Гилберт Гугенбергер

Глава 1. Салли

Предисловие.

Часто в жизни мне казалось, будто я нахожусь не на своём месте, не в том времени, не в той эпохе. Иногда окружающая реальность не совпадала с моими внутренними ощущениями.

Я помню момент, когда впервые прочла научно-фантастическую книгу. Лёгкая дрожь пробежала по моей спине, а в сердце вспыхнул огонь, который не угасает до сих пор. Окунувшись в мир будущего, технологий, преодоления временных парадоксов, я почувствовала необычайную лёгкость и тут же оказалась там, где мне суждено быть.

Когда я впервые увидела фильм, где здания устремляются в небо, а летающие аппараты кружат в облаках, это чувство усилилось. «Вот оно, я дома!» — и эта мысль не покидает меня никогда.

Но что, если будущее — это не просто череда событий, а сложная система загадок и совпадений? Что, если наша реальность — лишь тонкая грань между логикой и тем, что невозможно измерить? Я безвозвратно погрузилась в мир, где удивительные биоинженерные разработки и жестокие реалии жизни переплетаются в единое целое.

Мы привыкли думать, что технологии и прогресс дают ответы на все вопросы. Но в этом мире за привычными формулами прячутся тайны, которые невозможно доказать.

Мне, как автору, переживающему события книги глазами одной из главных героинь, интересно проживать этот сюжет вместе с вами, потому что книга ещё не закончена, приключения только начинаются.

Каким будет наше будущее — решать только нам.

Пролог.

Письма отцу.

Соломон,

Я не знаю, сколько времени прошло дома.

Мне кажется, тут оно идёт по-другому. Иногда быстрее, иногда медленнее.

Мне кажется, что с нашего расставания прошли всего лишь сутки. А может, целый век.

Я твердо уверен, что только ты можешь понять и разобрать смысл этих строчек. Ты знаешь, что их никогда никто не прочитает, кроме тебя.

Отец, я всё ещё верю, что когда-нибудь ты получишь эти письма.Но если нет, тогда это просто дневник мертвеца.

Я люблю тебя, безнадёжно твой Гугенбергер. Г.

***

Соломон,

Я всё ещё твой Гилберт.

Каждый день я начинаю с того, что пишу тебе письмо.А после избавляюсь от него. И жду завтрашнего утра, чтобы написать заново.Потому что я не знаю, с чего начать. Я не тот, кого ты знал. Не тот, кого ты родил.Теперь всё иначе.

Моя внешняя оболочка лишь отдалённо напоминает человека.Но мне трудно это объяснить тебе, отец. Мы передвигаемся урывками. У нас всегда время на исходе.

Я люблю тебя больше, чем когда бы то ни было.

До скорого.

Гилберт.

Всё ещё твой маленький Гугенбергер.

***

Здравствуй, Соломон,

Передай сёстрам и матери, что я часто вспоминаю их смех.

Иногда я вижу знакомые силуэты на горизонте, и мне кажется, что мы вот-вот сядем пить чай, как мы всегда это делали по утрам.

Но теперь мне не нужна вода. Я могу не есть и не пить сутками...Всё изменилось, отец.Мир изменился. Даже небо уже не такое. Каждый день пытаюсь вспомнить, каким я видел его несколько лет назад. И мне кажется, что уже не могу.Сейчас у меня совсем не осталось времени.

Я люблю тебя, папа.

Всё ещё твой сын,

Гилберт.

***

Здравствуй, Соломон,

Так долго не мог сесть за писанину. Вокруг хаос.

Мир перевернулся вверх дном, и у меня нет слов, доступных тебе, чтобы описать его состояние.

Даже моё мироощущение вряд ли доступно теперь для твоего понимания. Но всё же я ещё безумно люблю тебя и всю нашу семью. В глубине души я ещё могу любить. Но вряд ли это чувство когда-то выплывет на поверхность. Теперь это роскошь.иМне нужно бежать, Соломон.Я всегда бегу.

До скорого. Люблю тебя.

Твой Гилберт.

***

Как мне бесконечно не хватает тебя, Соломон. Возможно, это письмо станет последним. Сегодня наступил решающий день.

Теперь я как нельзя остро нуждаюсь в твоём взгляде, твоих крепких руках, которые ты любил класть мне на плечо.Сегодня решится всё. Абсолютно всё. Возможно, моя судьба. А возможно — и твоя. Постой за моей спиной, Соломон.

Пусть мать и сёстры ничего не знают. Незачем беспокоить их счастливый день.Всё вокруг так эфемерно, мир несовершенен.Не беспокойся за меня, папа. Я не один.Они всегда рядом со мной. Те, кто поддерживали и любили меня каждую минуту.

И всё же мне очень не хватает тебя, отец.Как бы мне хотелось увидеть тот мир. Хотя бы на минуту.

Прости, отец. Я, как всегда, спешу. И где-то в глубине моего сознания, на крохотный миллиметр, я всё ещё надеюсь на нашу встречу.

Твой любящий сын,

Гилберт Гугенбергер.

Глава 1. Салли

Алиса задохнулась, воздух загустел, как расплавленный свинец. Стол, карты, фигуры. Они двигались плавно, слишком плавно, напоминая марионеток на невидимых нитях. Брали фишки, сдвигали ставки, но... все без лиц. Точнее, лица были, но пустые, как незаполненные холсты. Когда одна из фигур повернулась к ней, кожа на месте глаз и рта слегка затрепетала, пытаясь что-то изобразить, и бессильно замерла. «Это не комната. Это механизм», — пронеслось в голове. Голова сама, резко и болезненно, повернулась. Где окно? Только что оно было, она чувствовала солнечный свет на коже... Но стены оказались глухими. Тереть глаза, сильнее, ещё сильнее. Когда она открыла их снова, вся стена поросла окнами. Сотнями. В каждом улыбалось искажённое отражение её лица. «Бежать». Ладонь прилипла к столу. Карты перед ней шевельнулись. На каждой — незнакомое лицо, покрытое странными символами, будто кто-то пытался записать уравнения прямо на коже. Фигура напротив вдруг потянулась к ней, предлагая карту. «Выбирай», — голос заблеял у неё в черепе. «Ошибёшься — останешься здесь навсегда». Её пальцы задрожали... и сами потянулись к колоде. Третья снизу. Король пик. Чёрные глаза на карте моргнули. «Ты опоздала», — прошептало изображение, и рот на карте искривился в мучительной гримасе. Карта выпала из пальцев. Что-то огромное, неосязаемое, давящее холодом ей на плечи, подхватило масть и положило обратно. Теперь на карте замерло похожее лицо, только белое, как бумага, с серебряными прядями.