Гладь времени

Пролог

У каждой планеты в Галактике Спираль есть Хранитель. К нему иногда наведываются проверяющие или ученики и просят провести экскурсию.

– Добро пожаловать на Корбис! – полупрозрачный парнишка встретил гостей.

Седой старик достал блокнот и пометил: «Что-то неладное здесь творится или вот-вот произойдёт, слишком уж много хранитель тратит энергии, чтобы это от нас скрыть».

– Я с удовольствием расскажу о том, как здесь устроена жизнь. И начнём мы наше путешествие с сердца планеты – Оазиса.

Окружённый горами, он действительно выделялся. Но напоминал больше не сердце, а глаз. Возможно, за счёт озера, обрамленного словно ресницами – деревьями и кустами.

– Сколько людей здесь живёт? – спросил один из учеников.

– Вы знаете, не количество тут важно, а то, что это за люди. На Корбисе есть касты. Оазис, как я уже говорил – это сердце планеты, его населяют те, кого считают элитой и называют Богатеи.

– Самые богатые?

Хранитель улыбнулся.

– Нет, богатство тут ни при чём. Хотя смотря, что называть богатством. Самое большое озеро, что их защищает, самый лучший климат, чистый воздух и знания? Вот то, что ценится этим народом.

Старичок подошёл ближе к окну их летательного аппарата. Правой рукой подтолкнул воздух к себе и с упрёком посмотрел на Хранителя.

– Да, вокруг Оазиса много страха. Я знаю, но вы же сами нас учили, что мы не можем вмешиваться. Только поддерживаем жизнь на планете.

– А какой ценой? – наконец заговорил старичок и нажал на пульте управления кнопку.

Участники экскурсии увидели небольшую комнату, где сидела темноволосая девушка. Она склонилась над листом бумаги и никак не могла начать письмо.


***

«Здравствуй мама» – зачёркнуто

«Мамочка, я скучаю» – размыто, строчки обрамляют засохшие капельки слёз.

Дверь в комнату отворилась, недописанное послание спряталось в стол

– Что случилось? Ты молчишь целый день. А мне так не хватает наших бесед. Ведь в этом доме лишь ты удостаиваешь меня взглядом.

Худенькая девушка немного старше Мелвинес расчёсывала ей волосы и смотрела в отражение зеркала, пытаясь понять, что происходит с молодой женой Верти-сана.

– Прости... Я просто не думала, что будет так тяжело. Вчера говорила с лекарем..., – голос сорвался.

Служанка вздохнула. Этого стоило ожидать. Мелвинес здесь уже год и вот наконец-то под её сердцем зародилась новая жизнь.

– Девочка? – тихо спросила она.

Мелвинес кратко кивнула.

– Как рассказать маме об этом? Я пробовала написать, но слова не идут.

Взгляд девушек скользнул к корзине, в которой̆ лежало несколько скомканных листов.

Служанка прижала к себе подругу и прошептала:

– Ты просто пиши. Не читай̆, не юли. Позволь буквам сложить те слова, которые освободят твои мысли.

– Но… Наши письма читают, они не позволят рассказать всё как есть, ты же знаешь.

– Просто пиши, – повторила служанка и взяла в руки гребень, чтобы вернуться к волосам подопечной̆.

Мельвинес посмотрела в зеркало и поняла, слова искренние из личного опыта. Поэтому оставшись одна, она вернулась к бумаге.

Солнце успело сменить свой пост, пока слова складывались в строчки. Всё, что накопилось за время пребывания вдали от родного дома, вылилось наконец на бумагу. А спустя несколько минут услужливый̆ огонь спрятал улики. Лишь отголоски звучали в голове Мелвинес.

«Тут очень красиво. Я чувствую себя госпожой̆. У меня служанки, каждый̆ каприз выполняют. Муж не напрягает. Приходит по расписанию. Я так жалею, что не успела у тебя всё расспросить, как вести себя подобает. Но он терпелив. Учит. Говорят, здоровье пришлось мне восстанавливать. Уж очень в непростых условиях мы живём. Ой, вы там живете. Но не я.

Я купаюсь в священном озере каждое утро. Оно пугает меня. Видела бы ты, как смотрят служители, будто ждут, что вот-вот его воды меня заберут. Но ничего не происходит. Ничего понимаешь? А вчера. Мам, я услышала разговор. Про сосуды. Я очень боюсь, что нужна только для того, чтобы дать им дитя…»

– Жители Оазиса, у нас радостная новость! У Верти-сана родилась дочь! Разнесите весть и отблагодарите поселение, откуда мы привезли прекрасную девушку, что сделала нам такой подарок, – вещал согбенный старичок, самый старый Служитель.

В руках он держал малышку. Его помощник брызгал на неё озёрной водой. Жители Оазиса поклонились. Сердца их звучали в унисон.


***

Старик остановил изображение, посмотрел на учеников, с хранителем же взглядом не пересекался.

– Вам интересно узнать, чем всё закончилось?

Не дожидаясь ответа, он вытянул новое воспоминание и на экране отобразился совсем другой дом. Далеко от Оазиса.

Листочек с посланием лежал на столе. Женщина застыла, как статуя.

«Мам, у меня всё хорошо. Я счастлива. Малышка чудесна, и ты знаешь, что нужно сделать, чтобы она росла здоровой. Люблю. Обнимаю, передавай привет всем»
А внизу еле заметная приписка: «Простите меня…»

Кадр сменился. Снова Оазис, люди у озера и лучащийся Служитель смотрит на семью новорождённой.

– Озеро приняло жертву! Будь благословенна семья Верти-сана! Воды предвещают малышке долгую жизнь без изъяна!

Два сердца в этот момент пропустили удар. Мелвинес и её матери.


***

В летательном аппарате бурлили невысказанные эмоции.

– Традиции превыше всего? – упрекнул старичок.

Хранитель молчал.

– А ты не заметил, что это событие стало первым камушком, взбудоражившим гладь времени? Знаешь ли ты что ещё упустил?

– Да, – прошептал Хранитель.

– Что ж. Я увидел всё, что хотел. Надеюсь, ты справишься. И планета не отправится на...

Недоговорил старик. Исчез. А хранитель посмотрел на оставшихся экскурсантов и извинился, что встреча завершена.

Часть 1. Выпускной

Школьный выпускной на Корбисе – это последний шаг к двери в будущее. Пять лет подростки проводят в закрытой школе и считают себя по праву избранными. Да их выбрали: кто, как, за что? Им неважно. У них появляется шанс стать кем-то больше, чем просто жителем одного из рабочих поселений, но для этого нужно усвоить знания и защитить выпускной проект. Любой проект, благодаря которому в чём-то улучшится жизнь на планете.

Правда, дверь эта, не для всех откроет одинаковый путь. Одни выпускники получат назначения и отправятся в мир Науки или в Оазис. Другие же вернутся в родной посёлок ни с чем. Если только… одному из неудачников-выпускников не выпадет второй шанс. А для этого должны сойтись множество кругов, взбаламученной глади времени.

Глава 1. Девчонки

Авдий открыл тяжёлую дубовую дверь. Постоял немного, давая глазам привыкнуть к темноте. И зашагал по лестнице, практически на автомате, ведь этот путь он проделывал каждый вечер на протяжении последних пятидесяти лет.

Спешить некуда. Все давно спят. Или готовятся ко сну. Двор пустой. Это время Авдий очень любил. Никто не отвлекает и можно спокойно, добравшись до своей каморки, достать рабочие инструменты, форму, и начать наводить чистоту на вверенной ему территории. Слегка шаркая, он двигался вперёд, разбавляя одиночество привычным бормотанием:

– Погодка-то тёплая… Хорошо. Управлюсь со двором быстро. И звёзды такие яркие, даже фонарь можно не включать.

Проходя мимо небольшой пристройки, Авдий остановился. Слух уже давно подводил, но этот шум он расслышал. Вечеринка выпускников в самом разгаре.

– Ох, молодёжь. Что ж вам не спится-то!

Погрозил кулаком, хотя знал, что на него никто не смотрит.

– Главное, не сорите! А то убирай тут за вами…

Постояв ещё немного возле окон, Авдий вздохнул и отправился к своей каморке, всё так же бормоча под нос:

– Радуйтесь. Пять лет за плечами. А что дальше? И ведь нельзя отмотать время назад, переделать, перепрожить. Какие же вы вначале желторотики! А сейчас… И жалко ведь расставаться. Скольких я уже тут видел. Почти каждому хотя бы раз сопли-то подтирал. А вспомнят ли он обо мне? Чёрта с два…

Дверь каморки скрипнула, Авдий погремел инструментами и вскоре вышел во двор, полностью экипированный: метла, перчатки, халат. Ветер донёс мелодию. Авдий пожевал губами, глядя на расцвеченные светомузыкой окна, и пошёл в дальнюю часть территории. Скоро выпускники захотят выйти на воздух и, если начать уборку отсюда, с утра придётся начинать заново.

Ворчание и шарканье затихали.

Авдий и не подозревал, что скоро Школу захлестнёт неожиданная волна перемен.

***

Школьный двор. Ночь выпускного. 22.00

Малия сидела на пригорке и рисовала. Сон не шёл, а в душной комнате находиться не хотелось. Да и природа так и просила запечатлеть её на бумаге.

Карандаш легко скользил, проявляя образы: затихшие деревья, заблудившиеся птички. Яркие окна , откуда гремела музыка.

Огни гирлянд и радостные крики выпускников немного отвлекали. Малия вздохнула. В следующем году и её ждёт финиш. А что дальше? Страх взрослой жизни, как туман, обволакивал и сковывал.

Слезинка растеклась по рисунку, превращая птицу в сине-зелёное чудище.

Дверь залы открылась и на лужайку выбежали разгорячённые юноши и девушки. Небо взорвалось фейерверком.

– Красиво, правда?

– Ой, – вскрикнула Малия.

Карлин появилась, будто из ниоткуда, и небрежно опустилась рядом с ней на траву.

– Ты же знаешь, не люблю я всю эту шумиху. Девчонки визжат, парни свистят. Парочки переглядываются. Того и смотри, выпускной плавно перетечёт в… ну, тебе о таком пока думать рано, – Карлин перешла на шёпот и подмигнула соседке.

Малия с интересом посмотрела на Карлин. Они не были подругами в привычном понимании этого слова. Ей просто нравилось общаться с этой, не похожей на других, девчонкой. Карлин бывала грубоватой, как мальчишка, и вела себя часто развязно, но с ней было интересно, просто и весело. В сложных ситуациях, когда всё валится из рук, Малия приходила именно к Карлин и та, не расспрашивая, не советуя, просто переключала внимание на очередную сплетню или свою же идею. Малия понимала, что будет скучать. По вот таким посиделкам под деревом, шуткам, критикой преподавателей, которые снова поступили несправедливо. И… да просто потому, что она была рядом. Ведь кроме Карлин у Малии не было здесь никого, кто воспринимал бы её такой, какая она есть, и не пытался исправить, сделать удобной или как все.

– Что рисуешь?

Карлин потянулась к альбому, в её глазах плясали чертята. Но Малия не хотела показывать. Она до сих пор стеснялась своего увлечения. Ей казалось, что картинки выходили так себе. Каракули, помогающие слегка успокоиться.

– Так, карандаш погулял по листочку, что-то напачкал.

Малия попыталась убрать рисунки и перевести всё в шутку. Но это только раззадорило подругу.

– Класс! Смотри, какая клякса! А давай сделаем самолёт и отправим послание… Стэну! Он же нравится тебе?

Карлин взяла карандаш, что-то написала на рисунке с растёкшейся птицей. Сложила оригами и запустила самолёт. Малия следила не моргая. С одной стороны, это то, о чём она сама мечтала: обратить на себя внимание. С другой, была не готова. Злость и благодарность смешались. Хотелось спрятаться, исчезнуть и кричать от радости одновременно. Карлин наблюдала со стороны и ухмылялась. По-доброму так, по-дружески. А Малия зажмурилась, посылая мысленную просьбу:

– Только не оборачивайся, не поднимай самолёт или хотя бы не раскрывай. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.

– Да чего ты так убиваешься? – Карлин слегка подтолкнула подругу, пытаясь вызвать улыбку.

Малия открыла глаза и, пристально посмотрев на подругу, вдруг вспылила:

– Чего я убиваюсь? Ты это серьёзно? Ах да, ты завтра-послезавтра уедешь. А я тут останусь. Тебе не понять! И, главное, он тоже остаётся, – выдав тираду, Малия отвернулась.

Сделав несколько вдохов, она продолжила более спокойно:

– Понимаешь, Стэну предложили место ассистента преподавателя. Он ещё сам не осознал, но я видела. Случайно. Его проект одобрили и предложили над ним поработать под руководством профессора и учёных.

– Так замечательно же! – Карлин встала, подняла подругу и попыталась расшевелить. – Напросись помощницей в их группу. Слово за слово, взгляды, случайные прикосновения…

– Карлин! Это уже не твоё дело.

Малия понимала, что подруга не желала ей зла. И недоумевала, почему так внутри всё кипит. Решив подумать об этом позже, Малия собрала медленно вещи и, не прощаясь, ушла. А Карлин, удивлённо подернув плечами, пошла обратно к веселящимся на площади выпускникам.

Глава 2. Вызов

Школьный двор. Ночь выпускного. 22.30

Веселье утихло. Выпускники разошлись кто куда. Мальчишки отправились на поиски приключений, девчонки устроили ночные посиделки со сплетнями. А несколько ребят разбрелись парами, воздух вечерний всколыхнул то, что глубоко спрятано. Большинство понимали, что это последний шанс провести время вместе.

И только Карлин осталась в опустевшем дворе. Ей не хотелось ни к девчонкам, ни к парням, ни уж тем более пару изображать. Лучше уж ещё раз результат проекта испытать.

Она закрыла глаза. Выровнила дыхание. Затем сильно зажмурилась и запустила калейдоскоп воспоминаний. Жаль, что так и не смогла научиться вызывать определённые, поэтому наслаждалась тем, что есть.

Её родная деревня. Говорили, что она на хорошем счету у Богатеев. Даже в пример ставили. Дружные соседи. Праздники, дни рождения, свадьбы – отмечали как одна семья. Вместе веселились, вместе грустили. Ураган, вьюга, прочие невзгоды – не страшны, ведь урожай общий, как и другие запасы.

Карлин исполнилось десять. С того дня мир изменился. Оказалось, что не всё так радужно. Это у взрослых тишь да гладь. Ведь каждый уже нашёл своё место. А вот детям ещё предстоит доказать, кто они и какую пользу смогут принести Поселению и, конечно же, Богатеям.

Перед глазами замелькали кадры. Вот дерутся, не в шутку, а до крови Орит и Велос. Хотя ещё буквально вчера были не разлей вода. А всё потому что Орита выделил староста и сказал, что он будет хорошим помощником у кузнеца. Отца Велоса…

Вот зубоскалят брат и сестра. А виной, то что её, а не его предложили в ученики к дядь Ири. Квашеная капуста и огурцы у того получались такие, что пальчики оближешь. Он бы и рад сына привлечь, но уж очень у дочери хорошие рассолы выходили.

Да, эти странные традиции. Отец не мог передать своё дело сыну, в помощники выбирали на сходе старших. И часто так получалось, что более достойным мог стать сын соседа. Взрослые принимали это спокойно. Ведь главное, что один из них будет всё так же приносить пользу. А девушки? Им внушали мысли, что их забота - это быт. Быстрее выбрать мужа и думать о воспитании будущих детей. А вот всё остальное – забота мужчин. Пользы так больше, и нечего отбирать то, что вполне подойдёт брату…

От слова «польза» у Карлин сводило скулы.

- Дочур, ты натёрла тарелки?

- Карлюш, а бельё у всех поменяла?

- Что ж ты никак не поймёшь…

Матушка пыталась хоть как-то достучаться до дочери. Но после непростых событий она закрылась, замкнулась и, по мнению родителей, «портит себе жизнь и будущее».

Карлин-выпускница потрясла головой, чтобы калейдоскоп показал другую картину. Она так надеялась увидеть брата. Но…

Небольшой сарайчик. Карлин двенадцать. Она любит приходить сюда и разговаривать с таинственным другом. Тот не отвечает, но ей всё равно. Главное выговориться.

- Представляешь, вчера опять Староста призывал к повышению пользы. Вот заладил. Будто слов иных и не знает. Неужели и в других поселениях только об этом и говорят?

Карлин лежала на спине и смотрела в прохудившуюся крышу.

- Ну о каком повышении можно тут говорить? Все эти взрослые только и думают, как удержать это дурацкое «место». Неужели они не слышать, как мальчишки за глаза хорохорятся? Называют их «старичьё» и говорят, что «пора бы уступить место более молодым».

Таинственный друг зашуршал и Карлин улыбнулась. Она рада была просто тому, что не одна. Ведь друзей среди соседей завести не удавалось. Они сторонились её. Помнили сколько раз попадало всем из-за её идей.

- А я что. Может у меня талант. Я б, если позволили Старостой могла бы стать. Да только мне не дадут. Пелёнки и кухня – вот всё что мне светит…

Взрослая Карлин почувствовала, как наворачиваются слёзы. Сжала зубы и открыла глаза. Пожалуй хватит на сегодня воспоминаний. Снова то, которое она так ждала не захотело к ней приходить. А жаль. Завтра-послезавтра ей скорректируют память. И эту особенность – вызывать калейдоскоп воспоминаний, придётся забыть.

И, будто желая ещё что-то показать ,калейдоскоп завертелся, вызывая в памяти Карлин лекторную. Её любимый предмет «Традиции». Она все пять лет пыталась вникнуть в их суть. Но все занятия превращались в споры с преподавателем…

- Карлин Вернон!

- Что? Вот я никак не могу понять, что значит «ты должен быть полезен Поселению и Богатеям». А как же просто семья? Может человек быть полезен маме, отцу, сестре в конце концов? Почему…

– Вооон! – учитель Револинстен побагровел и указал на дверь.

А потом, сидя на пригорке с Малией, вновь и вновь перемалывала то одну, то другую на её взгляд странность.

– У вас тоже дети дрались? – спрашивала она подругу, рисуя веточкой закорючки в воздухе.

– Да, но так чтобы не попасть на глаза взрослым, - пожимала плечами Малия. Она не понимала почему её так всё это задевает. Попытки выяснить приводили лишь к тому, что Карлин меняла тему или просто шутила.

– Нда. «Какой пример вы показываете младшим», – передразнила Карлин и потёрла скрытые под одеждой шрамы.

Ведь тех кто попадался - наказывали. Прилюдно! Но это не помогало. Только учило быть более осторожными.

Возможно Карлин так и просидела бы всю ночь, встряхивая головой и просматривая воспоминания. Но от этого занятия её отвлекла Эвин.

– О чём задумалась?

– О жестокости наших традиций и о том, что не хочу возвращаться домой. Что меня там ждёт? Я ведь не гожусь для обычной жизни. Замуж, хозяйство, сопливые дети.

– Тебя совсем не страшит изгнание? Или ты этого и добиваешься? Поэтому и проекты все завалила. Пойдёшь побираться, взбесишь кучу народа. Тобой будут пугать малышей. Вот, помните была Карлин-хулиганка, что с нею стало?

Девушки рассмеялись.

– А если серьёзно, что ты думаешь делать? Проект не одобрен. Место ассистента получил Стэн, – осторожно спросила Эвин.

– Не напоминай. Мой проект передрал тот белобрысый недоумок. Даже имя его не могу называть. Радовался, как индюк, получив высокую оценку. А я ещё ему помогала, вот дура! Как всегда, мужчинам дорогу, а девушкам… – сжимая кулаки от злости, выпалила Карлин.

Глава 3. Мартин

Башня науки. Шесть месяцев до выпускного

День выпускного запустил цепочку событий. Не о ней ли спорили не так давно на другом конце света?
В совещательной комнате собрались вместе великие умы этой планеты. Три дня и три ночи шли горячие споры. Вести неутешительные... Птицы мигрируют, реки мельчают. Поселенцы всё чаще ищут поводы нарушить вековые традиции. В некоторых деревнях даже бунт затеяли. И не абы когда! А в день, когда к ним с визитом приехали Богатеи.

Мартин слушал и пытался понять, что происходит. Но стоило ему подойти ближе, разговоры тут же стихали. Хмыкнув, он убирал блокнот, куда записывал всё, что слышал и видел, и отходил на безопасное расстояние. Ему не доверяли, ведь он новичок, да ещё и не прошёл настоящее посвящение. Но Мартин не сдавался, напрягал слух и отдельные фразы били точно молотом по голове:

– Приближается катастрофа…

– Доказательств мало…

– Нужны новобранцы…

– Границу усилить…

Страх пролез в мозг и рисовал ужасные картины. Пожары, засуха, голод, болезни. Мартин пытался взять себя в руки, надеясь, что учёные зря так сгущают краски. Уходил в особый транс, которому научился во время учёбы в Школе и начинал рисовать. Так закорючки. Но эта привычка появилась ещё в детстве. Он часто превращал слова в образы и это помогало ему находить необычные идеи. "Как ты это делаешь?" - удивлялись друзья. Но он тогда не понимал. А в Школе этот навык, наоборот, его выделял. И вот, кажется, именно благодаря ему он тут. В Башне Науки. И его - зелёного непосвящённого выпускника, пригласили на очень важное совещание! Ему так хотелось доказать, что он может быть полезен. Несколько раз пытался вмешаться в разговор и внести свою лепту, но грозные взгляды заставляли его опускать смиренно голову и молчать.

– Зачем я здесь? – вопрошал мысленно парень. – Может, сбежать? Вряд ли кто-то заметит.

Но двери закрыты. Только прислуга имела право входить и выходить. Мартин несколько раз порывался уговорить этих безмолвных парней забрать его с собой. Прикрыть. Но те старательно его не замечали, а единственная среди прислуги девушка только загадочно улыбалась.

– Воды? – протягивая кувшин, спрашивала голубоглазка.

– Нет. Спасибо. Воздуха и свободы, – шептал Мартин, слегка касаясь протянутой руки.

– Нельзя, – мотала головой девушка и уходила.

И снова попытки услышать, понять. Уснуть и проснуться от криков очередной схватки. Нервы сдавали у стариков. Слишком много информации и ни одного решения. В комнате появлялись новые люди. Младшие чины стягивались со всего света. Но это только ухудшало ситуацию.

– Мартин! Иди сюда!

Парень не сразу сообразил, что обращаются к нему. Увлёкся рисованием. Голубоглазка подтолкнула, тонким пальчиком указывая на старца, восседающего во главе стола.

– Да, мэтр. Вы что-то хотели?

Дрожь пробежала по телу новичка-подмастерья. Вдруг он что-то пропустил важное и сейчас его накажут при всех. Ведь мэтр славился несдержанностью.

– Сядь, – спокойно произнёс старец, указывая на стул рядом с собой. – А вы не отвлекайтесь, продолжайте искать, – приказал он учёным и повернулся к юному собеседнику.

Мартин боялся пошевелиться, крепко сжимая карандаш и блокнот. Мэтр прищурился и протянул руку, молча прося показать записи. Почитал, угукая и причмокивая беззубым ртом. Перевёл взгляд на парнишку, всё ещё сжатого от испуга, и спросил:

– Ну и что ты обо всём этом думаешь? Совсем старичьё с ума посходило? Катастрофа… С чего сделали такие выводы…

– Я… мне…

Мартин растерялся. Все три дня он молчал, не считая коротких перемолвок с голубоглазкой. Казалось, язык забыл, как двигаться.

– Воды? – донёсся спасительный голос.

Мартин молча взял протянутый кувшин и, забыв про стакан, жадно припал. Вода сработала. В голове прояснилось, нервы успокоились, вернулось жгучее желание поделиться идеями.

– Знаете, я тут зарисовал. Вот! Всё началось в лесу. И повторяется раз в пятьдесят лет. Нам бы просто узнать, что случилось. Почему в этот раз началось раньше. Да, вы нашли записи. Но кто их писал? Мы ведь не стоим на месте. Учимся, развиваемся. Нельзя каждый раз действовать одинаково. Может, пора что-то менять? И менять кардинально? Традиции, они не…

Савелий методично кивал, но на последнем слове поднял руку, заставляя замолчать.

Мартин обратил внимание, что в зале воцарилась тишина. Звенящая, пугающая, такого не случалось даже ночью. Все смотрели на дерзкого юношу. И слово «традиции» сыграло, как замедленная бомба.

– Савелий! Я всё понимаю, это ваше решение притащить сюда писаря-новичка, но как он может? – высказался один из самых старых участников собрания.

Мэтр встал. Прошёлся, окидывая взглядом присутствующих. Сделал глубокий вдох и на выдохе выпалил с несвойственной ему скоростью, как будто боялся передумать:

– Видимо, время пришло. Всем спасибо. Совещание окончено. Мне нужно всё взвесить.

И отправился к выходу. У двери остановился и, сделав короткий взмах, произнёс:

– Мартин, тебе нужно особое приглашение?

Глава 4. Шутка или видение

Школа. Ночь выпускного. 23.00

Малия, всё ещё раздражённая зашла в комнату, где её встретила тишина. Соседка давно спала. А вот Малию сон в объятия звать не собирался. Эмоции разбуянились, словно в котле на потрескивающем костре. Спасение только одно, нужно постепенно вытащить уголёк за угольком. Так её научили. И увидеть истинную картину, что же на дне этого варева. Может и нет ничего, так зачем же кипеть?

Малия легла на кровать, закрыла глаза и мысленно натянула защитные перчатки. Её проект. Пусть не доработанный до конца, но уже помогал не обжигаться.

- Раз.

В руках - первая головешка. Она пыталась вырваться, но хватка Малии оказалась железной.

- Карлин… ты такая на самом деле ранимая…

Обида на подругу вмиг улетучилась. Ведь она хотела помочь. И всегда так поступала. Не обдумав и не спросив – а нужна ли эта помощь? А потом сама же и удивлялась, видя результат. «Благородные дела» воспринимались в штыки… Может поэтому у Карлин так мало друзей?

Малия улыбнулась, вспоминая как они познакомились. Шутка с новенькой преподавательницей вышла из-под контроля. И кто же был затейником лишь чудом избежавшим наказания?

***

– А давайте подкинем миссис Шапиус жабу, – предложила Карлин, привлекая внимание только сидящих рядом ребят.

Шёпот волнообразно разлетелся по аудитории. Студенты всегда рады повеселиться. Каждый спешил внести свою лепту, защищая или поддерживая, предложенную забаву:

– Может, не будем с первых же дней настраивать её против нас? – засомневалась отличница Мисси.

– Да брось! Проверим на стрессоустойчивость, – поддержал такой же, как Карлин, заводила кудрявый Нартук.

– Визгу же будет, – смеясь и изображая реакцию женщины, прошептал малыш Ортис, слепо следовавший за всем что предлагает его кумир Карлин.

– А потом ещё к профессору всех погонят… – с сомнением прошептали несколько человек.

Шутка в тот раз не состоялась. Но Карлин не успокоилась. Однажды после уроков, оглядываясь по сторонам, она прошмыгнула в кабинет Уклада семьи. Вышла и метнулась за угол, шикая на притаившихся с разных сторон зрителей.

Профессор Шапиус, худосочная женщина с острым носом и затянутыми в кулёк волосами, наконец, зашла в кабинет. Карлин осторожно подкралась к двери и прильнула к щели. Раздался визг. Зрителей как ветром сдуло, а Карлин чуть не попалась, увернувшись в последний момент от удара массивной дверной ручки в лоб.

– Кто это сделал? – прокричала на весь коридор Шапиус, держа за заднюю лапу разукрашенную игрушечную жабу.

Карлин пятилась, разводя руки в стороны и мотая отрицательно головой. Мол «Я просто мимо проходила, знать не знаю о чём вы…». Из-за угла вывернула Малию. Девушки, не заметив друг друга, столкнулись, запуская в замысловатый полёт стопку книг, что набрала себе в библиотеке застенчивая первогодка.

– Вы! Кто положил мне эту мерзость на стол? – вопрошала преподавательница.

Но девчонки бросились собирать книги, старательно избегая встречи с метающими молнии глазами Шапиус. Скорость и нервы… лбы соприкоснулись, посыпались искры. Карлин, потирая ушибленное место, прошептала одними губами:

– Не выдавай! Пожалуйста!

Малия незаметно кивнула и вопросительно посмотрела на разъярённую преподавательницу:

– Не понимаю, о чём вы? Я даже не учусь в вашем классе. Простите, мне пора, – скороговоркой проговорила первогодка и, удерживая дрожащими руками книги, подскочила и почти бегом ретировалась.

Карлин последовала её примеру. Сделав спешно реверанс, пробормотала, не глядя на Шапиус:

– Да, да, мы спешим, нам ещё нужно готовиться к зачёту.

Девушки ускорили шаг и быстро скрылись за поворотом, оставив преподавательницу кипеть в одиночестве.

***

Та первая беседа звучала сейчас в голове и вызывала улыбку. Хотя бы от того, что до этого тихую скромную Малию никто не замечал. А тут она получается стала спасительницей. И для кого! Для Карлин, самой известной в Школе девчонки. Позже Малия внутренне прыгала от счастья, а в тот момент…

– Что это было? – спросила возмущённая первогодка, с трудом сдерживая гнев. Её пальцы вцепились в книги с такой силой, что будь они стеклянными точно рассыпались вмиг.

– Ой, да ладно, расслабься, – с присущей небрежностью бросила Карлин, – лучше расскажи, подруга, где ты отыскала вот этот учебник?

Древний фолиант, увесистый и покрытый слоем пыли, перекочевал в руки Карлин.

– А-а-апчхи!

Потревоженные пылинки тут же нашли жертву, чтобы не повадно было беспокоить их уже во второй раз.

– Отдай! И никакая я тебе не подруга, – вспылила Малия, забирая книгу.

– Да не сердись ты! Я всё понимаю. Первый год, ни друзей, ни подруг. Только книги, тетрадки… Сама была такой. Так что, если нужна будет помощь, обращайся. Правда, я не по части зубрёжки, – Карлин подмигнула, кивая в сторону коридора, где Шапиус всё ещё искала виновного.

Малия прижала к себе книги, будто пытаясь защититься, чем рассмешила Карлин.

– Заскучаешь – обращайся, – и, щёлкнув по носу первогодку, вприпрыжку, как маленькая девочка, отправилась по своим делам.

***

– Эх, – вздохнула Малия, ворочаясь в кровати, – ведь если бы не Карлин, так и скучала бы одна, спасаясь в библиотеке. Именно там она меня встретила второй раз.

***

– Привет, книгочей! Нашла что-то интересное? Или только пыль снова глотаешь?

Карлин подошла к Малии, полистала книгу. Как и в первый раз чихнула, и вдруг встала на одно колено и принесла рыцарский обет:

– Торжественно клянусь, что уже в течение этого месяца я научу тебя шутить и веселиться. А также найти развлечение помимо библиотеки.

Малия нехотя улыбнулась.

– Вот! Начало положено, первая улыбка в копилке, – Карлин снова подмигнула. – Ладно, чао! Ещё увидимся.

И, пританцовывая, пошла вдоль стеллажей, на ходу сочиняя песенку:

«Раз подруга, два подруга –

Глава 5. Лесные приключения

Где-то в лесу. Ночь выпускного. 23.00

– Ну что вы еле тащитесь? Вам совсем плевать на Сегму? – Эвин бубнила под нос, не ожидая реакции от напарников по спонтанной вылазке в лес. – Конечно, она же не ваша подруга… Думаете только о себе…

Эвин уже жалела, что поддалась порыву. Лес так пугал, что внутри всё сжималось. Темень ужасная. Звуки пугающие. И эти двое плетутся еле-еле. Шушукаются что-то там за спиной. Эндос со своей влюблённостью. Лучше б уж прямо сказал, а то сюсюкается. Тьфу противно. неужели не видит, что Карлин всё побоку?

Но признаться в своей ошибке Эвин была не готова. Нахлынули воспоминания из детства. Как её не брали с собой в походы старшие братья. «Девчонка! Иду в куклы играйся!». Говорили, что она слабая, заплутает. «Спасай тебя потом…»

А сейчас вот она идёт спасать подругу. Вот только куда? Как искать эту девчонку? Может она и правда не хочет, чтобы её нашли. Прячется за деревьями. Да ещё и смеётся над её неуклюжими попытками использовать ветерка, как навигатор. Но что он может? Знал только двор школьный, да коридоры. А тут запахи сбивали. Животные отвлекали.

- Ой… - вскрикнула за спиной Карлин.

Эвин обернулась и её взгляд бушевал.

- Опять! Ты издеваешься?

Эндос поддерживал Карлин, та дула на поцарапанный локоть. Глаза, растерянные такие, что Эвин даже стало жалко подругу. Всегда уверенная в себе в Школе, в забавах своих и такая неуклюжая сейчас. Ей и правда нужна помощь. Вон как вцепилась в Эндоса.

- Эв, ты это… Посмотри темень какая. Это тебе ветерок подсказывает где коряги. А мы идём тут практически вслепую. Лес густой такой, что даже капли лунного света не пропускает.

Карлин молчала. Сжала зубы, чтобы не выпустить на волю слова, что могли спровоцировать на взаимные обвинения. Эвин кивнула, мысленно её поблагодарив за это. Сделала глубокий вдох и уже спокойно прошептала:

- Ладно. Пусть Карлин возьмёт меня за руку. А ты придерживай её за талию. Попробуем идти след в след. Пусть медленно, но зато без травм.

- Хорошо! – засуетился парнишка, сверкая довольной улыбкой.

Лишь Карлин сдвинула брови и глянула на Эвин, говоря: «Какого чёрта?». Удивительно, что за молчун напал на эту всегда острую на язык девчонку? Может это так лес на неё повлиял?

- Ай…

Лодыжка, случайность или загадочный лес. Но троице пришлось задержаться.

- Ну а что? Сейчас хворосту натаскаем. Огонь разведём. Отдохнём немного, да и подумаем куда двигать дальше, - засуетился Эндос, усаживая поудобнее Карлин, так чтобы лодыжка не беспокоила.

Но Эвин не собиралась сдаваться. Злость закипала. Она снова видела брата. «Я ж говорил. Не место тебе в лесу! Завела куда-то, может уже заблудилась. Ещё и подруга вон пострадала. Лидером себя возомнила? Посмотри. Вот парень дело говорит. Сразу и про безопасность, и про комфорт, и про дальнейшие шаги думает. А ты чего? Девчонка!»

- Так удобно? Меня батя учил, как проверить нет ли перелома. Сейчас я тут вот нажму…

Воркование Эндоса усугубило состояние Эвин.

- Выскочка и подлиза! Хороша парочка! Чего попёрлись за мной? Только и думали, как всё испортить? Ну и оставайтесь тут! – бросила со злостью она и побежала.

Но лес будто ожил. Ветки склонились так низко, что девчонка оказалась в ловушке.

- Отпусти! Это нечестно! – сопротивлялась она лишь сильнее запутываясь.

Карлин поймала за руку Эндоса, собравшегося помочь подруге. Покачала головой и кивнула, мол «Иди хвороста набери». А сама ползком, сдирая коленки, двинулась к Эвин. Лес он живой. Всё слышит и чувствует. Этому её учил старший брат. «Мы для него гости, с добром пришли – то покажет где грибы, ягоды. А если почувствует, что помощь нужна такие чудеса творит…»

Ветерок кружился у ног хозяйки. Но она не замечала его, продолжая неравный бой с ветками. Карлин положила руку на одно из деревьев и прошептала:

- Отпусти ты её непутёвую. Поломает сейчас и тебя, и себя.

Как по волшебству, ветки словно сделались мягче и Эвин, не удержавшись, свалилась. Хорошо хоть руки успела подставить, а то милый носик-курносик мог обрызгать тут всё своей кровью.

Карлин прислонилась спиной к дереву. Эвин скрутилась клубочком и зарыдала. Тихо. Лишь всхлипы и еле различимое бормотание говорили о том, что буря внутри не утихла.

- Скок-поскок, ты милый зайчик

Посмотри, как лес приветлив

Он и дом тебе и …

- Прекрати! Тебе же говорили столько раз, что голоса нет, да и сочинять не умеешь, - остановила подругу Эвин, размазывая грязь по лицу.

- Эту песню я пела сестрёнке, когда она плакала.

- Шагает тихой поступью, луна на небосводе

Она покажет путнику, куда ему свернуть…

Эвин села рядом с Карлин и мелодичный голос закружил в танце обрадовавшегося, что с хозяйкой всё в порядке, прозрачного ветерка.

Девчонки вспоминали песню за песней. Вплетая строчки в целый сюжет. Настроение постепенно приподнималось. Эвин даже вскочила и начала танцевать. Карлин виновато пожала плечами, указывая на лодыжку.

Глава 6. Секреты башни

Башня науки. Пять месяцев до выпускного

То первое собрание, куда пустили непосвящённого новичка, изменило для Мартина многое. Раньше он был незаметной тенью. Не понимал, чего от него ждут, куда ходить можно, куда нельзя. Казалось, что это назначение было ошибкой и жители Башни только и ищут повода сказать новичку об этом. Но теперь он личный помощник самого Мэтра!

С ним здороваются. Ему открывают все двери. Ну почти все. Есть множество тайных закоулков куда его пока не пускали. Ну и пусть, он терпелив, да и некогда было. Всё время Мартин проводил с метром. Ходил за ним по пятам. Записывал указы, читал письма.

А иногда старик просил рассказать о жизни в деревне. С подробностями. Задавал много вопросов, после которых Мартин чувствовал себя словно тряпка, выжатая до треска в закрученных донельзя нитях. Зато после этого у него был выходной. День полностью свободный от всяческих запретов и указаний. Их Мартин любил проводить в библиотеке. Сколько же знаний и воспоминаний хранила она. Казалось, не перечитать за всю жизнь.

– Привет!

Да, это ещё одна причина, по которой его тянуло в это царствие книжных полок и отсутствие посторонних глаз. Синеглазка. Неразговорчива и так мило краснеющая.

– Читать или рисовать? – кивал будто безразлично Мартин.

Девушка пожимала плечами и спешила скрыться между рядами. Но Мартин по звукам понимал. Шелест страниц и изредка чихание от пыли – значит новую книгу для себя открыла. Шуршание карандаша по листу – рождалась картина. Иногда в эти моменты он подглядывал. Ему нравилась её техника рисования. Хотелось вот также научиться, лёгкости движений. Его линии на бумаге выглядели грубоватыми. Схематичными. Для него зарисовка в блокноте – это просто заметки, о чём нужно подумать позже. У неё же – это красота. Искусство.

Ещё его привлекала комната рядом с библиотекой. Туда заходили редко судя по тому, как протяжно скрипела дверь будто говоря «ну висела я себе без дела, чего беспокоите, дайте поспать…»

– А, Март? Ты чего тут? У тебя же выходной? – вскинул брови мэтр, столкнувшись с помощником, закрывая дверь той самой комнаты.

Вид был такой задумчивый, что у Мартина заёрзало любопытство. Правда, он научился сдерживать его порывы. На вопросы, заданные не в то время, ты не просто не услышишь ответ, но можешь ещё и гнев учителя вызвать. Поэтому, сглотнув несозревшие слова, Мартин пожал плечами и кивнул в сторону библиотеки.

– Да-да, учись! Это тебе нужно, – махнул мэтр, оставаясь внутри собственных мыслей.

Мэтр, шаркая удалялся по коридору, звуки эхом бежали с ним рядом, как верные собачонки. Мартин смотрел вслед учителю. Тот, будто специально шаркал и бормотал что-то под нос. А рядом, как верные собачонки эхом скакали звуки.

– Твоё имя тоже никак не запомнит? – спросила синеглазка, неожиданно оказавшись рядом и заставляя парнишку чуть вздрогнуть.

– Представляешь, – опустив глаза в пол, сдерживая волнение, поддержал их первый разговор любитель библиотек. – Вот вроде простое же – Мар-тин, – по слогам произнёс он и смотрел, как в такт двигаются губы девушки, повторяя его имя.

Дальше они вспомнили, как имена некоторых слуг смешно звучат в устах мэтра. Ривердо превращался в Ведро. А Малиссу́ в Ли́са.

– Но это ещё ладно, созвучно, – возмущался Мартин. – А вот надо мной он будто издевается. Хорошо ещё когда Март или Тин. А вот откуда берутся Мит, Нит, Рам?

– Бедняга, как же ты это всё терпишь?

Девушка захихикала. А Мартин вспомнил, как однажды вспылил.

***

– Минт! Принеси мне срочно чернила и перо…

Мартин не отреагировал, задумавшись над одной из строчек в книге.Рука зависла над блокнотом, ожидая, когда придёт та самая мысль, которую нужно записать или зарисовать.

– Минт! Ты что оглох?

Небольшая, но ощутимая оплеуха подсказала, что звали его. Но то ли плохое настроение, то ли обидная оплеуха, а может то, что старик сбил его с мысли и на странице появилась клякса, пробудило давно сдерживаемый гнев:

– Я вам не Минт! И не Мит, и не Рим! Я МАРТИН! Почему вы никак не хотите запомнить моё имя? Неужели это так сложно? Называйте моё имя правильно и это поможет мне понимать, что вы обращаетесь именно ко мне! Я не дурак, сразу же подойду, откликнусь. Ну разве не облегчит это жизнь нам обоим?

Тирада вылетела на одном дыхании, забирая вместе с собой и вспыхнувший гнев. Последнюю фразу Мартин произнёс извиняющимся тоном. В глазах мэтра сверкнул интерес, на губах промелькнула довольная улыбка. Это подействовала как ещё одна оплеуха. Мартин понял, что мэтр ждал именно такой реакции. Отвернулся и буркнул с обидой:

– Вы манипулируете моими чувствами, это нечестно. Они мои, я их переживаю и мне хочется, чтобы я сам, САМ, слышите – решал, когда и какие чувства испытывать.

Старик положил руку на плечо Мартину, сжал его по-отечески, затем похлопал и вполголоса произнёс, склонившись к уху ученика:

– Ты ещё такой юный. Нашёл из-за чего обижаться. Поверь, твоё имя в наших стенах пока не имеет никакого значения! Пройдёт немало времени, прежде чем оно будет греметь. А пока научись улавливать не звук имени, а тон. Обрати внимание, как и к кому я обращаюсь. Это тебе мой на сегодня урок.

Глава 7. Переполох

Школа. Ночь выпускного 23.50

Пока выпускники веселились, преподаватели готовились к финальной в этом году встрече. Им предстояло провести бессонную ночь в спорах о том кому и какое назначение подарить. У каждого были любимчики, им они помогали с проектами. Вот только количество мест, куда ждали ребят, всегда было меньше и это сильно портило общее настроение.

Конверт с запросами от Башни Науки и Богатеев хранился у профессора. Открывал он его ровно в полночь. По одной карточке доставал и ждал имена кандидатов. Только вписав принятое решение по первой, переходил к следующей.

Спешить нельзя. И выбрать заранее кому какое достанется место тоже. Ещё одна странная традиция этого мира. Однажды Гремс нарушил её. Молодость и горячность вмешалась. Итог - ни одно назначение не было принято. Все студенты остались ни с чем.

Это был жестокий урок. Для всех. И как бы ни хотел профессор помочь каждому выпускнику, делать этого не имел права. Только учёба, проекты и общее поведение в течение пяти лет. Всё это складывалось в досье из кристалла. Наполнился, стал зелёным – допущен до выбора, если же нет, то все знания изымались и кристалл отправлялся в архив.

Профессор Гремс зашёл в свой кабинет. Прошёлся к окну, открыл его, чтобы запустить свежий воздух. Так думалось немного легче. Каждый год ему хотелось оттянуть момент, ещё раз хорошо всё взвесить. Но этот чёртов конверт появлялся на столе неизвестно откуда и открыть, подготовиться не позволял. Поэтому нужно занять свои мысли пока преподаватели не собрались за столом.

В голове мелькали картинки досье. Весь день он прокручивал их, чтобы ещё раз узнать и понять в чём сила ребят, где их слабости, где действительно они смогут проявить себя. И пережить самый сложный первый год.

Пятьдесят детей с разным уровнем знаний и мотивации поступили к ним пять лет назад. Их учили, некоторых даже лечили – от душевных травм. Чаще занимались на первых порах индивидуально. Из кого-то явно вышел толк, кто-то просто хорошо и весело провёл время, не изменившись совсем. Но были и явные звёзды. Вот им-то и предстоит получить назначение, которое сыграет на руку всем в этом мире.

За хорошего кандидата от Башни Науки присылали подсказки и расшифровки. Как и чему стоит учить в ближайшее время. Богатеи передавали воду из озера. Чудеса творила она в руках опытного доктора что следил за здоровьем учеников и всего персонала.

Но бывали и ошибки. О них помнил каждый преподаватель. Сломанные судьбы ребят отпечатывались в памяти навсегда. Каменными изваяниями становились кристаллы. А потом взрывались, оставляя следы в коридоре, по которому ежедневно учителя шли из своих корпусов в часть, где размещались воспитанники.

Гремс наблюдал за каждым выпускником в первый год их самостоятельной жизни. Не напрямую. А через тонкую ниточку связи. Он чувствовал все их страхи, боль и обиду. Вот только снова помочь не имел права. С каждым годом всё чаще первогодки не проходили этап посвящения. Озеро их забирало. Но почему? В чём ошибка? Лежит ли вина на Школе или в чём-то другом дело?

Профессор устал. Он понимал, что пришла пора изменений. Предчувствие, что вот-вот произойдёт что-то неординарное тёмной тучей нависло над ним полгода назад и вытягивало все соки.

- Начнём, - кивнул он собравшимся и потянулся к конверту. – Богатеям нужен новый воспитанник. Подробностей нет.

Первые несмелые предложения зазвучали, разгоняя тишину. Гремс привычно отстранился и слушал, делая пометки в блокноте. Но спор вдруг перешёл к той, за кого он втайне переживал больше всех.

– Всё! Это последняя капля! Моё решение против этой девушки однозначно! И я его не изменю. Я ПРОТИВ!

Последнее слово Гевин произнёс медленно, глядя на профессора в упор. Но Гремс даже бровью не повёл, лишь на мгновенье прекратил писать.

– Я тоже буду голосовать против. Эта Карлин столько нервов мне потрепала. Её вечные издёвки, шутки. Ту первую жабу я никогда не забуду! У меня седых волос из-за неё знаете сколько прибавилось?! И морщины…, – Шапиус сузила глаза и ждала что на это скажет профессор.

Но Гремс лишь хмыкнул и переключил внимание на список выпускников. Эти перепалки ему порядком надоели. Нервное напряжение нарастало, внутри клокотал сдерживаемый гнев. И когда дверь открылась, впуская раскрасневшегося от быстрой ходьбы Джима, сердце старика ёкнуло.

– Профессор! Это катастрофа! – выпалил вновь прибывший.

– Снова, что-то Карлин натворила, я прав? – не упустил возможности вставить свои пять копеек худощавый преподаватель картографии.

– Ох уж эта девчонка! Как хорошо, что мучиться с ней осталось недолго, – злорадно высказалась Шапиус.

– Тихо! – грозный голос Гремса заставил всех замереть.

Профессор осмотрел присутствующих. Внутри зашевелилось предчувствие, но он пытался успокоиться и не поддаться нарастающей панике. Он не имеет права. Спешить нельзя. Медленно, как охотник, выслеживающий добычу, Гремс подбирал слова, чтобы дать время принять первое решение этого дня.

– Я напоминаю, что наша встреча очень важна. И любые отвлечения неуместны. Джим, ты отдаёшь себе в этом отчёт?

Мужчина кивнул. Гремс держал лицо, ни один мускул не дрогнул несмотря на то, что одновременно несколько мыслей птицами бились в его голове. «Что делать? Поговорить наедине? Или пусть слышат все…»

Глава 8. Лесной обитатель

лес. Ночь выпускного.

Пока в Школе шли обсуждения и поиски правильного решения, в лесу разворачивалась совсем другая история.

Лес только на первый взгляд казался густым и непроходимым. На самом деле он не был большим, просто деревья росли так, что путник, попав в чащу, терял всякие ориентиры. Проблески света не всегда приводили к краю или опушке. Не помогали ни оставляемые отметки, ни карты. Казалось, что сам лес путал и заводил в самые непроходимые места. К нему. К тому, кто обитал здесь и считал лес своим домом.

Когда-то давно он сам (или не он) видел людей чаще. А потом что-то случилось. И лес стали обходить стороной. Сгусток энергии заскучал. Он прохаживался по кромке и отправлял импульсы, привлекающие внимание, но ничего не получалось. Воздух за лесом стал таким плотным, что не пропускал ничего. Ни звуков, ни импульсов – ничего. А сегодня подготовленная им однажды лазейка наконец-то сработала.

Неужели? Гости? Воздух будто зашевелился и обитатель леса переместился поближе к парочке. Запахи незнакомые разливались, щекоча его невидимые ноздри. С каждым вдохом он обретал форму, но лишь на мгновение. Птенчик, заяц, огромный жук сменяли образы друг друга на время, будто давая отдохнуть основному очертанию - щенка.

Да. В этой форме было удобнее. Следовать за гостями и вдыхать их мысли, слова, чувства. Щенок становился всё заметнее. Но сил пока не хватало, сказывались голод и одиночество. Энергия, что шла от гостей пробуждала желание подойти ближе и… Но нет, пока слишком рано. Нужно не дать им уйти. Щенок растворился, и воздух слегка заискрился. Энергетический сгусток из маленькой точки раскрутился в большую спираль, коснулся деревьев, травы и запустил импульс приказа: «Не отпускать!».

А парочка тем не менее шла не спеша. Им невдомёк, что за ними следили. Им просто хотелось провести это время вдвоём, подальше от Школьных стен и запретов.

– Знаешь, я жалею, что мы завтра уезжаем. Если бы отмотать хоть пару лет назад, я бы постоянно сюда убегала. Здесь так уютно.

Девичий голос с нотками грусти, тонкими нитями плыл к наблюдателю. Щенок вдыхал и переливался красками, наслаждаясь этими искренними эмоциями. Лес так не мог его подпитать. А вот люди – это совсем другое. Но главное быть осторожным, не выдать себя. Щенок передёрнулся. Последний контакт был слишком болезненный. Крики и страх конечно тоже годятся для пропитания, но они приносят боль и зудят. Словно блохи какие-то. Нет. Нужно просто следить и вдыхать. Время есть. Как здорово, что они пришли ночью.

– Да, чувствуешь, как дышится здесь легко. Будто магия какая творится.

Грубоватый юношеский голос запульсировал, но щенок открыл свою маленькую пасть и почти щёлкнул невидимыми зубами новую порцию лакомства. И замер. Парочка оглянулась. Девушка поёжилась, парень подошёл ближе к ней, слегка коснулся плеча.

Ох, как громко застучали их сердца. И судя по ритму совсем не от страха.

– Мне кажется лес живой, - прошептала Сегма и уткнулась лбом спутнику в плечо.

- Ну конечно живой. И вероятно он сердится. «Ночью спать нужно!» - помнишь, как говорили нам, если мы засиживались допоздна и клевали потом носом на лекции.

- Больше всего возмущалась Шапиус. Вот уж вредная тётка, - чуть увереннее сказала Сегма, но на всякий случай огляделась вокруг.

Ничего странного не заметив, парочка продолжила путь по тому маршруту, что для них приготовил радушный хозяин.

Щенок выдохнул. Кажется пронесло. Но лучше оставить их на время в покое. Воспоминания не так вкусны, как то чувство, что они скрывали. А его можно улавливать и издалека.

- Помнишь первый наш день в Школе? Мы столкнулись лбами в коридоре, – Сегма сделал то самое движение и посмотрела на спутника.

– Да! Хохот был на всю Школу, а мы потом долго избегали друг друга, – подхватил воспоминание Пиртос. – Но я за тобой наблюдал.

– Чтобы убедиться, что я неуклюжая? – надула обиженно губы выпускница и тут же, как назло, под ногами выросла кочка.

Сегма выставила руки, Пиртос попытался её поймать. Но сила притяжения оказалась сильнее. И парочка с хохотом распласталась на прохладной земле.

– Пиртос, давай посмотрим ещё на этот лес. Он и правда какой-то магический. Не знаю почему, но мне совсем не хочется уходить.

– Мне тоже… – прошептал Пиртос и осторожно коснулся губами щеки спутницы.

Но Сегма тут же вскочила, отряхнулась и будто ничего не случилось, пошла вперёд, возвращаясь к воспоминаниям.

- Знаешь, я на самом деле никогда не думала, что попаду в Школу…

Пиртос сделал глубокий вдох. Ему так хотелось взять её за руку остановить. Рассказать всё, что сейчас клокотало внутри. Но страх и неуверенность взяли верх. И он включился в игру спутницы, правда нет-нет да и вставлял маячки, надеясь, что они помогут родиться признанию.

Парочка за разговором не замечала, как уходила всё дальше и дальше. Деревья с помощью веток указывали путь и привели на поляну небольшую, уютную. Свет луны освещал поваленное дерево, ветки продолжали шелестеть и создавать атмосферу.

- Посмотри, кажется лес предлагает нам отдохнуть. Или тут подвох какой? Подожди! – Пиртос свёл брови, согнулся чуть-чуть и как ищейка прошёлся по краям поляны.

Сегма напряглась, страх щекотал нервы. Уши улавливали звуки, на которые она до этого не обращала внимания.

- Пиртос, ты слышишь? Как будто кто-то зовёт нас?

Она приложила палец к губам. Пиртос замер и тоже прислушался.

Щенок повторил их движения и завибрировал от счастья. Ещё гости. Как же быть? Остаться с этой вкусной парочкой? Или побежать к новым? Ребята помогли с выбором.

- Сегма, тебе это кажется. Я всё проверил, тут безопасно. Мы можем пойти за кажущимися звуками и заблудиться или провести время вдвоём под луной.

Ага, значит они никуда не уйдут. Щенок расщепился, оставив небольшой энергетический сгусток продолжать улавливать идущую от парочки питательную нить. А сам побежал познакомиться с вновь вошедшими.

Глава 9. Искать или не искать

Школа. Ночь выпускного 01.30

Профессор стоял у окна. Взгляд его блуждал по пустому двору. Он знал, что студенты спят, завтра у них выходной. А вот выпускники, вероятно, ворочаются и ждут, когда будут решения, которые изменят их жизнь. Вот только решений этих нет. И не известно будут ли сегодня.

– Нужно всё взвесить, – заговорил Гремс, медленно, следуя вялому течению мыслей. – Ночью искать бесполезно, а с первыми лучами солнца, когда снизится вероятность самим заблудиться.... Ох, очень надеюсь, что это лишь шутка. Один ещё куда ни шло, но чтобы сразу несколько… Замять и скрыть не получится, а значит можно паковать чемоданы. – Гремс повернулся и без паузы перевёл разговор: – Ладно, в запасе есть пара часов. Рассказывай.

Джим не понял, что это было сказано ему.

– Кхе-кхе, – Гремс пощёлкал над ухом помощника, который смотрел вдаль и не моргал.

– Что? Это вы мне? – выплыл Джим из своих размышлений о лесе, запрете и непривычной откровенности наставника.

Профессор посмотрел на подчинённого, приподнял густую седую бровь, огляделся по сторонам, заглянул под стол, за шкаф и, пожав плечами, ответил:

– Да, Джим, тебе. Разве здесь есть кто-то ещё? Или ты думаешь, я уже настолько плох, что разговариваю сам с собой?

Джим покраснел до кончиков ушей и начал говорить первое, что приходило в голову:

– Я тут, это. Так, конечно же, не думаю, просто не хочу злить. Ох. Помню, как Илка после головомойки вашей долго не мог прийти в себя. Кровь из ушей даже пошла. Хорошо, доктор дал капли какие-то. Да что с меня взять-то, я ж первый год. Вы не забыли? Не знаю пока, когда могу говорить, а когда должен молчать. Не привык я, в общем, к вниманию. А сегодня вон чего.

Гремс смотрел на Джима и покачивал головой, думая «неужели я настолько грозен?». Подошёл к парню, сжал его плечо и, сдерживая эмоции, проговорил:

– Джим, ты должен понимать, ситуация неординарная. Она может привести к очень серьёзным последствиям.

Капелька пота скатилась по виску Джима. А Гремс, чтобы немного сгладить атмосферу или, наоборот, усилить эффект, посмотрел на портрет основателя.

– Мастер предупреждал, что может настать тот день, когда придётся принимать непростые решения. Из уст в уста профессорам говорили, что времени на раздумья не будет и никто бы не хотел оказаться на месте того, кому выпадет этот подарочек судьбы.

Волнение прокатилось по телу профессора. Он начал медленно ходить, в такт своему рассказу, пытаясь через шаги утихомирить разыгравшиеся нервы.

– Я помню наизусть эти уроки. Они звучат в голове так, будто сказаны только что: «Это случится неожиданно, но вы будете сомневаться: действовать или ждать. Вас будут торопить, но вы будете медлить, ведь ошибиться нельзя. Никто не знает, что станет причиной. Поспешите – вызовите одни последствия. Помедлите – другие»

Профессор остановился и посмотрел на замершего помощника, спросил:

– А как ты принимаешь решения? Спонтанно или взвешенно?

Джим не спешил отвечать. Поднял глаза в потолок, пытаясь вспомнить последнее решение и ещё несколько принятых до этого. Но профессор не стал ждать ответа, а продолжил размышления вслух:

– Вот видишь! Простой вопрос… И вместо того, чтобы ответить коротко, ты решил всё взвесить, обдумать, найти правильный вариант. А его ведь нет, понимаешь?

– Но…

– Да, не оправдывайся ты, – профессор махнул рукой. – Информация! Вот что нужно мне сейчас, дабы не ошибиться. Ох, ну за что мне это всё?! Осталось-то до смены…

Ещё немного походив туда-сюда и бормоча под нос, профессор снова сел напротив ничего не понимающего Джима. Хлопнул ладонью по столу и, будто пробудившись ото сна, довольно бодро заговорил.

– Так, хватит отвлечений. Я просил тебя остаться не просто так…

Гремс замолчал и посмотрел на Джима, будто надеясь на то, что парень напомнит, зачем же ему позволили остаться и это сработало.

– Вы хотели, чтобы я рассказал, что происходит, – медленно проговорил Джим, опасаясь, что Гремс перебьёт или выкажет недовольство.

– Ну так говори, время поджимает. Я весь внимание. – И снова пристально взглянул на сжавшегося подчинённого, отстукивая пальцами чечётку на столе.

Джим хлопал глазами, пытаясь взять себя в руки. Этот взгляд, да ещё стук выбивали из колеи. Он выпрямился, сделал глубокий вдох и медленный выдох. Положил для уверенности руки на стол и начал неспешно объяснять:

– Смотрители делали обход, как обычно. Прошли вокруг кампуса. Поздоровались с дворником, тот ворчал, что выпускники насорили. А потом у одного засвербело в ухе. Понятное дело, что остальные просто посмеялись, мол, помойся, отоспись, и ухо успокоится. Но тот знал, что ухо чешется не просто так, говорил, что в детстве эта особенность не раз спасала то от пожара, то от зверя, случайно набредшего на схрон.

– Давай, без этих вот деталей. Мы же не на уроке истории личных особенностей и воспоминаний детства, – перебил Гремс.

Джим кивнул.

– В общем, этот смотритель стал внимательнее приглядываться. Ну точно, как ищейка на охоте и увидел следы.

– Какие следы? Ты в своём уме? Вчера был выпускной! Сам-то уже забыл, как вы вели себя? Всю ночь туда-сюда. Следили так, что дворник потом неделю приводил всё в порядок!

Джим покраснел и опустил взгляд, ожидая, когда наставник чуть успокоится и даст право продолжить.

Гремс резко встал и завёл руки за спину, сжав их до боли. Нервы были на пределе, он хотел убедиться, что всё это ложная тревога. Ждал зацепок, которые помогут успокоить себя и отвести нависшую необходимость собирать поисковый отряд. Но пока складывалось наоборот. Видимо, придётся нарушить запрет, который твердили каждый год представители Башкни науки: «В лес не должна ступать нога человека! Ни одного!».

А что если это всего лишь шутка? Чего только не выдумывают выпускники. Целый месяц после их ухода студенты последнего курса смакуют подробности и планируют, как они переплюнут предшественников.

Глава 10. Началось

Лес. Ночь выпускного 04.30

Эвин дышала спокойно, веки подрагивали, рука, поддерживающая отяжелевшую голову, дрогнула и упала на колени. Морфей торжествовал, принимая в объятия так долго сопротивляющуюся особу. Несмотря на желание доказать себе и другим, что она сильная и может обойтись в такую сложную минуту без сна, проигрыш в этом раунде был очевиден. Организм потребовал отдыха, убирая подальше стыд, что буравчиком проникал в мозг и упрекал, что где-то здесь, в лесу, возможно в беде, находится её подруга. Хотя подруга ли… Учились вместе, сидели оядом, но скоро назначения их разведут по уголкам разным.

Будто в ответ на упрёки мозг запустил сон, где Эвин отважно продвигалась в самую глубь леса, преодолевая преграды: поваленные деревья, ямки невидимые, отгоняла мошкару и даже облезлую голодную лису. Ничего ей было не страшно, всё по плечу. И вот на поляне, лунным светом залитой, она увидела рыдающую подругу. Сегма бросилась ей на шею, обнимала, шептала слова благодарности. А потом стала тыкаться носом, будто нюхать. Да так щекотно! Эвин попыталась отодвинуться, но подруга не сдавалась, продолжая осторожно касаться волос, рук, спустилась до щиколоток. И тут Эвин проснулась.

Было темно. Лучи солнца не могли пробиться сквозь плотную листву. А рядом кто-то шуршал, то ли копаясь в земле, то ли почёсывая шерсть. Страх тут же выдал образ той самой лисы из сна и мурашки насторожились.

– Кто здесь?

Эвин вскочила и завертелась волчком, пытаясь разглядеть в темноте хоть что-то. Почувствовав прикосновение к ноге сзади, она тихонько взвизгнула и отскочила в сторону. Сердце истерично забилось в груди, подгоняя свою хозяйку к убежищу Карлин. Не было и следа от той храбрости, что так помогала во сне, да и внимательности не хватало, в спешке Эвин не заметила спящего Эндоса. Спотыкнулась о него и почти влетела в шалаш. Подползла чуть ближе к подруге, села, обняла себя за колени, чтобы унять дрожь и закрыла глаза, в попытке успокоить дыхание.

- Ты чего? – прошептала Карлин, но осеклась и обняла Эвин

Эндос всхрапнул, огляделся и потирая глаза спросил:

– Что случилось? Кто кричал?

Остатки сна ещё держали парня, он помотал головой, возвращаясь в реальность. Мысленно восстановил череду событий. «Так. Мы в лесу. Отправились искать якобы пропавших тут друзей. Заблудились. Во всяком случае, многое об этом говорит. Остановились на ночлег. Спасибо неуклюжей Карлин, а то ушли бы ещё дальше. Как потом возвращаться? Так. Что ещё? Девчонки. Карлин устроилась неплохо. Под деревом почти шалаш. А Эвин. Вот чёрт…»

Эндос покраснел. Ему стало очень стыдно, что он уснул, оставив девушку одну в незнакомом месте. И крик этот был явно не от безграничного счастья. Почти на ощупь, настолько непроглядной спросонья казалась тьма, он пополз в шалаш к Карлин.

– Девчонки, вы как там? – шёпотом поинтересовался Эндос.

– Оно ушло? – дрожащим голосом спросила Эвин.

Эндос обернулся, вглядываясь в округу. Никого. Тишина и темнота, будто две сестрички, окутали ребят. Эндос уже хотел успокоить девчонок, как вдруг глаз уловил еле заметное движение. Пробившийся сквозь листву солнечный лучик осветил странное создание: слегка колышущийся воздух, похожий на небольшую собачонку. Импульс отправился по телу и Эндос в мгновение ока оказался в шалаше между двух подруг.

– Ты чего? – проворчала Карлин, раздражённая тем, что ей не дают нормально поспать.

– Я это… решил проверить, как у вас тут… Там так темно, предлагаю дождаться рассвета, а пока решить куда пойдём? Продолжим искать Сегму сами или всё же в Школу отправимся за подмогой?

Карлин и Эвин переглянулись, но спорить с Эндосом не стали, выходить и проверять, что там снаружи, не хотелось, а так втроём не страшно и действительно есть что обсудить.

Вот только начинать первым никто не хотел. На лицах мелькали отблески мыслей и планов. И все они касались не поисков пропавших, а того, что происходит там, за спасительными ветками шалаша.

Первой не выдержала Карлин. У неё закипала кровь от бездействия, бессмысленности похода и непонимания что так напугало ребят.

– Так! У меня ноги затекли. Солнце уже проклюнулось сквозь листву. Думаю теперь света хватит, чтобы убедиться, что никого там НЕТ! – она сделала акцент на последнем слове, отодвинула друзей и поползла к выходу, продолжая ворчать. – Вы представляете, какую панику в Школе устроят! Дело ли, три выпускника в комнатах не ночевали! Мне-то, что… А вот на вашем месте я бы сто раз подумала… Может, пора уже бежать отсюда, чтобы успеть к окончанию заседания?

Карлин потянулась к ветке, что служила дверью в палатку, но её остановила Эвин.

– Стой. Может, лучше пусть Эндос первый вылезет? – девушка с вызовом посмотрела на друга. – Кто здесь среди нас защитник-то? Или ты струсил и готов вот так отпустить Карлин на съедение?

Эндос нахохлился. Конечно, он тут мужчина. Вот, правда, страх не отпускал. Но делать нечего. Придётся идти. Итак стыд с совестью на пару ругали за то, что оставил девчонку на посту одну. Да и взгляд Карлин говорил: «Не слабо?».

Молча он подполз к выходу, набрал воздуха в лёгкие и высунул нос наружу.

– Бу! – больше для самоуспокоения выкрикнул Эндос, и стал оглядывать их место привала.

Никого. Храбрость проснулась и парень почти выпрыгнул из шалаша. Для вида прошёлся вокруг. Постучал по кустам найденной веткой и не увидев ничего страшного, приподнял ветку, что служила дверью в шалаш. Карлин, не дожидаясь пояснений друга, вылетела наружу пулей.

– Ну? Я же вам говорила. Начитаетесь сказок…

Эвин показалась из шалаша, но выходить не спешила.

– Оно точно тут было. Я чувствовала, – и в поисках поддержки посмотрела на Эндоса.

Тот подмигнул, протягивая руку.

– Не дрейфь! Я прогнал его. Своим магическим «Бу».

Эвин рассмеялась. А Карлин разозлилась и отвесила Эндосу оплеуху. Ветка, что парень придерживал, помогая Эвин выбраться из шалаша, со свистом вернулась и в последний момент встретилась с лицом Эвин.