Житейские истории

Несколько слов, вместо аннотации

В этом сборнике собраны рассказы, которые подружки нашептали мне на ушко. Или же я собственной персоною стала участницей события, похожего на придуманный анекдот.

На самом деле, наша реальная жизнь умеет быть непредсказуемой, ироничной, даже безумной. Рассказывая о её проделках, невозможно сдержать слёз, то и дело прорывающихся сквозь смех.

Каждый день нас подстерегают удивительные, порой невероятные случайности. Увы, чаще всего мы не обращаем на них особого внимания. Но стоит прочесть о подобном в книге и сразу же начинаем удивляться причудливости жизни.

Истории данного сборника я собрала, путешествуя тропой, казалось бы, скучных будней. Я низала их на воображаемую нитку, превращая в поистине волшебное ожерелье, способное утешить, поддержать, вытереть слёзы и подарить улыбку.

Участники этих рассказов были очень удивлены, выяснив какую фантастическую и увлекательную жизнь на самом деле ведут.

А самое забавное, они не являются исключением. У каждого есть своя история. Стоит лишь внимательнее оглянуться назад и тут же поразишься забавным чудесам буквально преследующих вас на каждом шагу.

Я же увлечённо собираю новые бусины житейских историй. Немного оригинальная коллекция, зато недостатка в уникальных экземплярах не наблюдается.

Буду рада вашим рассказам.

С теплом, Ветка Ветрова.

Дом моего детства

***

- Ветка, не ковыряй в носу! Некрасиво!

Это мама кричит, сердится. А я вовсе и не ковыряю. Ну, разве что совсем немножечко, так ведь не видит никто, я ведь в малиннике сижу. Уже второй час сижу, вся малиной перепачканная с ног до головы, и сама уже похожа на одну огромную малину.

Мама тоненькая, хрупкая и глазастая.

Где я только от нее не пряталась?

В сарае между дров сидела, в огороде среди сорняков валялась, даже в саду в кустарнике. А она все равно найдет и мыться утащит. Словно глаза у нее на затылке.

А глаза у нее зеленые, глубокие, и всё она ними замечает.

Как платье новое порвала, совершенно случайно, между прочим.

Как простыню из дому унесла ребятам на улицу для занятий парашютным спортом с забора.

Как всю, еще не созревшую, клубнику сорвала с грядки,- ну очень хотелось.

Ничего от нее не утаишь. Только она добрая. Вначале сердится, кричит, а потом всё равно жалеет.

***

Как давно это было.

И юная мама, и малина, и новое изорванное платье в горошек. Тогда я еще Дома жила. Это теперь меня жизнь бросает по просторам Европы, словно ветку на ветру.

А Дом моего детства, постоянно живет в воспоминаниях.

Все такой же тихий и в то же время шумный.

Все такой же веселый и одновременно грустный.

Все также скрипят клены на моей любимой аллее, роняя золотые листья. А листья шуршат под ногами, будто сказки сказывают. Вот только закроешь на минуточку глаза, на больше-то и времени никогда нет, и видишь себя лет десяти от роду, сплетающей эти листья в золотую корону.

- А как же? Я ведь принцесса сказочного леса. Жаль вот только принц запропастился где-то в школе. Наверное, его снова за хулиганство, после уроков оставили, - улетают мои мысли в ту далекую золотую аллею.

А еще Дом для меня, это мама.

Ждет, звонит, спрашивает:

- Когда же ты уже по своим «европам» наездишься?

И нечего мне сказать, потому что она ведь сама все знает.

Жизнь так сложилась и никто в этом не виноват.

Я всякий раз отвечаю:

- Скоро в отпуск обязательно приеду.

Жаль только уточнить не могу, когда же это «скоро» наступит.

А глаза у мамы, все такие же глубокие, зеленые, только печальные, ожидающие.

Там, Дома, ждет меня улица, по которой я бегала в школу, а уже позже на свидания.

***

С огромным букетом сирени гордо шагала я за руку с отцом к высокому зданию школы из красного кирпича, где намеревалась «сгрызть весь гранит науки».

А ведь совсем недавно, не далее, чем вчера, горестно рыдала над столь ненавистной книгой под названием "Азбука", придумывая всевозможные способы ее уничтожения.

Сначала я намеревалась ее сжечь.

Потом утопить, потому что воду добыть было проще, чем огонь.

В конечном итоге я ее все-таки разорвала ее и спрятала под диван. Минуты блаженства были недолгими. Ближайшие родственники, кому я так безгранично доверяла, книгу нашли, склеили и вручили мне упакованной в школьный ранец.

***

Дом хранит память о моем первом свидании.

Записку мне передали на большой перемене. Подруга смотрела на меня глазами раненой лани, когда отдавала это послание.

Я дрожащими руками прочла одно предложение:

- Вет, приходи к озеру в 6.

Подписи не было. Но подпись была не нужна, потому что он смотрел на меня, ожидая ответа. Я кивнула, принимая предложение.

Остальные уроки прошли, как в тумане. В голове вертелся только один вопрос:

- Что надеть?

Новое платье с вышивкой или джинсы-варёнки с короткой майкой до пупа, на которой еле помещалась надпись "Ну, погоди!"

Майку подруги забраковали. Сказали, что совсем уже детская.

Платье тоже, потому что оно только для утренников подходит.

Я разревелась и пошла в спортивном костюме, правда, новом.

Место свидания тоже немного смущало, потому что наше озеро имени Дурова иначе как просто «дуркой» никто не называл.

Я еще надеялась, что он пошутил и не придет, но он пришел.

- Привет! - сказал, как будто мы три часа назад в одном классе не сидели.

-Ага, - почему-то согласилась я, даже не подозревая, еще на что соглашаюсь.

- У меня к тебе дело,- помолчав, произнёс он таинственно.

- Ну, выкладывай. Что за дело такое срочное? - изобразила я из себя деловую.

Голос не дрожал, ну нисколечко. Но коленки подгибались, поэтому пришлось присесть прямо на траву.

Он сел рядом и, наклонившись почти к самому уху, прошептал:

- Есть предложение.

От страха и волнения сердце у меня трепетало и рассыпалось на мелкие хрустальные осколки. К счастью, он ничего не заметил, так как мне удивительным образом удалось притвориться равнодушной, и продолжил:

- Давай выпускной класс вместе сидеть.

У меня закружилась голова, а из легких по какой-то причине исчез весь воздух, просто никакой возможности вдохнуть. Я закашлялась, а он, заботливо постучав по спине, неожиданно спросил:

- Тебе ведь тоже медаль нужна?

Я непонимающе на него уставилась:

- Какая медаль?

Он начал сердится:

- Вет, не тупи. Ты же тоже в институт собралась поступать?

Я подтвердила, дрогнувшим голосом, заподозрив подвох

- Ага.

Он сразу же оживился:

- Ну, так давай объединим усилия. Ты сочинения в легкую строчишь, а я в математике секу. Будем вместе сидеть и помогать друг другу, чтобы медали получить. Ты как, согласна?

До меня, наконец, дошла суть предложения.

Сочинение

Катька уже второй час сидела, тупо уставившись в экран монитора.

Мысли у неё были ленивые, с примесью лёгкой тоскливости.

- «На речке, наверное, хорошо», - мечтательно вздыхала девочка, задумчиво разглядывая маленькую птичку, которая о чём-то беззаботно щебетала, уютно устроившись на подоконнике приоткрытого окна.

- «Счастливая! - позавидовала Катька птичке. - Мне бы твои проблемы, а точнее их полное отсутствие.»

Была у Катьки одна проблема, совершенно неразрешимая.

Как написать сочинение?

И тема такая сложная, о том, как был построен её, Катькин, город.

Ну откуда же ей знать об этом, если она тогда ещё даже не родилась?

Конечно, училка говорила на уроке про легенды всякие. Но, это же такая древность. А Катьку как-то больше современность интересует.

Например, почему это Семёнов не здоровается уже целую неделю?

Или, как уболтать родителей купить супермодные джинсовые шорты? Ведь лето не за горами!

И самое главное, как избавиться от прыща, который так некстати вскочил на кончике носа?

Рядом в комнате маялся дед Саня, сочувственно поглядывая на занятую глубокими размышлениями внучку. И непонятно было, кому он сочувствовал.

То ли замученной учёбой девчонке, которая, вместо прогулки «сушила себе мозги уроками». Ведь май на дворе, теплынь сказочная, ребятня на речке с утра, к тому же, - воскресенье. А Катька, даже не позавтракав как следует, уставилась в ящик с мудрёным названием «монитор компьютера» и сидит уже который час, словно неживая.

То ли дед Саня сочувствовал себе, горемычному, потому что его «старая мымра» полечить решительно отказалась. Вон, сказала, цытрамону выпей, а другого лекарства у меня для тебя, старого алкоголика, нет.

Вчера кум Петро заходил. Хорошо посидели, душевно.

За жизнь, как водиться, поговорили, да так разволновались, что решили чуток «стресс снять».

Снимали долго и основательно, а теперь вот голова болит — сил нет.

«Старая мымра», а по совместительству баба Соня, не обращая внимания на душевные метания вперемешку с физическими страданиями дражайшего супруга, шинковала овощи, планируя варить сегодня к обеду душистый украинский борщ.

Ах, нет ничего вкуснее наваристого борща!

А так как варят его у нас на Слобожанщине*, - никто не сумеет.

Подумав о борще, дед мечтательно зажмурился, предвкушая сытный обед. Но до обеда нужно ещё было дожить, поэтому он сосредоточил своё внимание на внучке.

- Катерина, что это ты совсем опечалилась, будто замуж никто не возьмёт? - спросил он, весело подмигивая.

Баба Соня, неодобрительно нахмурившись, проворчала:

- Рано ей про всякие глупости думать. Пусть науками овладевает. Станет учёной, тогда уж быстро жених сыщется. Учёные девки нынче на дороге не валяются.

Вот же старая, везде свой нос сунет!

Но Катька бабку поддержала, недовольно оторвавшись от созерцания птички:

- Отстань деда. У меня сочинение не складывается про то, как наш город был построен.

Дед сразу же оживился, отгоняя мух газетою.

Тема его заинтересовала.

С умным видом он решил блеснуть знаниями, полученными во время душевных бесед с кумом, который служил в школе сторожем, и частенько вел глубокомысленные разговоры со школьным историком.

- А чего там знать?

Даже я про эту легенду слышал.

Правда, не припоминаю в каком году, но точно знаю, что казаки, проходя походом берегами наших рек, между Пслом и Сумой нашли три сумки.

Не скажу точно, чьи те сумки были.

То ли охотники захаживали и потеряли, то ли сами казаки обронили?

Но решено было поставить на этом месте город, и назвать его в честь находки — Сумы.** Потому что место у нас уж больно красивое. Вот куда не глянь, везде кусты да луга, речки да озёра, даже подлески встречаются.

Хороший писатель Гоголь очень подробно о нашей красоте в книгах своих написал.

Читаешь, случается, и душа радуется!

А когда на улицу выйдешь, да на бережке Псла с удочкой на зорьке присядешь, так она ещё больше радуется.

Ехидная бабка не утерпела:

- Места у нас знатные, только казаки твои тут вовсе не причём.

Я точно знаю, что проезжала через нашу местность императрица Екатерина.

История о том, как Верблюд решил начать курить

Однажды…

К слову следует сказать, что такие вещи всегда происходят однажды и никак иначе. Тут по другому и не скажешь. Однажды он научился ходить. Или же однажды он получил двойку. И уж совсем однажды он встретил её.

В жизни происходит много таких «однажды» и это сегодняшнее ничем от прочих не отличалось.

Итак, однажды Верблюд решил научиться курить. Закономерное желание, скажете вы, для мальчика 14 лет решившего вдруг, что он взрослый.

Да, вы не ослышались, Верблюд — это на самом деле Петька Верблюдов из 8Г, которому до скрипа в зубах внезапно захотелось повзрослеть, чтобы привлечь внимание незнакомки из 10А класса.

Он встретил её в коридоре на большой перемене и тут же с ужасом осознал, как несправедлив мир. Новенькая из 10 А была похожа на белокурого ангела, способного одной улыбкой творить чудеса — превращать вредных хулиганов в пай-мальчиков и скромников в развязных болтунов.

К сожалению, улыбался ангел далеко не всем. Длинному Стёпке из 11 Б очень даже улыбался, а его, Верблюда, в упор не замечал. И так вдруг захотелось, что бы она его заметила, хотя бы случайно взгляд на него скосила.

Он в минуту мысленно перебрал свои достоинства, которых было немного: быстро бегает и много ест. Из-за последнего, наверное, его и прозвали Верблюдом, а не только из-за фамилии. Впрочем, желание накушаться впрок вряд ли можно было считать достоинством.

Зато недостатков у Верблюда хватало. Учился не так чтобы очень, а скорее совсем не очень, отличался вздорным, сварливым характером, да ещё и ростом не вышел.

Лишь мама считала его гением и красавчиком. Но не мог же он принести ангелу из 10А справку от мамы о том, что он достоин её улыбки.

Нужно было что-то решать и решать быстро, пока длинный Стёпка окончательно не присвоил все улыбки белокурого ангела.

Мысль научиться курить пришла к Верблюду внезапно, когда он натолкнулся на старшеклассников, в тихушку дымящих в туалете. Они выглядели солидно, пуская колечки к плохо окрашенному потолку.

Раньше об этой дурной привычке Верблюд как-то не задумывался, хотя ему и предлагали попробовать друзья-товарищи. Уж очень от них дурно пахло после этих попыток.

К тому же, мама зудела день и ночь о вреде курения. А маму Верблюд любил, так как любить ему было больше некого, после того, как отец решил однажды отдохнуть от семьи и этот его отдых явно затянулся.

Теперь же все эти благие мысли выветрились из головы Петрухи, как сизый дым от сигарет старшеклассников.

План был прост. Выпросить сигарету у тех, кто уже поднаторел в этом деле и имеет запас. Быстро научиться курить, желательно стараясь не принюхиваться к себе. А после уроков встретить ангела из 10 А и поразить её своим умением в тёмной подворотне. Может быть, тогда она поймёт, как ошибалась насчёт его, считая малолеткой.

Выручил Верблюда, как ни странно, его соперник, длинный Стёпка. Поймав его за шиворот на большой перемене, он велел:

- Верблюд, метнись в раздевалку. У меня там в куртке сигареты. Принеси-ка пулей.

Петька метнулся за сигаретами, позаимствовав парочку в качестве платы за услугу.

После чего он уединился за школой и принялся курить. Сначала решил, что ничего особенного в этом нет. Немного противно, но ради дела потерпеть можно.

Потом он случайно глотнул дым и начал кашлять. Кашлял долго, обстоятельно, до слёз.

Впрочем, Верблюд был упрямым. Уж коли решил что-то, то будет добиваться своего из последних сил.

Добивался он, пока голова не закружилась и содержимое желудка не запросилось наружу. При этих обстоятельствах мысли об ангеле его как-то незаметно покинули. А появились совсем другие:

- Какой я идиот! Мама была права — курить вредно и опасно.

Ой, сейчас точно сдохну…

Петьке было так плохо, что хотелось только одного: доползти домой, лечь на кушетку, закрыть глаза и больше никогда их не открывать.

Дурнота подкатывала волнами, мерзкий запах, казалось, пропитал всё тело и теперь уже не отвяжется, будет преследовать всю оставшуюся жизнь.

Пока глупый, несчастный Верблюд корчился в кустах у школы, прозвенел последний звонок и ребята весёлой гурьбой вылетели во двор.

Они были оживлены, торопясь разбежаться по своим делам, не замечая позеленевшего страдальца.

И вот тогда-то и случилось чудо, о котором Верблюд столько мечтал. Только теперь от него хотелось бежать со всех ног, жаль ноги как раз и не слушались.

Белокурый ангел из 10 А наткнулась на него совершенно случайно. Уронив библиотечную книгу у тех самых кустов, где безжизненной тряпкой валялся Петька, она поторопилась её поднять и тут же наткнулась взглядом на чумазую физиономию парня.

- Мальчик, тебе плохо? - спросила озадаченно

Копилка счастливых мгновений

1. Майский дождь

Она бежала по лужам, звонко смеясь от переполняющего душу счастья.

Длинные светлые волосы мокрыми прядями обрамляли смуглое скуластое лицо.

Голубые глаза сияли. На пушистых ресницах повисли слезинки дождя. Короткий белый сарафан был таким же мокрым, как и её кудри. Тонкая ткань прилипла к коже, подчёркивая стройность фигуры. Белые босоножки она держала в руке, шлёпая босиком по тёплому мокрому асфальту.

Солнце слепило глаза, заставляя жмуриться, а нежный майский дождик робко ласкал чуть загорелые плечи.

Радуга, словно наброшенный на небо волшебный шарф, висела над головой. Она радовалась этой прогулке, боясь упустить хотя бы часть удивительных чувств, бурлящих в душе.

Сказочная мелодия звучала в ней громко и нежно, заставляя кружиться под дождём. Слова появлялись сами собой, складываясь в строчки. Она мысленно перебирала их, словно невидимые жемчужины, и сплетала в узоры с помощью своей фантазии.

Когда вдали показался её дом, песня уже сложилась. Она без смущения запела во весь голос, пугая нахохлившихся мокрых воробушков, вспархивающих прямо из-под ног.

Случайные промокшие прохожие невольно начинали улыбаться, увидев это счастливое юное создание, услышав её незатейливую песню, рождённую дождём, солнцем и радугой. И не было в ту минуту ничего, что могло бы разрушить это мгновение счастья. Она щедро делилась им с каждым встречным, наполняя сердца светлой радостью.

- Смешная девчонка, - улыбались ей вслед люди, чувствуя, как тепло становится на душе.

Когда совсем вымокшая она вбежала в свою комнату, то прежде всего бросилась к своей тетрадке. Мокрой рукой схватила карандаш и быстро записала строчки, которые подарил ей дождь.

***

А дождь идёт.

Стучит в окошко.

Промокла я,

Дрожу, как кошка.

Та, что ждала меня полдня.

А дождь идёт.

Спешит куда-то,

Бежит, хохочет ребятня.

Дождю смешна моя досада.

Он ждёт улыбки от меня.

А дождь идёт.

Несусь по лужам,

Чечётки выбивая дробь.

Озябла. Город весь простужен.

Вокруг меня сплошная топь.

А дождь идёт.

Он с ветром дружен.

Меня закружит влажный вихрь.

Быть может, он судьбой мне сужен,

Душе диктует этот стих.

А дождь идёт.

Я с ним на «ты».

Его я знаю с малолетства.

В нём есть знакомые черты,

Улыбки дерзкое кокетство.

А дождь идёт.

Нет больше сил

Грустить и хмуриться без смысла.

Печаль давно он с сердца смыл,

Его я каплею зависла.

А дождь идёт.

Крупные капли падали с волос на белые страницы, словно дождик пришёл к ней домой, с интересом заглядывая через плечо.

- Что там у тебя? - спросила мама, любуясь красавицей дочкой.

- Копилка счастливых мгновений, - важно ответила она, с удовлетворённым вздохом захлопывая свою волшебную тетрадь.

2. Танцы на крыше

Она спала и видела сказочные сны, ведь в юности они всегда сказочные.

Феи и русалки, рыцари на белых конях и огнедышащие драконы – всё переплелось в её видениях. Она осознавала себя могущественной волшебницей, которой подчинялись птицы и звери. Она сражалась со злым чародеем и уже почти победила его, когда её чудесный сон был прерван.

Кто-то со смехом коснулся лица. Любимая подружка коварно щекотала ей щёки маленьким букетиком душистых подснежников. Рыжик всегда знала, чем можно её подкупить.

Сон растаял в мгновение ока. Разве могло быть что-то более волшебное, чем нежно-голубые цветы, ещё не растерявшие запах леса.

- Вставай, соня, - улыбнулась Рыжик. – Солнце проспишь.

Ох! Она и забыла о том, что они договаривались встречать сегодня рассвет.

Быстро вскочив, натянув на себя джинсовые шорты и голубую футболку, она плеснула в лицо холодной водой, чтобы глаза окончательно открылись.

- Побежали! Может, ещё успеем.

- Конечно, успеем, - заверила Рыжик, ставя букет в стакан с водой.

За считанные минуты они поднялись на десятый этаж, а потом тихо прокрались на крышу их высотного дома. Солнце только показалось из-за горизонта. Она счастливо засмеялась и крикнула во весь голос:

- Привет, Светило!

Солнце дружески подмигнуло новорождённым лучиком.

- Что? Мечта сбылась? - хихикнула Рыжик.

- Здорово! – ответила она, довольно улыбаясь. – Спасибо, что разбудила, а то я бы опять проспала.

Солнце лениво выползало из-за края земли, неуклонно взбираясь на небо.

- Да, красота! – умиротворённо вздохнула подруга.

- Давай ему гимн споём? – с энтузиазмом предложила она.

- Не надо, - со смехом замахала руками Рыжик. – Ты сейчас весь дом разбудишь.

- А нечего спать, солнце-то уже встало, - весело отмахнулась она и закружилась напевая.

Две юные девчонки танцевали на крыше дома в лучах восходящего солнца, а оно с завистью глядело на них, радуясь мгновению их счастья.

3. Нелюбимое лето

Она никогда не любила лето.

Весна – вот когда душа оживала, просыпаясь от зимней спячки вместе с пробуждающейся вокруг природой.

А жаркое солнце лета словно высушивало её изнутри, выжигало желания, остужало порывы души. Именно поэтому она предпочитала летом прятаться в тени с книжкой в руках, убегая от действительности в мир сказок и фантазий.

Но в этот раз Рыжик была неумолима.

- Нас ждут цветущие луга, бесконечное небо и прохлада реки, - искушала подруга летними радостями.

- Ага, - хмурилась она. – А также духота, комары и солнечный удар.

- Ты же любишь лес! - достала Рыжик из рукава свой последний козырь.

Любовь по-русски

О любви написано так много и основательно, что трудно подобрать слова, чтобы опять не повториться.

Многообразие примеров проявления этого чувства иногда просто ставит в тупик. И услышав очередную любовную историю невозможно порой удержаться от восклицания:

- Да, не может этого быть! - смеясь и плача одновременно.

А ещё как может!

Любовь не любит полутонов. Она цельна и грандиозна. Вялые вздохи на скамейках, это не любовь, а пародия на неё. Любовь сопровождается таким шлейфом эмоций, что ими случается заполнить море.

Если уж слёзы, так их онепременно именно море.

Если драка, так до смерти, ну или как минимум грандиозное сражение с обширными увечьями.

Если же смех, то конечно же до слёз.

А если страдания то до полной потери сознания, впрочем, как и счастье, лишающее последних мозгов.

Вот в этом ореоле и сверкает своей многогранностью настоящая любовь.

И не верьте рассказам о милом, прилизанном чувстве, когда всё хорошо и все вокруг живы.

Какая же это тогда любовь?

Ну, разве что её тень, лишённая своих естественных эмоциональных одеваний.

А самая главная рассказчица о любви — это жизнь.

Такого разнообразия потрясающих и неожиданных историй о проявлениях сего чувства не отыщется ни в одной голове ныне живущих и уже умерших писателей. Поэтому они без стеснений во все века подсматривали сюжеты у Госпожи Жизни, не особенно огорчаясь отсутствию оригинальности.

Мне также захотелось рассказать одну историю, подаренную мне жизнью для поднятия духа и укрепления веры в силу человеческих чувств.

История эта простая, особыми сложностями не отягощённая.

Жили Он и Она.

Жили вместе.

Жили вместе долго, что особенно очень удивляло окружающих.

Пара эта отличалась повышенной эмоциональностью. Страстные объятья сменялись бурными сценами скандалов и разбирательств, заканчивающихся разбитыми лицами. При этом, без паузы, они сразу же начинали любить друг друга страстно и нежно. Даже собственные дети смотрели на родителей удивлённо-озадаченными глазами.

Каждое утро во дворе, где проживала пара влюблённых, начиналось одинаково. Старушки и дамы прочих возрастов, собравшись на лавочке спозаранку и забросив все мексиканские сериалы вместе взятые, с прерывистыми восторженными вздохами вели допрос Антонины Семёновны, которая была соседкой по лестничной площадке выше упомянутой пары. При этом все дамы этого дворового сообщества завидовали ей со страшной силой. Это же не «мыльные оперы» по телику смотреть, а театр на дому с актёрами даже не помышляющими сфальшивить хотя бы на миг.

Антонина Семёновна свою исключительность осознавала, самой себе завидуя. Поэтому докладывалась каждое утро обстоятельно без прогулов и опозданий, даже больничных не брала. А когда её в прошлом месяце радикулит прихватил, так на дом зазвала и отчиталась как положено, всё время кивая головой на стенку, за которой всё действие и происходит.

Женщины от этой стены взгляды отвести не могли, а некоторые даже ухом прикладывались.

И в это утро Антонина Семёновна не обманула ожидания и отрапортовала подробно:

- Вчера всё началось позже обычного. Ну сначала, как всегда, смешки, щепки, повизгивания и отчётливые звуки поцелуйчиков.

- Про поцелуйчики подробнее, пожалуйста, - прервала доклад просьбой Лизка с первого этажа, высовываясь всем не мелким корпусом в окно. - Что-то я уже забывать стала. Своего-то последние лет пять только на карачках и вижу, тут уж не до воспоминаний о поцелуйчиках.

Тётки на Лизку сердито зашикали, потому что эта поза её мужа всем давно известна и совсем уже стала никому не интересною.

- Потом вдруг слышу Сюзанка визжит, как резанная, - обстоятельно продолжала Антонина Семёновна.

- А что именно кричит-то? - снова не утерпела Лизка, даже рот приоткрыв от любопытства, в котором поблескивала золотая коронка.

- Ну, как обычно, - отмахнулась докладчица, но всё же процитировала: - «Ах ты, Тоська, и козёл же блудливый! Ща я твои зеньки, налево перекошенные, быстро выцарапываю! Вчера только маникюр сделала, обновлю его об твою морду смазливую!»

- Тоськой она Антоху, что ли, обзывает? - спросила Елена Петровна с третьего этажа, очень интеллигентная старушка, бывшая библиотекарша.

- Да все знают про это его имечко, - подтвердила Лизка. - Правда, обычно она с ним так любезничает, а тут видимо всё резко началось, вот перестроиться и не успела.

- А тема скандала на этот раз лирическая, - осмыслив услышанное, подытожила начитанная Елена Петровна.

- Обычно лирическая у них через раз, - подтвердила наиболее информированная Антонина Семёновна. - В прошлый раз была, помнится, бытовая. Чайник будто бы не поделили, так Сюзанка Антоху чайником с кипятком по морде огрела. Неделю с ошпаренной физией ходил, весь красный, словно из бани.

- А я вчера его встречала, - влезла опять Лизка, - так уже не видно ничего, опять весь прилизанный и напомаженный с цветочками бежал, парфюмом благоухая. Ох, мой бы хотя бы раз приполз одеколоном пахнущий, а то же всё больше перегаром с запахом машинного масла вперемешку.

- Да, что ему сделается, этому Антохе? - удивилась Мария Ивановна с пятого этажа, женщина солидная как в прямом, так и в переносном смысле.

Она в травмпункте работает, так что о бытовых травмах понятие имеет не по наслышке.

- Заживает, как на собаке. Чай не впервые.

- Прошло, Лизка, то времечко, когда от мужиков одеколоном попахивало, - ностальгически вздохнула Антонина Семёновна. - Сухой закон отменили и водка нынче всем доступна в любых количествах.

Повздыхав о прошлых временах, Антонина Семёновна подытожила:

- Милые бранятся, только тешатся. Сюзанка с Антохой вам наглядный пример. Видела в универмаге, как они ворковали, вместе чайник выбирая.

- Везёт Вам быть первой свидетельницей простого человеческого счастья, - позавидовала Лизка и тут же поспешила похвастаться: - А мне Сонька с девятого как-то по секрету рассказывала, как Сюзанка ей в 12 часов ночи названивала и орала в трубку:

Когда сбываются мечты

***

Когда сбываются мечты,

Мне остаётся только память.

И может быть, ещё лишь Ты

В душе свой след пришёл оставить.

Как жаль, что был разрушен сон

И миражом Мечта развеяна,

Не знал, вошедший в него Он

Душа моя давно потеряна.

Её ему не отыскать,

Сражаясь с ветряною мельницей,

Я больше не смогу мечтать,

Сон приходить ко мне уж ленится.

Я рядом с Ним, но нет меня,

Я тень с душою-привидением,

Нет больше в той душе огня,

Я стала призрачным видением.

***

Она задумчиво и равнодушно глядела на Сену, воды которой казалось, нашёптывали ей о скрытых в веках тайнах Парижа.

Эта величественная свидетельница далёких событий была по-прежнему прекрасна в лучах заходящего солнца. Но Её больше не интересовало ни сама эта удивительная река, ни её рассказы. Мечта сбылась и перестала быть мечтой.

Будто бы ещё вчера она замирала, услышав это волшебное, чарующее слово «Париж». Сердце трепыхалось птицей в клетке в предвкушении, что когда-нибудь мечта осуществится. Когда-нибудь состоится встреча с таинственной, так красноречиво молчащей рекой, с пьянящим ароматом улиц прекрасного, загадочного города.

Взгляд обнимет это потрясающее великолепие с высоты Эйфелевой башни. Станет возможным несмело пройти по величественным залам Лувра. Произойдёт головокружительное погружение в неповторимую музыку непривычного говора парижан.

Когда-нибудь…

О, Париж! Она влюбилась в него однажды, сразу и навсегда. Сначала это были имена, звучащие так непривычно, мелодично и интригующе.

Луи де Фюнез, Филип Жерар, Жан Маре, Жерар Депарье, Софи Марсо, Ален Делон…

Ах, эти французские фильмы, в которых всё иначе, непривычно и странно. Иные люди, иные взаимоотношения, иной мир.

Потом случилось увлечение историей Франции, жемчужиной которой был Париж. И снова имена, на этот раз коронованных особ, чья жизнь и смерть были не менее загадочными и жгуче яркими, чем увиденные ранее картины в кинотеатрах.

Филипп Красивый, Генрих Наварский, Екатерина Медичи, Людовик Великий Четырнадцатый, прозванный Королём Солнце, Наполеон Бонапарт и уже почти современник Шарль де Голь.

Она словно переносится в иное время, видит события других веков, во власти своего воображения, плутая улочками средневекового Парижа.

И уже было не остановить этот бесконечный поиск дорог в свою мечту, не утолить жажду познания объекта своей страсти.

Она искала везде и во всём, погружаясь всё глубже в то, что хоть как-то связано с Францией и её сердцем, Парижем.

Изучение языка любимого города, знакомство с литературой страны, так беспощадно и окончательно покорившей её душу.

И вот ещё одна встреча с новыми именами.

Александр Дюма, Жан-Батист Мольер, Жорж Санд, Фредерик де Стендаль, Бальзак, Эмиль Золя, Гюи де Мопасан, Антуан де Сент-Экзюпери, Ромен Роллан, Жорж Симеон…

Опять незнакомая жизнь врывается в её сознание со страниц, строчек, слов.

Ей казалось, что вся Её жизнь состоит из пути к мечте. И она бежала по этой дороге без остановки, не оглядываясь, купаясь в завораживающих мелодиях французских исполнителей.

Мирей Матье, Джо Дасен, Френк Дюваль, Ив Монтан, Патрисия Касс…

Бежала, отвергая другую жизнь, навстречу своей мечте.

Как часто, мечтательно прикрыв глаза, она видела себя со счастливой улыбкой гуляющей по Монмартру за руку с тем единственным, понимающим и разделяющим её страсть.

Она видела себя в белом платье, лёгком как воздушное облако, окутывающее её фигурку. А рядом был Он, всегда верный, немногословный, влюблённый в Неё и в Париж.

Так было всегда, с самого детства. Они вместе бегали на французские фильмы. Вместе заучивали незнакомые, но такие мелодичные слова. Вместе читали одни и те же французские романы.

Они танцевали под такие дорогие сердцу мелодии, нашёптывая друг другу подслушанные в песнях слова: «Аmour, Je t'aime, Aime, Par le chemin…»

Ей казалось так будет всегда — Он, Она и их Париж.

И в эти мгновения весь остальной мир исчезал для них, словно забытый мираж.

А потом Ей пришлось выбирать.

Реальность ворвалась в их жизнь жестоким беспринципным хищником.

Не замечаемый ими окружающий мир вовсе не был невинным безопасным призраком. Он тихо затаившись ожидал своего часа. Реальная жизнь глухо зарычала, угрожая их воздушной мечте.

А свадьба всё плясала…

***

«… Уже дошло веселие до точки
Уже невеста брагу пьет тайком
A я запел про светлые денечки:
«Когда служил на почте ямщиком»…

Потом еще была yxa и заливные потроха,
Потом поймали жениха и долго били,
Потом пошли плясать в избе, потом дрались не по злобЕ,
И всe хорошеe в себе доистребили…»

В. Высоцкий «Смотрины»

***

  А свадьба всё ещё плясала, потому как с пением наблюдались явные проблемы. Ну, если конечно не считать соло тёти Люси: «Напилась я пьяной, не дойду до дивана…», повторяющееся каждые четверть часа уже третий день.

Мужики всё ещё надеялись «отключить» её с помощью всем известного жидкого бело-мутного средства под кратким названием «Первач». Но тётя Люся оказалась женщиной старой закалки и её лишней парой-тройкой гранёных стаканов не завалишь. Заметив, что самим скоро станет мало, мужики смирились с неизбежным, а некоторые даже стали подтягивать дребезжащим басом.

  К третьему дню пропала невеста. Народ с облегчением решил: «Наконец-то, украли!» и дальше продолжил праздновать.

Потом кто-то произнёс очередной тост: «За молодых!», вспомнив, наверное, по какому поводу собрались. А молодых-то и нет. Правда, отыскался жених, придушенный собственным галстуком в кустах смородины.

Он долго упирался, но его всё же уговорили выпить за молодых.

Два раза.

За себя и за молодую супругу, которую, вот счастье-то, украли всё-таки. И после этого старая Петровна, не привыкшая к новомодным идеям современных визажистов, перестала креститься, что делала всякий раз при виде невесты. Прочие же тётки только жалостливо вздыхали:

«За что же тебя так, милая? Синюшная вся. И в чём только душа держится?»

***

А как солидно всё начиналось.

Правда, отбывая в загс, в спешке чуть невесту не забыли. Так, это она сама виновата. Нечего было рыдать, закрывшись в туалете. У всех нервы, это ещё не повод свадебное мероприятие срывать. Народ истомился весь, о закуске мечтая.

Отпоили валерьянкой. Оклемалась сердешная.

И чего теперь-то слёзы лить?

Видели глазки, что выбирали, так кушайте, хоть вылезьте.

В загсе потеряли жениха.

Отстал, увлёкшись беседой со свидетельницей.

Невеста сначала пыталась выцарапать глаза подруге, потом вырвать волосы жениху. Жених стоял на коленях аж целых 5 минут.

Все рыдали.

Особенно мужики, у которых водка кончилась, а шампанское тётки «заныкали» для молодых. Хотя, по чести сказать, на молодых новобрачные тянули с натяжкой. Жених, к примеру, остатками волос стыдливо прикрывал намечающуюся лысину, а невеста — ярким макияжем помятость лица.

Опять пили валерьянку.

Толстая тётка в очках скоренько провозгласила их супругами и молодые суетливо обменялись кольцами.

Жених попался криворукий, своё кольцо ронял три раза.

Наверное, ещё на что-то надеялся.

Потом после бракосочетания, он долго плакал на плече у свидетеля, сидя на ступеньках загса. Женщины сочувствовали. Невеста злорадствовала. Мужики томились.

Снова пили валерьянку, благо мамаша молодой запасла в больших количествах. Папаша в тех же успокоительных целях, всех стал потчевать коньяком.

Мужики томиться перестали.

Впереди ждал банкет. Народ с радостным оживлением рванул в ресторан. А потом, с тоскою на лицах, обратно. Покурить и подумать о вечном, канапе закуской не считая.

С закуской наблюдался дефицит, видимо в связи с непростой экономической политикой в стране. Закуску пришлось компенсировать водкой, на которую дефицит не распространялся.

Потом украли жениха.

Надолго.

Есть подозрение, что постаралась свидетельница.

Невеста снова рыдала. От макияжа уже почти ничего не осталось. Петровна глянула на неё и пошла ставить свечку Николаю Чудотворцу, не особо надеясь на чудо.

Невесту отпаивали коньяком, так как валерьянка всё-таки закончилась.

Жених вернулся слегка помятый, зато приободрённый и даже без выкупа. Гости дружно кричали: «Горько». Невеста сопротивлялась недолго.

В общем, всё было не хуже, чем у соседей в прошлом году.

Даже лучше, потому как драки почти не было.

Брачная ночь прошла в милиции.

Жених сидел внутри, а невеста бегала вокруг, зажимая под мышкой бутылку коньяка и время от времени отпивая глоток-другой в качестве успокоительного.

Забрали горемыку за компанию со свидетелем, которому приспичило расстаться с излишней жидкостью в неположенном месте, под мостом — местной достопримечательностью.

Гости отсутствия новобрачных не заметили, с трудом замечая друг друга. Народ праздновал, переходя от заунывного завывания: «Ой Мороз, Мороз…» к экзотическим танцам, типа низкий брейк, потому что высокий уже никто не мог.

К утру выпустили жениха, разобравшись, что это не он. Свидетель ещё остался.

Невеста снова поехала в загс, чтобы подать заявление на развод. Жених побежал следом за такси, умоляя её этого не делать. Как ни странно, догнал. Невеста снова рыдала, отпаивая себя коньяком. Жених стоял на коленях целых 5 минут.

Гости начали переодеваться, опустошив шкаф матери невесты.

Ряженные собрались соблюсти традицию и искупать родителей. Мамаша долго убегала, но её догнали и всё-таки окунули в центральной луже города. Тоже местная достопримечательность.

К вечеру все устали и перешли на вальс. Только дядя Федя танцевал низкий брейк, потому что так и не смог разогнуться.

Вспомнили про букет.

Заставили невесту бросать. Поймала Петровна.

Свидетельница позеленела от зависти и пригласила жениха на танго.

Надолго.

Вернулся свидетель. Радостно отпраздновали возвращение из застенков.

Ночь прошла спокойно. Тётки сплетничали о современной молодёжи. Молодёжь извивалась на дискотеке. Жених ещё не вернулся «из танго». По возвращении он решительно пошёл «кадрить» девушек, уверяя, будто не для себя старается, а для невестиного брата, которому уже пора.

Лучший способ

Девичник, можно сказать, удался.

«Мартини» уже было выпито, шоколадка съедена, кофе разлито в чашечки и покорно дожидалось своей участи.

- Девочки! - Соня, понизив голос и сверкая глазами, приготовилась откровенничать о нашем, о женском. - Скажу я вам без утайки, что самый лучший способ предохраняться от нежелательной беременности, это дети. Ну вы знаете, их у меня трое.

Мы знали и поэтому данному утверждению позволили себе слегка усомнится. Что-то этот лучший способ в наших конкретных семьях не сработал, не подтвердился на практике. Три глазастые девчонки по очереди сунули любопытные носики в комнату, где мы так уютненько расположились, своим появлением подтверждая мамкино откровение.

- Вот!

Уж тут как тут, «варвары» любопытные, - сурово прикрикнула строгая мамаша. - А ну быстро марш в детскую играть, а не взрослые разговоры под дверью подслушивать.

Мы сочувственно покивали, сами ведь богаты на такое счастье.

Соня же и не думала сдаваться, стремясь на конкретном примере опровергнуть очевидное.

- Сами поглядите, ни минуты покоя!

Без них в доме и вода не посвятится, везде свои любопытные носы сунут.

Нет, чтобы на улицу к друзьям сбегать, или кино какое-нибудь посмотреть. Дать матери передохнуть часик-другой.

Так не дождёшься!

Они целый день след в след ходят и мне в рот заглядывают. Интересно им, что я этим ртом в следующую минуту скажу. Или что в него положить успею, прежде чем дежурный вопрос услышу: «А что ты ешь?»

Мелкая, так та и из рта вынуть не побрезгует, особенно, если что вкусненькое там обнаружит.

Соня распалялась приближаясь к особо интимному событию, ободренная нашим понимающим сочувствием.

- Вы думаете, что я ночью отдыхаю? - спросила она страдальчески.

Вопрос был риторический.

Мы не думали, мы знали, что покой нам только снится.

- А, дудки! - подтвердила наши догадки подруга, безнадёжно взмахнув рукой. - Младшая пигалица брачное ложе просто оккупировала. Нас с мужем каждую ночь пинками с него сгоняя.

Старшие тоже взяли моду бродить, как лунатики. Насмотрятся на ночь ужастиков, вместо «Вечерней сказки», а потом ноют: «Мамочка мы боимся, нам в одиночестве спать страшно и привидения мерещатся».

И приходится спать с ними в детской, на коврике, как собаке приблудной, потому что больше-то негде.

Вздохами подтверждаем её правдивость, потому что ситуация известная, неоднократно нами пережитая.

Соня же продолжала изливать душу о сокровенном:

- Страшно им, видишь ли. Мне тоже, между прочим, страшно, что муж такой спартанской жизни не выдержит и сбежит, куда глаза глядят.

Знаю я, куда его глаза глядят.

На длинные ноги и пышные бюсты!

А когда сбежит, мне ведь спонсора искать придётся. Как же его сыскать, когда ни ног ни бюстов особых не наблюдается, зато букет из троих фиалок на горбу сидит, да ещё и погоняет.

Какой спонсор с таким паровозиком на меня позарится?

Тем более что до Дженнифер Лопес мне в отдельных местах ещё расти и расти.

После этих слов мы, как по команде, уставились на ноги и бюсты, каждый на свои, прикидывая на как много нам до выше упомянутого канона расти.

Вздохнув не сговариваясь, решили, что лучше не расстраиваться.

После паузы, в период которой происходила оценка имеющихся в наличии «ценностей», Соня вдруг сама себе стала противоречить:

- Хоть бы уже сбежал, наконец, этот супруг драгоценный.

Уже сил просто нет его обслуживать. У него же одна поза только и осталась, горизонтальная. Я уже забыла какого он роста, потому что не помню когда стоял.

Он же только и делает, что лежит на диване в обнимку с газетой, или в объятьях телевизора.

Наши сочувствующие вздохи стали более выразительными, потому что все бывшие и настоящие партнёры по семейной жизни также предпочитали проводить время в горизонтальном положении. Может это болезнь такая специфическая или вирус, поражающий только особей мужского пола.

Соня, вдохновившись нашей поддержкой по данному вопросу, продолжала ещё с большим пылом:

- Он у меня вообще темпераментный. Ну, вы моего мужика знаете.

Мужика мы её знали с этой стороны мало, но дабы не прерывать повествование, кивнули утвердительно.

- Ещё тот, наглый боров! - охарактеризовала жена мужа, правильно истолковав нашу молчаливую поддержку. - Только и слышно целый день: «Соня, чаю! Соня, кофе! Соня, дети! Соня, обед будет?»

Так бы и вылила ему это кофе на голову, а сверху детей посадила.

Но нельзя, он же, типа, кормилец. Вот только не припомню, когда нас этот кормилец в последний раз кормил. На работу, правда, ходит. Иногда. Но чаще то у него отгул, то прогул, то голова болит.

А на деньги, которые с той работы приносит, смотришь и плакать хочется. Только ему на носки да трусы хватает. Вот и сижу со швейной машинкой день и ночь в обнимку, чтобы в холодильнике не только повесившаяся добровольно мышь была.

Подруга помолчала, собираясь с мыслями и уделяя внимание кофе. Мы терпеливо ожидали, правильно рассудив, что это было только предисловие, а главное ещё впереди.

- Последнее время мой мужик совсем озверел, - продолжила Соня. - Тут я его понимаю, любой бы озверел с нашими красотками. Мы же с ними, как под увеличительным стеклом живём, прям «Дом 2» на дому. Это же никакой, я вам скажу, личной жизни.

Про отсутствие личной жизни в многодетной семье нам было известно не понаслышке, что подтвердил глубокий, понимающий вздох.

- Вот-вот, да что я вам рассказываю! - верно поняла нас подруга. - В общем, дойдя до кондиции длительным воздержанием. При этом с полной невозможностью сбегать «налево» по причине не выдающейся внешности и отсутствии популярности среди длинноногих и пышногрудых, у моего мужика конкретно поехала крыша.