Гипнотерапия

Раздался пронзительный скрип, и слабый бледно-жёлтый свет скользнул по моим векам. Открыв глаза, я увидел в дальнем конце комнаты приоткрытую железную дверь. Сочившийся снаружи свет отбрасывал на пол силуэт высокого, тучного мужчины с выпирающим животом. Он стоял боком к двери и говорил с кем-то, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. Его недовольный басистый голос совсем выдернул меня из сна.

– Так я могу к нему пройти или нет?! – спросил он.

– Сейчас – нет, – прозвучал категоричный голос женщины. – Он редко пребывает в сознании и только начинает восстанавливаться. Присутствие посторонних может его сильно переволновать…

– Да понял я, понял… – перебил силуэт, – Но долго он там ещё будет восстанавливаться? Мне нужно допросить его в ближайшие дни!

– Я не могу ничего обещать. Как только он пойдёт на поправку и сможет внятно говорить, я сообщу вам.

– Мне ещё это… Как его… – силуэт щёлкнул несколько раз пальцами. – Ваше медзаключение понадобится. И не возитесь с этим парнем долго, время не ждёт…

– Не надо мне указывать, как я должна делать свою работу. Медзаключение своё получите, а теперь, будьте добры, покиньте отделение, – холодно ответила женщина.

Тень мужчины моментально развернулась и скрылась, освободив жёлтую полоску света на полу. Его удаляющиеся тяжёлые шаги разлетались эхом вместе с его раздражённым бормотанием. Тут в комнату заглянула женщина и, заметив меня, щёлкнула переключателем. Желтовато-белый свет брызнул из ламп на потолке, осветив комнату.

– Проснулись? – спросила она.

– Ну как это… Вроде да… – ответил я, слегка задумавшись.

– Это хорошо… – угрюмо сказала она.

Захлопнув дверь, женщина вошла тяжёлой походкой и опустилась на деревянный табурет, положив на колени блокнот. Она села далеко от моей кушетки, как будто я болел чем-то заразным.

– Вы можете назвать мне своё имя? – спросила женщина.

Имя… У меня есть имя? Неловко спрашивать такое…

– А вы сами не знаете? – попробовал схитрить я.

– Я-то прекрасно знаю ваше имя.

– Так зачем спрашиваете? – спросил я, широко улыбнувшись. Но женщина лишь устало выдохнула через нос и закатила глаза.

– Мне нужно понять, помните ли вы его сами, молодой человек.

Дохлый номер. Мой растерянный взгляд принялся метаться по комнате. Словно я надеялся найти здесь хоть что-то, что подскажет, как меня зовут…

– Всё понятно, – сказала женщина, – Вы знаете, где находитесь?

Я на кушетке с натянутым на ноги шерстяным клетчатым одеялом. Справа и слева от меня – ещё по одной кушетке с голыми желтоватыми матрасами, покрытыми коричневыми пятнами. Вокруг – бледно-жёлтые стены с где-то облупившейся и идущей пузырями краской. Позади себя я увидел два высоких окна с деревянными побелёнными рамами, на которых стояли прочные железные решётки. Вся эта комната выглядела мрачной и неуютной, как тюремная камера, но казалась… знакомой.

– Я… здесь, – неловко произнёс я. – Здесь с вами.

– Начало положено, – саркастично ответила женщина, – Ну что же, давайте знакомиться. Начнём с вас: вы Леонид Ветров, вам двадцать лет. Сейчас вы в палате психиатрической больницы №1, в посёлке Шамиров. Вас поместили сюда два дня назад, пятнадцатого октября. Сегодня семнадцатое число. Я ваш лечащий врач, Оксана Тимофеевна.

Странно, что она сразу не представилась. У этой Оксаны Тимофеевны было крупное, упитанное тело, похожее на кеглю: вытянутая овальная голова и узкие плечи плавно перетекали в широкие бёдра и толстые, жилистые ноги. Её каштановые волосы были аккуратно собраны в изящный хвостик. Я не сразу заметил на её лице очки без оправы, сквозь которые она смотрела на меня сосредоточенным, изучающим взглядом.

– А что со мной случилось-то? Почему я всё забыл? – спросил я.

– Этим вопросом я и буду заниматься, – ответила Оксана Тимофеевна.

– А этот тип из коридора… Он что-то обо мне знает?

– Забудьте о нём. Это пока не важно.

– Вы же его сюда не пустите? – спросил я, скомкав угол одеяла и подтянув его к груди.

Оксана Тимофеевна присмотрелась ко мне, а затем широко улыбнулась.

– Леонид, вы что, его боитесь? Не волнуйтесь, я позабочусь о том, чтобы он к вам даже не приближался. Но при одном условии: вы должны мне полностью довериться, отвечать на мои вопросы и делать всё, что я вам скажу, договорились?

От неожиданной светлой улыбки Оксаны Тимофеевны повеяло искренностью. Я не задумываясь кивнул.

– Значит, договорились, – сказала она.