Жизнь по договору

Глава 1. Две пятых срока

На позолоченных часах, висевших над камином в гостиной, стрелки неумолимо замерли на отметке двух часов ночи. В огромном особняке царила гулкая, почти стерильная тишина, которую нарушал лишь мерный стрекот клавиш моей клавиатуры. Я полулежала в глубоком эргономичном кресле и лениво просматривала внешний вид сайта для какого-то второстепенного проекта дочерней компании моего мужа.

В последнее время мой рабочий почтовый ящик превратился в свалку для низкоуровневых задач: поправить «кривую» кнопку, найти ошибку в коде или обновить визуальные элементы на сайте. Это были задания, не стоящие и минуты моего времени, работа для стажера, а не для специалиста моего уровня. Но я не могла сказать «нет».

Дмитрий Корсаков — мой муж по контракту — был не просто человеком. В мире высоких технологий его считали архитектором новой реальности, богом, чьи алгоритмы управляли логистикой и финансами половины страны. Когда-то я боготворила его. Я зачитывалась его статьями, хранила вырезки из журналов и готова была буквально упасть в ноги, лишь бы этот гений архитектуры систем заметил меня и уделил хотя бы крупицу своего драгоценного внимания.

Но это было до того, как я узнала, что скрывается за его безупречным фасадом.
Два года назад он нашел меня сам.
Тот день запечатался в моей памяти, как неизменяемая строка кода.

Шел последний год университета. Впереди маячила защита диплома, я как раз заканчивала работу над собственным амбициозным проектом по защите данных. Мы с подругами сидели в сквере у главного корпуса, наслаждаясь редким зимним солнечным днем и потягивая дешевый кофе из бумажных стаканчиков. Мы обсуждали всякую чепуху, когда тень высокого мужчины в безупречно подогнанном черном пальто накрыла наш столик.

Разговоры стихли мгновенно. Мы опешили. От незнакомца веяло не просто богатством, а той специфической опасностью, которая исходит от людей, привыкших стирать чужие жизни одним нажатием клавиши.

— Евангелина Белова? — его голос прозвучал сухо, без тени вопроса.

Это было утверждение. У меня сразу возникла мысль, что он знал, как я выгляжу, в какой группе учусь и сколько сахара кладу в кофе. Я сразу ощутила пугающее ощущение, что я для него – открытый исходный код, в котором нет тайн. Я робко кивнула, чувствуя, как вся моя былая смелость испаряется под его ледяным взглядом.

— Дмитрий Корсаков желает угостить вас обедом. Прошу за мной.

Подруги зашептались, их глаза округлились от шока. Кто-то из них толкнул меня в плечо, побуждая идти. Имя Корсакова было святыней для каждого, кто хоть раз открывал ноутбук. Звезда нового поколения, человек, совершивший квантовый скачок в IT-индустрии. О его харизме и железной хватке ходили легенды, а стремительный взлет заставлял шептаться за спиной о том, что он продал душу дьяволу в обмен на успех.

Я последовала за сопровождающим на парковку университета. Среди старых седанов и бюджетных малолитражек студентов, черный, как нефть, затонированный внедорожник выглядел инопланетным кораблем. Я немного разбиралась в машинах — в моей семье когда-то тоже ценили люксовый сегмент, пока всё не рухнуло, как карточный домик.

— Прошу, Дмитрий Олегович ожидает вас, — мужчина открыл заднюю дверь.

В салоне пахло роскошью: смесь дорогой кожи, элитного алкоголя и терпкого парфюма с нотками кедра.

— Евангелина Белова? — голос самого Дмитрия Корсакова заставил меня вздрогнуть.

Он протянул мне руку в знак приветствия. Я смотрела на него, затаив дыхание. Я знала все его программы, все его планы по внедрению нейросетей в повседневную жизнь. Я мечтала стать такой же успешной, как он.

— Для меня большая честь познакомиться с вами, — я протянула руку в ответ.

Но вместо мягкого рукопожатия я почувствовала, как его пальцы стальными тисками сжали мою ладонь. Он не улыбнулся. Его лицо оставалось неподвижным, как маска, а глаза сканировали меня с холодным расчетом.

Именно в ту секунду мой привычный мир выдал «критическую ошибку». Вся моя жизнь пошла наперекор моим мечтам. Вместо предложения о работе мне всунули в руки брачный договор — сложный, многостраничный документ с условиями, которым я, в силу обстоятельств, не могла противостоять.

Я сняла очки и с наслаждением потерла переносицу. Воспоминания кольнули сердце, как застарелая травма. Тяжело вздохнув, я нажала кнопку «Отправить», и моя работа улетела на сервер «Алькор Групп». Хотя сдача проекта была назначена на конец января, я закрыла его сегодня — просто чтобы хоть чем-то занять себя в этом огромном, холодном особняке, который стал моей золотой клеткой.

Я уже собиралась встать и уйти в свою комнату, когда в холле раздались тяжелые, размеренные шаги. Они эхом отражались от мраморных стен, заставляя меня рефлекторно вздрогнуть. Я выпрямила спину и замерла, ожидая появления знакомого силуэта.

Дмитрий вошел в гостиную, на ходу ослабляя узел галстука. Заметив меня, он на мгновение остановился, и его лицо, секунду назад казавшееся просто усталым, вновь превратилось в ледяной фасад.

— Почему не спишь? Время уже позднее, — сухо бросил он, проходя мимо.

В его словах не было ни грамма заботы — лишь сухая констатация факта, формальность, положенная по протоколу. С того дня, как я поставила подпись в книге регистрации, я не видела от него ничего, кроме безразличия или глухого раздражения. Мы жили как две параллельные вселенные, которые никогда не пересекутся, при этом деля один дом, но оставаясь друг другу абсолютно чужими.

— Я занималась проектом для «Алькор Групп», — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Ты сам поставил условие: я должна отрабатывать свое содержание и приносить пользу компании, даже если формально считаюсь женой её владельца.

Но это условие было поставлено отнюдь не в первый день нашей семейной жизни. Мне пришлось приложить много усилий, что бы такой человек, как Дмитрий Корсаков, дал добро.

Дмитрий усмехнулся. Эта короткая, лишенная тепла усмешка была его стандартным ответом на любые мои попытки заговорить в последние месяцы. Он воспринимал меня как устаревший интерфейс, который приходится терпеть только для удовлетворения своих потребностей.

Глава 2. Маска для двоих

Едва за мной захлопнулась массивная дверь спальни, я бессильно сползла по её гладкому полотну на пол. Тишина комнаты окутала меня, как вакуум. Я закрыла лицо ладонями, чувствуя, как внутри всё дрожит от напряжения.

Мне никогда не нужны были его бриллианты, которые он швырял мне в качестве компенсации за испорченные вечера. Мне не нужны были позолоченные часы или статус «первой леди» его империи. Мне нужно было только внимание. Крошечная порция той теплоты и профессионального трепета, с которыми он смотрел на Аллу.

Алла Власова.

Дочь министра связи, блестящий юрист «Алькор Групп» и женщина, которая идеально вписывалась в его мир. Она была «высокоприоритетным процессом» в его жизни. Вся свита богатейших людей страны, вхожих в круг Корсакова, пророчила ему этот союз. Если бы не странное, почти абсурдное завещание его отца, Дмитрий давно бы обменялся кольцами с Аллой. Рядом с ней он менялся: я видела через приоткрытую дверь кабинета, как он смеялся, как расслаблялись его вечно напряженные плечи. С ней он был настоящим — живым, гениальным, недосягаемым. Со мной же он превращался в монолит изо льда.

Самое обидное было в том, что я всё еще любила его. Мои чувства не были статичными, они развивались постепенно, становясь с каждым днем всё запутаннее. Если раньше это было просто девичье восхищение кумиром, то за два года в этой «золотой клетке» оно переросло в болезненную зависимость.

В первый год я честно пыталась быть идеальной женой. Я тратила часы на выбор правильного оттенка салфеток для ужина, изучала его расписание, чтобы подготовить нужную рубашку, завязывала галстуки, затаив дыхание от его близости. Я крутилась вокруг него, как неопытный стажер, ищущий одобрения ментора. Но Дмитрий лишь усмехался, глядя на мои старания. Для него мои попытки создать уют были лишь игрой, досадной помехой, которую он стремился поскорее устранить, чтобы вернуться к своим серверам и графикам.

Время шло. Дни складывались в месяцы, месяцы — в годы.

Разочарование стало моим лучшим учителем. Я выстроила внутренний защитный барьер, запретив себе искать его взгляд и ждать одобрения. Я научилась подавлять в себе желание заботиться о нем. Но иногда, как сегодня, защита давала сбой, и я тихо рыдала в подушку, кусая губы, чтобы наша экономка не услышала мои всхлипы, случайно проходя мимо комнаты.

Внезапно мой телефон на прикроватной тумбочке завибрировал. В темноте вспыхнул экран — уведомление о новом письме.

Я вытерла слезы и открыла почту. Это было письмо от генерального директора «Алькор Групп». Я ждала его весь день, замирая от каждого звука, и теперь, затаив дыхание, впилась глазами в текст.

«Лина, доброй ночи. Шеф в полном восторге от вашего профессионализма. Он особо отметил нестандартный выбор концепции для дашборда. Цитирую: "Это первое человеческое лицо сложного кода, которое я видел за последние пять лет". Завтра в 17:00 состоится видеоконференция. Он лично хочет обсудить детали и, возможно, предложить вам контракт на постоянной основе. Будьте на связи».

Я горько усмехнулась, и новая слеза скатилась по щеке, упав на экран.

Он был в восторге. Сам Дмитрий Корсаков, человек, который только что прошел мимо меня в коридоре с выражением крайнего отвращения, восхищался моим умом. Он не знал, что за псевдонимом «Лина» скрывается его «бесполезная» жена. Для него Лина была гением визуализации данных, архитектором смыслов, равным ему по силе. А Евангелина Белова была лишь балластом, ошибкой в его идеальной жизни.

Я свернула окно браузера. Три часа ночи. Я всё еще сидела на полу в растянутой домашней футболке, с потекшей тушью, разбитая морально, но странно, пугающе счастливая. Моя работа получила высшую оценку от человека, который меня ненавидел.

Тогда я невольно вспомнила, как родилась «Лина». Мы были женаты всего полгода. Дмитрий практически не появлялся дома — он жил в офисе или в своей городской квартире, заскакивая в особняк лишь за документами или чистыми вещами. Я не знала его планов, не знала, с кем он проводит ночи. Но я продолжала играть в семью.

В тот вечер Мария, наша экономка, приготовила праздничный ужин — была наша маленькая годовщина. Я накрыла стол в главном холле, выбрала самое редкое вино из его коллекции, надела платье, которое должно было заставить его хотя бы на секунду задержать на мне взгляд.

Я прождала пять часов. Вино стало теплым, свечи оплыли, превратившись в бесформенные лужицы воска. Он не пришел и даже не прислал сообщение.

В тот момент что-то внутри меня окончательно сломалось. Разочарование, боль и унижение достигли критической точки.

Я взяла бутылку вина. Прошла в огромную, пустую гостиную и опустилась на мягкий ковер, прислонившись спиной к дорогому дивану. На огромном экране телевизора, настроенном на черно-белый ретро-фильм, мелькали тени. Мне было всё равно, что там показывают; главное, чтобы фон был заполнен голосами, заглушающими тишину особняка.

Первый бокал ударил в голову легко. Я расслабилась, вытянула ноги, закрыла глаза, наслаждаясь моментом хрупкого покоя. Но этого оказалось мало. За первым последовал второй, третий, четвертый. Я пила, пока горлышко бутылки не издало пустой, звенящий звук, сигнализируя о том, что ресурсы исчерпаны.

И именно в этот момент, когда сознание стало вязким и податливым, я услышала его шаги. Они были тихими, умиротворенными. Он не шел, он крался, словно боялся нарушить хрупкий покой этого дома.

Дмитрий вошел бесшумно. Если бы я не ждала его, не была настроена на появление, я бы, возможно, даже не заметила его присутствия. Он бросил беглый, оценивающий взгляд на пустую бутылку, лежащую на ковре.

— Решила спиться от безделья? — в его голосе прозвучала привычная, ядовитая ухмылка. Он двинулся к бару, чтобы налить себе что-то крепкое. — Эта бутылка вина стоит в тысячу раз дороже всего твоего приданного, Евангелина.

На этот раз я не сжалась. Тепло алкоголя разливалось по телу, даря ложную, но приятную смелость. Я ощущала легкое головокружение, но оно не пугало, а, наоборот, придавало сил. Я медленно поднялась на ноги, выпрямляясь.