Жизнь после 30: когда ты еще молодая, но спина уже старая

ГЛАВА 1 Утро, которое началось не с кофе

Знаете это чувство, когда ты ещё не проснулся, но уже устал?

У меня это называется «утро понедельника», хотя на календаре была среда. Впрочем, после тридцати все дни недели звучат как «когда же выходные».

Я открыла глаза и первую секунду думала: «Я ещё молодая, у меня всё впереди, мир открыт, а я полна энергии».

Это была прекрасная секунда.

Потому что во вторую секунду я попыталась встать.

И вот тут мой позвоночник решил напомнить мне, что он со мной уже 31 год, и за это время я его не особо баловала. Ни ортопедическими матрасами, ни правильными стульями, ни хотя бы благодарностью за то, что он вообще меня держит.

— Ай, — сказала я вслух.

— Мр-р? — отозвался Будда с соседней подушки.

Будда — это мой кот. Ему девять, он весит как небольшая собака и смотрит на мир с выражением «я видел вещи, которые тебе и не снились, но молчу, потому что ты всё равно не поймёшь». Я назвала его так в надежде, что он принесёт в дом дзен. Вместо этого он принёс линьку круглый год и привычку будить меня в шесть утра, потому что «миска же не бесконечная».

— Будда, — прохрипела я, — у меня спина отваливается.

Он зевнул. По кошачьим меркам это означало: «Ты каждый месяц это говоришь, а корм уже закончился, так что, может, встанешь?».

Я сделала вторую попытку.

Если вы никогда не просыпались с больной спиной, представьте, что вас переехал грузовик, потом этот грузовик сдал назад, чтобы убедиться, что переехал, и уехал, оставив вам на память скрипучую дверь вместо поясницы.

— Ну давай, — сказала я своему телу. — Мы же команда. Я — мозг, ты — мясо. Давай работать.

Тело ответило отказом.

В итоге я встала так, как встают женщины после тридцати: держась за стену, тихо матерясь и мысленно прощаясь с молодостью.

Будда наблюдал за этим процессом с видом старого мудреца, который знает, что всё суета, но миску всё равно надо наполнить.

— Знаешь, — сказала я ему, ковыляя на кухню, — в двадцать я думала, что ортопедические матрасы покупают только бабушки. Я была наивным ребёнком. Бабушки просто знали то, до чего мы доходим своим хребтом.

Будда промолчал. Он вообще редко комментирует мои откровения. Просто сидит и смотрит. Иногда мне кажется, что он единственный, кто меня по-настоящему понимает. Или ему просто всё равно. Какая разница.

На кухне меня ждало разочарование.

Кофе закончился.

Если вы думаете, что больная спина — это самое страшное утром, вы просто никогда не открывали пустую банку с кофе, когда у вас ещё даже глаза не открылись.

— Господи, — сказала я пустой банке. — За что?

Банка молчала. Будда тоже. Весь мир был против меня, и только чайник на плите делал вид, что мы союзники.

Я поставила чайник. Потому что пусть чай — это не кофе, но это хотя бы горячо. В тридцать лет начинаешь ценить горячее. Не потому, что модно, а потому что организм требует.

Пока чайник грелся, я подошла к зеркалу.

Зеркало после тридцати — это не просто кусок стекла. Это судья, присяжные и палач в одном лице.

Я посмотрела на себя.

— Ну, — сказала я своему отражению, — привет, подруга. Как спалось?

Отражение посмотрело на меня с лёгким осуждением. У него были мешки под глазами (я их называю «инвестиции в бессонницу»), небольшая морщинка на лбу (память о том, как я интенсивно думала о жизни) и седой волос. Один. Но он был.

Я нашла этот седой волос неделю назад и до сих пор не решила, что с ним делать. Вырвать? Покрасить? Оставить как напоминание, что время идёт, а я всё ещё не вышла замуж за принца и не написала книгу?

— Седой волос в тридцать один, — сказала я отражению. — Это нормально?

Отражение промолчало. Оно вообще неразговорчивое с утра.

Зато заговорил внутренний голос. У него, в отличие от отражения, выходных не бывает.

«Ты посмотри на себя, — сказал внутренний голос голосом моей мамы (почему-то у всех мам одна и таже интонация, даже если они живут в разных городах). — Морщины, спина болит, седина. А ты ещё не замужем. И квартира в ипотеку. И кот толстый».

— Кот не толстый, — огрызнулась я. — Он крупный.

«Крупный, — хмыкнул внутренний голос. — А ты себя не обманывай. Тебе тридцать один. Дальше будет только хуже».

— Спасибо, Капитан Очевидность, — сказала я. — Без тебя бы не справилась.

Я умылась холодной водой. Это помогает. Не от морщин, конечно, а от желания залезть обратно под одеяло и не вылезать до пенсии.

Вернулась в спальню. Будда уже перебрался на мою подушку и досматривал мой сон. Наглость кошачья не знает границ, но в тридцать лет начинаешь ценить даже такую наглость. Потому что хоть кто-то греет твоё место.

— Ладно, — сказала я коту, — завтра у меня важный день. Презентация. Новый проект. Если всё получится — куплю тебе лосося.