Журавль в руках бесстыжего

Глава 1

— Мила, ты не видела материалы для статьи? Вчера я их где‑то на столе положил.

Подавив горестный вздох, я натянула на лицо улыбку и, оторвавшись от подготовки своих материалов, повернулась к Геннадию Петровичу. Полноватый невысокий профессор рылся на столе в поисках папки с материалами. А она, призывно подмигивая торчащим из груды документов кончиком, лежала почти в самом низу стопки, которая грозила в любой момент рухнуть на пол.

— Конечно, Геннадий Петрович, одну секунду.

Подскочив, я преодолела пять быстрых шагов, придерживая документы и выравнивая стопку.

— Вот, — выудив нужную папку, протянула её профессору. — Об этих материалах речь?

Геннадий Петрович взял жёлтую папку, пролистал страницы и радостно кивнул.

— Ох, Милочка, что бы я без вас делал! Вы меня просто спасаете.

От обращения внутри всё сжалось. «Какая я тебе Милочка?» — подумала, продолжая улыбаться.

— Не стоит, Геннадий Петрович. Я пойду дальше готовиться.

— Идите‑идите.

Всё с той же натянутой улыбкой я вернулась за свой стол. Новый учебный год только начался. Первая неделя была загружена разными мелочами: перепроверкой материалов для занятий, общением со студентами, решившими с первых дней учебного года заняться дипломными работами, согласованием различных мероприятий с учебным планом и прочими учебными процессами.

Я же, как аспирантка последнего курса, была частично от этих дел отстранена. Но, согласно моему учебному плану, в этом году избежать проведения практических, а иногда и лекционных занятий, не удалось.

За профессором закрылась дверь кафедры. Оставшись одна, горестно вздохнула и перевела взгляд на открытый на ноутбуке файл. Каждая неделя сентября была расписана, но яркими пятнами в нём выделялись девять практических занятий у четвёртого курса. Предмет не был обязательным, по итогу семестра он закрывался зачётом, но легче от этого не становилось. В душе поднялась волна протеста — желания заниматься преподавательской деятельностью у меня никогда не было. Но к двадцати шести годам я так и не смогла выстроить свой жизненный путь. Поэтому, следуя уговорам родителей, пошла по их пути.

Дверь распахнулась, впуская на кафедру невысокую слегка полноватую женщину в стильном юбочном костюме, с аккуратно уложенными тёмными локонами, лаконичным макияжем и шлейфом приторного цветочного аромата, от которого хотелось зажать нос: владелица духов не жалела.

— Ох, Милочка, доброе утро!

От обращения меня вновь передёрнуло. Что за привычка у людей старшего поколения называть меня «Милочкой»? Я же не корова какая! От одного имени «Мила» немного коробит, а уж от этого уменьшительно‑ласкательного и вовсе выворачивает.

— Тамара Игоревна, доброе утро, — в очередной раз натянула улыбку на лицо.

— Хорошо, что ты здесь. Представляешь, я оставила ключи в другой сумке и боялась, что на кафедру не попаду.

Кивнув, я постаралась не обращать внимания на рассказывающую об утренних проблемах Тамару Игоревну и вновь вернулась к подготовке материалов. Через час должно было начаться первое практическое занятие у четверокурсников в семестре. Конечно, в прошлом году уже проводила несколько практических и лекционных занятий под руководством профессора и нескольких преподавателей. Но в этот раз предстояло вести занятия самой. Волнения не было, скорее скованность — уж очень я не любила общение, предпочитая тихие уютные часы за книгой или просмотром фильма.

— Я пошла. Сегодня у меня занятий нет, я заскочила только забрать нужные документы.

И дверь за Тамарой Игоревной захлопнулась. Пара ваз, стоящих в шкафу возле двери, протестующе звякнули в ответ, и на кафедре вновь воцарилась долгожданная тишина.

Испустив очередной горестный вздох, отбросила ручку, откинулась на спинку стула и огляделась. Кафедра была небольшой, но в ней невообразимым образом уместились шесть массивных столов, уже с первых учебных дней погребённых под грудой различных книг, журналов и документов, несколько компьютеров, один двухместный диванчик с журнальным столиком и порядка восьми книжных шкафов, половина из которых была заполнена папками «Дело» и посудой. В том числе и вазами, в которые преподаватели периодически ставили подаренные студентами цветы.

Помассировав правый висок, стараясь отогнать ноющую боль, я вернулась к материалам. Пробежала глазами по тексту, сделала пару цветных пометок и решительно захлопнула папку‑скоросшиватель. Я не любила перечитывать материалы перед ответственными событиями, будь то защита диплома или курсовой. И занятия, которые я должна была провести для студентов, тоже не хотелось выделять из этой общей массы.

Засунув кончик ручки в рот, полезла в ноутбук. Пальцы пробежали по кнопкам, открывая страницу соцсетей. В левом столбце призывно мигал значок поступившего сообщения. Писала Алина. Подруга последние дни отпуска нежилась на побережье Краснодарского края, купаясь в лучах всё ещё горячего солнца.

Алина: «Не хочешь на выходных приехать ко мне? Паша говорит, что уедет пораньше — какие‑то планы на работе. Номер будет предоставлен только мне. Сможем отдохнуть вдвоём».

Заманчивое предложение, должна сказать. Я погрызла кончик ручки, постучала пальцами по столу и, свернув страницу, бегло пробежала по расписанию. В пятницу ни пар, ни каких‑либо других мероприятий назначено не было. Можно было бы выехать вечером, а в субботу уже с утра с чистыми помыслами нежиться под солнышком и ловить кожей морской бриз.

Я: «Когда Павел уезжает?»

Подруга ответила почти сразу — явно сидела в телефоне.

Алина: «Взял билет на пятницу на одиннадцать вечера».