Жуля, я и снежный роман

Глава 1

30 декабря

— Ёшкин свет, ты серьёзно?! — почти взвизгнула я в трубку, даже Жулька подпрыгнул на своей собачьей подушке и вылупил глазки-пуговки.

Полный штопор! Так я искрю только после встречи с маман, и то в ванной наедине!

— Да, Жень, прости, — виновато вздохнул Вадик. — Не получится отпраздновать Новый год… Сама понимаешь, если не приду на корпорат, могу бонусов лишиться. Мы с тобой могли бы 3D-телевизор купить…

— Да на кой пень сдался мне твой телевизор! — возмутилась я. — Ты сантехника три месяца вызвать не можешь, стиралку починить. У нас дверцы на кухне отваливаются… А сколько прошу мне антивирусник установить и почистить ноут… Меня же часто нет, а ты всегда в городе.

— Жень, не злись! — процедил Вадик.

Сколько можно задвигать меня за шторку? Почему на уступки всегда иду я?!

— Знаешь, как трудно старшему бортпроводнику взять отпуск в Новый год! — попыталась сказать сдержанно. — Я четыре года умоляла начальство! И вот – аллилуйя! – я свободна в такие большие праздники, а ты улепётываешь на корпоратив в Ярославль за два дня до Нового года?! Мы же хотели съездить к твоей семье!

— Ну будет ещё время, на восьмое марта можем сгонять…

Значит, он не собирался делать мне предложение на Новый год? Так, не падаем духом, Стрельцова… Но!

— Знаешь, и так каждый раз, — разочарованно выдохнула. — Моё терпение лопнуло!

— Ну не заводись, Женюсь, — проворчал он.

— Я завожусь?! Да я ещё даже ключ в зажигание не вставила! Ехать к маме, а ты знаешь, как я не люблю бывать у неё одна, – тебя нет, — стала загибать пальцы. — На день рождения моих друзей – ты в командировку... Тебя всё время нет, когда ты нужен!

— Ну давай, вспомни ещё все мои грехи за полтора года, что мы вместе! — неожиданно вспылил он.

— Не вспомню, Вадик! Потому что мы никогда не были вместе! — и смахнула звонок.

Фр-р! Я в жизни слова поперёк ему не сказала. Что это?

Посмотрела в зеркало и увидела себя: лохматую, со сверкающими праведным гневом глазами, раскрасневшуюся…

Ненавижу себя такую! А ведь я образец терпения и стабильности! Где твоё лицо, старший бортпроводник Стрельцова? Какая муха тебя укусила?

— Что, разошлась твоя подруга? — покосилась на Жульку. — Всё бывает в первый раз. Но ведь допекло же!

Тот, обычно порыкивающий в момент моего разговора с Вадиком, лежал абсолютно спокойно, даже будто улыбался.

Надо сказать, мой терьерчик всегда недолюбливал Парфёнова. Вот прямо с порога. Вечно драл его тапки, а сначала вообще гадил в них. Вадик, конечно, терпел, потому что Жулька шёл в комплекте со мной. И не иначе!

— Всё, Жуля, собираем вещи – мы уезжаем в горы!

Жулька встрепенулся, вскочил с подушки и, скользя по ламинату, пулей метнулся в спальню. Через пару секунд вернулся с моей соломенной шляпой в зубах.

И где только взял? А-а, кажется, это я наводила порядок в шкафу, но так и не довела до ума. Всё некогда – в полётах-разлётах. Но это же мой шкаф!

— Ох, ты, конечно, молодец. Но мы летим не на Бали. В такой шляпке у нас с тобой там хвост отвалится.

Жуля лёг прямо на шляпу, положил мордашку на её выпуклую часть и отвернулся к окну, мол, собирайся сама, я тут полежу.

Я ушла в спальню, открыла большой чемодан и стала собирать вещи. Тёплый белый брючный костюм – прохладненько всё-таки, несколько свитерков, комнатные угги, джинсы… Ага, вот и платье, красное, шёлковое…

Когда покупала в Стамбуле в прошлом году, аж в груди щемило от восторга. Именно в таком платье получают предложение. У Вадика челюсть отвисла бы. Девчонки завидовали: отхватила! Но оно уже плесенью покрылось в шкафу: сначала на четырнадцатое февраля Вадик смылся в Москву, потом на двадцать третье – вдруг заболела его маман, на восьмое марта – у него что-то случилось с офисом… А дальше уже просто по накатанной – пропал запал.

Вот и устрою себе Fashion New Year![1] Возьму ещё ноутбук, буду весь Новый год смотреть рождественские фильмы и фотки, куда летали мои Нюся и Люся – двойняшки-коллеги. Всё-таки впервые их поставили на международные рейсы.

Снова раздался звонок Вадика.

Я поостыла. Может, почувствовав, что ему прижали хвост, он передумал, и уж на этот раз – бац! – случится чудо?

— Чем могу помочь? — деловым тоном ответила в трубку.

— Женюсь, я постараюсь вырваться пораньше. Отпразднуем с Саньком и компашкой… Ну не злись…

Надежды тут же просвистели мимо.

— Можешь не торопиться! У меня будет свой собственный Новый год в горах! — заявила с ехидным удовольствием.

Не дам повода порадоваться ему, что снова подмял под себя. Походу, ему это нравится. А я везде и всюду вынуждена улыбаться и спускать на тормозах? Могу я хоть раз выйти из берегов?!

— Ну куда ты поедешь одна? Там холод, волки, медведи…

— Ты в Горном Щите был? Какие медведи, очнись – зоопарк у нас в городе! — фыркнула от нелепости я, уже застёгивая чемодан.

Визуал 1

Евгения Стрельцова, старший бортпроводник,

и её любимец йоркширский терьер Жульен

Уютный зимний домик в Горном Щите

(где и будут происходить самые уморительные, пикантные и романтичные события)

(отпишитесь в комменты, если вам не видны визуалы, также их можно посмотреть в альбоме моего профиля в ВК)

От автора

Дорогие мои!

Я давно мечтала написать что-то романтическое и такое снежное-снежное, чтобы прямо горы, лес... и яркие огоньки - герои, чтобы настоящий Новый год и душа отдыхала и улыбалась. И кажется в этому году созрела...

С радостью представляю свою романтическую комедию - АНТИСТРЕСС с неожиданными поворотами, горстью приключений и, конечно же, магией праздника, где любовь может начаться с самого нелепого падения.

Прежде всего это история о любви, о неожиданной встрече и рождении чудесного чувства, а нотки юмора, иронии и новогодняя атмосфера придают ей особое настроение для НЕ циничных читателей.

Желаю вам приятного чтения, кладите в библиотеки и подписывайтесь, чтобы не пропустить новости о моих новинках.

Уютного вам настроения!

Ваша Ана! ❤️

Книга пишется в рамках литмоба «Хвостатый Купидон» https://litnet.com/shrt/shjk

Глава 2

— Мамочки! Что я скажу дядь Мише? — ползком выбираясь из кладовой, причитала я.

Жуля притащил трубку и уронил её, не добежав метра. Метнулся назад и снова схватил. Но, видно, и он за свою челюсть испугался, что поднять телефон больше не смог и сел возле него.

Я доползла до трубки, мокрыми дрожащими пальцами попыталась разблокировать экран, но ничего не получилось: он просто не включался. Тогда несколько раз глубоко вдохнула и повернулась к парню. Тот всё так же лежал и не двигался. Зажмурилась и протянула руку к его шее.

— Мамочки! Пульс есть! — закричала так громко, что Жулька подпрыгнул на месте. — Так… его надо отсюда вытащить, а то ведь промокнет совсем – вода ледяная!

Легко скользя по пене, я вытащила парня за руки в коридор. Вода хлестала фонтаном.

Ужас! Всё заливало водой, пена уже плыла в коридор.

Но – аллилуйя! – снизу я всё-таки увидела трубу с каким-то вентилем. Потянулась и повернула его – фонтан тут же иссяк.

— Фух! Жуля, мы спасены…

Но метнулась взглядом к бедняге и перекрестилась:

— Божечки! Хоть бы ты выжил!

Снова дотянулась до телефона. Наконец экран загорелся, и я набрала тёть Тамару, местного фельдшера, одноклассницу дядь Миши. Сбивчиво объяснив ситуацию, услышала благословенные слова:

— Буду через двадцать минут. Не паникуй!

Я не знала, что делать с «телом». И здесь его оставлять жалко, и тащить – тоже опасно. Если не знаешь причины травмы, лучше дождаться врача – гласят наши правила по оказанию первой помощи. Я его и так с места дёрнула. Кто знает, что там… Как могла, уже навредила.

Уф! На его бледное лицо и смотреть страшно!

Жуля стоял в стороне, сосредоточенно водил бусинами от меня к бедняге, но, когда я села у стены и вытянула ноги, сел у головы парня и настороженно обнюхивал её.

— Жуль, только и ты ему ещё ухо не откуси! — нервно хихикнула, отгоняя манюню.

Ведь Вадику же чуть не отгрыз. Хотя тот сам виноват: не покормил, не выгулял, ещё и лакомство отобрал, чтобы не чавкал. Жуля вообще не переносит мужчин в моей жизни. Ревнует, что ли?

— Ой, надо же дядь Мише рассказать… — хлопнула себя по лбу.

Но телефон того оказался вне зоны действия.

— Окей, может, так и лучше, а то только панику наведу. Позвоню после фельдшера.

Я поднялась, быстро сбегала в сени, взяла тряпку с ведром и живо собрала всю воду.

Только переоделась в сухие джинсы и свитер, как подоспела тёть Тамара.

— Тёть Тамар, — семенила я следом за полной женщиной, подпрыгивая на месте, — у него как-то вот тут… косо… — жестами показала на себе. — Это же не смертельно?

— Сейчас глянем…

Тучная женщина сбросила дублёнку, сполоснула руки и прошла к парню, склонилась над ним, расстегнула пуховик, стянула шапку, внимательно ощупала.

— Тьфу! Ты так по телефону тараторила, что я подумала: совсем черепушку снесла. А тут всего лишь вывих челюсти, шишка на затылке, рефлексы в норме, — так спокойно сказала тёть Тамара, как будто тут была простая царапина. Но, честно сказать, успокоила. — Сейчас вправим, и будет как новенький. Ток давай его на что-то тёплое перенесём, а то пол студёный.

Мы взяли невинную жертву с двух сторон за руки и за ноги и понесли в гостиную. Положили на ковёр перед диваном.

— Жень, ты бы его раздела, что ли. В доме не топлено, а он мокрый весь, застудит себе бубенчики-то, не дай бог. Чем на Рождество звенеть-то будет?

Любит тёть Тамара пошутить на щекотливую тему.

Я округлила глаза:

— Да я его знать не знаю. Вдруг проснётся, а тут я штаны снимаю. Чуть не убила, ещё и раздеваю, подумает, что вообще маньячка.

— Вот глупости. Придёт в себя – всё объясним. Кстати, даже хорошо, что он без сознания: челюсть вставлю – не почувствует. Давай раздевай, а я пойду снова руки ополосну.

Морщась и кляня эти чёртовы трубы и стиралку, я стянула с парня пуховик, светлые замшевые ботинки… Белый свитер был сухим – оставила и принялась за джинсы.

Жулька настороженно ходил рядом, дёргал усами и всё заглядывал, что я делаю с незнакомым мужчиной, но близко не подходил.

Слава богу, он без сознания! Умерла бы, если бы меня чужой мужик раздевал! Хм… трусы у него модные… и не дешёвые… Бёдра накачанные…

— Так, ты что там застыла – давно мужиков без штанов не видала? — хохотнула рядом тёть Тамара.

Я опомнилась, тут же сложила одежду поодаль, сорвала с дивана плед и накрыла парня.

Тёть Тамара наклонилась над ним, решительно влезла пальцами ему в рот, сделала какое-то безумно страшное движение, ещё одно (я даже пальцы ног поджала от мурашек), и его лицо – аллилуйя! – стало, как прежде, только бледное с синевой.

Бр-р! Не могу на это смотреть. Аж щемит всё внутри!

— Вы ему точно на место поставили? — спросила, со страхом косясь на парня.

Глава 3

Проводив фельдшера, я долго не могла решиться войти в гостиную. Жулька так и остался там… с контуженым.

В конце концов, это случайность. Злого умысла не было. Я тоже человек!

Осмелилась и перешагнула порог гостиной.

Парень сидел на диване и – вот новость! – гладил Жульку за ушком. А тот, на удивление, млел от удовольствия. Такое он позволял только отчиму Славе, его внучке Лизе и дядь Мише.

— Меня Женя зовут, а вас?

Тихо, очень тихо! Это не ты язык прикусила!

Но он услышал и глухо промычал:

— О-ован.

Ован? Что за имя? Да что я его допрашиваю?

— Ой, что это я, — с неловкостью махнула рукой, — допрашиваю вас, а у вас там всё болит жутко, да?

Он лишь мигнул обоими глазами.

— Ничего страшного, как-нибудь обойдёмся без разговоров. Будем общаться жестами, — натянуто улыбнулась я. — Вы уж меня простите… Я не специально…

— М-м, — внимательно следя за мной, кивнул он.

— Жуль, не беспокой нашего гостя! — шикнула я.

Тот вильнул хвостом и деловито прыгнул на свою подушку, оттуда, вытянув шею, внимательно следил за нами, готовый сорваться в любую секунду, как только разрешат.

Я прошла и села на край дивана.

— Это я вас раздела. Извините. Одежда мокрая, а в доме холодно ещё. Я просушу утюгом сейчас…

Парень продолжал внимательно смотреть на меня.

Вот точно смотрит и думает: какого чёрта я сюда попёрся. Теперь без штанов, говорить не могу, ещё и хромой – ну попал!

— Сегодня, как вы понимаете, я вас уже никуда не отпущу. Будете спать здесь, на диване.

Парень осмотрелся ещё раз и глянул на свой пуховик. Чуть привстал и потянулся к нему.

— Вы сидите, сидите. Я подам, — вскочила и поднесла ему куртку.

Он вынул из кармана телефон. Попробовал кого-то набрать, но, похоже, связи не было.

— Ой, вам, наверное, сообщить семье нужно, чтобы не беспокоились? Давайте я ещё раз дядь Мише наберу…

Парень свёл брови и снова окинул меня пристальным взглядом.

Ну не смотри ты так, самой стыдно!

Однако мой телефон снова отказался сотрудничать. Я пожала плечами и виновато уставилась перед собой. От шока уже отошла, стало зябко.

Бинт! Забыла про бинт.

— Вы чаю хотите? Согреемся заодно, — мягко предложила я.

Он сложил ладошки вместе и потянул уголок рта, но тут же сморщился от боли.

Бедняга!

Я отошла в другой конец гостиной – кухня находилась здесь же через широкую арку, и щёлкнула чайник. Потом поднялась на табурет-лесенку и дотянулась до верхнего шкафа, где лежала аптечка. Кажется, в ней был бинт…

Оован – не пойму… А, Вован! Странно. Хотя, может, его так и называют, типа, по-свойски, прикипело.

— Перебинтовывать я умею – на работе учат. Позволите? — встала перед ним с бинтом в руках.

Но он отрицательно мотнул головой и протянул руку за бинтом.

Следующие пять минут я с удивлением следила, как он почти профессионально перематывает свой голеностоп. В конце концов, надев носок, парень выпрямился и посмотрел на меня. Я смущённо моргнула и вернулась на кухню.

— Есть травяной, чёрный и зелёный чаи, вам какой? — спросила я, показывая веер блестящих пакетиков.

И что он молчит?

Оглянулась. Вован смотрел на меня.

— Простите, никак не могу привыкнуть, что вы не говорите… А-а вам, наверное, и горячий-то чай нельзя, как вы пить будете? — и тут же сообразила: — А хотите, я немного холодной воды добавлю и трубочку дам?

Он щурился, очевидно, улыбался, но прямо так ему было тяжело.

Я принесла поднос и пакетики с разным чаем.

— Я, вообще, не люблю пакетированный, это в небе подают такой, но я забыла купить развесной.

Вован вопросительно вскинул брови.

— А-а, я же бортпроводник, стюардесса, короче. Вот, натаскала сахара и чаю. Не положено с подносов пассажиров оставлять, поэтому мы собираем неиспользованные пакетики, масло, соусы и всякое такое и домой уносим. За месяц столько этого добра собирается, что я сахар, например, совсем не покупаю…

Глянула на Вована, а он пытался зевнуть, так напрягся весь, что у меня аж глаза заслезились от сочувствия.

Разболталась. Оно ему надо?

— Ой, десятый час уже. Я вас заговорила, — поднялась и одёрнула свитер. — Вы пейте чай, оставьте на подносе и ложитесь, отдыхайте. У вас, наверное, голова кругом. А мне ещё машину укрыть, а то там снежок посыпал, не хочу завтра отскребать от стекла.

Вован тут же поднялся, так и не пригубив чаю, и стал плотнее обматывать плед вокруг бёдер.

Визуал 2

Наш милаха Иван

Глава 4

31 декабря

Открыла глаза – на часах в гостиной пять утра. Нос замёрз, даже руку из-под одеяла высунуть – бр-р!

Пощупала под одеялом – Жульки рядом нет. Это очень странно: он без меня никогда не встаёт либо будит первым.

Тревожно поднялась на локтях и обнаружила, что мой драгоценный пёс развалился на плече у Ивана и прекрасно сопит вместе с ним.

Я закатила глаза, с неохотой выпуталась из одеяла, влезла в домашние угги (которые, кажется, тоже промёрзли насквозь) и побежала облегчать организм.

Вернувшись, закопалась под самую макушку под одеяла и снова провалилась в сон.

Проснулась уже в восемь. За окнами почему-то темно. Я недоумённо хлопнула глазами и оглянулась на левую сторону дивана. Соседа нет, испарились и его пуховик с джинсами.

— Ну вот, ушёл…

Но что-то ещё не так. Прислушалась. Точно! Жульки нигде нет!

— Жуля? — позвала настороженно.

Дверь в гостиную была закрыта, подушка манюни не примята, миска с кормом пустая.

Ага, значит, поел.

Поднялась, укуталась в одеяло и выглянула в тёмное окно. А там…

Ё-моё!

Снежище валит – за метр ничего не видать. А на крыльце под козырьком в одних джинсах стоит Иван.

— Мать честная! — округлила глаза и рот.

Он натирался снегом!

— Вот это круто! — прошептала сквозь дрожь, едва представив, как за шиворот насыпают снега.

Позади кто-то завозился, закряхтел. Оглянулась и увидела Жулю, который одним глазом выглядывал из-под пледа, где лежал Иван. Потом показалась лапа, а затем и всё тельце вытянулось в сладких потягушках.

— Ах ты мой крохотулечка! — улыбнулась я и протянула руки.

Жулька спрыгнул с дивана и с разбега оказался в моих руках. Посадила его на подоконник, и мы вместе стали наблюдать, как Иван подтягивается, ловко цепляясь за перекрытие крыльца, а затем спрыгивает и снова умывает снегом лицо, подмышки.

Жуля аж взвизгнул и содрогнулся.

— Да, манюнь, смотри. Не делай так, пипетка отвалится, на место не пришью. Бр-р! Я от одного взгляда на него мёрзну.

А потом перевела взгляд дальше, и будто ножом по сердцу: моего жучка не видать. Вернее, видна только половина.

— Ну прилетели! Я что, тут до весны?! Это когда же я его откопаю! — разволновалась я и прижала Жулю к груди.

Открыла прогноз погоды на телефоне и поняла, что за ночь выпало несколько суточных норм снега. И тот ещё продолжает валить.

— Ну Ёшкин свет!

Внезапно громкий звонок телефона разорвал тишину, я аж подпрыгнула.

Маман!

— Аллё-аллё, — улыбнулась я.

— Доня, где ты? Почему не звонишь? Весь день вчера тебе звонила! Неужели так трудно матери позвонить? — возмущённо тараторила маман.

Уверена, она весь день провела в спа без телефона – перед застольем с подругами и их мужьями причепуриться. И конечно, маман не в курсе, что существуют уведы о пропущенных звонках. Но главное – придать себе значимости!

— Мам, связи не было. У меня всё хорошо! Я в нашем домике. Здесь чудесно!

Признаться уже не страшно, всё равно дядь Миша сообщит, а по такому снегу она сюда точно не двинет.

— Как ты там будешь одна праздновать Новый год? Неужели нельзя было к нам приехать?

— Мам, я уже чудесно праздную: накупила вкусняшек. И… в доме есть мужчина, — улыбнулась, глядя на крыльцо, – Иван делал второй подход в подтягивании.

И прикусила язык: проболталась, засмотревшись на симпатичного мужчину. Сейчас начнётся!

— Какой такой мужчина, доня?!

Я поморщилась, а Жуля вскинул мордашку и лизнул в подбородок.

— Ну… вообще-то, Жуля мужского пола.

— Жуля – это кобель, — фыркнула маман.

— Я не виновата, что мой кобель – единственный настоящий мужчина. Всё, мам, мне ёлку наряжать, на стол готовить. Дядь Славе привет!

— Готовить? Ты ж не умеешь… — прокричала в трубку она, и связь оборвалась. Как удачно!

— Р-р-ав! — возмутился Жуля, выразив наше общее настроение.

— Пожалуй, надо одеться…

Я быстро собрала диван, сложила одеяла в стопку, сводила Жулю в туалет (он умел сходить на свой мини-унитаз, специально учились, чтобы могла брать с собой в отпуск) и поднялась на второй этаж.

Натянув всё самое тёплое в несколько слоёв, не забыв нарядить и манюню в красный свитерок, выглянула в окно.

Похоже, снег только усиливался.

— Не думала, что в доме будет такой дубак. Хватит ли дров? Как мы с тобой тут продержимся, а? Даже если машину откопаю, далеко не уедем, — приговаривала в тёплое ушко Жули, идя в гостиную.

Иван стоял на одном колене перед камином и складывал поленья горкой. На щеке ближе к челюсти темнел синяк – вот это я ему заехала! Но бледность прошла, выглядел бодрым.

Глава 5

Сняв слой одежды, я зачесала волосы в высокий хвост и спустилась в гостиную.

Ёлка уже подмигивала разноцветными огоньками, а Иван с Жулей на руках стоял у окна и вглядывался наружу.

С той стороны у нас лес и горы – красотища невероятная. Но сейчас сплошная снежная пелена.

— Высший пилотаж! — хлопнула в ладоши я. — Предлагаю пообедать и начать готовить новогодний стол!

Иван отпустил Жульку и запрыгал следом за мной.

— Может, мне вам палочку придумать? Поищу после обеда в сенях, может, что и найду.

Но Иван отмахнулся.

— Как хотите, — развела руками.

Пританцовывая под Jingle Bells[1] из телефона, я быстро отварила рис в пакетиках – гениальное изобретение для нерадивых домохозяек, открыла венгерскую закуску, соленья и по очереди выставила на стол. Иван же нарезал хлеб ровными тонкими ломтиками, чего у меня никогда не получалось, а Жулька деловито приютился на его коленях и внимательно следил за всем происходящим в надежде, что и ему что-то перепадёт.

Но ещё заметила, что всё это время Иван наблюдал за каждым моим движением, пока не села напротив.

Ага, опять на глазах подвис. Даже странно, на что он надеется? Лестно, конечно, но я как-то не рассчитывала переметнуться от регионального менеджера к сантехнику даже такому симпатичному.

— Вот, скромно, но питательно, — вежливо улыбнулась я. — А к новогоднему столу мы уж с вами постараемся.

Как только взялась за вилку, Жулька тут же заёрзал, водя носом в воздухе и еле слышно поскуливая.

— Так, твоя миска у камина, — строго прищурилась я и указала на пол: — Дай нашему гостю спокойно поесть.

Жулька спрыгнул с колен, убежал, но вернулся с мячиком и стал катать его под столом, задевая наши ноги.

Иван уже ел спокойнее, видимо, начинал отходить, но всё же осторожно, иногда морщась и заглядывая под стол.

— Простите, он не всегда такой непоседа, — оправдалась я: уж слишком навязчиво Жуля возился под столом, порыкивая.

По жестам Ивана прочла, что мы с Жулькой похожи.

— Мы? — округлила глаза.

С чего он взял?

— Я о-очень дисциплинированная!

В глазах Ивана плясали весёлые искорки.

— Что, не верите? — беззлобно возмущённо прищурилась. — Я правда дисциплинированная. Именно поэтому долго терплю выходки…

Это ты сейчас о ком? О Вадике вспомнила? Ну, гостю это знать необязательно.

Иван вопросительно наклонил голову вперёд, явно ожидая продолжения.

— …пассажиров, — закончила фразу я.

«Представляю! — закивал понимающе. — Но заметно, что любите свою работу».

— Очень! — расплылась в улыбке. — Хотя иногда, сложно сохранять вежливую улыбку, когда кто-то пытается доказать, что ты неправильно разливаешь сок. Или когда пассажир уверен, что его место у окна, хотя на самом деле у прохода.

Он снова понимающе закивал и чуть растянул уголки губ.

— Я многое видала, но до сих пор поражаюсь некоторым нелепостям.

Иван с любопытством вскинул брови. Но меня долго просить не надо: люблю поворчать на пассажиров со странностями.

— Например, пассажиры просят плед, а потом жалуются, что он слишком тёплый! — поделилась, делая круглые глаза. — Или вот: как-то пассажир из бизнес-класса потребовал подушку, потому что его аристократической шее, видите ли, неудобно. А когда я принесла, заявил, что она не бархатная и не из хлопка. Ну вы представляете?! Потом накатал на меня жалобу в авиакомпанию, отчитывалась перед начальством, почему не угодила пассажиру. А вот иностранцы, особенно европейцы, дисциплинированнее, но много пьют…

Жуля, понимая, что его игнорируют, стал сдирать с себя свитерок. Но и правда – в доме стало тепло. Я наклонилась, чтобы помочь, но Иван первым помог манюне освободиться. А потом хитруша снова попросился к нему на колени и притих.

А я всё говорила и говорила, рассказала кучу смешных историй, вспомнила особо нелепых персонажей, и было так легко и непринуждённо, будто мы с Иваном знакомы сто лет, будто сама сто лет хранила обет молчания, а тут дали высказаться. Хотя, возможно, так действовали магия новогодних дней и уют нагревшегося дома.

Мне всегда здесь нравилось: дом строил папа, когда его списали на пенсию, чтобы подарить его мне. И видимо, он вложил в эти стены столько души, что они всегда хранили умиротворяющую атмосферу, не тронутую городской суетой. Здесь даже время как будто замедлялось.

В какой-то момент я затихла, вспоминая уже ушедшего папу, и посмотрела на Ивана. Тот практически не двигался всё это время, давно съев свою порцию, и, подперев голову ладонью, участливо слушал. Жуля удивительно спокойно сидел на его коленях, важно положив одну лапу на столешницу.

Надо же какая гармония, даже есть не просит!

— Я смотрю, вы такой болтун, прямо рот не закрывается, — смущённо заметила я и поднялась, чтобы убрать посуду.

Иван закашлялся от смеха и так сморщился, что у меня дрогнуло внутри – аж вытянулась, сопереживая его состоянию.

Глава 6

После обеда снегопад только усилился. Телефон совсем перестал ловить. Хотя мама снова дозвонилась – проконтролировать, какие блюда будут на столе. Жульен, «напомогавшись», сопел на подушке, выставив кверху объевшийся пушистый животик.

Хоть и говорят ветеринары: не кормите питомца со стола, но как тут устоять, когда на тебя смотрят такие трогательные глазёнки-бусинки?

Иван возился с кухонными дверцами: от времени их, что ли, перекосило? Сам просто встал и начал делать.

— Эх, какого мы мастера подбили, — подмигивала Жуле, гладя высохшее бельё. — А так бы ушёл милаха.

А когда вернулась на кухню и приготовила все продукты для нарезки, Иван как-то странно уставился на меня.

— Что? Вы что-то из этого не едите?

Хотя трава и трава, ничего заковыристого.

Он помотал головой и набрал в телефоне: «Забыли купить мясо?»

— О-о, я не ем мяса с универа… Но у меня есть рыбные консервы и… — раскопала среди упаковок малосольную форель, — вот…

Иван как-то грустно улыбнулся.

— Вы же из-за этого меня не бросите? — вскинула брови с такой жалобной интонацией, что самой смешно стало. Жулька тут же встрепенулся и навострил уши.

Иван лишь закрыл рот ладонью, чтобы не засмеяться.

— Ну и славно! А что ещё умеете делать, кроме трубных дел?

Он скромно пожал плечами и коротко напечатал: «Всякое».

— Ух ты! А можете подключить ноут к телевизору? Будем смотреть новогодние концерты. Сто лет не смотрела! — загорелась я.

И правда, настроение так расцвело: кажется, этот Новый год будет неожиданно замечательным. Давно не украшала ёлку, не готовила праздничный стол, не смотрела «Голубой огонёк» – вот так, по-простому, по-новогоднему.

Иван с готовностью взялся за дело, прихватив в помощники Жульена. Надо сказать, манюня был в восторге от такого внимания.

Вскоре все глубокие миски были заняты салатами и отправились в холодильник. В духовке запекались овощи в майонезе под сыром, на плите томился ягодный морс.

Я расстелила белоснежную скатерть на журнальном столике между кресел перед телевизором. Иван не только подключил ноутбук, но и обновил антивирусник, устранил назойливо выскакивающие предупреждения фиг знает о чём. На все руки мастер, в дядь Мишу пошёл!

К восьми всё было готово. Охлаждённое шампанское стояло в ведёрке, рядом бутылка сухого белого вина, запечённые овощи и фрукты пахли умопомрачительно, салаты пестрели, гирлянды нетерпеливо подмигивали, дровишки умиротворяюще потрескивали в камине, на экране задорно вещали ведущие, Жуля наматывал круги вокруг стола… Оставалось привести себя в порядок – и вуаля! Здравствуй, ёлка, – Новый год!

Я сходила в душ, высушила волосы мягкими волнами и задумалась, что надеть. Открыла чемодан – и вот он звёздный час!

— Наконец-то надену это платье! Красненькое, суперское! Зацени, Жуль? — крутнулась перед зеркалом. — Шикарно! Мне кажется, Иван оценит.

Повернулась к манюне, а тот запрыгнул на угол кровати и стал сосредоточенно выгрызать что-то из своих коготков.

— Маман сказала бы, что я похожа на мухомор, — улыбнулась в зеркало и медленно разгладила волосы у лица.

Я не считала себя особенной и даже красивой. С моей маман я этого никогда не чувствовала: с первого класса то слишком сутулюсь, то слишком выпячиваю грудь, то не так сижу, то один гольф выше другого на полсантиметра, то пробор неровный, то у Светочки из параллельного банты идеально разглажены, а у меня огрызки, то у соседки Мариночки румянец здоровее… И до сих пор я ем не то, пью не то, бледная поганка, работа у меня никудышная и знаюсь не с теми парнями. Как меня ещё земля носит?

— Думаешь, слишком нарядно? — вздохнула я. — Но, в конце концов, у нас в доме симпатичный мужчина и почему бы не выглядеть красиво в Новый год?

Жуля мельком покосился на меня, моргнул, нетерпеливо поёрзал задом и облизал нос.

— Видел, как у него чёлка лежит, модная такая? Ему и укладка не нужна.

Жульен усиленно продолжил трудиться над «педикюром».

— А ты заметил, какие у него чистые лапы? Для сантехника прямо диво дивное. И вообще, какой-то он… прям аккуратный милаха, да?

Снова оглянулась – Жуля невозмутимо вылизывал другую лапу.

— Н-да! Ты, конечно, очень внимателен.

Тот фыркнул и, не моргая, уставился на меня.

— И что ты смотришь осуждающим взглядом? Думаешь, я Вадика предаю? — снова оценивающе посмотрела на себя в зеркало и поправила волосы у декольте. — Вовсе нет. Да и ему, похоже, всё равно. Даже не позвонил до сих пор: как я, где я, может, уже окочурилась тут от холода или медведи загрызли по дороге… Короче, сантехник так сантехник, в конце концов, я ни к кому в постель не лезу. Мы классно проведём Новый год!

Жулька чихнул и спрыгнул с кровати.

— Твоя правда, — ухмыльнулась я и вышла в коридор.

Иван замер, когда увидел меня в платье.

Ясен пень, перестаралась немного. Но я же девочка!

Глава 7

— Божечки! Это же Вадик! — выдохнула я и упала на колени перед парнем.

От ледышки в костюме раздалось слабое мычание.

— Вадь? — склонилась над ним и заключила его лицо в ладони. — Ау? Ты как?.. Почему раздетый?

Но тот мычал и содрогался всем телом.

Ясен пень! Один себе язык прикусил, у второго он отмёрз. Окей, Гаечка спешит на помощь!

Разом как-то протрезвела и обернулась к Ивану:

— Помоги мне его до ванной довести: срочно нужно отогреть.

От Ивана раздалось уверенное «угу», он подтянул шаровары на бёдрах, затянул узелок потуже и наклонился к Вадику. Кое-как мы его подняли и втащили в дом.

Ванна находилась на втором этаже, и впервые я кляла каждую ступеньку и спрашивала небеса, почему не сделали единый санузел на первом. Лестница была узкой для двоих, ступени не такие уж широкие, да ещё и мой благоверный не пушинка. Всё-таки роста в нём сто восемьдесят шесть, хоть и худощавый, да кости чугунные.

Кое-как ввели содрогающегося Вадика в ванную. Я включила горячую воду и тут же стала снимать с него одежду. Иван поддерживал его, но, когда я дошла до трусов, замедлила и покосилась на помощника. Вадик уже более-менее держал равновесие и, обнимая себя, стуча зубами, хмуро щурился вокруг.

Иван промычал и махнул рукой в сторону двери, мол, я уже лишний.

— Спасибо, — кивнула я, не глядя тому в глаза: что-то как-то неловко стало.

Он вышел и прикрыл дверь.

— Так, давай-ка садись в ванну, — подвела Вадика к бортику.

Тот кое-как перелез и со вздохом облегчения погрузился в воду.

Я стояла над ним в какой-то отупляющей досаде.

Н-да, весёленький Новый год получился. А всё было так мило… И откуда Вадик в таком виде? Совсем ку-ку?

— М-м, — неожиданно промычал за плечом Иван и протянул в щель почти пустую бутылку шампанского с чашкой.

— Точно! Это его согреет. Совсем голова не работает, — спохватилась я. — Спасибо!

Иван кивнул, недолго задержался на мне каким-то нечитаемым взглядом и вышел.

Ну… в конце концов, ничего и не было. Мне просто показалось, а он просто вежливый парень. Всё, Стрельцова, хватит!

Я налила полчашки и присела на корточки перед Вадиком. Тот едва держал глаза открытыми, подбородок дрожал, но хоть ресницы и брови оттаяли – не так жутко смотреть.

— Выпей, — поднесла к его губам чашку, чувствуя, как охватывает какое-то раздражение. — Ты откуда взялся? С корпоратива выгнали?

Вадик допил, уронил голову на бортик ванны и закрыл глаза, содрогаясь от волн озноба.

Я поднялась, осмотрела всего его, потопталась и пошла за махровой простынёй и тапочками.

Вернувшись в ванную, села на коврик перед Вадиком и долго рассматривала его измученное лицо. И такая усталость навалилась, будто весь день в рейсе была без пересменок. Положила локоть на бортик и легла на него головой. Глаза уже закрывались.

Перенервничала, что ли?

Наконец ванна наполнилась до предельного уровня. Я перекрыла воду и легонько похлопала Вадика по щеке.

Не всю же ночь рядом сидеть, усну – захлебнётся ещё.

— Эй, просыпайся. Ты что тут делаешь? Почему голый?

Вадик очнулся и, подняв голову, осмотрел себя в воде, а потом вздохнул и повёл плечами:

— Я был одет…

— Да не сейчас, — нетерпеливо отмахнулась. — Ты что, пешком шёл? Машина где?

— Застряла. Дороги – жесть. Что, тут не чистят? Бензин кончился, пока грелся. Связи нет, эвакуатор не вызвать – дичь какая-то! Говорил же, что тут каменный век.

— Угу, мамонта не встретил? — усмехнулась, накидывая ему на голову полотенце. — Замотай, просуши волосы. — Снег валит целый день. Ты чем думал? Где пуховик, шапка? Воспаление лёгких заработать хочешь?

— Женюсь, не ворчи, — устало протянул он. — Я к тебе спешил. Выбежал из офиса, хотел успеть доехать к ужину… А в итоге шесть часов простоял в снегу, вариантов не было: или в железе замёрзнуть, или к тебе двинуть. Навигатор два километра показывал.

Услышала, как в дверь кто-то поскрёбся, а потом в щель просунулся любопытный нос Жульки.

— О, как твоё чудовище, не отморозило уши? — беззлобно усмехнулся Вадик, выглянув из-за меня.

Жуля рыкнул и сел рядом со мной, так косясь на Парфёнова, мол, что «этот» тут забыл.

— И не мечтай, мы прекрасно проводим время, — язвительно прищурилась на благоверного и потрепала манюню по холке.

— Я вижу, — хмыкнул тот. — Что за чужой мужик в доме?

Я отклонилась от ванны и скрестила руки на груди.

— Он не чужой. Это сын дядь Миши. Сантехнику приехал чинить…

— В Новый год? В полночь? И ты вон вся разнаряженная, — скептически поморщился Вадик.

— А ты не ревнуй, — выдавила усмешку я. — Ты сам профукал новогоднюю ночь. А мне больше некуда надеть это платье – уже год висит в шкафу.

Визуал 3

Вадим Парфёнов,

сбежавший бойфренд Женечки Стрельцовой

Глава 8

1 января

Я проснулась от какой-то звенящей тишины. На улице ещё темно, или снова темно, потому что снег всё ещё валил крупными хлопьями.

Божечки, да прекратится он когда-нибудь или небеса решили обрушиться? Наверное, столько рейсов задерживают – нелётная погода. То-то мне отпуск дали, может, предвидели такой прогноз?

Я потянулась, зевнула и огляделась. Дверь комнаты была чуть приоткрыта.

Ясен пень, Жульки нет, иначе сразу метнулся бы выпрашивать туалет или еду. Прям какой-то чересчур самостоятельный стал здесь.

Оделась и вышла в коридор. В доме тихо, только пол поскрипывал от шагов. Умылась, причесалась, чуть подкрасила реснички, повесила в ванной чистые полотенца. Выйдя, посмотрела на дверь, за которой спал Вадик, приоткрыла и заглянула внутрь.

Парфёнов, как всегда, спал на животе раскрытый в позе звезды поперёк кровати. Он любит, когда прохладно, и разбросать руки и ноги.

Хм, когда мы в последний раз спали вместе? Я весь декабрь работала без выходных, чтобы наверняка в отпуск уйти. Уже и не помню, как он пахнет… Но задница у него, как всегда, аппетитная.

Занесла его одежду, положила на стул, потопталась у двери и вышла.

Пусть спит – намёрзся вчера. Да и с утра он такой ворчливый.

Бесшумно спустилась на первый этаж. В гостиной темно, только свет из окон слегка просвечивает сквозь стёкла двери. Пёсика не слышно.

— Жуля? — позвала как можно тише, прислушалась, а потом постучала в гостиную.

Приоткрыв дверь, увидела, что диван пуст, постельное собрано и аккуратной стопкой лежит на подушке вместе с пледом. Тишина. Жулька спит на своей подушке у камина. Но, как только вошла, манюня сразу приоткрыл один глаз.

— Приве-ет, — ласково прошептала. Тот вяло вильнул хвостом и снова уложил голову на лапы, спрятав нос. Я подошла и присела рядом. — Ты в туалет собираешься?

Манюня и ухом не повёл.

— А есть ты собираешься?

Молчок.

Я удивлённо поводила глазами по гостиной.

— Такое ощущение, что тебя уже выгуляли и накормили. Хм, у нас тут домовёнок Кузя завёлся? — потрепала малыша за ухом, догадавшись, что это был Иван. — Какой заботливый у нас мужчина в доме, да?

Жулька сонно вытянулся и зевнул так сладко, что самой захотелось растянуться рядом с ним.

— А где же наш гость, ушёл?

Жуля поднялся, сгорбился, потянулся передними лапами и возмущённо огляделся, мол, «как так?» и стал обнюхивать все мебельные углы.

Умиляясь своему карапузу, прошла на кухню.

— О, тут прям порядок. Домыл-таки наш гость посуду?

Включила чайник и, потянувшись за туркой, выглянула в окно. А наш гость в красных шароварах висит под козырьком, снова обнажённый по пояс. Я прыснула в ладошку и хлопком по бедру призвала Жульку.

— Смотри, опять занимается… Сейчас придёт и соберётся домой. На улице, конечно, снежит, не пройти, но мало ли, может, уже дядь Мише позвонил, а тот пришлёт снегоход или трактор…

Ещё немного посмотрела на погоду за окном, на Ивана, вздрогнула от лёгкого озноба и отвернулась.

Н-да, тоска зелёная.

И вздохнула над макушкой Жули:

— Ты тоже не хочешь, чтобы он уходил? Ой, надо же его джинсы достать из сушилки…

Отпустив Жулю, вышла в кладовку. Достала джинсы из стиралки и погладила их.

— Ух ты, от двух стирок заломы чуть выбелились. Ещё пара стирок, и от джинсов ничего не останется, — усмехнулась манюне. — А джинсы классные…

Жулька фыркнул, мотнул головой и смачно чихнул.

— Конечно, где уж тебе понять! — рассмеялась я, подхватила джинсы и манюню и вышла из кладовки. — Пойдём пить кофе.

Положила джинсы на диван, вернулась к плите и насыпала кофе в турку.

— Интересно, он и в проруби купается? — спросила я, поглядывая в окно на бесстрашного Ивана, умывающегося снегом.

В голове тут же вспыхнула картинка: Иван в одних красных шортах – тугие бёдра, крутая задница – ныряет в ледяную воду, а я потом отпаиваю его чаем с малиной и ласково треплю его густые волосы на макушке.

Н-да, слабость у меня к красивым мужским волосам… Смешно!

Но как-то… тепло внутри стало. Я улыбнулась наивной фантазии и поставила турку на плиту.

Ожидая, когда закипит кофе, услышала прерывистое жужжание. Оглянулась, и взгляд сразу уцепился за телефон, лежащий на столике между креслами. Это не мой – Ивана.

Прошла и глянула на экран – вдруг отец звонит. Но на экране высвечивалось: «Катюша». Аватарка такая милая: блондинка с голубыми глазами в тонком пушистом свитерке, отнюдь не скрывающим грудь третьего размера.

Ну конечно, у такого парня не может не быть девушки! И почему все так любят блондинок? Мёдом они намазаны, что ли?

Охватила какая-то досада, глупая, почти детская. Я хмыкнула и обиженно потрепала чёлку.

Глава 9

Мы вошли в гостиную. Жулька понёсся к своей подушке, с разбега упал на неё и принялся взбивать лапами. Мы с Иваном дружно улыбнулись и вернулись допивать, доедать растянувшийся завтрак. Было уже около одиннадцати.

Вадик умудрился съесть не только винегрет, но и оливье, хотя с соевой колбасой он не любит, и теперь стоял у окна, скрестив руки.

— Вадь, ванная свободна. И твоя одежда в комнате, — мягко напомнила я, намекая на приличия, а то ходит тут голый, будто метит территорию.

— Когда этот снег закончится? — недовольно проворчал он и развернулся. — Там мою машину не украдут?

— Её уже снегом присыпало, не думаю, что кто-то захочет возиться. Да и в эту сторону одна дорога, — успокоил Иван, вопросительно глядя на меня. — Вроде бы другие направления только в горы, не к жилым домам?

— Да, так и есть. Если Вадик шёл два километра, то дорога только к нам, — поддержала ободряющий тон Ивана.

— Если бы это было «Жигули», я бы не переживал, — хмыкнул Парфёнов и прищурился на Ивана: — А ты не на машине приехал? Хотя, во дворе нет чужой…

— Я пока не вожу, — ответил тот, садясь на прежнее место и подтягивая к себе чашку кофе.

— Что, не заработал ещё на руль? — усмехнулся Вадик.

Я опустила глаза, сжав губы.

Ё-моё, ненавижу сгорать от стыда за других. И почему я не могу, как маман, отчихвостить его при всех? Ей вообще по фигу мороз.

— Заработал. Права вернут через месяц, — с чувством собственного достоинства ответил Иван и мазнул по мне, кажется, сочувствующим взглядом. — Но если бы приехал, то застрял бы.

Мне не показалось? Ну нет, не надо мне сочувствия, у меня всё отлично! Просто Парфёнов переморозил мозг, теперь одна жижа.

— А-а, так ты ещё и нарушитель? — усмехнулся благоверный.

— Мальчики, может, вы через часок поработаете лопатами? Мой жучок утонул в снегу, надо бы его вызволить, — растянула я дружелюбную улыбку, меняя тему разговора. — А то снега ещё навалит – сама не откопаю.

И невинно захлопала глазками, глядя на Вадика. Тот подзавис, переваривая просьбу, потом потянул шею в стороны и сказал:

— Я в душ… — а у арки замедлил и оглянулся: — Жень, можно тебя?

— Иван, холодильник в твоём распоряжении. Завтракай, не стесняйся, — улыбнулась я и пошла следом за Вадиком.

— Есть какие штаны? — спросил Парфёнов уже в коридоре второго этажа.

— Вторых безразмерных шаровар у меня нет, — ухмыльнулась я и подхихикивая добавила: — Могу дать лосины, но тебе по колено будут.

— Вот повезло же! — процедил тот. — Какого банана ты сюда попёрлась?

Я остановилась у двери комнаты и склонила голову набок:

— Ты какой-то странный, у тебя что-то на работе случилось?

— Почему странный? — оглянулся Вадик.

— Резкий, грубый. Я тебя таким раньше не видела, — скрестила руки на груди. — У нас гости в доме. Мне неловко от того, как ты себя ведёшь. Иван не виноват… да и я тоже…

— Я не ожидал, что ты здесь с каким-то мужиком окажешься. И ладно бы реально урод был, а то ведь мордаха ещё симпатичная, сам подкачанный. Милаха, как ты говоришь.

— Я же тебе всё объяснила, — вскинула брови, едва сдерживая расползающуюся улыбку. — Уснул, проснулся, амнезия?

— Ну что? Глаза-то у меня есть, — протянул он, как обиженный ребёнок. И не сказать, что тридцатник уже мальчику.

— Дурачок ты глазастый, — прыснула я и ласково взлохматила его густую чёлку. — На себя давно в зеркало смотрел, красавчик?

— Проехали. Извини, — с подлизывающимся видом прислонил меня к стене Вадик и чмокнул в губы, потом притянул к себе и присосался, как вампир.

— Эй, больно же! — оттолкнулась я, вытирая губы, и кивнула на дверь ванной: — Иди в баню!

Парфёнов самодовольно усмехнулся и пошёл… в баню.

Я скосила глаза к потолку, усмехнулась детской ревности Вадика и пошла искать благоверному что-то из старых вещей дядь Славика. Но нашла только тёплую водолазку, пару футболок. И никаких штанов.

После душа Вадик снова улёгся спать. Пытался и меня уложить, но настроение для утренних ласк не то: меньше ворчать надо было, да и гость в доме, а Вадик в любовных играх шумный. Кое-как отвязалась.

Взяла ноутбук, чтобы посмотреть фильм: на улицу и нос не высунуть – метель началась, сдует и заметёт, и присоединилась к Ивану за чаем.

Только мой совсем остыл. Я вылила чай в раковину и оглянулась:

— Может, ещё кофе?

— Да, можно, — кивнул Иван, вертя телефон.

— Ты пока выбирай фильм, чем ещё заниматься в такую погоду?

— Наверное, попробую вызвать такси…

— Думаешь, получится? — спросила не оборачиваясь.

Настроение упало, лицо, наверное, кислее некуда. Совсем расхотелось оставаться одной с Парфёновым. Но Ивану-то не скажешь. И без того он смотрит на меня с жалостью – аж тошно.

Глава 10

Электричества не было весь день. Сгустились сумерки, в остальных комнатах стало заметно прохладно: метель била в окна, завывала под крышей, но в гостиной у камина был тепло. Мы с Жулькой подремали в кресле под треск дровишек, потом я перебрала шкаф в одной из комнат, пока совсем не стемнело. Вадик с Иваном нашли общую тему и разговорились, даже не стала вдаваться в детали, главное, всё обошлось миром.

К позднему ужину я снесла одеяла вниз, расставила свечи, поставила металлический заварник у очага. Принесла чипсы, печеньки, Вадик открыл вино.

— Давайте поиграем во что-нибудь? Не знаю… в «Крокодила», в города… — предложил Иван.

— Отличная идея! — охотно закивала я и по-дружески пожала Ивану плечо.

Но, заметив скептичный взгляд и неодобрительно поползшие вверх брови Парфёнова, поспешила на кухню.

— Есть карты. Давайте в «Дурака» или в «Пьяницу»? — положила новенькую колоду на шкуру у камина. — Других игр не знаю.

— Всё лучше, чем ничего, — с энтузиазмом кивнул Иван.

Мы расселись на одеялах перед камином, пили вино, горячий чай, хрустели печеньками и запечённым на огне хлебом, чуть смазанным сливочным маслом, и играли. Игра шла бодро: шутки, смех, нелепые истории, ведь проигравший рассказывал свою, а остальные угадывали – правда или ложь. И почему‑то каждый раз проигрывали или я, или Парфёнов.

— Ну конечно, — хмыкал Вадик, — сантехники чаще бездельничают, вот и наловчились в карты.

Иван лишь иронично приподнимал бровь, но молчал. У меня же историй было хоть отбавляй, а добавить в какую-то из них шутку – не проблема.

Тени от свеч и от камина играли на стенах, и в этой полутьме мне нравилось больше, чем при свете, – своя романтика.

Жуля устроился у меня в ногах, периодически приоткрывая один глаз, проверяя, не забыли ли про него. Вадик, развалившись напротив с подушкой под боком, тасовал карты с нарочито важным видом. Иван сидел между нами перед камином, и я периодически одёргивала себя, что часто ловлю блики пламени в его глазах.

Только вот он почти не смотрел на меня.

Когда в игре оставались Вадик и Иван, я сразу подмечала, что ведётся негласный поединок. Мой в своей подколочной манере задавал вопрос гостю, демонстрируя превосходство, тот спокойно отвечал, внешне совсем не реагируя на ехидные выпады.

Мой: вспыльчивый, беспечный, любит выпендриться и настоять на своём. Иван: спокойный, уравновешенный, молчаливый, даже когда заговорил, вполне самодостаточный.

Что я нашла в Парфёнове? Весёлый, не зацикливается на проблемах. Стильный – в этом ему не откажешь, всегда отлично выглядит, умеет поддержать разговор на любую тему, красиво ухаживает. Конечно, пахнет от него классно и такой редкий цвет волос – пшеничный без цыплячьей желтизны, обожаю его потрепать за холку… то есть за чёлку.

Перевела глаза на Ивана.

Чем задевает Иван? Темноволосый, глаза зеленючие – завораживают. И что-то светится в них такое… внутренний стержень, скрытый, но мощный, даже хочется к нему прикоснуться… Есть в нём нечто такое – мужское, настоящее, что не надо подтверждать словами и действиями. Он как будто просто есть. Интересно, как он целуется?

Так! Не пялься на его губы! У него девушка есть! И что я, вообще, делаю: Вадик и так на него косится.

Я отвела взгляд к Жульке, который подполз к Парфёнову и тихо грызёт краешек брючины. Чуть не прыснула в голос, но сдержалась. А хулиган пристально следит за мужчинами и продолжает точить зубы. Никогда не замечала за ним такого сосредоточенного любопытства. Будто вслушивается в каждое слово и всё понимает. Чего бы там ещё в его крохотной головёшке варилось?

У-у, моя прелесть! Давай, грызи его новёхонькие брюки, он их недавно на распродаже «Армани» купил.

— Нет, ну я тебя когда-нибудь побью! — возмутился Вадик на выигрыш Ивана и в очередной раз раздал карты.

— Давайте уже во что-то другое? Я всё время проигрываю. Мне уже рассказывать нечего, — жалостливо проговорила я, понимая, что лучше разрядить обстановку сейчас, чем азартный Парфёнов решит помериться пипетками.

— Нет уж, отдувайся! — засмеялся Вадик.

Я вяло улыбнулась и легла на живот, упёршись локтями в шкуру. Иван тоже сменил позу: лёг на бок и подпёр голову ладонью.

Играли, играли и вдруг… Иван проиграл.

— Ура! — воскликнула я, и Жулька взорвался победным лаем прямо рядом с ухом Вадика.

— Твою мать! Жулик! Отвали! — крикнул Парфёнов жмурясь.

Согласна, приятного мало, но зачем же так грубить?

— Иди к подруге, манюня, — ласково протянула руки к рычащему Жульке и довольно уставилась на Ивана. — Please, your story[1].

— Yes, of course[2], — игриво поддержал мой тон Иван, садясь на икры.

Вадик фыркнул, но промолчал.

— Итак, — важно начал гость интригующе приглушенным тоном. — Мы переехали в другой город. Комната у меня была жуткая: тёмная, сырая, с запахом старого дерева. Ночь… Чувствую: по полу холод гуляет и шаги рядом, хотя в доме никого…

Жуля вытянулся у меня на руках и навострил уши, усы дрожат в готовности то ли разразиться на опасность, то ли принюхивается к чему. У меня самой мурашки по спине побежали от темноты и нагнетающего ужас голоса Ивана. Я невольно поднялась и подтянула колени к груди.