Жить для тебя

Пролог

— Моя болезнь неизлечима?! — Есения Лиренская нервно стукнула кулаком по больничной кровати, на которой ее только что осматривал врач. Узнать в канун Нового года о предстоящей смерти — не тот расклад, о котором она мечтала. — Но я не хочу умирать!

— Никто не хочет, но, к сожалению, это неизбежный итог нашей жизни, — без малейшего намека на сочувствие пробормотал пожилой доктор, убирая стетоскоп в медицинский чемоданчик. — Я уверен, что диагноз правильный. Это острый паникулёз.

— Что это вообще такое? Впервые слышу! — она порывисто сдернула резинку со светлых волос и принялась переплетать растрепавшуюся от постоянного терзания косу. Ей необходимо было заплести волосы, чтобы поймать хоть чуточку «заземления». Только это и помогало ей успокоиться в стрессовых ситуациях.

Доктор тяжело вздохнул, поправил очки на крупном носу с красной бородавкой и снисходительно посмотрел в синие глаза пациентки.

— Это новая и, к счастью, очень редкая болезнь. Тем не менее, она очень опасна. Многие врачи никогда не сталкивались с ней. Нет ничего удивительного в том, что лекарство от острого паникулёза еще не изобрели.

За окном больницы медленно падали снежинки, на несколько долгих мгновений приковавшие к себе внимание Лиренской. Природный цикл протекал своим чередом, ему не было дела до чьей-то маленькой угасающей жизни. Врач тоже молчал, любезно позволяя ей свыкнуться с безрадостным положением дел.

— Это совершенно невозможно, ведь дома у меня постоянно падает и гремит посуда! А это верный признак того, что домовой намерен выдворить меня из дома к жениху! И еще на днях мне приснилось птичье гнездо, а это тоже говорит о скором создании семьи.

— Вы верите в приметы? — нахмурился доктор. — В современном мире…

— В современном мире, как и в любом другом, приметы всегда работают! А вот врачи, как известно, часто совершают фатальные ошибки! Уверена, что я совсем не больна!

Доктор придвинул стул ближе к кровати и взял своими большими морщинистыми руками худую и бледную ладонь Есении.

— Мне жаль огорчать вас, но диагноз верен.

—Выходит, я обречена?! — Есения с отчаянием посмотрела на него, а после сосредоточенно уставилась в одну точку, пока мозг упрямо пытался переварить и опровергнуть полученную информацию. — Мне всего девятнадцать! У меня хороший иммунитет! И вообще я всю жизнь прожила в деревне и дышала чистым воздухом. Я не могла подхватить какую-то заразу!

— Боюсь, дело тут вовсе не в воздухе. Эта болезнь передается по наследству. Ваши родители живы?

— Нет, — на глазах Лиренской моментально проступили непрошенные слёзы, которые она безуспешно попыталась спрятать за длинными ресницами. — Умерли два года назад.

— Видите, болезнь…

— Но они погибли в аварии! — возразила она.

Врач сокрушенно покачал головой, будто разговаривал с неразумным ребенком.

— Скажи, а до аварии отец не жаловался на головные боли или резкие перепады настроения? Может быть, ты замечала за ним или за мамой вспышки агрессии? Может, у кого-то из них наблюдались нарушения сна?

Прикусив нижнюю губу, Есения задумалась. Брови ее сосредоточенно съехались к переносице, а взгляд синих глаз блуждал по кафельному полу палаты.

— Кажется, я замечала что-то такое… Когда мама говорила об их общей коллеге, у папы всегда начинал подергиваться глаз, а иногда и щека. Это и был острый паникулёз?

— Да! — воодушевленно заявил пожилой доктор, словно вместо этого намеревался выкрикнуть «эврика!». — Это были симптомы страшной болезни, из-за которой твой отец не справился с управлением.

Проглотив слёзы. Есения испытующе посмотрела на врача, в очередной раз задумавшись, стоит ли ему доверять. Скольких врачей, лекарей и шарлатанов она посетила за последние месяцы? Уйму! И никто так и не смог толком объяснить ей, что за хворь ее мучает.

«Это нелепо! За что судьба так зло обошлась со мной? Еще не успела изведать настоящей жизни, а мне уже вынесли приговор. Я ведь никого и никогда не обижала! Даже пауков, и тех из дома не выгоняла, ведь они защитники, какими бы пакостными ни казались на первый взгляд! Ну почему я должна умереть именно сейчас, когда все шло к свадьбе и чудесному, так любимому мной Новому году?!»

Вдруг ее взгляд зацепился за черную птицу, усевшуюся на карниз. Ворона пристально впилась в нее черным блестящим глазом через стекло больничного окна. Лиренская передернула плечами от объявшего ее ужаса и резко встала с кровати, принявшись ходить по палате. Ворона — верный признак скорой смерти. Выходит, доктор бы прав?..

— Это невозможно! — от волнения она заговорила вслух. — Как же все остальные приметы? Хорошие приметы! Ведь по всем показателям меня ждало замужество! И я наверняка знаю, что моего жениха будут звать на букву Т! — повернувшись к своему единственному слушателю, она догадалась, что ему необходимы объяснения. Ну что этот врач мог понимать в приметах? — Недавно на мою кофту прилипла нитка, я обмотала ее несколько раз вокруг пальца, называя при этом буквы алфавита. И та буква, на которой нитка кончилась — это и есть буква имени моего жениха! Буква Т!

Доктор встал, прихватив свой чемоданчик, и переставил его на стол в углу кабинета, что было явным намеком — пришло время для следующего пациента.

Глава 1

Прежде Лиренская никогда не видела моря. Соленый воздух с ароматом йода и водорослей был непривычен. Адриатика распростерлась перед ней во всем своем зимнем великолепии обрушенных скал и мягкого бархатистого песка, приглаженного волнами. Пальмы шелестели пожелтевшими листьями, намекая, что красивые зеленые и раскидистые опахала покажут только летом.

Пронизывающий морской ветер развевал полы пальто, которое Есения не пыталась запахнуть. Лейла спряталась глубже в переноску, трясясь то ли от холода, то ли от безудержной праведной злобы. Бушующие волны, оканчивающиеся всполохами белой пены, лизали берег, почти касаясь сапог, и манили погрузиться в их леденящую глубину. Быть может, Лиренская наивно и соблазнилась бы таким приглашением, но не умела плавать.

Бросив сумку с вещами на песок, она подошла ближе к воде и окунула в нее руку, успев поймать убегавшую волну, оставившую после себя песчинки на ладони. Дрожь неуемного радостного возбуждения охватила все ее тело.

Набрав в грудь побольше воздуха, она прикрыла рот озябшими руками и испустила радостный визг, подпрыгнув на месте от небывалого ликования.

Лейла, потревоженная в переноске резким движением и криком хозяйки, недовольно тявкнула.

— Прости, милая, но ты только посмотри, какая вокруг красота! — обратилась Есения к своей любимице, заглянув в окошко переноски.

Убедившись, что чихуахуа в порядке, она направилась к ступеням, ведущим с пляжа в город. На вершине скалы виднелась та самая вилла, которую она искала. «Водопад Искушения» — гласила надпись на фасаде. Но путь к ней был не близок. Крутой подъем, перемежавшийся ступенями и резкими поворотами, выжимал из Есении все силы. Холмы ее деревни, даже погребенные под глубокими сугробами не шли ни в какое сравнение с каменистой тропой, ведущей к владениям Тиберия.

«Неужели он каждый раз спускается и поднимается по этому склону, когда ходит на море?» — искренне изумилась она, стараясь утихомирить бешено колотящееся сердце.

Вскоре она, запыхавшаяся и вспотевшая, поднялась на плато, где ровная подъездная дорога сворачивала к вилле. Свитер под пальто неприятно лип к коже, напоминая, что морской климат разительно отличался от того, к которому Есения привыкла. Здесь было теплее, чем она ожидала, и зимняя шерстяная одежда оказалась лишней, но об этом стало известно уже в пути.

Внезапно из переноски раздался свирепый рык Лейлы. Лиренская огляделась в поисках опасности и, заметив движение в живой изгороди, прячущей виллу от посторонних глаз, подошла ближе. Среди ароматных ветвей самшита показалась морда черного кота. Завидев Лейлу, он выгнул спину и предупреждающе зашипел.

— Какой ты хороший!

Есения протянула к животному руку, намереваясь его погладить, но Лейла сорвалась на оглушительный визгливый лай, мечась по переноске и явно намереваясь растерзать конкурента в борьбе за хозяйское внимание.

— Тише-тише, нас не должны увидеть тут раньше времени! — Есения попыталась успокоить свою защитницу и от греха подальше отошла от забора, окруженного самшитом.

***

— Ты обещал, что в этом году у меня будут внуки! — капризно и в то же время сурово выдвинула обвинения Агриппина, стряхнув с изумрудно-зеленой юбки видимую только ей одной пылинку.

— Я помню, мама, — Тиберий отошел от панорамного окна, с которого открывался вид на морской залив.

— Год подходит к концу, — назидательно сообщила она, на случай, если сын совсем перестал следить за временем.

— Предлагаешь мне взять первую попавшуюся девчонку с улицы и превратить ее в инкубатор для твоей потехи?

— Нет. Я требую, чтобы ты нашел воспитанную девушку, достойную стать матерью твоих детей и моих наследников. Тебе известно, что я хочу заняться воспитанием внуков, чтобы вырастить их великими людьми. Чего же ты ждешь? Пока твоя несчастная мама совсем состарится и умрет? — Агриппина картинно вытерла слезы, как по заказу покатившиеся по ее напудренным щекам.

— Мама, не начинай! — Тиберий схватился за голову, словно желая спрятать остатки собственного мнения от натиска матери.

— Тиб, мама уже закончила! — дрожащим от четко выверенных всхлипов голосом промолвила она. — Я так надеялась увидеть продолжение нашего рода прежде, чем умру, но, видимо, все было зря.

Младший Волховец устало потер переносицу и сел в кресло, обитое бежевым бархатом. Он не понимал, что еще должен был сделать, чтобы унять эту женщину. На прошлой неделе он и так намекнул журналистам, что находится в активном поиске невесты, и был уверен, что новость уже разошлась по всем возможным источникам. Варианты, которые предлагала ему мать, он категорически не рассматривал, ибо знал о репутации этих девушек гораздо больше Агриппины, наивно полагавшей, что девочки из обеспеченных семей будут сидеть и ждать того самого сказочного принца.

Жениться на девушке своего круга лишь для того, чтобы дело закончилось скандальным разводом, он не хотел. Становиться отцом в двадцать девять лет тоже не горел желанием, однако, если здоровье матери и впрямь было таким слабым и угасающим, как она всех убеждала, то ему следовало поторопиться.

— Зачем ты отпустила охрану сегодня? — спросил он, желая перевести тему.

— Я решила, что в выходной люди должны проводить время со своими семьями, которые у них, в отличие от тебя, имеются. Почему бы не сделать добрый поступок?