсь! — снова излишне оптимистично.

Не успела Юля впервые открыто улыбнуться, как в этот момент из-за угла, ведя громкий разговор, вышли Полина и Любимова. Увидев нас, они синхронно замолчали, и на их лицах расплылись ядовитые улыбки. Инстинктивно я почувствовала, как Юля замирает позади, ее пальцы впиваются в мой локоть.

В руках у обеих были стаканы с напитками из местного кафе. Я прижалась к стене, чтобы их пропустить, но в последний момент Любимова, глядя прямо в нашу сторону, сделала неловкий шаг и с размаху наткнулась на меня.

— Ай! — ее крик был слишком театральным.

Глава 9

Ее голос перешел на визг. Она выбросила руку, готовая схватить меня за волосы, но инстинкт, отточенный за год жизни с мачехой, сработал быстрее. Я отклонилась вправо, и ее рука скользнула по воздуху. Хорошо еще, что после того, как у нее появился живот, Глория стала очень неповоротливой. Однако все равно временами оказывалась проворнее меня, и я получала.

А коридор вокруг становился все оживленнее. Само собой разумеется, все делали вид, что куда-то шли, но уж больно большой толпе понадобилось именно это крыло.

Я бросила взгляд в сторону и заметила выходящего из дверей преподавателя. Полина тоже его заметила, поэтому не дала Любимовой отобрать у нее второй стакан:

— Катя, хватит, — сквозь зубы прошипела, хватая подругу за локоть. — Не сейчас.

А та вся дрожала от бессильной ярости. Застыла на мне взглядом, полного обещания мести.

— Твои дни здесь сочтены! Ходи и оглядывайся, — бросила мне, дерганно убрав локоны с груди за спину. Высокомерно задрала подбородок. — Пошли, Поль.

Они развернулись и ушли, но напряжение в воздухе не исчезло. Хотя воздух снова стал пригодным для дыхания. Юля, бледная как мел, смотрела на меня с новым, почти религиозным ужасом.

— Ты... ты только что нахамила Любимовой, — прошептала она, — ее родители состоят в попечительском совете! Она же прямо сейчас пожалуется, и ты отсюда вылетишь!

— А вот это было бы круто, — мечтательно улыбнулась и развернулась в другую сторону. В таком случае я настою у отца о поступлении туда, куда хочу. А что, там тоже есть общежитие, если им не терпится от меня избавиться. Обычные нарушения правил приведут только к лишениям.

Но адская система, машина, каток, который тяжело проходится по тем, кому место здесь действительно необходимо, жестока. Например, той же Юле. Переходить дорогу этим двум и правда для девушки чревато, ее страх теперь приобретает новые оттенки.

— Давай, я отведу тебя к медсестре, — Юля нагнала меня, поравнявшись шагом.

Я кивнула ей.

Рука жглась, но уже терпимо. Я задрала рукав и не обнаружила волдырей. Хорошо. Не адский кипяток был.

Кофта испорчена, блин, можно ли будет отпроситься?

Мы шли по коридорам, и я ловила на себе взгляды других студентов. Новость, видимо, уже разлетелась. Я была тем самым новичком, судьбу которого обсуждали во всех углах. В их глазах читалось любопытство — сколько же я продержусь.

Юля шла рядом, погруженная в свои мрачные мысли. Ее страх был другим — не за себя, а за меня. Это было заметно по коротким взглядам, что она бросала на меня по пути.

Медкабинет был отдельно стоящим зданием. Его вполне можно было называть мини-больницей, поскольку, пройдя по коридору я нашла здесь кабинет стоматолога, окулиста, физиоперапевта, гинеколога. Везде просматривалось новейшее оборудование и везде было... тихо. Здесь вообще никого не было в обед, только из одного кабинета шел односторонний разговор.

На табличке было написано "Процедурный кабинет. М. А. Петрова". Мы вошли в кабинет, где за столом сидела молодая девушка в белом халате. Она что-то записывала, прижимая плечом телефон к уху.

— У меня посетители, — мгновенно оборвала связь и отложила все лишнее, кивком приглашая нас пройти. Я тут же закатала рукав, показывая покрасневшую кожу. Она до сих пор пекла.

— Обожглась, — я пояснила на всякий случай.

Она осмтрела ожог быстрым, опытным взглядом.

— Не критично, — мягко заключила и подошла к холодильнику, доставая оттуда тюбик и бинты. — Сейчас покажу, как мазать и перебинтовывать, но лучше приходить сюда. Менять хотя бы раз в день. Если поднимется температура или покраснение будет выглядеть хуже — сразу ко мне. А еще лучше не лезть во всякие разборки... — последнее она еле слышно пробормотала, вздохнув.

— У вас так тихо, — перевела я тему, опасаясь, что она спросит, откуда ожог.

Врач беспечно махнула рукой, нанося гель. Коже стало очень холодно, она начала пощипывать.

— Еще не вечер. Вот будет сезон матчей у Грифонов, когда все, даже стоматологический кабинет, будет работать без продыху. Иногда у них и похуже бывает...

— Похуже? — не удержалась я.

— Наши мальчики регбисты с очень горячим пылом. После игр почти всех сюда приносят. Переломы, вывихи, лица рассечь умудряются, зубы выбивают. А за ними и их болельщицы прибегают, когда волосы друг дружке повырывают. Одну в прошлом месяце с сотрясением увозили... Так, готово.

Она сделала конечный узел, и я оглядела почти целиком перебинтованную руку от верхнего предпречья до середины нижнего.

— Спасибо, — я поднялась.

Она тем временем положила похожий тюбик и бинт в фирменный маленький пакетик. Достала бумажку, что-то выписывая в ней.

— Вот справка на пропуск остатка лекций. Рука пишущая?

Я мотнула головой.

— Тогда на переодеться в общежитии хватит, — кивнула врач. — и постарайтесь держаться подальше от... всего этого. Не хотелось, чтобы и вы стали моими постоянными клиентами.

Мы вышли из медпункта, и я поежилась. Кофту пришлось снять, чтобы не намочить бинт, поэтому теперь я дрожала от холодного ветра, не на шутку разыгравшегося на улице. Ну а что я хотела, осень же.

Между тем то и дело в голову заползали мысли о вечере. Что будет со мной там? Вот врач "обрадуется", снова встретив меня в медпункте. Что он может сделать со мной?

Я ведь мало что могу. Даже сейчас осознаю, что зря подбешивала девушек, надо было просто минимизировать контакт. Нарвалась. А все мой острый язык.

Тяжело признавать, но я часть дурацкой системы. Я пытаюсь стоять в стороне, но вне ее просто нет жизни, и мне это сейчас доказывают.

Яр... выйду ли я после встречи с ним целой вообще? Что он придумал?

Почему мне, черт возьми, страшно!

— Что хотел от тебя Яр? — Юля словно прочитала мои мысли.

— Встретиться после учебы, — буркнула, обнимая себя и делая вид, что мне совсем не холодно.

Она округлила глаза.

Глава 10

Он медленно обошел меня по кругу, шаги были полностью бесшумными. Взгляд ощущался на коже почти физически, будто он изучал каждый сантиметр, ища во мне слабость, чтобы надавить на нее. Кожа под кофтой покрылась мурашками.

— Ты решила защитить эту плаксу, — его голос прозвучал прямо у меня за спиной, отчего я инстинктивно вздрогнула. — Значит, готова к последствиям. Или просто надеешься, что твое остроумие снова тебя выручит?

Снова оказался передо мной.

— Ты выставила меня идиотом, — произнес Яр мягко, будто отец-психопат журил своего ребенка. — Устроила шоу в столовой, потом сделала из меня шута...

Я раздраженно отвела взгляд в сторону.

Зачем он перечисляет мои достижения?

— Думаешь, это было умно?

— Я защищалась, — парировала, — тем более, это несложно, когда есть зачатки. Я лишь создала подходящие условия. К сожалению, мне негде достать последний ингредиент — большую цирковую палатку, где вы бы все выступали.

У парня дернулся желвак, но в лице он не особо поменялся, продолжая медленно, морально душить меня, словно змея, стягивающая свои кольца. Будто он надеется, что я его боюсь.

Ну, может... немного.

— Да, все же ты не такая, как та льготница. Она бы сейчас просто разрыдалась и умоляла не трогать ее.

В груди у меня все сжалось.

— Любишь упиваться чувством собственного достоинства? — прошипела я, сжимая кулаки.

— Не без греха, — чуть приподнял уголок рта, безразлично соглашаясь. — Мы все здесь носим маски, я играю в бога, а ты в героиню. Но я то знаю, что под этой маской ты лишь такая же перепуганная девчонка, как и все остальные, просто всеми силами пытаешься доказать обратное. Будто ты какая-то не такая. Это даже раздражает.

Я сверкнула взглядом.

— Ближе к телу. Ты зачем меня позвал поздним вечером, поболтать? Для свидания ты слишком маньячно себя ведешь, но это на вкус и цвет, как говорится.

— А что, не хотелось бы? — внезапно спросил, и в его глазах вспыхнул ледяной огонь.

— Чего? — я невольно отшатнулась, но он был быстрее.

Его пальцы сжали мой подобродок, заставляя смотреть в глаза, жгли кожу в тех местах, где прикасались ко мне, однако оставались холодными и... хваткими. Словно я в железных тисках.

— Ты и я. Признайся, что хочешь меня. Цену ты набила достаточно, я заценил. Иначе, зачем еще эта игра?

Я ощутила, как сердце подскочило куда-то к горлу, а воздух стал вязким, как сироп. Он говорил так, будто это не вопрос, а диагноз. Будто он уверен, что знает меня лучше, чем я сама. Он решил, что я так флиртую? Ха-ха-ха!

Идиот.

— Хотеть можно много чего, — выдохнула я, не отводя взгляда. — Мороженого. Мира во всем мире. Чтобы ты провалился сквозь землю. Но мы не всегда получаем то, чего хотим, так что не льсти себе.

— Эта игра в недоступность быстро надоедает, если хочешь знать. Ты становишься предсказуемой. Предлагаю прямо сейчас пойти ко мне, пока я не потерял интерес.

— Ты меня бесишь, никуда я не пойду.!

Мажор вдруг отступил, в его взгляде появилась отстраненность и безразличие. После горящего хладнокровным азартом взгляда это очень выбивало из колеи.

— Ладно. Хватит прелюдий. — Он повернулся и сделал шаг в сторону темного входа в здание бассейна. Потянул за ручку двери и та поддалась. — Идем.

Это не было приглашением, скорее, очередным незримым выбором. Вот только теперь все равно придется идти до конца, раз уж ввязалась, а потом... потом посмотрим.

Я замерла на месте, смотря в эту зияющую пустотой черную пасть двери. Сердце заколотилось, отдаваясь в висках. Он уже скрылся в черноте, и только его негромкий голос донесся оттуда, обволакивающий и насмешливый:

— Боишься? Вот уж не думал, что ты трусиха.

— Неправда! — огрызнулась и подтолкнула себя ко входу.

Здесь было темно, отчетливо пахло сыростью и хлором. Я не видела ничего. Абсолютно ничего. Только вдали мерцал крошечный огонек, похожий на аварийный, но разве он мог разогнать гнетущую темноту? Еще и Яр словно пропал. Давайте, еще и дверь захлопнется, как в ужастике, а на меня что-нибудь нападет!

— Эй! — боязно позвала, и мой голос дрогнул, отдаваясь гулким эхом в пустом пространстве. — Где ты?

Сейчас этого парня я боялась меньше, чем остаться здесь одна.

Ответа не последовало, и тишина стала давить на уши. Может, развернуться и выйти? Он явно куда-то ушел, свернул, а я отстала. В конце концов, кто из нас виноват, что я потерялась?

Ну уж нет, смотреть в его высокомерные, победные глаза после этого, увольте! Парень явно этого и добивается.

Я протянула руку перед собой, нащупывая стену. Шероховатый бетон был холодным. Я начала двигаться вдоль нее, стараясь дышать ровно, но дыхание срывалось, превращаясь в короткие вздохи.

Темнота оживала. В ней шевелились тени, которых не могло быть. Плеск воды где-то в глубине здания, где-то капала вода, чьи-то еле слышные шаги и вздохи. Мое воображение, всегда бывшее моим союзником, теперь стало орудием пытки, рисуя в голове образы того, что может таиться за углом. Какого-нибудь страшного монстра, желающего меня сожрать с потрохами.

Внезапно голос прозвучал прямо у моего уха, отчего я вскрикнула и отпрыгнула, ударившись спиной о стену.

— Трусиха, — он сказал это тихо, но вполне удовлетворенно. Его пальцы легли на мое запястье.

Я не разглядела его в темноте, только высокий силуэт, но разум рисовал его лицо до мельчайшей черточки. Он по-любому сейчас надменно посмеивается, все это время наблюдавший за моей несостоятельностью.

Яр так и не отпустил мою руку, ведя за собой куда-то в глубь коридоров. Я шла, спотыкаясь, сердце неистово колотилось, и мне казалось, что мажор слышит его. И то ли это реакция на его прикосновение, то ли от того, что я уже запуталась, где мы, страх липкой ладонью стал хватать за горло. Он меня убить решил? Здесь темно, пусто и никто не найдет мое тело... до завтрашнего утра.

Глава 11

Злость сменилась ненавистью, та — растерянностью.

— Ненавижу... — повторила мысль одними губами, пытаясь разглядеть все его эмоции на лице, найти в них что-то человеческое. Не знаю зачем.

Я почувствовала, как кровь отливает от лица, оставляя кожу мертвенно-бледной, как кончики пальцев холодеют и подрагивают, как в горле нарастает большой ком. А если сбегу, получится ли? Вряд ли толпа меня выпустит даже в коридор. Кинула туда взгляд и догадка подтвердилась: выход был блокирован парой парней. Они стояли возле дверей, скрестив руки, выражения их лиц я не смогла разглядеть.

Все замерли в предвкушении. Свет, бьющий в глаза, камеры, все эти взгляды, прячущиеся за ними. Тишина и шепот.

— А если... — произнесла медленно и осторожно, да я почти выдавила это из себя, — ... я не буду делать ни того, ни другого?

— Значит, я заставлю сделать все и сразу, — он безучастно пожал плечами, — выбор у тебя невелик. Или делаешь все сама, или...

— Я поняла, — перебила.

— Решай. Сейчас время играет против тебя.

Я закрыла глаза на секунду, пытаясь заглушить гул в ушах. Нет. Нет. НЕТ. Это невозможно. Я не могу.

Господи. Юля была права. Они и правда творят, что хотят.

Еще раз молча посмотрела на него. Внутри все треснуло. Не от страха, а от ярости. Такое чувство, будто меня держали лицом над ледяным тазом и спрашивали: «Ну что, тонем?».

Забавно. Я думала, что я сильнее, а по факту от страха в глазах темнеет, а в душе нарастает паника. Все силы уходят только на то, чтобы ее сдерживать.

— Ладно. Ты победил.

Слова повисли в сыром воздухе, обреченные и безжизненные. Ждать не было смысла, я видела, как нетерпеливо они переминаются с ноги на ногу. Я медленно, будто уже была под водой, взялась за подол кофты и потянула его наверх. Пальцы сводило от напряжения, они не хотели слушаться.

Лифчик. Надо представить, что это купальник, вот и все. Вдох. Выдох.

Купальник. А я просто иду купаться в бассейн.

Мантра не помогла. Я кинула кофту себе под ноги. Инстинктивно прикрылась от колючих взглядов. По голой коже прошли мурашки, каждый ее сантиметр пылал от стыда и холода. И снова мой затравленный, звериный взгляд в сторону короля шакалов.

— Тебе нравится? Это цена твоей наглости, — он даже не ухмылялся. Произнес это безразличным тоном, будто не придавал значения происходящему. Но глаза выдавали противоположное, несмотря на то, сколько в них плескалось льда и жестокости. В них отражался мой стыд, как в темном зеркале. Он будто проводил его через себя, впитывая кажду каплю этого унижения, но оставаясь неудовлетворенным.

Этого было мало. Он хотел большего, большей власти не только над моим телом, но и душой. Полной капитуляции, сломать меня, чтобы ощутить полноценную победу.

Но я не могла выдать ему затравленный взгляд, я не стала дрожать и плакать. Все еще, даже в таком виде я могу оставаться с гордо поднятой головой, несмотря на то, что творится в душе. Он никогда ее не увидит обнаженной.

Яр нетерпеливо шагнул в мою сторону.

— Дальше. Или мне тебе помочь?

Он наклонился ближе, его дыхание коснулось щеки.

— Или, может, ты просто боишься, что тебе понравится? — прошептал он так, что слышала только я. Его тело заслонило меня от толпы, превратив в наш личный, крошечный ад. — Боишься, что станет очевидно, как ты на самом деле хочешь, чтобы я к тебе прикасался?

Его дыхание было горячим, но его взгляд, полный ледяного превосходства, буравил меня.

И в этот миг что-то внутри переломилось. Весь накопившийся страх, унижение и злость вырвались наружу одним яростным, отчаянным порывом.

Я резко, но тихо плюнула в него.

Он замер. В его глазах, в которые я смотрела с небольшого расстояния, промелькнула настоящая, дикая ярость, прежде чем он сумел ее задавить. Никто за его спиной не увидел. Для них он был просто склонившимся над своей жертвой.

Он медленно, с преувеличенным спокойствием, вытер щеку рукавом. Пальцы на моем боку сжались так, что я чуть не вскрикнула от боли.

— Глупая, — тихо прошипел Яр, и в этом слове было обещание расплаты. — Очень глупая ошибка.

И тогда он резко, со всей силы, толкнул меня в грудь.

Прямо в темноту воды.

Я хаотично замахала руками и полетела назад, с оглушительным для этой тишины плеском исчезла в темной, ледяной воде. Холод ударил в тело так резко, что из легких сорвался рваный, беззвучный крик. Я захлебнулась воздухом, а потом водой, как будто ледяная пасть схватила меня целиком и потащила на дно. Паника ударила в голову, парализуя. Ноги нашли скользное дно слишком поздно, я уже ушла вглубь с макушкой.

Погружалась во мрак, пока наверху на меня светили фонарики телефонов. Они дробились, как звезды на небе, до которых невозможно было дотянуться. Поверхность воды задрожала, и над ней столпились силуэты.

И один холодный, неподвижный.

Он стоял у самого края, будто смотрел на аквариум с рыбкой.

Глава 12

Может... вообще не выныривать?

Впрочем, вряд ли мой трупик что-то изменит. Никого не накажут, даже концов не найдут. Сама пришла, сама утопилась, да, так и скажут.

Я нехотя выплыла на поверхность, жадно хватая ртом воздух. Еле откашлялась, и в этот момент наши с Яром взгляды встретились. В его глазах больше не было торжества. Была... усталость. Та же пустота, что зияла теперь и во мне.

Яр медленно подошел к краю и присел на корточки.

— Как водичка? — хладнокровно спросил.

Я держалась на плаву в полуметре от него, усиленно двигая ногами, чтобы снова не пойти на дно, и в этот раз с концами. Вот-вот мыщцы судорога сведет от холода. Но я молчала, лишь гневно смотрела в ответ. Пусть не думает, что я сейчас хоть на секунду уступлю. Даже сейчас нет.

И в этот момент мне показалось, что его губы тронула легкая улыбка. Впрочем, пока тебе в лицо бьют светом фонариков, особо ничего не разглядишь. Он выпрямился и повернулся к толпе, которая упивалась чужим бессилием и страданиями, не переставая комментировать и выкрикивать:

— Да добивай ее!

— Пусть снова нырнет!

— На, пусть тоже поплавает! — и кто-то пнул в воду мою кофту.

Какое-то время он стоял спиной ко мне, совершенно не шевелясь. Появилось даже ощущение, что он закрывает меня от камер, но этого, конечно же, не может быть.

— Все. Валите, — голос Яра прозвучал требовательно и безэмоционально, — Выключайте свои мобилки и по кроваткам.

По залу прокатился недовольный гул, но возразить никто не осмелился. Полина что-то недовольно пробормотала, но Катя дернула ее за локоть. Толпа начала рассеиваться, фонарики пропадали, оставляя нас в темноте, освещаемой лишь лунным светом из длинных, на всю противоположную стену окон.

— Давай, брат, жду тебя на улице, — хлопнул по плечу Алекс и, сунув руки в карманы, ушел за последними, шуганув тех, кто задержался.

Буквально через пять минут здесь уже остались мы вдвоем. Только мы и тишина.

— Хватит с тебя, — произнес он тихо, и в его голосе не осталось ни злорадства, ни гнева. — Вылезай.

Молча моргнула. Еще одна уловка? Опять толкнет?

По нечитаемому взгляду было ничего не понять. Но вряд ли такой, как он, пожалел о своем решении. Значит, Яру просто наскучила эта игра. И он, словно прочитав мои мысли, тяжело вздохнул и провел рукой по лицу,... протянув руку.

Я недоверчиво смотрела то на его руку, то на лицо. В полумраке его черты казались менее резкими, почти обычными. Но я понимаю, что это, скорее всего иллюзия.

Я не двигалась, все еще не доверяя.

Он снова вздохнул, словно устав от детского упрямства.

— Тебе нравится роль русалки? Вылезай сама, или я тебя вытащу. Мне здесь не нужна окочуренная девка.

В его голосе нет угрозы, однако было обещание. И, как бы не хотелось это увидеть, я уже на последнем издыхании, у меня будто сердце уже замерзать начинает. Это и заставило меня подчиниться. Я кое-как подплыла к бортику и еще раз посмотрела на протянутую,крепкую на вид ладонь.

Нет уж. Лучше сама.

Гордо отвернулась от его руки, и первый делом вытянула из воды плавающую кофту. Затем ухватилась за скользкий край бассейна и попыталась вытолкнуть себя из воды. Получилось неуклюже, я почти рухнула обратно, едва успев ухватиться за бортик. Снова попытка. На этот раз мне удалось вылезти, и я тут же тяжело рухнула на мокрый кафель, давясь кашлем и дрожа так, что зубы выбивали дробь.

Осень все-таки.

Все это время он стоял надо мной, больше не пытаясь помочь. Руки спрятал в общий карман худака и молча смотрел, окинув меня беглым, оценивающим взглядом. Глаза замерли на перебинтованной руке. Да, теперь и бинт промок, надо бы его сменить.

Яр недовольно цокнул, снял худи и рывком бросил его на меня, как будто палаткой накрыл.

Я удивленно стащила его с головы и инстинктиво прижала к себе. Кофта хранила тепло его тепла и была горячей, как батарея. Как же приятно...

— Иди. И больше не отсвечивай. — повернул к выходу. — Худак можешь не возвращать.

Единственная эмоция, оставшаяся после всего — недоумение. Я стала испытывать его уже на том моменте, когда он решил не продлевать мои страдания, а разогнал толпу. Затем еще и... вот это. Совесть замучила? А есть у такого, как он, совесть?

С этим же чувством я и проводила его взглядом, пока не осталась одна в огромном, темном зале. Помимо холода меня снова окутал страх, и я, дрожа и чертыхаясь, принялась быстро обуваться, надела слишком большое для меня худи, и, спотыкаясь, прихватила с собой кофту.

Сновв коридоры, похожие друга на друга и абсолютно темные. Поплутав по ним некоторое время я наконец набрела на выход. Он зиял светом в конце туннеля.

И тут до меня донеслись приглушенные голоса с улицы. Я замерла, прижавшись к стене.

— ...и худак ей свой отдал? Серьезно? — это был голос Алекса. — Ты в нее что, влюбился, что ли?

Я затаила дыхание, сердце заколотилось где-то в горле.

— Не неси чушь! — быстро ответил Яр, и в его голосе послышалась привычная мне усмешка, но на сей раз с новым, саркастичным оттенком. — Просто сменил тактику. Метод кнута и пряника, слышал?

Тот фыркнул:

— И что теперь? Цветы ей дарить будешь? А если снова начнет вытворять, как наказывать будешь?

— Не будем усложнять, — Яр хмыкнул. — Я все еще хочу затащить ее в постель. Зачем портить то, что может само упасть в руки?

— Ну ты даешь, ха-ха!

Меня будто окатило ледяной водой.

Не от страха, а от осознания, насколько легко я могла купиться на эту игру.

Друг Яра что-то пробормотал неразборчивое, и их шаги затихли вдали. А я осталась стоять в темноте спиной к стене, приобнимая себя и вжимаясь носом в край его кофты. Вкусно пахнущей им. Теплой.

И самая большая опасность заключалась в том, что его новая тактика могла сработать. Ведь не зная правду, где-то в глубине души я уже начала сомневаться: а что, если в тот момент у края бассейна он и правда был хоть капельку... настоящим?

Глава 13

Утро застало меня за чашкой кофе где-то в самом темном углу столовой. После вчерашнего дивного купания я чудом не простыла, но внутри все еще тряслась, промерзшая до костей. Теперь моей главной тактикой было не отсвечивать и не попадаться на глаза компашке избранных. Я намеренно надела самую невзрачную серую толстовку, собрала волосы в небрежный пучок, стараясь быть максимально незаметной. Мне нужна новая стратегия выживания, с этой я долго не выживу.

Прятаться бессмысленно — он вездесущ. Это я поняла еще вчера. Но и подставляться снова не собиралась. Впрочем, и сдаваться без боя тоже.

В моем рюкзаке лежали два худи: Яра и того странного парня с татуировкой. Возвращать их сейчас значило привлекать к себе внимание. Караулить Яра, как влюбленная фанатка, тоже не входило в мои планы. Мысль о том, чтобы добровольно приблизиться к нему, вызывала тошноту.

До сих пор не могу прийти в себя. Вчерашняя ночь поставила передо мной стену, которую, казалось, преодолеть я не смогу. А сквозь презрение к Яру пробивался глубинный, липкий страх. Холодный, сковывающий. Я гасила его в себе изо всех сил, но он продолжает тлеть где-то внутри, напоминая о своем существовании легкой дрожью в пальцах.

Отшибленное, бесчувственное чудовище. Как другие девушки в нем что-то находят?

Невозможно.

Мне даже касаться его противно, как он может решить, что я вдруг начну проявлять симпатию? Думает, из чувства страха и покорности? Или хочет развить стокгольмский синдром?

Да ни за что! Пошел к чертям!

Итак, поскольку я пришла поздно, в столовой никого из знакомых лиц не оказалось. Наклонилась над чашкой, закрыв глаза, пытаясь хоть на минуту забыть о вчерашнем кошмаре. Но внезапно чье-то прикосновение к плечу заставило меня вздрогнуть.

По спине словно разряд тока пробежал, и я подпрыгнула на месте, инстинктивно ощетинившись, как дикая кошка при виде человеческой руки.

— Бедная... — тихий голос заставил меня обернуться.

Рядом стояла Юля. Ее глаза были полны такой глубокой печали, что, казалось, еще мгновение, и она заплачет. Девушка села рядом и осторожно погладила меня по плечу, будбо боялась сделать больно.

— Ты пережила это из-за меня? Я не знаю, чем тебе отплатить за это...

— Не парься, — спрятав настоящие эмоции, я попыталась подбадривающе улыбнуться, — я жива и цела, так что все хорошо. И он не из-за тебя вчера притащил меня в бассейн, местный божок еще до этого хотел со мной расквитаться. И я ему этого не прощу.

На самом деле я удивлена, что она подсела ко мне.

Мне казалось, Юля из тех, кто пытается не выделяться и прячется в тени, а я до сих пор остаюсь ходячей бомбой и всего за пару дней оказалась на прицеле у многих. Даже сейчас они шушукаются за своими столами, бросают на меня выразительные взгляды, обмусоливают разлетевшееся за ночь видео. И яркие концы моих волос, торчащие из гульки, как опознавательный знак для несведующих, они превратились из борьбы с системой в... в клеймо.

Спросить у Юли, зачем она ко мне подсела, я не решалась. Какой смысл, если люди так легко лгут? Настоящую дружбу проверяют делами и временем, а не словами. Но, честно признаться, мне было просто приятно, что она рядом. По крайней мере, я знала, что своих секретов у меня нет, а значит, и бояться нечего.

— Пойдем, — я поднялась, допивая остатки кофе, — пары начинаются.

Юля молча кивнула и последовала рядом со мной. Надо же, храбрая какая.

Везение преследовало меня до самого кабинета, пока я не зашла в аудиторию. Так она мне ехидно помахала ручкой.

Он сидел в первом ряду, развалившись на стуле с видом полного хозяина положения. Все та же картинка: король и его придворные. Он что-то говорил Алексу, тот заливисто смеялся. Рядом вились веревками две подружайки. Романовская кокетничала, жуя жвачку и накручивая на палец длинную, блондинистую прядь. Сегодня ее макияж был настоящим боевым раскрасом. Любимова залипала на Алексе, будто две подружки уже поделили между собой парней. Ее темно-русые волосы были под идеальной укладкой, глаза идеально подведены, губы дулись уточкой, но она все равно была похожа не на куколку, чей образ усиленно пыталась создать, а на злобную змеюку. Даже у Полины с ее розовыми бантиками на волосах больше шансов.

Но... неужели у нас совмещенная пара?

Или они пришли погостить?

Или они пришли... за мной?!

Я очень глубоко вдохнула воздух, словно собралась нырять, и быстро прошла в кабинет, пытаясь миновать передний ряд как можно быстрее. Юлю на инстинкте взяла за руку и повела за собой, потому что она начала мяться уже в проеме. И мы почти добрались до нашего места на задних рядах, как...

— Эй, красноперая!

Я застыла на месте, словно вкопанная. Юля испуганно сжала мою руку.

Ну вот, я теперь рыба. Тонко напоминает про бассейн, ничего не скажешь.

— Как здоровье? — его голос был обманчиво мягким, но глаза прожигали меня насквозь. — Не простудилась после вчерашнего?

Я медленно обернулась, встречая его взгляд. Он смотрел на меня через плечо, полуобернувшись на стуле. В уголках губ играла такая усмешка, что было ясно как день — ему срать на то, заболела я или нет.

— Отлично, — я заставила себя растянуть губы в сладковатой, подобострастной улыбке, — спасибо за заботу. Закалка очень полезна для кровообращения. И вам советую, Ваше Величество... для бодрости духа.

Чуть не сорвалась в насмешливый поклон, но вовремя остановилась, лишь вежливо кивнув. Заставила себя смиренно сесть на место, подтолкнув Юлю к ее месту.

Из-за спины Яра послышался сдержанный смешок. Полина, игнорируя меня, слащавым голосом сказала ему:

— Ярик, милый, может, хватит с больными разговаривать? Мало ли что...

Любимова тут же подхватила:

— Да, явно не в себе, может, последние мозги отморозила?

— Ха-ха, вот дурочка!

— И не говори, Поль! Давай ее снова к врачу отправим? О своих однокурсниках надо заботиться.

Глава 14

Он развалился на стуле, но его нога под столом намеренно, не спеша, коснулась моей. Легкое, почти случайное прикосновение, которое отозвалось в теле странным электрическим разрядом.

Я застыла, не зная, как реагировать. Отодвинуться, значит признать, что он меня задел. Оставить как есть — позволить эту опасную, тошнотворную близость. Аж зубы скрипят.

— Теперь практическое задание, — тем временем препод уже всех решительно переселил, как юных, зеленых школьников, и положил перед собой папку. — Ситуация: крупная сеть кофеен рассматривает возможность поглощения небольшой, но популярной кофейни. Обсудите условия, выйдите на лучший результат для себя.

Бросив быстрый, косой взгляд на соседа я без вопросов определила, кому из нас уготована роль "крупной сети, положившей глаз на малый бизнес". Да и параллель была слишком очевидной.

— Итак, госпожа Рудницкая... — начал Яр, вертя в пальцах дорогую ручку. Даже сейчас от него фонило хозяином положения, — Ваша кофейня "Забегаловка" интересна нам исключительно локацией. Наше предложение: полное поглощение с переходом под наше управление.

Ну ты и гад жадный...

В ответ лишь слегка свела брови, не давая считать по эмоциям собственный шок от его наглости. Так и сказал — "Ты добровольно переходишь в мои загребущие рученьки".

— У нашего бренда дела идут довольно хорошо, чтобы мы так сразу сдавались без боя, — немного поморщилась, понимая, что у меня совершенно не профессиональный язык и этим я до парня не дотягиваю. Но я все равно говорила "мы" будто защищала саму себя, — предлагаю партнерство. Несомненно, такой партнер, как "Золотой гусь" будет нам очень выгоден.

Уголок его рта дрогнул. Он уловил ответный сарказм названия.

— Вы сейчас говорите о выгоде с тем, кто определяет его размеры, — холодно парировал, — Поэтому все возможно только на наших условиях. Тем более, мы гарантируем стабильность и безопасность.

— Но кофейня — это не просто бизнес. Это...

— Не говорите про душу, — он резко перебил. — Бизнес не имеет души. Есть статистика, которая говорит, что вы и полгода не протянете.

А мы точно до сих пор о кофейнях говорим?

— И что вы хотите? На первоначальные условия мы не согласны.

— Наши семьдесят процентов акций. Бренд меняется на наш, а вы остаетесь... генеральным менеджером. Зарплатой не обделим.

Меня будто облили ледяной водой. Он же вообще прав не оставляет!

— Пятьдесят на пятьдесят, и я остаюсь управляющим директором. Мы сохраняем наш бренд, но, так и быть, добавляем вашу символику, — гордо скрестила руки на груди. Во что выдала!

Он медленно покачал головой, не желая мириться с тем, что я все еще хочу сохранить себя за штурвалом. Интересно, чтобы это означало, если перенести ситуацию в жизнь? Он хочет диктовать свои правила, опять в попытке установить контроль, а я всего лишь хочу независимости. Я не раб и не подстилка, но для Яра маленькая сошка в виде меня не может казаться партнером.

— Шестьдесят, — не отступал.

— Не могу уступить, — я развела руками, виновато улыбаясь. — Кажется, эта кофейня вам нужнее, чем показываете.

Наступила пауза. Он откинулся на спинку стула, изучая меня.

— Ты неожиданно жестка в переговорах для владельца маленькой кофейни.

— А ты неожиданно упрям для главы крупной сети, у которого все есть. Может, стоит поискать локации в других районах или городах? — вслед за ним перейдя на фамильярность.

Его губы тронула едва заметная улыбка.

— Мои пятьдесят пять и, так и быть, ты директор. Это последнее предложение. Я ведь могу и разорить тебя, если захочу.

Эх, по-хорошему я бы его с такими предложениями послала далеко и надолго, но задача лекции — дурацкий компромисс. Можно было сразу ему все флаги отдать и на этом завершить задание, но все внутри сопротивлялось. Вообще не хотелось так легко отдаваться. И отдавать победу даже в его фантазиях.

И даже при его окончательном предложении все упиралось в то, что его голос всегда будет иметь решающее значение. Даже теоретически не хочу его слушаться, может, еще поторговаться?

— Время! — сбил мой настрой преподаватель.

— По рукам! — молниеносно согласилась я и наконец-то отвернулась от своего соседа, облегченно разрывая наш зрительный контакт. А что, неплохо. Будто я пошла на это из-за нехватки времени, а не потому что он не оставил мне шансов.

Когда препод отошел от нашей парты, Яр наклонился к моему уху.

— Славная девочка, продала мне пятьдесят пять процентов своей независимости. Надеюсь, ты понимаешь, что в реальной жизни я бы не был так щедр.

— В реальной жизни, — так же тихо ответила я, чувствуя, как дыхание касается уха, — я бы не продавалась вообще.

— Ошибка. У всего есть цена, и я почти вычислил твою.

Мне оставалось лишь закатить глаза.

Лектор методично принялся разбирать наши случаи, выискивая ошибки в диалогах и, к счастью, до нас не дошел. Эта перепалка заставила меня принять очевидное — этот чертов мажор по праву претендует на красный диплом. Свое дело он знает. Но это ни на йоту не искупляет всех его прегрешений.

Когда лекции наконец-то закончились, коридор мгновенно наполнился гулом и ажиотажем. Курсы разделились в разные коридоры, поэтому я почти сразу с огромным облегчением потеряла из виду высокую фигуру Яра, и была безумно счастлива, что у него появились дела поважнее, и он больше меня не докучает.

Из толпы ко мне прибилась бледная, как мел, Юля, будто сидела в доме с привидениями, и я сочувственно похлопала ей по спине. Представляю, какой ад был в соседстве со вторым мажором. Алекс выглядит напористым и прямолинейным, и из-за этого его давление может казаться более жестким, когда как Яр действует психологически, методично подтачивая мои нервы. Но все равно в их недотроице (третьего мажора я так и не видела) Алекс незримо играет вторую скрипку.

Мы направились к выходу, собираясь перейти во второй корпус. Таскать кофты в рюкзаке я устала, поэтому пыталась выглядеть еще одного долговязого человека в толпе. Но тот словно был крестной феей. Нафеячил мне лишний груз, да пропал навсегда.

Глава 15

Воздух между тремя нами стал тяжелым. Кас тихо фыркнул, откинув прядь волос со лба.

— Успокойся. Не делай из благотворительности криминал, — сказал он, забирая худи из моих рук, но его глаза светились тихим, опасным весельем. Ему явно нравилось выводить друга из равновесия.

А Яр молчал и только раздраженно прожигал меня насквозь, игнорируя его. В глазах блестело дикое собственничество или, по крайней мере, мне так показалось.

— Э-э-э, — я отступила на шаг, чувствуя назревающий скандал и прикидывая в голове, что будет если я просто убегу, — слушайте, в какие бы игры вы не играли, я тут не причем. Спасибо за помощь. Обоим.

— Может, еще и в постель к нам двум запрыгнешь, раз такое дело? И как это он тебе помог? У тебя совсем одежды нет своей? — язвительно фыркнул Яр, а Кас продолжал молча скалиться..

— Скажи спасибо себе и твоей пассии! — прошипела, не выдержав. Голос из вежливого снова дрогнул в сторону отчаянной защиты. Ну и как тут контролировать себя?

Кас вдруг плавно подошел ко мне почти вплотную и закинул руку на плечо, как старый приятель. Он не сжимал меня, не давил своим весом, но все равно показывал свое обязательное присутствие, такое необходимое для развязывающейся драмы.

— Ух, а она с огоньком. Да? — с одобрительной хрипотцой наклонился к моему уху, почти касаясь его губами, но взгляд и лицо повернуто к другу. — А ты свободна, крошка? Парня у тебя нет?

Не чувствовалось, будто он говорит это в серьез, но этих слов хватило, чтобы губы Яра окончательно превратились в тонкую, кривую линию. Похоже, именно этого Кас и добивался.

— Это твое имя? — резко спросила.

Да, я пытаюсь свести тему, чтобы разрядить обстановку, но кое-кто скоро взорвется, как пороховая бочка.

— М? — он словно задумался на секунду, и его взгляд стал отстраненным, будто он смотрел куда-то в прошлое. — А! Приятно познакомиться, леди, я Кассиэль. Или моя мама была фанаткой Сверхъестественного, или в детстве я был сущим ангелом... пока не встал на ноги!

Он разразился звучным, но странно пустым смехом, который оборвался так же резко, как и начался. Лицо посерьезнело, а в глазах, теплых и насмешливых секунду назад, мелькнуло что-то холодное и предостерегающее, как лезвие у горла.

— Но это не значит, что меня стоит называть полным именем, — произнес он тихо, и его голос приобрел металлический оттенок. — Никто, повторюсь, никто не смеет меня так называть. Даже мои чертовы родаки. И ты не смей, красноволосая.

Яр подошел и резким, грубым движением скинул руку Каса с моего плеча, всем видом показывая, как ему не нравится, что тот возле меня вьется.

— Пооткровенничал, теперь вали. У нас еще неоконченный разговор.

Тот не сопротивлялся, позволил руке упасть, но поза осталась вызывающе расслабленной и от меня он не отодвинулся.

— О, так ты застолбил ее? — сладко протянул, ухмыляясь и играя на струнах нервов Яра, как заправский гитарист.

Кулаки парня сжались. Он заиграл желваками и окончательно оттеснил от меня своего друга. Они встали друг напротив друга, словно петухи на петушиных боях. Только один был предельно спокоен, а второй сдержать свой гнев не может, хотя до этого я думала, что это Яра тяжело вывести на эмоции. Видимо, Кас вызывает у него особо "теплые" дружеские воспоминания.

— Я твоих девчонок не трогаю, так что имей совесть.

— Я подумаю, старик, но ничего не обещаю, — взглядом Кас медленно прошелся по моему лицу от подбородка до виска, вырисовывая невидимый контур. — У нее такое милое, кукольное личико...

А вот глаза Яра выдавали очень первобытное желание что-нибудь разбить, и желательно ближайшее мужское лицо. Воздух звенел от недовысказанного мата, но его будто останавливает мое присутствие.

Но я здесь вообще лишняя. Парни делят меня просто как причину ссоры, а не всерьез. Я, скорее, удобный предлог.

— Еще раз сунешь свою куриную башку в мои дела...

Но дослушать нарастающие угрозы Яра я не успела, как и увидеть драку в метре от меня.

Из-за спины, словно шквальный ветер, вылетел третий золотой мажор, грубо растолкав их и втиснувшись между ними живой стеной.

— Я же просил тебя! Какого хрена ты опять поляну поджигаешь? — Алекс пихнул Каса от себя, упершись ладонями в грудь и отталкивая на шаг. Затем рывком развернулся к Яру. — А ты, дибил? Когда уже успокоишься? Черт возьми, два конченных барана!

Ситуация стремительно скатывалась к хардкору.

— Я, пожалуй, пойду, — пробормотала, не найдя лучше времени, чем сделать это сейчас. Теперь я сама себе казалась уже даже не третьей — четвертой лишней. А это как третьей, только хуже. Типа я вообще за пределами координат.

— Вали, давай! — рывкнул Алексей, раздраженно переключаясь на меня. — Это из-за тебя, дура пустоголовая!

Внутри щелкнуло уязвимое самолюбие, но я все равно развернулась и как можно быстрее покинула поле брани, оставляя эту троицу за спиной и не желая утолять любопытство.

— Тараканьи мозги. Три обезьяны, — пробурчала сама себе под нос, быстрым шагом пошла прочь, выйдя обратно на общую дорожку, и вдруг до меня дошел неутешительный факт.

Нет, не то, что я по самые уши втянулась в дурацкие игры мажоров, совершенно (и беспечно) не задумываясь, от кого принимаю жесты доброй помощи. И даже не то, что я какая-то разменная монета.

Просто звонок на пару уже прозвенел, а препод жесткий.

Глава 16

Я неслась, как сайгак, огибая спешащих студентов. Звонок на лекцию прозвенел минуты три назад, а я только забежала в здание. Юля предупреждала, что этот препод не терпит опозданий, но я не учла, что меня задержат. Когда сворачивала вслед за Яром думала, что быстро всуну кофту ему в руки и сбегу.

Откуда же мне знать, что наша встреча раскроет некоторые... секреты? Нет, скорее, неудобства. Как знала, что Кас на моем пути возник как очередная шутка судьбы.

— Смотри, куда прешь! — прилетело грубое в спину, когда я случайно задела кого-то локтем.

— Забей, — второй голос, — это же та новенькая, что в бассейне вчера купалась. Она немного того...

Их смех заполнил коридор и был слышен до тех пор, пока я не вбежала на второй этаж. "Немного того". Идиоты.

Влетела в аудиторию, когда в коридоре уже никого не было. Задыхаясь, толкнула дверь, прошла внутрь, и она захлопнулась за спиной с таким грохотом, что множество пар глаз тут же синхронно уставилось на меня, включая раздраженный взгляд полного, грузного мужчины за преподавательским столом. Мне как обычно лень запоминать имена, поэтому теперь он Правовед, по его предмету.

— Фамилия, — процедил вопрос.

— Рудницкая, — выдавила, пытаясь отдышаться, — я новенькая и...

— Опоздала, — констатировал он и задержал на мне тяжелый взор своих узеньких глазок, — или думаешь, раз новенькая, то у тебя привилегий больше остальных? Здесь все одинаковые, сколько бы денег не было у твоего папашки. Все еще думаешь, что особенная и можешь опаздывать?

— Нет, я не знала...

— Пройди к доске, Рудницкая.

Я на несколько секунд опешила от его напора. Что, встал не с той ноги? Или его бесят богатые? Так зачем тогда здесь работает?

Сжав зубы, я проследовала на середину и только осознала, что в аудитории стоит полная тишина. Даже передние ряды, обычно позволяющие себе сидеть в телефонах и шептаться, сидят в полнейшем молчании. Сделав соответствующие выводы, я прикусила язык.

— Теперь рассказывай тему прошлой лекции. Основные вызовы и правовые коллизии.

Чего?... Откуда мне, блин, это знать, я здесь от силы второй день?!

Еще и не мечтала попасть на что-то, связанное с экономикой, но отец сейчас строит элитный район "Высота", и думает, что я не только получу полезные его бизнесу знания, но и приобрету здесь связи для ускоренной продажи квартир. Ха-ха, то, что я приобрела, вряд ли ему понравится.

— Я не знаю, ведь я еще не была зачислена в Империал в день той лекции, — попыталась ответить как можно вежливо.

Лицо препода стало напоминать ожидаемую досаду и, как ни странно, превосходство, как если бы он знал, что я не отвечу и ждал этого.

— Зачисление, опоздание, семейные обстоятельства, — перечислил Правовед, словно зачитывая стандартный список отмазок. — Это все детали, которые не меняют сути. А суть в том, что сейчас вы стоите перед группой и демонстрируете неподготовленность. Вы отнимаете учебное время. — Он сделал паузу, дав этим словам осесть. — Это не шаражка, Рудницкая. Знания здесь нужны таким, как вы. И вам будет полезно знание того, что деньги не всегда спасут от собственной тупости.

Наконец откинулся на стуле и сложил руки на животе.

— Штрафной бал за опоздание, отсутствие мозгов и просто потому что могу. Садитесь на свое место.

Я еще стояла, чувствуя, как что-то в груди сжимается, довольно противно, немного даже шкрябая стенки грудной клетки. Еще два, и я не смогу на выходных выбраться в город. Скорее всего, вылазка будет под запретом. Я не смогу навестить мать, поговорить с врачами и просто подышать свежим воздухом вне этих стен.

Проходя мимо Полины и Кати уловила их кошачьи улыбки и села на свободное место рядом с Юлей. Новая подруга не сводила с меня взгляда до последнего, нервно кусая губу и кончик ручки. Я достала нужное из сумки, уткнулась в тетрадь и занесла над ней карандаш. Пальцы подрагивали от пережитой несправедливости.

Юля лишь сделала большие глаза и перевернула свою тетрадь для лекций на последнюю страницу:

— Не переживай, с ним главное быть невидимой. Был период, вся элита сидела без телефонов и выходных, пока не перестала пререкаться.

Я перелистнула на свой задний листок и написала ответ:

— У него вообще реально получить зачет?

— Если только его не бесить)

Я посмотрела на кафедру. Препод методично записывал что-то в журнал, бросая жесткий взгляд на аудиторию, словно камера, пытаясь выловить нарушителя. Но в полной тишине лишь скрипели ручки и нервно шуршала бумага. И в течение этого леденящего душу часа двое попались. Один невнятно пробормотал ответ на вопрос, словив в ответ грубое "Вы не владеете материалом". У второй оглушительно зазвонил телефон. Препод, не прерывая речи, протянул руку в ее сторону, сложив пальцы в понятном жесте "Неси сюда его мне". Оба получили неуды.

Я стойко дожила до конца лекции, а затем закончились занятия, и у меня вроде как появилось свободное время. По крайней мере, Яр меня не искал, и появились шальные мысли, что он наконец забыл обо мне и переключился на кого-то другого.

Юля встретила меня в коридоре. Она легко отстранилась от стены и торопливо спрятала в рюкзак какой-то блокнот. Мы вышли из здания и пошли по аллее в сторону женского общежития, чтобы переодеться и заняться чем-нибудь интересным. Воздух стоял прохладный, но солнце мягко грело спину, поэтому гулять было одно удовольствие.

— Слушай, — вдруг сказала она, чуть оживившись, — ты же еще не выбрала кружки и допы? Там куча всего интересного. Плюс, если посещаешь регулярно, иногда штрафы снимают. Ну, или хотя бы не добавляют новые.

Я приподняла бровь. После всего этого штрафы стали моей главной болью, хоть я и заработала всего один. Но, как говорится, предупрежден, значит вооружен.

— Серьезно? И что там есть?

Юля оживилась еще больше, видно, тема ей нравилась. Она вытащила свой старенький телефон, открыла приложение Империала и прокрутила до раздела «Дополнительные занятия».

Глава 17

— Э-э-э... — я открыла рот и сразу же шокировано захлопнула его. В ушах зашумело. Сердце стукнуло, а затем замерло, словно притаилось в ожидании развязки.

С попкорном.

Я промолчала, отчаянно сжимая в руках книгу. Он тоже не произносил ни слова. Просто сидел и разглядывал меня в полумраке. Снял капюшон, подсев ближе, а я, дуреха, зачем-то убрала ноги, чтобы ему было место. Наверное, на инстинктах, не иначе. В здравом уме ни за что бы так не поступила.

Наше молчание грозило затянуться навечно. Яр успел снять капюшон и устроиться поудобнее рядом со мной, чуть касаясь меня рукой, настолько вплотную он находился.

Он следил за мной? Нет, он тут раньше...

— Следила за мной? — уголок его губы приподнялся.

Да как он мог подумать о таком?!

Я фыркнула. Настолько возмущенно, это было больше похоже на нервное фырчанье лошади, поэтому я тут же кашлянула в кулак, пытаясь прикрыть нелепую реакцию.

— Больно надо, — прочистила горло. Догадка уже пришла в голову, но я не могу поверить, что он... ОН тоже в книжном клубе! Иначе зачем ему дочитывать то же самое, что и другие члены кружка? — И места мне достаточно. Было. Пока ты не пересел.

Наверное, стоило пойти на вязание или шитье. Говорят, монотонный труд успокаивает и, что самое главное, парни такое не любят.

Я попыталась снова уткнуться в книгу, делая вид, что читаю. Но это было бесполезно. Мало того, что текст не воспринимался, так еще и его взгляд ощущался физически, почти как прикосновение. И сколько бы я не отворачивалась и не поправляла книгу перед глазами, он не переставал на меня глазеть.

— Интересный выбор для легкого чтения, — произнес Яр после новой паузы. Его голос был спокойным, даже задумчивым. — Чем-то похож на то, что сейчас читают ребята в центре библиотеки.

А тон все же отдавал ехидством.

— Како-о-е же совпадение, — протянула с сарказмом, не собираясь признаваться в том, что я действительно в кружке. Пусть помучается, подумает.

— Ну и как, нашла убежище от меня?

Яр легко прочел меня. И сейчас ему не составило труда провести параллели без попыток выжать из меня признание. Оно ему было не нужно. Видимо, считает, что только слабакам нужно искать доказательства своих убеждений со стороны. Грубо говоря, что он решил, так оно и есть.

— А? — моргнула и все-таки снова повернула к нему лицо. Его зрачки были настолько крупными, что глаза казались почти черными, бездонными, как пустота. — А ты что здесь искал? Или следил, в надежде, что его любимая жертва забьется в тупик?

Я что, сказала сейчас любимая?!

— Это пока не тупик, — пальцем ткнул мне на вторую страницу. Ненароком прочитала строчку "Не переживай. Я вообще умнее всех", — это пролог, Рудницкая. Самый интересный этап. Когда еще не ясно, выберется ли героиня или так и останется сидеть на подоконнике и делать вид, что читает.

Щеки запылали от возмущения, в героически быстрое время став горячими.

— Тебе не пора носить с другими дураками мячик по полю? — произнесла с нажимом... с намеком, чтобы оставил меня в покое. От сдавленной ярости выдыхала воздух через сжатые зубы. Я пообещала себе в открытый конфликт с ним не лезть.

Спокойнее. Он это специально делает.

Как всегда.

Его брови насмешливо приподнялись, словно я пошутила.

— Если ты имеешь ввиду Грифонов, то там Леха ошивается. Я занимаюсь спортом без фанатизма, и для этого мне не нужно поле и мячи. Достаточно комнаты и девушки.

В воздухе между нами натянулась провокационная тишина.

— Фу, ты мерзок, — с шумом захлопнула книгу, намереваясь встать и избавиться от его общества. Но не успела наклониться вперед, чтобы слезть с подоконника, как перед носом в стенку уперлась ладонь. Очень резко, я чуть в нее не врезалась.

— Да ладно тебе, не уходи, — в тембре голоса появились тягучие нотки, как у сытого кота. Словно медовые, приторные, сахарные, аж зубы сводит. — Давайте почитаем вместе.

И одним движением развернул меня к себе, что я только пискнуть успела, прижав к груди книгу, будто она могла меня защитить.

Он оказался так близко, что мне в нос снова ударил аромат его дезодоранта. Очень мужского, но с чертовки вкусным запахом, как умеют пахнуть только мужские духи. И снова цитрус. Кажется, лимон. Какой-то поистине опьяняющий аромат, я даже стала реже дышать, чтобы он напрочь не забил собой легкие. Иначе, мне кажется, я сойду с ума.

— Слушай, я не собираюсь вестись на твои... — сглотнула, увела взгляд в сторону, — пусти меня, и мы сделаем вид, что не встречались здесь. Я не собиралась мешать местному божку наслаждаться чтением, просто надеялась, что найду себе место.

— А чем тебе здесь не место? — тут же припечатал меня вопросом в лоб, все еще прижимая к боку подоконника и не парясь, что нас вот в такой компрометирующей позе могут застать другие студенты. Хотя, вряд ли его это волнует.

Тем, что здесь ты?

— Э-э-э, поняла, что это не мое... — съюлила.

— Но ты же прочла всего две строчки.

Я наигранно улыбнулась, ненадолго встретившись с ним взглядом. Тяжело было вот в такой обстановке смотреть Яру прямо в глаза. Ощущение, что если это затянется, если он так и будет всматриваться, находясь губами так недалеко от моих, то он меня... то мы...

Отвела глаза.

Лучше смотреть на книжные стеллажи. Безопаснее будет.

— Здорово сразу понимать, что некоторые вещи тебе не подходят, — сказала это книжному стеллажу с названием "Поэзия", а сама краем глаза косилась на лицо парня.

Недвусмысленный намек.

Яр чуть приподнял уголок рта, показав, что все понял, но отвечать все же не собирался. Ладонь скользнула со стены к моему лицу и коснулась щеки, чуть погладив. Я резко дернулась, ощущая испульс, который вышел из его пальцев, вошел в меня и прошиб током до самых кончиков волос.

— Ты забавная, — констатировал, продолжая давить ухмылку, которая теперь казалась натянутой маской, под которой были спрятаны настоящие эмоции. В глазах однако мелькнуло смятение, словно он сам от себя не ожидал этого жеста.

Глава 18

— Идиот, — буркнула неожиданно вслух, и Юля, которая встретила меня с утра возле столовой и пошла вместе завтракать, недоуменно повернула голову.

— Кто?

— Никто, — я поджала губы, сообразив, что я озвучила крутящиеся в голове мысли. Говорить ей, что вчера было в библиотеке, я не решилась. Потом еще сидела в растерянным видом среди ребят из кружка. Часа два сидела, но не запомнила ни слова из их ярой дискуссии. Но среди них все равно уютно. Я даже, может, приду еще раз...

Наверное.

Где-то между лопаток свербило, внутри живота неприятно бурлило, и это был отнюдь не голод. Я, словно параноик, оглядывалась вокруг, боясь встретить глазами кое-кого, но зачем-то при этом все же скользила ищущим взглядом по столикам и разношерстным компаниям. Зачем искала? Чтобы точно знать, что сейчас ко мне никто не прикопается? Да, пусть хотя бы утро пройдет спокойно.

И оно прошло.

Ни Яра, ни его компании, ни даже секси подружек не было сегодня. Возможно, они решили позавтракать в кафе, а может... да какая мне разница, чем они заняты?

Юле от этого тоже спокойнее, Алекс задирает ее, стоит ему найти удобный момент для этого. Скорее всего в моменте, когда она особенно уязвлена и находится одна, а я не могу быть постоянно рядом. Еще один чертов урод, который развлекает себя за счет других. Которых вообще может развлечь чужой страх и унижение.

— Ты задумчивая, — заметила подруга, переживывая яичницу. Я взяла себе салат и теперь заторможенно ковыряла его вилкой. И за те десять минут, что мы здесь сидим, я не съела даже трех ложек.

Я пожала плечами в ответ.

— Возможно. Я здесь почти неделю, а по количеству происходящего будто месяц или даже полгода. Слишком многое навалилось.

Девушка понимающе кивнула. В ее глазах на секунду промелькнула грусть.

— Представляю какого тебе. Когда я только появилась здесь, мне тоже было тяжело. Задирал каждый, кто думал, что это будет весело. Гады...

Подняла глаза на Юлю и почти прикусила губу. Наверное, ей было не тоже тяжело, а во сто крат тяжелее. Я не такая, как она. Я могу постоять за себя. Именно поэтому каждый раз, когда мы пересекаемся с кем-то из элиты, я не чувствую себя униженной. Точнее, не такой, как это могло быть. Я держусь за свою гордость руками утопающего, и даже если мне все же придется пройти через грязь, то я буду стоять в ней с достоинством.

Но аппетита все равно нет. Его испортил вчерашний придурок, что сидел с высокомерным видом и мешал мне читать.

— У нас сегодня сложные пары? — я постаралась отвлечь ее от прошлого.

— Да, сегодня будут профильные предметы. Лучше записывать все, что говорят преподы. Поэтому опаздывать нам тоже нельзя.

— Круто-то как, — саркастично выдохнула, понимая, что в гробу я видела эту профессию и эти предметы. Мне не нужен чертов здешний диплом. Меня лишили будущего, которого я хотела, и я теперь не знаю, чего я хочу. Если так посмотреть, у меня и призвания-то никакого нет. Для чего я вообще нужна? Вертеться с бумажками в офисе своего отца? Ведь именно для этого он меня сейчас готовит, засунув в этот дурацкий универ, огороженный от всего мира, будто мы все преступники. Я даже к матери не могу съездить когда хочу, Глория теперь моэет контролировать и это!

Мы закончили с завтраком и направились по коридорам в сторону первой аудитории. Я доверилась Юле и просто следовала за ней, иногда вспоминая дорогу и поворачивая первой. Надо бы после этой пары зайти к медсестре, чтобы она перебинтовала руку, а то я утром в спешке не успела этого сделать. Да и Полина блезгливо возмущалась, как не хочет использовать со мной одну ванную на двоих. А ведь, если так посмотреть, наши семьи не так уж и разнятся в доходах. Разве что фирма моего отца не так на слуху, как семья Романовских. Но что-то доказывать я ей не собиралась. Если я не ношу брендовые вещи, это не значит, что я ниже классом, вряд ли она это поймет.

Еще один знакомый поворот, и я выруливаю первой, лихо поворачивая вправо. Кажется, до пары осталось очень мало времени, не хочу еще один штраф.

И следом за этим удар о чужую грудную клетку, в которую я утыкаюсь носом. Знакомый запах обволакивает, как если бы со вчерашнего вечера он никуда не девался. И вместе с запахом приходит осознание ошибки, которую я допустила, так легкомысленно перемещаясь по коридорам.

— Снова ищешь меня по всему универу, чтобы напомнить о себе? — насмешливо-саркатичный тон Яра. Парни рядом с ним загоготали, а из-за плеча показался Леша.

— Привет, птичка, далеко летишь? — глаза Алекса жадно загорелись при виде Юли, и та боязливо спряталась за мою спину. Кажется, он хотел опустить пару шуточек в ее сторону, но мое присутствие сбивало его настрой.

— Или ты теперь выстраиваешь маршрут, чтобы наткнуться на меня, — парировала я, гордо дернув подбородком, чтобы хотя бы немного не смотреть на него снизу вверх.

Он издал негромкий смешок, принимаясь более расслабленную и уверенную позу.

— Если хочешь поболтать со мной горизонтально, просто так и скажи. Незачем устраивать цирк.

— Придурок! — Я взяла растерянную Юлю за руку и потянула в сторону, огибая компанию. Вслед полетели шуточки и смех парней. Почему-то один на один у меня с ним больше сил на споры. Возможно, влияет... нет, не страх, и скорее опасение, что после публичного унижения Яра меня снова засунут куда-нибудь в холодную воду. Или в унитаз. Или...

Неважно.

Я обещала себе минимализировать риски.

Однако сердце все равно сделало кульбит, стоило посмотреть прямо в его веселые, слегка прищуренные глаза. Даже от ухмылки на уголках глаз собирались легкие морщинки, а в зрачках блестело нечто вроде вызова. Хочется или отвернуться от этого взгляда, или смотреть дальше, играя в гляделки. Это бесит. Сильно. Потому что кожа начинала зудеть под этим взглядом, прям здесь бы и начала чесаться, настолько он был несмерпимым. И шла дальше, крепко сжимая холодную руку Юли, а мысли то и дело возвращались к этим глазам. К этому холодную, но задорному вызову, будто он разрешает поиграть с ним, но не переходить черту. Как хозяин играет с собакой до тех пор, пока та его не укусит. А потом наказывает ее за то, что она забыла свое место.

Глава 19

Ярослав

Ну и нахрен я здесь нужен?

Я вышел из тачки после того, как водитель открыл мне дверь. Как баба какая-то, но это этикет, мать твою. На мне идеально сидит темная брендовая рубашка, заправленная в выглаженные брюки, но галстук все равно душит. Как будто это не кусок шелка за хрен пойми сколько долларов, а удавка. Самая настоящая, специально для таких случаев.

Я мог провести этот субботний вечер в Империале, кувыркаясь с Романовской, а не вот это вот все. Теперь весь вечер выдерживать его тяжелый взгляд.

— Прекрати так себя вести, — цокнул отец, появляясь рядом и чуть ли не закатывая глаза от того, как я оттягиваю узел галстука от горла, — выглядишь не достойно. Мы обсуждали это.

— Достойно, — повторил со скрытой иронией, отпуская пальцы. Узел тут же вернулся обратно, впиваясь в кадык и сразу снова контролируя то, сколько я вдыхаю. — Мог тогда взять кого-то более достойного, а меня оставить в общаге.

— Смотрю, тебе там понравилось, — не преминул заметит родитель.

— О, еще как, — я кивнул, уже не скрывая сарказма. Он прекрасно знает, как я не хочу находиться дома, на его территории. И его это... веселит? Возможно. Но он сам зашвырнул меня подальше, убрав помеху с глаз, а теперь издевается.

Я огляделся, заходя в холл. Он был кристально белым и пустым. Блестящий мраморный пол отражал безвкусные огромные люстры, при виде которых ты думаешь — упадут на кого-то, и капут. Можно на меня? Хотя бы сейчас мучиться не буду.

— Так зачем я здесь? — ненароком уточнил у отца, заходя в зал. Люди в дорогих костюмах плавали между фуршетных столов и компаний, как тупые аквариумные рыбки. И у всех на шеях видели эти галстуко-ошейники.

— На самом деле я надеялся представить тебя дочерям своих партнеров, — не стал скрывать пахан, не смотря мне в глаза. Он коротко кивнул какому-то знакомому и взял бокал с подноса официанта. А люди в зале узнавали его. Они спешили подойти, чтобы развести его на очередной деловой трёп.

— Это че за смотрины? — я нахмурился, лопатками чувствуя проявляющийся подвох. — Почему сразу не сказал?

— Если бы я сказал раньше, ты бы нашел повод не приезжать.

Снова злоба. Включается как по щелчку. Еще бы я мог себя в ней контролировать...

— Да, потому что какого хрена ты и это решаешь за меня?! — горячий, яростный тон в его сторону. Еще бы немного и наорал на него, вот бы всем весело стало.

— Потому что это наша жизнь. Или ты думал, компании расширяются за таланты и красивые глазки? Хотя бы попробуй, Ярослав. Я не заставляю тебя прямо сегодня находить тебе невесту и идти с ней в ЗАГС. Еще есть время. Может кто приглянется.

— Ну ты и... — урод. Хотел я сказать, но прямо перед нами вырисовалась элегантная женщина лет сорока пяти. Рядом с ней стояла расфуфыренная молодая девушка примерно моего возраста. Хотя, может даже младше, лет 18-ти. Уточненная, блестящая, дорогая. Таких я называю сборками — накачанные губы, гладкие волосы из салона, ресницы, огромные ногти, как у рыси: в общем, полный пакет люкс. Она пожирала меня глазами, собираясь сначала изобразить расчетливый интерес, но теперь проявляя его по-настоящему, жадно проходясь взглядом по мышцами моих рук, волосам и остановившись на лице.

— Андрей Викторович, как я рада! — женщина протянула руку отцу. Ее голос был сладким, как сироп. — А это, должно быть, Ярослав? Мы так много о вас слышали. А это моя дочь Елизавета.

Отец легко вступил в беседу, а мне аж дурно стало от того, какой нелепый фарс здесь сейчас творился.

— Отойду за напитками, — я снова поправил этот идиотский галстук, взваливая на него вину за то, что мне сейчас не хватает воздуха. Под напряженным взглядом отца покинул их компанию, мечтая раствориться среди людей.

На первом попавшемся столе схватил игристое и залпом вылил его в горло. Вечер обещает быть длинным, натрезвую такое не покатит. Один бокал голову не прочистил, но я смог немного остыть и снова оглядеться. Чуть позже должен подъехать Леша, нужно его дождаться. Его отец, как и отец Каса тоже здесь будут. Однако последний заявил, что у него дела и он не разделит с нами бремя наследников Глобал Холд. Чертов везунчик.

Ай, как же бесит эта удавка!

Ища знакомые лица я вдруг замер на одном.

Через несколько столов от меня в приталенном красном платье стояла Рудницкая, неуверенно разглядывающая канапе на тарелке. Волосы были собраны так, чтобы ее красные концы особо не выделялись, однако все равно они были видны на двух передних прядях, обрамляющих ее тонкое лицо с неброским макияжем. Не выбрав ничего, она поморщила нос и перевела скучающее выражение лица выше, проходясь невидящим взглядом по картинам на противоположной стене.

Платье такое простое. Девушки ее возраста обычно нацепят бриллиантов да обнажат декольте донельзя, а она будто пробралась сюда будучи дочкой официантки. Золушка бл. Однако взгляд все равно прилип к очертаниям ее груди. В Империале она обычно в свитерах ходит, а тогда в бассейне, когда мне крышу от мести снесло, я особо не разглядел.

Эта встреча показалась забавной, и я направился в ее сторону.

— Бу, — оказавшись сзади, резко шепнул ей это в ухо, отчего она смешно подпрыгнула и удивленно развернулась ко мне. Вот оно. Мне нужен был твой шок, нелепое хлопанье ртом, эти чистые, неподдельны эмоции. Такие... настоящие?

Но спустя секунду она уже свела брови и попятилась в сторону.

— Разве по правилам этикета стоять так близко к девушке? — возмутилась, обхватив себя руками, но с явным облегчением на глазах, когда между нами появилось расстояние.

— Этикет тут фальшивый, им удобно лишь прикрывать свою жопу. Что ты здесь забыла? Ищешь себе покровителя, что спасет тебя из нашего гадюшника?

Ее щеки впыхнули. Глаза сверлом впились в мое лицо, а губы изогнулись в дезкой усмешке. Она напоминает зарождающийся огонь в печи. Скоро от него станет так жарко, что нужно закрывать заслонкой, иначе сгоришь.