Жизнь по договору

Глава 1. Две пятых срока

На позолоченных часах, висевших над камином в гостиной, стрелки неумолимо замерли на отметке двух часов ночи. В огромном особняке царила гулкая, почти стерильная тишина, которую нарушал лишь мерный стрекот клавиш моей клавиатуры. Я полулежала в глубоком эргономичном кресле и лениво просматривала внешний вид сайта для какого-то второстепенного проекта дочерней компании моего мужа.

В последнее время мой рабочий почтовый ящик превратился в свалку для низкоуровневых задач: поправить «кривую» кнопку, найти ошибку в коде или обновить визуальные элементы на сайте. Это были задания, не стоящие и минуты моего времени, работа для стажера, а не для специалиста моего уровня. Но я не могла сказать «нет».

Дмитрий Корсаков — мой муж по контракту — был не просто человеком. В мире высоких технологий его считали архитектором новой реальности, богом, чьи алгоритмы управляли логистикой и финансами половины страны. Когда-то я боготворила его. Я зачитывалась его статьями, хранила вырезки из журналов и готова была буквально упасть в ноги, лишь бы этот гений архитектуры систем заметил меня и уделил хотя бы крупицу своего драгоценного внимания.

Но это было до того, как я узнала, что скрывается за его безупречным фасадом.
Два года назад он нашел меня сам.
Тот день запечатался в моей памяти, как неизменяемая строка кода.

Шел последний год университета. Впереди маячила защита диплома, я как раз заканчивала работу над собственным амбициозным проектом по защите данных. Мы с подругами сидели в сквере у главного корпуса, наслаждаясь редким зимним солнечным днем и потягивая дешевый кофе из бумажных стаканчиков. Мы обсуждали всякую чепуху, когда тень высокого мужчины в безупречно подогнанном черном пальто накрыла наш столик.

Разговоры стихли мгновенно. Мы опешили. От незнакомца веяло не просто богатством, а той специфической опасностью, которая исходит от людей, привыкших стирать чужие жизни одним нажатием клавиши.

— Евангелина Белова? — его голос прозвучал сухо, без тени вопроса.

Это было утверждение. У меня сразу возникла мысль, что он знал, как я выгляжу, в какой группе учусь и сколько сахара кладу в кофе. Я сразу ощутила пугающее ощущение, что я для него – открытый исходный код, в котором нет тайн. Я робко кивнула, чувствуя, как вся моя былая смелость испаряется под его ледяным взглядом.

— Дмитрий Корсаков желает угостить вас обедом. Прошу за мной.

Подруги зашептались, их глаза округлились от шока. Кто-то из них толкнул меня в плечо, побуждая идти. Имя Корсакова было святыней для каждого, кто хоть раз открывал ноутбук. Звезда нового поколения, человек, совершивший квантовый скачок в IT-индустрии. О его харизме и железной хватке ходили легенды, а стремительный взлет заставлял шептаться за спиной о том, что он продал душу дьяволу в обмен на успех.

Я последовала за сопровождающим на парковку университета. Среди старых седанов и бюджетных малолитражек студентов, черный, как нефть, затонированный внедорожник выглядел инопланетным кораблем. Я немного разбиралась в машинах — в моей семье когда-то тоже ценили люксовый сегмент, пока всё не рухнуло, как карточный домик.

— Прошу, Дмитрий Олегович ожидает вас, — мужчина открыл заднюю дверь.

В салоне пахло роскошью: смесь дорогой кожи, элитного алкоголя и терпкого парфюма с нотками кедра.

— Евангелина Белова? — голос самого Дмитрия Корсакова заставил меня вздрогнуть.

Он протянул мне руку в знак приветствия. Я смотрела на него, затаив дыхание. Я знала все его программы, все его планы по внедрению нейросетей в повседневную жизнь. Я мечтала стать такой же успешной, как он.

— Для меня большая честь познакомиться с вами, — я протянула руку в ответ.

Но вместо мягкого рукопожатия я почувствовала, как его пальцы стальными тисками сжали мою ладонь. Он не улыбнулся. Его лицо оставалось неподвижным, как маска, а глаза сканировали меня с холодным расчетом.

Именно в ту секунду мой привычный мир выдал «критическую ошибку». Вся моя жизнь пошла наперекор моим мечтам. Вместо предложения о работе мне всунули в руки брачный договор — сложный, многостраничный документ с условиями, которым я, в силу обстоятельств, не могла противостоять.

Я сняла очки и с наслаждением потерла переносицу. Воспоминания кольнули сердце, как застарелая травма. Тяжело вздохнув, я нажала кнопку «Отправить», и моя работа улетела на сервер «Алькор Групп». Хотя сдача проекта была назначена на конец января, я закрыла его сегодня — просто чтобы хоть чем-то занять себя в этом огромном, холодном особняке, который стал моей золотой клеткой.

Я уже собиралась встать и уйти в свою комнату, когда в холле раздались тяжелые, размеренные шаги. Они эхом отражались от мраморных стен, заставляя меня рефлекторно вздрогнуть. Я выпрямила спину и замерла, ожидая появления знакомого силуэта.

Дмитрий вошел в гостиную, на ходу ослабляя узел галстука. Заметив меня, он на мгновение остановился, и его лицо, секунду назад казавшееся просто усталым, вновь превратилось в ледяной фасад.

— Почему не спишь? Время уже позднее, — сухо бросил он, проходя мимо.

В его словах не было ни грамма заботы — лишь сухая констатация факта, формальность, положенная по протоколу. С того дня, как я поставила подпись в книге регистрации, я не видела от него ничего, кроме безразличия или глухого раздражения. Мы жили как две параллельные вселенные, которые никогда не пересекутся, при этом деля один дом, но оставаясь друг другу абсолютно чужими.

— Я занималась проектом для «Алькор Групп», — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Ты сам поставил условие: я должна отрабатывать свое содержание и приносить пользу компании, даже если формально считаюсь женой её владельца.

Но это условие было поставлено отнюдь не в первый день нашей семейной жизни. Мне пришлось приложить много усилий, что бы такой человек, как Дмитрий Корсаков, дал добро.

Дмитрий усмехнулся. Эта короткая, лишенная тепла усмешка была его стандартным ответом на любые мои попытки заговорить в последние месяцы. Он воспринимал меня как устаревший интерфейс, который приходится терпеть только для удовлетворения своих потребностей.

Глава 2. Маска для двоих

Едва за мной захлопнулась массивная дверь спальни, я бессильно сползла по её гладкому полотну на пол. Тишина комнаты окутала меня, как вакуум. Я закрыла лицо ладонями, чувствуя, как внутри всё дрожит от напряжения.

Мне никогда не нужны были его бриллианты, которые он швырял мне в качестве компенсации за испорченные вечера. Мне не нужны были позолоченные часы или статус «первой леди» его империи. Мне нужно было только внимание. Крошечная порция той теплоты и профессионального трепета, с которыми он смотрел на Аллу.

Алла Власова.

Дочь министра связи, блестящий юрист «Алькор Групп» и женщина, которая идеально вписывалась в его мир. Она была «высокоприоритетным процессом» в его жизни. Вся свита богатейших людей страны, вхожих в круг Корсакова, пророчила ему этот союз. Если бы не странное, почти абсурдное завещание его отца, Дмитрий давно бы обменялся кольцами с Аллой. Рядом с ней он менялся: я видела через приоткрытую дверь кабинета, как он смеялся, как расслаблялись его вечно напряженные плечи. С ней он был настоящим — живым, гениальным, недосягаемым. Со мной же он превращался в монолит изо льда.

Самое обидное было в том, что я всё еще любила его. Мои чувства не были статичными, они развивались постепенно, становясь с каждым днем всё запутаннее. Если раньше это было просто девичье восхищение кумиром, то за два года в этой «золотой клетке» оно переросло в болезненную зависимость.

В первый год я честно пыталась быть идеальной женой. Я тратила часы на выбор правильного оттенка салфеток для ужина, изучала его расписание, чтобы подготовить нужную рубашку, завязывала галстуки, затаив дыхание от его близости. Я крутилась вокруг него, как неопытный стажер, ищущий одобрения ментора. Но Дмитрий лишь усмехался, глядя на мои старания. Для него мои попытки создать уют были лишь игрой, досадной помехой, которую он стремился поскорее устранить, чтобы вернуться к своим серверам и графикам.

Время шло. Дни складывались в месяцы, месяцы — в годы.

Разочарование стало моим лучшим учителем. Я выстроила внутренний защитный барьер, запретив себе искать его взгляд и ждать одобрения. Я научилась подавлять в себе желание заботиться о нем. Но иногда, как сегодня, защита давала сбой, и я тихо рыдала в подушку, кусая губы, чтобы наша экономка не услышала мои всхлипы, случайно проходя мимо комнаты.

Внезапно мой телефон на прикроватной тумбочке завибрировал. В темноте вспыхнул экран — уведомление о новом письме.

Я вытерла слезы и открыла почту. Это было письмо от генерального директора «Алькор Групп». Я ждала его весь день, замирая от каждого звука, и теперь, затаив дыхание, впилась глазами в текст.

«Лина, доброй ночи. Шеф в полном восторге от вашего профессионализма. Он особо отметил нестандартный выбор концепции для дашборда. Цитирую: "Это первое человеческое лицо сложного кода, которое я видел за последние пять лет". Завтра в 17:00 состоится видеоконференция. Он лично хочет обсудить детали и, возможно, предложить вам контракт на постоянной основе. Будьте на связи».

Я горько усмехнулась, и новая слеза скатилась по щеке, упав на экран.

Он был в восторге. Сам Дмитрий Корсаков, человек, который только что прошел мимо меня в коридоре с выражением крайнего отвращения, восхищался моим умом. Он не знал, что за псевдонимом «Лина» скрывается его «бесполезная» жена. Для него Лина была гением визуализации данных, архитектором смыслов, равным ему по силе. А Евангелина Белова была лишь балластом, ошибкой в его идеальной жизни.

Я свернула окно браузера. Три часа ночи. Я всё еще сидела на полу в растянутой домашней футболке, с потекшей тушью, разбитая морально, но странно, пугающе счастливая. Моя работа получила высшую оценку от человека, который меня ненавидел.

Тогда я невольно вспомнила, как родилась «Лина». Мы были женаты всего полгода. Дмитрий практически не появлялся дома — он жил в офисе или в своей городской квартире, заскакивая в особняк лишь за документами или чистыми вещами. Я не знала его планов, не знала, с кем он проводит ночи. Но я продолжала играть в семью.

В тот вечер Мария, наша экономка, приготовила праздничный ужин — была наша маленькая годовщина. Я накрыла стол в главном холле, выбрала самое редкое вино из его коллекции, надела платье, которое должно было заставить его хотя бы на секунду задержать на мне взгляд.

Я прождала пять часов. Вино стало теплым, свечи оплыли, превратившись в бесформенные лужицы воска. Он не пришел и даже не прислал сообщение.

В тот момент что-то внутри меня окончательно сломалось. Разочарование, боль и унижение достигли критической точки.

Я взяла бутылку вина. Прошла в огромную, пустую гостиную и опустилась на мягкий ковер, прислонившись спиной к дорогому дивану. На огромном экране телевизора, настроенном на черно-белый ретро-фильм, мелькали тени. Мне было всё равно, что там показывают; главное, чтобы фон был заполнен голосами, заглушающими тишину особняка.

Первый бокал ударил в голову легко. Я расслабилась, вытянула ноги, закрыла глаза, наслаждаясь моментом хрупкого покоя. Но этого оказалось мало. За первым последовал второй, третий, четвертый. Я пила, пока горлышко бутылки не издало пустой, звенящий звук, сигнализируя о том, что ресурсы исчерпаны.

И именно в этот момент, когда сознание стало вязким и податливым, я услышала его шаги. Они были тихими, умиротворенными. Он не шел, он крался, словно боялся нарушить хрупкий покой этого дома.

Дмитрий вошел бесшумно. Если бы я не ждала его, не была настроена на появление, я бы, возможно, даже не заметила его присутствия. Он бросил беглый, оценивающий взгляд на пустую бутылку, лежащую на ковре.

— Решила спиться от безделья? — в его голосе прозвучала привычная, ядовитая ухмылка. Он двинулся к бару, чтобы налить себе что-то крепкое. — Эта бутылка вина стоит в тысячу раз дороже всего твоего приданного, Евангелина.

На этот раз я не сжалась. Тепло алкоголя разливалось по телу, даря ложную, но приятную смелость. Я ощущала легкое головокружение, но оно не пугало, а, наоборот, придавало сил. Я медленно поднялась на ноги, выпрямляясь.

Глава 3. Королева IT

Пока Мария Павловна «штурмовала» телефонную линию, пытаясь выбить у курьерской службы платье нужного размера, я решила сдаться на милость завтраку. Эта женщина обладала редким даром: она превращала обыкновенную яичницу в гастрономический шедевр. На тарелке красовалось не просто блюдо, а целая композиция с веточками свежего базилика, идеально поджаренными тостами и нежным сливочным сыром. Сопротивляться её кулинарным чарам было бесполезно, да и не хотелось.

— К вечеру всё доставят, не переживай. Курьер привезет платье именно твоего размера, — Мария Павловна вошла в столовую, мягко улыбаясь. — Вкусно?

— Вы настоящая волшебница, Мария Павловна, — искренне ответила я, ощущая, как горячий кофе и домашний уют немного притупляют ночную тревогу. — Ваша еда — единственное, что кажется в этом доме по-настоящему живым.

— Приятного аппетита, Ева. Тебе сегодня понадобятся силы.

После завтрака начался мой привычный ритуал подготовки к «выходу в свет». Мой график был расписан по минутам. Мне нужно было не только привести в порядок внешность, но и выкроить время для секретной видеоконференции с Дмитрием. Ирония судьбы: я должна была предстать перед мужем в двух ипостасях — как безупречная «жена-аксессуар» вечером и как блестящий профессионал Лина днем.

Салон красоты «Эрагон» был тем местом, куда записывались не ради стрижки, а ради статуса. Очереди сюда растягивались на месяцы, а стоимость процедур могла сравниться с бюджетом небольшого города. Честно говоря, я никогда не была в восторге от показной роскоши этого места — позолоченная вывеска на входе казалась мне слишком кричащей, а интерьер — стерильным. Но у «Эрагона» была безупречная репутация, и держалась она на фамилии владелицы.

Валерия Корсакова.

Валерия Корсакова, старшая сестра Дмитрия, была женщиной редкой породы. В свои сорок лет она дважды овдовела, но не позволила трагедиям сломить себя. В её осанке, взгляде и манере носить фамильное имя чувствовалась стальная воля, прикрытая невероятным шармом. Она не жаловала светскую элиту, предпочитая тратить время на бизнес и воспитание двоих детей. Валерия была единственным человеком в этой семье, к кому я чувствовала искреннее расположение.

В длинном, залитом мягким светом коридоре меня встретила администратор.

— Здравствуйте, Евангелина Владимировна, — пропела Юлия, расплываясь в профессионально-любезной улыбке. — Вы к нам на полный комплекс?

Я видела, что за этим дружелюбием скрывается холодное любопытство. В глазах персонала я была лишь «удачным приобретением» Корсакова, красивой деталью его интерьера. Нас, «трофейных жен», здесь вежливо недолюбливали, но щедрые чаевые заставляли их скрывать истинные чувства.

— Валерия у себя? — спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал твердо.

— Да, но она сейчас очень занята, у неё важный разговор...

— Сообщите, что пришла жена Дмитрия. Она меня ждет, — я слегка ужесточила тон. В этом мире мягкость часто принимали за слабость, а мне сегодня нужно было быть сильной.

Валерию я застала в кабинете. Она сидела среди кип документов, прижимая трубку к уху. Её лицо было напряжено.

— ...мне всё равно, какие были пробки! — резко бросила она в трубку. — Товар испорчен, и вы за это заплатите.

Заметив меня, она сделала приглашающий жест в сторону кресла и продолжила диалог на повышенных тонах. Закончив «разбор полетов», Валерия откинула телефон и тяжело вздохнула, массируя виски.

— Весь день одно и то же, голова просто раскалывается, — она сделала глоток воды и тут же преобразилась, одарив меня своей фирменной, теплой улыбкой. — Евочка, дорогая, здравствуй! Выглядишь бледной. Как Дима? Вы совсем забыли дорогу к нам, когда придете на ужин?

— Здравствуй, Лера. У нас всё по-старому. Дима по уши в своих цифровых мирах, вижу его чаще на обложках журналов, чем дома, — я улыбнулась в ответ, привычно надевая маску счастливой жены.

Никто из семьи Корсаковых не должен был знать, что наш брак рушиться. Условия договора были известны не большому кругу лиц, в который и входили Лера и их мама, которая не взлюбила меня с первых минут моего нахождения в их доме. Но я дорожила отношениями с Лерой, ведь она единственная, кто протянул мне руку помощи, именно поэтому больше всего на свете я боялась её жалости. Жалость унижает сильнее, чем ненависть.

— Сегодня благотворительный вечер фонда «Наследие», ты ведь будешь? — спросила я.

— Ох, у меня столько завалов, — Лера с раздражением отпихнула в сторону толстую папку. — Ничего не могут сделать без моего контроля. Представляешь, вчера заказала партию дорогущей краски для волос из новой коллекции. Её категорически нельзя замораживать, а курьер... этот гений логистики оставил машину на морозе. Вся краска превратилась в бесполезные хлопья. Это не просто убытки, это удар по репутации салона.

Она снова вздохнула, и в этот момент она не казалась «стальной вдовой», она была просто уставшей женщиной, на чьих плечах держалось слишком многое. В её мире, как и в моем, ошибки стоили слишком дорого.

— Я всё понимаю, — мягко ответила я, глядя на её усталое лицо. — Но если вдруг в твоем графике освободится хотя бы час, заскакивай. Дима будет действительно рад тебя видеть, ты же знаешь, как он ценит семью.

— Хорошо, дорогая, я постараюсь вырваться, — Лера чуть расслабилась и нажала кнопку селектора на столе. — Тебе как обычно, полный комплекс?

Я кивнула, выдавив из себя самую широкую и беззаботную улыбку, на которую была способна.

В руках опытных мастеров «Эрагона» я наконец-то позволила себе отключиться. Валерия, заметившая мои темные круги под глазами, лично распорядилась добавить в программу расслабляющий массаж. Прежде чем визажисты приступили к созданию моего вечернего образа, меня передали в руки массажиста. Это был высокий мужчина с удивительно спокойной энергетикой. Его руки — широкие, тяжелые и теплые — казались почти невесомыми, когда они касались моей спины. Он работал так ритмично и уверенно, что в какой-то момент реальность поплыла, и я, кажется, действительно провалилась в короткое беспамятство на пару минут.

Глава 4. Предсказуемая жена

Вернувшись в особняк, я первым делом взглянула на настенные часы в холле. До запланированной конференции с мужем оставались считанные минуты. Мария Павловна, словно чувствуя моё напряжение, предложила легкий перекус, но я лишь покачала головой. Выдавив из себя самую лучезарную улыбку, на которую была способна после подслушанных сплетен. Я взлетела по лестнице в свою комнату.

Это был мой час. Мой маленький триумф в мире, где меня считали лишь красивой декорацией. Сейчас я перестану быть «женой по контракту» и стану для него соратником – тем редким человеком, который понимает его истинную страсть. Если бы Дмитрий только знал, сколько у нас общего.
Но раскрыться сейчас – значит уничтожить всё. Мне нужно было сначала заставить его уважать мой разум, а уже потом – полюбить женщину, скрытую за маской. Я собиралась доказать, что «Лина» способна переиграть лучших специалистов его компании.

Я заперла дверь на замок, щелчок которого прозвучал в тишине комнаты на удивление громко. Задернула тяжелые шторы, погружая спальню в полумрак, и включила ноутбук. Его экран вспыхнул, освещая моё лицо холодным светом.

Для этой встречи я подготовила «цифровую вуаль». Специальная программа должна была наложить на моё лицо другую внешность – строгую, взрослую, с иными чертами, а фильтр для голоса – изменить мой тембр, добавив в него металлические нотки. Любой профессионал поймет, что это маска, но условия моей анонимности были проговорены заранее. Дмитрий – человек порядка. Он не подпустит незнакомца к своим разработкам, не проверив его сотню раз. Тот факт, что он согласился на звонок, означал высшую степень признания моих способностей. За эти полтора года, благодаря моим стараниям, фирма Дмитрия удвоила свой доход. Мои инновационные разработки внедрили не в один современный менеджер. И теперь он дал мне доступ в самый секретный проект, который должен перевернуть мир IT кардинально.

На экране вспыхнуло уведомление:

«Дмитрий Корсаков вызывает вас…»

Глубокий вдох. Проверка фильтров.

Сердце пропустило удар. Я расправила плечи и приняла вызов. Экран разделился. В углу я видела своё «новое» лицо – чужое и уверенное, а в центре –того самого человека, который был моим персональным проклятием и главной любовью.

Дмитрий сидел в своем кабинете в офисе «Алькор Групп». Пиджак был небрежно брошен на спинку кресла, рукава белоснежной рубашки засучены до локтей. Он выглядел уставшим — под глазами залегли тени, а на подбородке виднелась легкая щетина. Но его глаза. Они горели тем самым хищным, интеллектуальным огоньком, который я видела только в моменты его полного погружения в работу. Сейчас он был настоящим. Не холодным мужем, а гением, создающим будущее.

— Добрый день, Лина, — голос Дмитрия прозвучал низко и, к моему изумлению, мягко. Он никогда не говорил со мной – Евой – в таком тоне. — Рад, что вы нашли время.

— Здравствуйте, Дмитрий Олегович, — мой голос, измененный программой до неузнаваемости, эхом отразился. — Что именно вы хотели обсудить?

— Я просматривал ваши макеты системы «Арес» последние три часа, — он чуть подался вперед, всматриваясь в камеру. — Знаете, в этой индустрии полно людей, которые умеют нажимать клавиши. Но вы чувствуете его логику так, будто сами её изобрели. Ваши решения изящны и интуитивны. Это уровень, которого не могут достичь даже мои ведущие специалисты. Откуда в вас это? Вы чей-то шпион?

Я позволила себе легкую усмешку, скрытую цифровой маской.

— Что вы, Дмитрий Олегович. Какой шпион? Считайте, что я ваша самая преданная поклонница, которой посчастливилось разгадать ваш метод. Это всего лишь наброски. К основной сети вы меня всё равно не подпускаете.

— Лина, поймите правильно, — его взгляд стал пронзительным. — Чтобы пустить вас в «святая святых» моей компании, я должен увидеть ваше лицо. Мне нужна полная биография, а не цифровой аватар.

Я грустно улыбнулась, опуская глаза. Даже через экран его харизма действовала на меня магически. Колени под столом предательски дрожали.

— Лина, ваш подход гениален, — продолжил он, не дождавшись ответа. — Вы не перегружаете пользователя функциями, вы даете ему свободу. Мне это нравится. Знаете, сегодня вечером состоится благотворительный прием фонда «Наследие». Я буду официально объявлять о запуске «Ареса». Я бы очень хотел видеть вас там. Лично.

Я почувствовала, как перехватило дыхание. Пригласить свою анонимную сотрудницу на вечер, где он будет присутствовать со своей официальной женой.

— Дмитрий Олегович, это неожиданное предложение. Но боюсь, я не смогу присутствовать. Однако я признательна, что заслужила такое внимание.

— Жаль, — Дмитрий откинулся на спинку кресла и потер переносицу. — Признаться, мне редко удается встретить человека, с которым я на одной волне. Мое окружение, скажем так, крайне предсказуемо и скучно.

Слова больно хлестнули по самолюбию. «Предсказуемо». Он говорил о своей жизни, о своем доме, обо мне. Для него я была лишь скучной главой в книге, которую он вынужден читать по обязанности.

— Я признательна за ваше время, Дмитрий Олегович. Но мне пора возвращаться к работе.

— Лина, знайте, за вами я оставлю танец, если вы передумаете.

Экран погас. В комнате воцарился сумрак. Я сидела не подвижно, глядя в одну точку, чувствуя себя одновременно победительницей и проигравшей.

В дверь негромко, но настойчиво постучали. Я вышла, встретившись с нашей экономкой.

— Евочка, курьер привез платье, — голос Марии Павловны вернул меня в реальность. — Нужно примерить. Времени до выезда осталось совсем мало.

Я тяжело вздохнула, захлопнув за собой дверь. «Лина» исчезла на этот вечер, настало время снова надеть маску предсказуемой и покорной жены и отправиться на вечер, где мой муж с нескрываемым желанием будет ждать созданный мной прототип.

Внизу уже лежал черный чехол. Мария Павловна легко расстегнула молнию и я замерла. На этот раз платье было другим. Это не была очередная попытка втиснуть меня в стандарты Аллы. Глубокого голубого цвета, из тяжелого, струящегося шелка, оно казалось живым в свете ламп.

Глава 5. Восходящая звезда

В главном холле, под светом огромных хрустальных люстр, стоял Дмитрий. Он был в своей стихии. Безупречный черный смокинг сидел на нем так, словно был второй кожей, подчеркивая мощный разворот плеч и статную фигуру. Он казался воплощением успеха: его голубые глаза горели тем самым опасным, ледяным блеском, а на губах играла легкая, едва уловимая улыбка, предназначенная для прессы. От него исходил дурманящий аромат – смесь дорогого табака, сандала и чего-то холодного, металлического. Этот запах всегда действовал на меня как наркотик, заставляя забывать об обидах.

Я замерла, не в силах отвести взгляд, ожидая, что он обернется и увидит меня в этом голубом сиянии. Но его взгляд был устремлен в другую сторону.

— Димочка, прости, я немного опоздала! В городе просто невозможные пробки, — раздался за моей спиной приторно-сладкий голос.

Алла. Она возникла из ниоткуда, обдав меня облаком своего тяжелого парфюма. Сделав вид, что я – лишь пустое место, она бесцеремонно задела меня плечом и протиснулась в пространство между мной и стоящим рядом гостем, направляясь прямиком к моему мужу. Её изумрудное платье дерзко переливалось при каждом движении, притягивая взгляды всех мужчин в радиусе десяти метров.

Дмитрий не отстранился. Напротив, он едва заметно кивнул ей, и они тут же скрылись в глубине зала, оставив меня стоять одну на виду у любопытной толпы.

— Такая красивая девушка не должна оставаться в тени, — негромкий мужской голос вывел меня из оцепенения.

Мужчина, стоявший рядом, протянул мне запотевший фужер с шампанским. В его жесте было столько вкрадчивой уверенности, что я невольно приняла бокал.

— Позвольте предложить вам прогуляться до фуршетной зоны? Здесь слишком шумно для такой тонкой натуры, — предложил он, и я охотно согласилась. Если мой муж решил игнорировать меня сегодня, я не собиралась доставлять ему удовольствие видеть меня брошенной и жалкой.

Мы отошли к столику в дальнем углу зала, где звук оркестра становился тише, а полумрак – гуще.

— Позвольте узнать имя моей прекрасной спутницы? — мужчина заговорил снова, когда мы остановились.

— Евангелина, — ответила я, расправляя плечи и одаривая его своей самой холодной, «светской» улыбкой.

— Максим Северский, — представился он, небрежно снимая с подноса проходящего мимо официанта тарелку с устрицами. — Глава «Север Индастриз» и, пожалуй, главный кошмар Корсакова. Могу ли я называть вас просто Евой?

Я едва заметно кивнула, хотя внутри всё напряглось. Фамилия Северский в нашем доме была почти бранным словом. Дмитрий часто упоминал его в рабочих разговорах, и всегда – в контексте жесткой, порой грязной борьбы. Максим занимался нанотехнологиями и, по слухам, занимался промышленным шпионажем, пытаясь перехватить разработки Дмитрия.

Я невольно начала изучать его. Если Дмитрий был похож на хищную, благородную птицу, то Максим вызывал совсем другие ассоциации. Он не был красив в классическом понимании: крупный, грубоватый нос, чересчур плотные, почти влажные губы, которые кривились в неприятной, маслянистой улыбке. А его глаза – черные, бездонные и бесстыдно-похотливые – скользили по мне с такой откровенностью, что мне захотелось запахнуться в шубку, которую я оставила в гардеробе. Его взгляд был не восхищением, а оценкой имущества.

— Ева, вы действительно само очарование, — его голос стал ниже, он сделал шаг ко мне, нарушая зону комфорта. — Но позвольте поинтересоваться: почему такая женщина сегодня одна?

— Можете считать, что я сама по себе, Максим, — я сделала шаг назад, чувствуя, как внутри нарастает раздражение.

— Бросьте. Это закрытое мероприятие «для своих». Сюда не заходят с улицы.

Он снова закусил губу, и его взгляд бесстыдно скользнул по линии декольте моего платья. От него пахло чем-то приторным и тяжелым, что в сочетании с запахом устриц создавало неприятное послевкусие.

— Можете считать меня восходящей звездой IT-индустрии, — холодно парировала я, пытаясь вернуть беседу в деловое русло. — И моё присутствие здесь обусловлено моими личными интересами, а не семейным статусом.

Максим хитро прищурился. Я отчетливо понимала, что эта близость компрометирует меня. В зале повсюду сновали журналисты, и завтрашние заголовки могли стать для Дмитрия – и для меня – настоящей катастрофой. Северский явно вел свою игру: либо он прекрасно понимает, кем я прихожусь Корсакову, и этим усугубляет и так мое шаткое положение, либо нарабатывает себе репутацию «покорителя женских сердец». В любом случае, он был опасен, и эта опасность была липкой и неприятной.

— Эта «восходящая звезда» – моя жена.

Низкий, вибрирующий от скрытой угрозы голос раздался прямо за моей спиной, заставив воздух вокруг словно наэлектризоваться. Дмитрий не просто подошел – он обозначил свое присутствие так, что у меня перехватило дыхание. Его ладонь легла мне на талию, тяжелая и властная. Я невольно вздрогнула, но инстинктивно прильнула ближе к его плечу, ища защиты и одновременно сгорая от его близости.

От Дмитрия исходила такая мощная волна агрессии, что даже самоуверенный Северский перестал улыбаться. Его маслянистый взгляд моментально потух. Я же держалась из последних сил, натягивая на лицо маску вежливого спокойствия, хотя пальцы Дмитрия впились в мою талию с такой силой, что это граничило с физической болью.

— Дмитрий Олегович, — Максим кивнул, пытаясь сохранить лицо перед превосходящим противником. — Мы просто мило беседовали. Не знал, что вы так ревностно охраняете свои активы.

— Это не актив, Максим. Это моя жена, — Дмитрий произнес слово «жена» с такой интонацией, будто ставил клеймо собственности на редком и опасном экспонате. В его голосе не было нежности, только ледяное предупреждение.

Северский поднял руки в притворном жесте капитуляции, хотя в его глазах всё еще плескалось ядовитое любопытство.

— Намек понят. Ева, было истинным удовольствием познакомиться с вами. До встречи.

Как только конкурент скрылся в толпе, Дмитрий не выпустил меня. Напротив, он резко развернул меня к себе, заставляя смотреть прямо в его потемневшие от гнева глаза. Его пальцы всё еще безжалостно сжимали мою талию через тонкий шелк платья. Я не выдержала и тяжело выдохнула, накрыв его ладонь своей в немой мольбе ослабить хватку.

Глава 6. Цени свою свободу

Когда зал взорвался оглушительными аплодисментами, Дмитрий сошел со сцены. Его тут же поглотила толпа: репортеры, политики, партнеры. Мне вдруг стало не хватать воздуха. Эмоции – гремучая смесь из гордости, любви и нестерпимой боли от этой двойственности – душили меня. Я тихо отступила вглубь зала, к фуршетным столам, надеясь найти там хоть каплю одиночества.

Я взяла с подноса бокал с водой. Руки слегка дрожали. «Искусство», «редкий дар» – его слова всё еще звенели в ушах, но они не предназначались Евангелине. Они предназначались Лине. Я сражалась за его внимание с собственной тенью и, как ни парадоксально, проигрывала ей.

— Ты почему здесь? — холодный, лишенный недавнего воодушевления голос заставил меня вздрогнуть.

Я обернулась. Дмитрий стоял в паре шагов, поправляя запонку на рукаве. Драйв, который он излучал на сцене, исчез, как только он подошел ко мне. Теперь передо мной снова был мой муж – равнодушный и отстраненный.

— А где мне еще быть? Я не вписываюсь в твою минуту слава, — ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал так же ровно, как и его.

Он окинул меня коротким, оценивающим взглядом. На мгновение его глаза задержались на голубом шелке платья, но в этом взгляде не было восхищения – лишь проверка, соответствует ли мой вид уровню мероприятия.

— Могла бы хотя бы сделать вид, что тебе интересно то, о чем я говорил, — бросил он, беря с проходящего мимо подноса бокал шампанского. — Впрочем, я забыл. Технологии это не твой профиль. Тебе ближе пустые разговоры с Северским.

— Я слышала каждое твое слово, — я сжала бокал чуть сильнее. — Особенно про «редкий дар» твоего партнера.

Дмитрий усмехнулся, и эта усмешка была горькой.

— Лина — это лучшее, что случалось с «Алькором» за последние полтора года, — он стоял так близко, что я чувствовала тепло его тела, но нас разделяла пропасть, которую я сама же и углубляла своей тайной.

— Дима! — к нам, сияя ослепительной улыбкой, подплыла Алла. Она непринужденно перехватила его за локоть, игнорируя мое присутствие. — Тебя ищет министр. Он в восторге от презентации «Ареса». Пойдем, нельзя заставлять его ждать.

Дмитрий кивнул ей, даже не взглянув на меня напоследок.

— Стой здесь и не ввязывайся в сомнительные беседы, — бросил он мне через плечо. — Нам еще нужно отстоять финал вечера.

Они ушли. Я смотрела им в спины — высокая, статная фигура моего мужа и изящная Алла, которая так гармонично смотрелась рядом с ним. В этот момент я почувствовала себя по-настоящему лишней в этом блестящем мире.

Я поставила бокал на стол и направилась к выходу на террасу. Мне нужно было вдохнуть холодного ночного воздуха, прежде чем я окончательно потеряю самообладание.

Терраса гранд-отеля встретила меня колючим, пронизывающим до костей ветром. Январь в этом году выдался беспощадным: морозный воздух казался густым, почти осязаемым, он мгновенно пробрался под тонкий шелк моего сапфирового платья, обжигая открытые плечи. Но этот холод был ничем по сравнению с тем ледяным оцепенением, что сковало меня изнутри.

Внезапно мой телефон в сумочке завибрировал. Доставая его, я ожидала увидеть сообщение от Марии Павловны, но на экране высветилось уведомление из рабочего мессенджера.

Дмитрий Корсаков: «Лина, вы видели трансляцию?»

Я смотрела на экран, и горькая улыбка коснулась моих губ. В этот момент за спиной послышались шаги. Я быстро спрятала телефон и обернулась. Это был не Дмитрий. В тени дверного проема стоял Максим Северский, и на его лице играла всё та же неприятная, хищная улыбка.

— Какое совпадение, Ева, — произнес он, делая шаг ко мне. — Брошенная жена на холодной террасе. А ваш муж, кажется, слишком занят «Наследием» и своей ослепительной спутницей. — Он закурил тонкую сигарету, и сизый дым тут же унесло порывом ветра. — Оставить такую женщину одну в разгар его главного триумфа – это не просто тактическая ошибка. Это преступление против красоты.

— Вы пришли сюда, чтобы читать мне лекции по семейной психологии, Максим? — мой голос прозвучал ровно, хотя сердце колотилось где-то в горле.

— Я пришел предложить вам сделку, от которой не отказываются те, кто ценит свою свободу, — Северский понизил голос, и в его черных, похотливых глазах вспыхнул опасный, хищный огонек. — Я знаю, что проект «Арес» — это венец карьеры Корсакова. И я знаю, что он ни во что вас не ставит.

Он сделал шаг ближе, нарушая все границы дозволенного. Я почувствовала брезгливость, но не отшатнулась. Чтобы переиграть такого игрока, нужно позволить ему верить, что он ведет партию.

— Мое предложение простое и чертовски щедрое, — продолжал Максим, и его влажные губы растянулись в улыбке. — Вы даете мне доступ к ядру «Ареса». Всего один цифровой ключ, один слепок системы, который вы можете незаметно вынести из его кабинета. Взамен я обеспечу вам такой капитал, что вам больше никогда не придется играть роль «послушной женушки». Я не просто дам вам деньги, Ева. Я верну вашей фамилии былое величие. «Север Индастриз» поглотит обломки компании вашего отца и восстановит их под вашим именем. Я дам вам то, чего Корсаков не даст никогда: реальную власть и признание.

Он протянул руку, едва касаясь кончиками пальцев моей обнаженной лопатки. По телу пробежала волна отвращения.

— Это серьезное обвинение в адрес моего мужа, — я заставила свой голос дрогнуть, имитируя минутную слабость. — Дмитрий уничтожит меня, если я хотя бы посмотрю в сторону ваших серверов.

— Он слишком занят собой и своим новым партнером, — усмехнулся Северский. — Подумайте об этом, Ева. Вы ведь хотите отомстить ему за это унижение? За то, что он предпочитает вам призрака из сети? Станьте моим тайным партнером, и мы вместе поставим его на колени.

Я опустила глаза, делая вид, что борюсь с собой. Пауза затянулась, наполняясь гулом ветра.

— Мне нужно время, Максим, — выдохнула я, наконец, взглянув на него. — Такие решения не принимаются под прицелом папарацци.

— Разумеется, — Максим довольно прищурился, считая, что я уже на крючке. — Я буду ждать вашего решения. Не затягивайте. Сапфиры должны сиять на солнце, а не чахнуть в тени чужих амбиций.