Жизнь на лезвии бритвы

Часть 1.

Первое предупреждение: не относитесь серьёзно.

Второе предупреждение: автор отдыхал и хулиганил, когда писал фанфик.

Третье предупреждение: автор прекрасно осведомлён, что фамилия директора Хогвартса Дамблдор, а не Дамболдор, но в давным-давно дочка так мило возмущалась на папино коверканье фамилии главного старикана франшизы, что замшелый троль в моей душе решил оставить Дамболдора (пусть живёт, Вам что, жалко что ли?)

И самое главное - ПРОСТИТЕ ЗА ОШИБКИ!

Часть 1. Противостояние Лордов.

Пролог.

         Я всегда говорил, и буду повторять всем и каждому, что у Джекила не всё в порядке с головой. Ни в одной здоровой черепушке за всю жизнь не может родиться и пяти процентов от того количества различных идей, которые посещают черепную коробку моего школьного друга в течение недели. Нет, это я хапнул, сильно приуменьшив мыслительную деятельность мозга нашего местечкового извращенца – за час воспалённое серое вещество его башки генерирует столько, сколько не дано ни одному Эйнштейну.

         Ладно, о чём я? Ах, да, о себе, о Джекиле буду баять чуть позже…. Не могу…. И всё же опять о нём – прибил бы козла. Ничего, и до него доберусь. Вот родится, так я его лично, в колыбельке…. Этот гад мне всю жизнь испортил. Засранец. Впрочем, лично мне грех жаловаться. Как ни крути, новая житуха во сто крат интересней той, что осталась за гранью бытия. Вы не ослышались, живу я второй раз – типО кошак с девятью жизнями. А кто виноват? Правильно – Вася! В смысле – Джекил, в миру – Евгений Килчев, чел, двадцати лет от роду, студент медуниверситета, фанатик от науки, мастер на все руки, псих, каких поискать. Проживает…, э-э, проживала эта одиозная личность в соседнем подъезде со мной. Балконы наших трёшек примыкают друг к другу, и мы, по детству, частенько навещали соседские апартаменты, шастая воздушными путями на уровне седьмого этажа. Не знаю, как Джекила (тот ни разу не раскололся), а меня предок после каждой ходки к другу воспитывал дедовским офицерским ремнём. Помогало на неделю, от силы на две, а потом притихшее шило начинало заново теребить пятую точку. С Джекилом было интересно, ещё будучи от горшка два вершка, он отличался от остальных детишек непомерной любознательностью. Игрушки держались у него не больше трёх дней, а потом разбирались до винтиков и шпунтиков, а мы ему помогали. Разбирать, а вы что подумали? «Вумный мальчик» желал знать как устроены электронные и механические девайсы, благо котят и щенков Женечка не резал, чему бы никто бы не удивился. Была у мальчика в глазах особенная сумасшедшинка, свойственная безумным учёным. Чем старше становился сосед, тем шаловливее делались его ручки.Я в пятнадцать лет расстался с девственностью, он же подарил на мой день рождения собственноручно собранный компьютер. В инструкции по эксплуатации чуда технической мысли была одна строка: «Не лезь Шурик вовнутрь, один хрен ничего не разберёшь». Не знаю, из чего собран был тот ящик, но «летал» он так, что реактивные самолёты завидовали. 

Школу Джекил закончил с золотой медалью в зубах. По окончании оной, он поступил в медицинский университет. Душа друга требовала простора и…,легальной возможности копаться в человеческих мозгах, машинками и компьютерами наш гений пресытился. Вот тогда и родилось его «погоняло».  Одноклассники поголовно были уверены, что чудовищем Франкенштейна дело не закончится. 

Ваш покорный слуга успешно сменил коротенькие школьные штанишки на мантию студиозуса политена, то бишь политехнического университета. Жаль только носил её недолго. Нет, Джекил тут не виноват. Женщины – корень всех бед. Брутальная внешность не всегда к добру. Запала моя мордаха Наташе Поланской в сердце – лопатой не выкорчевать, руками не вырвать. Можно было бы и приударить, девушка она симпатичная, очень даже симпатичная, все габариты в ажуре – есть за что зацепиться взгляду и на чём задержаться руке,  но её слабость на передок останавливала вашего покорного слугу от активных действий. Наташа одновременно крутила с несколькими парнями, наставляя им рога, к тому же её  папа-декан факультета выступал в роли нехилого такого тормоза. 

Я, конечно, чего греха таить, тот ещё «непокобелимый» волчара, но добычу возле логова не режу. Предки строго-настрого наказали, а я исполнял родительское повеление «у дома не гадить». Наташа устроила штурм по всем правилам осадного искусства, но крепость не сдавалась, даже не думая выкидывать белый флаг. Девица дулась и обижалась. И тут у неё случилась задержка, дамы поймут, о чём я, тем паче стрип-тест «нарисовал» две полоски и эта дура не придумала ничего лучше, чем ткнуть пальцем в предполагаемого папашу. В меня, если вы не догадались. 

Горя праведным гневом и отстаивая поруганную девичью честь, декан устроил «растлителю» настоящую травлю и довёл дело до отчисления. Конечно, дело можно было решить миром – жениться или откупиться, но я встал на принцип. Ведь я «мамзель» Поланскую ни разу по коленке не погладил, к тому же в ярости прилюдно послав «скорбящую» беременную дивчину. Обидно, что мои предки поверили наветам, осудив отпрыска, в результате в пух и прах разругались с потомком. Потерпев крах в попытках увещевать будущего зятя, ейный папик рассвирепел,  грохнул кулаком по столу и студенческим билетом по фэйсу «виновника», в ответ родитель словил в табло от оскоблённого студента. Ректор недолго думал, что ему дороже: кот или жена, на которой он десять лет женат… 

«Кота» выпнули на улицу, где животинку моментом подобрал военный комиссар и определил бесхозную тварь  на год в мотострелки. Родители пальцем не пошевелили, чтобы уберечь дитя от «ужасов» армейской службы. Правда, даже если бы отец поднял свои связи, я бы помощи не принял. Тут перемешались и обида, и уязвлённая гордость, и упёртость. Много чего перемешалось, одним словом. Через семь с половиной месяцев Наташа благополучно разрешилась от бремени, и всем стало ясно, что моя лошадь на этом лугу не паслась. Интересно, на что она надеялась?  Хотя мне было не горячо, не холодно, поглощая армейский харч, я думать о Поланских забыл. Зато моя мама не забыла, пустив декану и Наталье кровищи. Мстительная она у меня, за детей любого порвёт, как Тузик грелку. Короче, отыгралась мама по полной, пусть и поздновато спохватилась. 

Часть 2.

На следующий день, в четыре часа пополудни, перед нашим домом остановился старый, но великолепно сохранившийся «Роллс-Ройс Фантом III», выпуска тридцать шестого года. Обалденный раритет, скажу я вам. При виде машины у дяди алчно, как у ребёнка увидевшего нового крутого робота,  вспыхнули глаза. Обежав машину и открыв дверь, водитель помог выйти из салона пожилой леди в старинном длиннополом платье. От леди за милю несло белой костью и голубой кровью истинной аристократки в энном поколении. Стоя у окна, я гадал, что могло понадобиться от нас или от меня Вальпурге Блэк….

- Дорогой, что там? – спускаясь по лестнице со второго этажа и увидев племянника с мужем, что-то увлечённо  разглядывающих на улице, спросила тётя.

- К нам гости, - ответил дядя полуобернувшись.

- Я думаю,  эта леди ко мне, - добавил я.

- Интересно, - глянув через наши плечи, Петунья пошла обратно, поясняя на ходу. – Я переоденусь. Гарольд, нехорошо заставлять гостью ждать. Будь добр, пригласи леди в дом, тем более она к тебе. Я на тебя надеюсь.

- Хорошо, тётя.

- Дорогой, портключ сработает через  минуту, - добавила Петунья, наградив мужа прочувствованным взглядом.

- Вот дерьмо! – ругнулся Вернон. Дядя забыл дома кое - какие документы и расчёты к накиданному вечером бизнес-плану по вложению денег любимого племянника в доходные предприятия. Чтобы не терять лишнего времени, гоблины зачаровали для него двусторонний портключ с двадцатиминутным интервалом срабатывания. 

Вернувшись из банка домой, Вернон пять минут матерился,  на все лады проклиная магические способы перемещения, после которых остаётся ощущение путешествия через ершистый шланг и вывернутого наружу пупа. Выпустив пар, он, принимая чашечку свежесваренного кофе, благодарно кивнул мне и сказал, что выжмет из коротышек всё до кната и научит их с уважением относится к магглам и финансистам, а то зеленомордые больно уж пренебрежительно смотрели на него. Теперь «накостылять» гоблинам в финансовой сфере и на их же поле стало для одного человека делом принципа. Что ж удачи и попутного ветра, они ему  понадобятся. Я приготовился к «кровопролитным» сражениям прожжённых торгашей с упёртым, упорным, въедливым, скрупулёзным…, ну, вы поняли - дядя тоже не сахар…. Интересно, чьи «орешки», в итоге, окажутся из легированной стали? 

Покидав бумаги в портфель, дядя было собрался на выход, то бишь портануться, и тут перед окном нарисовался шедевр автомобилестроения. Естественно, фанат раритетов расстроился, что не успевает пощупать вожделенную игрушку, да ещё тётя подлила масла в огонь, напомнив о деле, поэтому мне стало жаль крючконосых коротышек. Вряд ли расстроенный дядя уступит им теперь хоть один лишний пенни или процент из будущей прибыли. Должен же он на ком-то выместить обиду? Пусть это будут гоблины, хе-хе, мне же лучше. 

«Подлючий» портал сработал под тяжелый вздох и детский жалобливый взгляд, цеплявшийся за лакированное авто. Вернон испарился, а я, вспоминая уроки этикета, пошёл встречать пожилую волшебницу, застывшую у фигурной калиточки.

Если мне не изменяет память, канонная Вальпурга Блэк, сломленная гибелью младшего сына и заточением в Азкабан старшего, к восемьдесят пятому году почила в бозе, превратившись в страдающий безумием портрет. Ожидавшая меня у калитки  леди помирать совсем не собиралась. Судя по её виду, она ещё Дамболдора переживёт.  Мать Сириуса немного уступала сыну в росте. Это была высокая, с прямой спиной, будто вместо позвоночника сунули ломик, женщина. Длиннополое застёгнутое на все пуговицы (под самое горло), из тёмной ткани, платье только стройнило её силуэт. Чёрные, с обильной сединой волосы были собраны в тугой пучок, придавая лицу излишнюю строгость и давая Вальпурге сто очков вперёд перед Минервой МакГонагалл. Из-за отсутствия  внешнего проявления каких-либо эмоций, лицо волшебницы соперничало с фарфоровой маской, и то на последней отражалось больше чувств, чем на безучастном лике гостьи. Налитые тёмной синевой глаза излучали холод. Не женщина – кремень! Кусок арктического льда в человеческой оболочке!

- Присаживайтесь, - указав Вальпурге на удобное кресло в гостиной, я поинтересовался, - чай, кофе?

- Кофе, пожалуйста, - чинно, с королевской грацией истинной аристократки, матушка Сириуса опустилась на сиденье.

Ещё во время ритуальных расшаркиваний у калитки я обратил внимание на взгляд женщины, на секунду сбросившей личину отмороженной Снежной Королевы. В глубине её глаз мелькнула  усталость, приправленная  внутренней мольбой и затаённой надеждой, хотя на лице Леди Блэк, ставшей после смерти мужа главой Рода, не дрогнул ни один мускул, сохранив фарфоровую маску в первозданном виде.   

Пока я возился у плиты, готовя кофе, Вальпурга, как ей казалось, незаметно бросалазаинтересованные взгляды на окружающую обстановку. Гостиная у Дурслей  была выдержана в светлых кремовых тонах. Мебель: длинный диван и три кресла, два из которых вместе с журнальным столиком расположились у камина, были на тон темнее стен и паркетного пола из натурального дуба. Посреди комнаты лежал большой ворсистый ковёр, а окна украшали шторы, повторяющие гамму основной расцветки – двойной колер, исполненный наискосок. Никаких излишеств типа статуэток, цветов на окнах или картин, только несколько семейных фотографий на полочках, дядины газеты на столике и ваза с розами на каминной полке. Чистая функциональность. Единственным тёмным пятном оказался экран телевизора, на данный момент отключенный. Идеальная чистота и порядок. Наблюдая за отражением в чайнике, я только хмыкал про себя. Аристократка по достоинству оценила убранство, дорогой персидский ковёр и мягкую мебель с натуральной гобеленовой обивкой. Ни у кого не поднялась бы рука отнести семейное гнёздышкомоих родственников  в разряд дешёвых. Вроде бы ничего необычного или бросающегося в глаза, но акцент спрятан в мелочах, затаившихся на заднем плане.