Жнецы фантомных душ

ПРОЛОГ

Мэтсим открыл люк посадочной капсулы и осторожно выглянул наружу, внимательно изучая окружающее пространство. Оно, покрытое густым растительным покровом и залитое ярким солнечным светом, оказалось на удивление спокойным. Прозрачная, сияющая нежной синевой атмосфера над головой. Зелёные кроны, скрывающие горизонт. Лишь вывороченные с корнями деревья в непосредственной близости и уходящий на несколько метров в глубь земли безобразный кратер, на дне которого сейчас остывал аварийно приземлившийся модуль, вносили некоторую дисгармонию в мирный пейзаж. Впрочем, поднятая в воздух пылевая взвесь уже осела, тревожащие отзвуки удара давным-давно стихли, а поднятый ударной волной воздушный вихрь потерял свою разрушительную мощь, сменившись едва заметным теплым ветерком.

Убрав упавшие на глаза чёрные волосы, молодой мужчина опёрся ладонями в перчатках о край ещё горячей поверхности и оттолкнулся, перебрасывая тело через борт. Приземлился на ноги и, стараясь не испачкаться о копоть и пыль, покрывающие матовую, шершавую поверхность, вытащил из посадочного модуля рюкзак с комплектом жизнеобеспечения. Перекинул через плечо и, помогая себе руками, принялся штурмовать практически вертикальный подъём. Светло-коричневый грунт оказался рыхлым, и Мэт карабкался вверх, увязая в нём, обрушивая вниз небольшие песчаные лавины.

Выбравшись на насыпь, он стряхнул с одежды налипшую грязь, поправил снаряжение и уверенным шагом направился вглубь ветвистых зарослей.

На место своего приземления не оглянулся, даже когда за спиной раздался взрыв. А какой в этом смысл? Ведь он сам запустил функцию саморазрушения, чтобы уничтожить следы и доказательства своего появления на Земле. Теперь кратер ничем не отличается от обычного, метеоритного, а оплавленная масса модуля превратилась в пористую субстанцию, которую даже самый придирчивый исследователь принял бы за расплавленное метеоритное ядро.

Преодолев последнее препятствие из поваленных стволов, путешественник сверился с картой, которую услужливо развернул перед ним наручный органайзер. Определил верное направление, осмотрелся и довольно усмехнулся, оценив проходимость намеченной трассы. Дальше путь будет лёгким. Лес чист, между огромными стволами деревьев даже кустарников нет, скорость передвижения можно увеличить, а это значит, что радиус поиска «гостя» с неба значительно расширится — разумеется, если падающий объект всё же засекли.

Впрочем, раз до сих пор не появились местные спецслужбы, в обязанности которых вменяется реагировать на вот такие нестандартные падения, можно расслабиться — произошедшее никого не заинтересовало. Теперь Мэтсим — невидимка. Хотя, наверное, лучше сказать — «один из». Опознать его среди местного населения будет весьма и весьма проблематично. По крайней мере, так утверждал отец.

— Твой морфотип абсолютно идентичен человеческому, — расхаживая по отсеку управления станции, являющейся аванпостом ловцов, высокий светловолосый мужчина инструктировал внимающего ему сына. — Поэтому проблем возникнуть не должно. Разве что... — он замялся, когда остановился взглядом на сидящей чуть в стороне изящной фигурке, и позвал неуверенно: — Лика?

— Я не знаю, как она себя поведёт, когда его увидит, — вздохнула женщина, встряхивая тёмными, короткими волосами. — Но то, что узнает, бесспорно. У Мэта слишком много от меня... неё... — она запнулась, кусая губы.

Замешательство матери сыну было понятно. Когда-то давно, ещё до его рождения, чтобы прекратить войну колонистов с землянами ей пришлось пройти через зеркальное поле эмреали и клонировать не только своё тело, но и душу. В итоге две идентичные девушки оказались на расстоянии четырёх тысяч парсек друг от друга: одна вернулась на Землю, другая осталась в колонии. Как и дети, двойняшки, которых ещё эмбрионами разделили, желая оставить по одному ребёнку каждой из будущих мам.

Перепрыгнув через неглубокий овраг, оказавшийся на пути, Мэтсим помрачнел, вспоминая, какие эмоции затопили его сознание в тот момент, когда дядя Дэташш обрисовывал ситуацию и признавался племяннику в последствиях своей ошибки. Ведь это именно он провёл операцию и фактически отдал землянам второго ребёнка, не сумев определить вовремя, что у него есть тот же потенциал высшего ментаута, что и у первого.

— Твоих способностей ловца и творца, которые проявятся, едва ты найдёшь свою ментальную пару, будет недостаточно, чтобы создать собственную колонию. — Дэташш поправил светлые, окрашенные на концах в красный цвет волосы, замаскировав этим нехитрым движением своё смущение. — Нужен жнец. А этот дар достался твоей сестре. Прости, Мэт, у тебя нет выбора. — Карие глаза дяди на миг встретились с негодующим взором племянника и тут же вернулись к изучению звёздного неба в проёме стены.

Нет выбора. Реально нет. Потому что неполноценный колонист — это ещё хуже, чем дефектная колония!

— Йаш! — выругался Мэтсим и, сбрасывая нарастающее напряжение, со злостью пнул небольшую мягкую кочку, оказавшуюся под ногами и разлетевшуюся от удара мелким растительным крошевом.

Пока он был маленьким, щемящее чувство отсутствия чего-то очень важного практически не ощущалось, лишь иногда в душе рождалась пустота. Пугающая, требующая заполнения, но кратковременная. Однако с возрастом она стала постоянным спутником, а стремление от неё избавиться — практически непреодолимым.

— Это твоя сущность ментаута просыпается, — объяснил Амирэм. Творец, второй брат отца, к которому Мэтсим периодически прилетал, чтобы изучать функциональные обязанности и специфику работы творцов, и которому пожаловался на неприятные симптомы, мешающие нормальному существованию. — Ей требуется всё больше энергии, а у тебя ещё нет ни пары, чтобы обеспечить её приток, ни репликантов для работы с ментальными полями. Тебе бы с Дэтом об этом поговорить, — посоветовал он. Развернулся к экрану, на котором медленно вращалась демонстрирующая структуру зоны перехода объёмная модель, и вернул своего ученика обратно к процессу обучения: — А сейчас не отвлекайся! Видишь, чего не хватает для стабильной работы пространственного искажения?

ГЛАВА 1 Только для твоих глаз

В ожидании хозяйки дома Мэтсим пробежал глазами по уютному интерьеру. Высокий потолок: матовый в одной половине комнаты и прозрачный, открывающий впечатляющий вид на темнеющее небо и сад — в другой. Идеально белые стены с фактурой, похожей на вязь кожного рисунка ловцов. Светлые массивные шкафы заполнены мелкими безделушками, рассмотреть которые в деталях можно, только если подойти ближе. Мягкая мебель с пёстрой обивкой, такой же яркой, как и цветы вокруг дома. А их, кстати, и в самом помещении оказалось немало. Напольные вазы, ёмкости на столе и шкафах — всё заполнено самыми разнообразными композициями из чудных растительных форм жизни.

Много. Слишком много. Или это нормально?

Совершенно нормально. Для жнеца, который не умеет контролировать и использовать ментальную энергию. Оттого она и выплёскивается, подпитывая собой окружающие её живые структуры.

Догадка, мелькнувшая в голове Мэтсима, моментально расставила всё на свои места. Как, впрочем, и вызвала новую порцию изумления. Откуда здесь столько энергии? Сестра нашла свою ментальную пару? Невероятно! Или это всё же не она?

Всё ещё пребывая в растерянности, он обернулся на лёгкие шаги хозяйки дома, спускающейся со второго этажа по винтовой лестнице.

Высокая, гибкая, в длинном ярко-красном платье, открывающем плечи и изящные руки. С пронзительным взглядом чуть раскосых ярко-зелёных глаз, небольшим ровным носиком, чётко очерченными губами и длинными прямыми светлыми волосами, свободно перекинутыми через плечо... Сомнения исчезли тут же. Слишком уж узнаваемым был её морфотип! И если от матери Ангелина взяла не так много, то от отца практически всё.

«Генетического отца» — напомнил себе Мэтсим. Ведь структура ментаута совсем иная, и настоящий отец — тот, кто способствовал её появлению в этом мире, — не имеет никакого отношения к внешнему виду биологической оболочки.

— Что случилось?

Шагнув вниз с последней ступеньки, девушка замерла, переводя вопросительный взгляд с нежданного гостя на брюнетку.

— Это к тебе.

Вереника встала, обогнула диван и, сбросив лёгкие туфли, забралась на мягкую поверхность с ногами, усаживаясь удобнее. Прихватив со столика маленький пакетик, похлопала ладонью по обивке рядом с собой и позвала:

— Мэт, сюда иди!

Пришелец вздрогнул, не сразу сообразив, что приглашение адресовано совсем вовсе не ему. Другому. Тому, кто с воодушевлением рванул к маленькой хозяйке, не забыв по дороге выразить своё негодование по поводу присутствия в доме чужака.

— Ко мне? — Ангелина насторожилась, но тут же возмутилась, увидев, как торопливо домашний любимец проглатывает лакомство, появившееся из раскрывшейся упаковки: — Ника! Я же просила не кормить его до ужина!

Махнула обречённо рукой, потому что угощение исчезло быстрее, чем она говорила. Шагнула к нежданному посетителю и остановилась напротив, внимательно его рассматривая.

— Кажется, мы знакомы?

***

Знакомы? Глупый вопрос. А что ещё я должна была спросить? «Какого чёрта вы сюда заявились?» Или сказать: «Простите, но мы не ждём гостей»?

В душе зародилось недовольство. Появление посторонних в доме, по крайней мере в ближайшие дни, не входило в мои планы. И почему меня не предупредили? Я же просила дать мне время побыть одной! Ника не в счёт. Кто же так удружил? Мама?

Я ещё раз пробежала взглядом по крепкой мужской фигуре, оказавшейся на пару сантиметров ниже меня, и присмотрелась к явно родственным чертам лица.

Высокий лоб, прикрытый тёмными прямыми короткими волосами, широкие скулы, небольшой рот, густые брови вразлёт, узкий разрез угольно-чёрных глаз, которые внимательно следили за мной.

Ну точно — это кто-то с маминой стороны!

— Меня зовут Мэтсим. — Гость протянул мне ладонь. — Можно просто — Мэт.

Мои губы невольно растянулись в улыбке, а взгляд переместился на игнорирующего всех и вся, занятого поглощением вкусняшки йоркшира. Мне этого пёсика мама четыре года назад подарила на двадцатилетие и имя попросила не менять. Не знаю, уж чем оно ей так понравилось. А может... В голову вдруг пришла неожиданная мысль. Может, она йорика в честь этого незнакомца назвала?

— Лина, — представилась я в ответ и не задумываясь подала свою руку. Ощутив деликатное пожатие, не удержалась от вопроса: — Вы, я так понимаю, мамин родственник?

Взгляда от меня он не отвёл, продолжая всматриваться в лицо.

— Почти. Я твой брат.

— Двоюродный? — деловито уточнила я, убирая руки за спину.

— Нет, — в интонациях проскочило явное негодование по поводу подобного предположения. — Мы с тобой двойняшки.

Двойняшки?

От неожиданности я даже отступила, соображая — куда лучше о подобных субъектах сообщать. В службу безопасности? Или психологического контроля? А может, если получится, конечно, просто тихо-мирно выставить его из дома и пусть идёт на все четыре стороны?

Гостю я не поверила. Вот если бы он заявил, что его появление — результат похождений на сторону моего отца, нисколько бы не удивилась. Папа даже сейчас, несмотря на возраст, очень привлекательный мужчина, а уж что говорить о его прошлом! К тому же он — глава земного комитета по контактам с внеземным разумом, и в его окружении всегда может найтись та, которая готова скрасить вынужденное одиночество, если таковое возникнет, разумеется. Так что вариант «сводный брат» ещё мог бы иметь право на существование, но утверждение, что мы — двойняшки, это уже перебор.