Жизнь собачья

Гости из Колорадо

Лучи утреннего солнца ослепляют и заставляют щуриться. Нет желания подниматься и переползать в тенёк. Лениво даже следить за двором, да и нет никого. Домочадцы, ещё спят. Они просыпаются ближе к полудню. Бабушка, птичка ранняя, уже приходила кормила курочек. Тишина, вместе с солнечным теплом, предательски убаюкивает и притупляет бдительность. Погружаюсь в размышления.

 В силу моего молодого возраста, не всё поддается объяснению. Многие моменты из жизни остаются загадкой, хотя бы потому, что посоветоваться особо не с кем. Люди упорно отказываются меня понимать. Я даже пыталась громче к ним обращаться, всё без толку. На выходе получается только "Гав". Соседский двортерьер Тузик, так себе помощник, совсем не желает помогать разбираться в волнующих меня вопросах. Его не интересует практически ничего, кроме еды. Он привык, что всё, в этом мире, происходит по плану. День сменяет ночь. Если еда в тебя зашла, то она должна и выйти, а времена года следуют друг за другом и незачем терзать себя лишним вопросами.

- Если ты не способна повлиять на ход вещей, то зачем об этом думать! - любит повторять Тузик.

 В принципе, всё правильно, только, с чего он так уверен, что нельзя повлиять на ход вещей? Если не вникать и не разбираться, то не вникнешь, и не разберёшься!

 Никак не могла понять, для чего люди весной достают картошку из подвала, закапывают в землю, а осенью откапывают и снова в подвал. Уверена, что для городских жителей это до сих пор загадка. Я же в деревне сейчас обитаю и во всём разобралась. Дело вот в чём. Все эти заморочки для того, чтобы она не замёрзла зимой. Зимой, вон какой мороз! Её прячут в подвал. Летом жарко, поэтому картоху закапывают, чтобы не перегрелась. Когда мне жарко, я тоже копаю яму и ложусь в неё остывать.

Мои размышления прервал скрип нашей калитки. Бабушка Фрида, с металлической баночкой в руке, вошла во двор.

***

 У бабули странное имя. Появилась она на свет в военные годы. Территория, где мы сейчас живём, была окупирована немцами. Когда родилась бабушка, самый главный из немцев, командир или кем он там у них был, явился в дом к бабушкиной маме. 

- Ты должна назвать свою дочь, в честь меня! - приказал он на ломаном русском.

 До сих пор не ясно, какой у немца был в этом интерес.

 Выбора не осталось, сделали так, как он сказал. К слову, звали немца Зигфрид. Так и стала наша бабуля, по паспорту Зигфрида, а для своих сокращённо - Фрида.

***

  Я поднялась и побежала её встречать.

  - Донечка, здраствуй! - говорит Фрида и чешет меня за ухом, - Какая ты горячая! Прячься в тенёк, зажаришься!

 Я весело виляю хвостом и наяриваю, вокруг неё, круги.

  - Дай пройти, дурында! - бабушка толкает меня в бок, - Ну же!

  Я подчиняюсь, освобождая ей путь и следую за ней. Хоть, какая-то движуха, пойду посмотрю, что она собралась делать. Я, ведь, должна всё контролировать! Порода у меня такая, ротвейлер.

 Проходим, через двор и выходим на картофельное поле.

 Я и раньше видала, как бабушка ходит с баночкой по рядам картохи, но всегда издалека. Мне было не совсем понятно, что это она там делает, но каждый раз я была занята и не могла проверить. Сегодня же я решила разобраться в этом вопросе.

 Бабушка ходит медленно, сказываются больные суставы, поэтому я, то и дело, втыкала свой нос ей в ногу.

 Ходить по рядам бабушка запретила и я покорно уселась у ближайшей борозды. Этого мне было достаточно. Я всё видела, как в первом ряду кинотеатра.

 Бабушка, несмотря на свои суставы, ловко лавировала по рядам и собирала в баночку жуков. Тех самых колорадских.

 Иногда люди удивляют нелогичностью своих поступков. Бывает занимаются откровенной ерундой. Например, заправляют кровать утром, чтобы вечером снова расправить. А тут жуки. Зачем они Фриде? Может я ошиблась и это вовсе не жуки? Может бабушка собирает картофельные листья? Но зачем? Заваривать, как чай? Я должна срочно это выяснить!

 Уже полчаса сижу. Неугомонная Фрида, без устали, ходит взад-вперёд по полю. В её то годы! Совсем себя не бережёт! Мне уже жопа болит, а лечь не могу. Лёжа не видно ничего, из-за картофельных кустов. Я уже и скулила, и гавкала ей, чтобы она уже заканчивала и шла домой. Без толку.

  - Фрида, подойди к забору! - позвал сосед с дороги, держась за забор.

  Я так увлеклась наблюдением, что не заметила, как он подошёл. Совсем бдительность потеряла, непорядок! Местные аборигены, особенно мужского пола, редко передвигаются по деревне трезвыми. Вот и этот держится за забор, чтобы не упасть. Я знаю его, он частенько тут шастает. Зовут Гена, но чаще, обращаясь к нему, говорят Буги. Видимо Буги это кликуха.

 Я, для порядка, угрожающе погавкала, в его сторону, предупреждая о своём присутствии, но с места не сдвинулась.

 Фрида поставила баночку на землю и двинулась к дороге. Это мой шанс!

 Стараясь не шуметь, крадусь к банке. Оглянулась, на меня никто не обращает внимания. Я у цели. Суну нос в банку. Так и есть, в ней жуки. Неловким движением опрокидываю содержимое на землю. Блин, что же делать? Как теперь собрать жуков. Надо уносить ноги. Вернулась на своё место, сижу, как ни в чём не бывало.

 Фрида, пообщавшись с соседом, возвращается к своей банке.

  - Вот я дура старая, плохо банку поставила! - ругая себя, собирает расползающихся жуков.

  Я, с облегчением, выдохнула. Пронесло. Ладно, можно пока и прилечь. Дождусь, пока бабушка насобирает своих жуков. Мне же нужно понять, для чего ей они нужны.

 Спустя ещё полчаса, Фрида двинулась в сторону дома. Естественно я за ней. След в след. Иду, воздух носом втягиваю, пытаясь вынюхать, есть ли в банке, что-нибудь ещё, кроме насекомых.

Знакомство с психоделиками.

Не так давно открыла для себя психоделики. Да да, именно их. За свои девять месяцев жизни, я выяснила, что есть на белом свете штуки, изменяющие восприятие и влияющие на эмоциональное моё собачье состояние.
 Как я с ними познакомилась? Совершенно случайно.
 Всё по порядку.

 
 С самого утра хлопочу по хозяйству, суечусь. Обход территории по периметру, на наличие дыр в заборе, стал обычной утренней процедурой. У меня всегда всё должно быть под контролем. Зашла в курятник, провела перекличку. Петуха не устраивают мои утренние поверки, норовит меня клюнуть, паскуда. Уже и беседы с ним проводила, неоднократно, не доходит. Один раз зажала его в углу, за сараем, так он начал орать, будто его убивают. Естественно, все решили, что я хочу его загрызть и пришлось отгребать от папы. Подставил меня, короче.
 - Если с петухом, что-нибудь случится, - глядя мне в глаза, грозно произнёс папа, - порву!
 Я этот папин взгляд, глаза в глаза, с трудом переношу. От него у меня холодеет в спине, и хочется спрятаться.
 С петухом, после этого, пришлось поговорить по душам. Выписала ему последнее китайское предупреждение. Пообещала, в следующий раз, перекусить ему шею, чтобы не успел позвать на помощь. С тех пор он старается терпеливо пережить мои куриные поверки. Ворчит, конечно, но терпит. Разрешила ему, даже, не являться на перекличку, зачем его считать-то?! Он один у нас. Совсем не понимаю, для чего он нужен? Яйца не несёт. Только ходит и командует. Лишний рот, короче.
 Ближе к обеду, рещила вздремнуть. Улеглась в тенёк и только мне начали мерещиться розовые барашки, как из дома послышался звон кастрюль. Видимо, мама собирается готовить обед. Сон, как рукой сняло.
 Во время приготовления пищи, моё боевое дежурство, резко, переносится в кухню. Уверена, что ни одна, уважающая себя собака, не должна пропускать этот процесс. По-любому, чем-то угостят, но не только в этом суть. Когда люди готовят, у них обязательно падает со стола еда. Главное, не щёлкать клювом и быстро среагировать! Кто первый схватил, тот и съел.
 Встаю, выгибаю спину, потягуши-порастуши. Иду, в сторону дома. Входная дверь заперта. Стучать не умею, буду ждать, пока откроют. За дверью слышны шуршания пакетов и шкварчание мяса на совороде. Не то, чтобы я это по звуку определила, просто, через щель в двери, сильно пахнет жареным мяском. Обожаю эти ароматы. Чтобы пахло вкуснее, нужно нос плотно приложить к этой щели и нюхать, прямо из неё.
 Пододвигаюсь к двери и прикладываю шнобель, плотно-плотно. Со всей силы втягиваю воздух. Ах, как круто! Какой чудесный аромат! Снова прикладываю и громко вдыхаю.
 - Злата! - слышен мамин голос за дверью, - доченька, открой пожалуйста дверь, чтобы Доня зашла, а то она весь воздух из кухни высосет!
 Слышу шлёпанье босых детских ног. Дверь открывается и меня обдаёт блаженным запахом пищи. Аж голова закружилась. Расплываясь в улыбке, переступаю порог.
 - Входи, пылесос, входи! - не глядя в мою сторону, говорит мама. Она, что-то нарезает на столе. Я хотела сказать, что уже вошла, но вспомнила, что люди собак не понимают. Усевшись в дальнем углу кухни, из которого хорошо просматривается всё помещение и даже дверь, я замерла в ожидании. Ждать пришлось не долго. Первый улов был так себе. Вскакиваю и несусь, опрокидывая пустой бидон. Улов так себе. Кусок сырой картошки. Не мясо, конечно, но для начала сойдёт.
 - Что? Не понравилось? - смеётся мама, - на, держи!
 Подлетаю к маме и хватаю с руки кусочек мяска. Вот это, другое дело. Мясо быстро глотать нельзя. Его нужно смаковать неторопясь! Возвращаюсь в угол, ложусь и жую. Гоняю кусочек по пасти, с одной стороны на другую перекидываю. Растягиваю удовольствие. Краем глаза вижу, как под стол падает луковица и катится под шкаф. Мама не заметила потерю ингредиента. Не буду торопиться, потом достану.
 - Есть, кто дома? - в двери показалась Фрида.
 - Да, баба, проходи, садись! - говорит мама.
 - Я на минуту. Выходи на крыльцо, покажу, что принесла!
 Мама вытирает руки и выходит из дома.
 Крадусь к шкафу, достаю луковицу и несу её на улицу. Мама с бабушкой разговаривают у скамейки, не обращая на меня внимания. Это хорошо, главное, чтобы не отобрали у меня добычу. Укладываюсь у забора, задницей к дому и зажимаю лапами луковицу. В предвкушении кайфа, слюни текут рекой.
 Вначале, самый сложный момент. Стараюсь, как можно тише, снять с луковицы сухую шкурку. Как обёртку с конфеты. Она громко хрустит. Тишина в этом деле крайне важна́! Если спалюсь, вкусняжку конфискуют. Шелуху можно выплёвывать, она не торкает, а под ней скрывается, грустное наслаждение. Тот самый психоделик. С удовольствием откусываю кусочек.
 Чудодейственная сила лука заставляет меня с хвостом окунуться в пучину воспоминаний. Пережить в памяти события, до глубины тронувшие струны моей собачьей души. Вспомнить, в мельчайших подробностях, приятные и горькие моменты детства. Реву я, короче, от лука. Лежу и реву, как белуга. Слёзы льются по щекам, сопли текут. Вспоминаю молодость и плачу. Вспоминаю, как Тузик моё мясо стырил, скотина. Так жалко мне себя бедную! И мясо жалко. Плачу прям в голос, аж подвываю. Чувствую, совсем накрывает. От слёз света белого не видно. Встаю, иду к миске с водой. Пару глотков и немного отпускает.
 Замечала, что папа тоже лучком балуется. Только он так сильно не грустит, не до слёз. Видать не вставляет его так крепко, как меня. Я пыталась ему объяснить, что для бо́льшего эффекта, нужно лук без ничего кушать, а не в прикуску. Но папа не понимает собачью речь. Есть, кстати, у меня подозрение, что люди понимают собак. По крайней мере, мой папа. Когда меня внезапно приперает по большому, он быстренько поводок, ошейник и меня на улицу. Ещё бы! Очкует, что я на пол навалю. Кстати, какать на пол очень удобно. Трава жопу не колет, комары не кусают. Только папа с мамой не одобряют почему-то. Им не понять этих нюансов.