Главная ночь: После расплаты

Глава 1

Марьяна

– Что-то ты совсем невесела. Не температура ли снова поднялась?

– Нет, бабуль, всё в порядке, – успокаиваю её, приподнимая подушку на больничной кровати.

– Лица на тебе нет… Из-за диплома, что ли, вся извелась?

– Да что ты, бабуль? Всё хорошо, – стараюсь улыбкой разогнать её тревоги и сменить тему. – Так удобнее?

– Сносно, – выдыхает ба. – Чего ждать от больницы? И на этом спасибо.

– Что тебе завтра принести? – интересуюсь, зная, что бабуля не жалует здешнюю еду.

– Да хватит ко мне таскаться каждый день! – ругается бабушка, не нравится ей тут. – У тебя что, других дел нет?

– Есть, конечно.

– Вот и займись ими!.. А мои уже не так важны. Что там Валя затеяла, скажи лучше?

– Не знаю… – искренне не понимаю, о чём она спрашивает.

– О-ох, грех души моей! – сокрушается бабушка, качая головой. – Ты ей спуску-то не давай!

– Да всё у нас хорошо, живём дружно.

– И правильно. Несмотря ни на что, вы – семья. А родителей, как и детей, не выбирают, – изрекает она непреложную истину с высоты прожитых лет. – Иди, моя хорошая, отдохну немного.

Целую её сухую, испещрённую морщинками щеку и выхожу из палаты. После обследования бабулю положили на лечение. Она упиралась всеми руками и ногами, но мы её уговорили. Самым убедительным аргументом было то, что если она не ляжет сейчас, зимой, то придётся ложиться весной, а там огород. Испугавшись за свою рассаду, бабуля сдалась.

Выхожу на крыльцо, натягиваю капюшон. С крыш чуть ли не капает. Слякотный январь словно разучился быть зимой. Мороз был лишь на Крещение, а сейчас, в конце месяца, снова подтаяло. Но у меня периодически поднимается температура, поэтому я стараюсь утепляться. Шапка не в счёт.

Телефон пиликает входящим сообщением. Арина интересуется, буду ли я сегодня в универе, и сообщает, что сама заедет на консультацию. Пишу, что нет, не получится, и получаю в ответ грустный смайлик. Вообще-то она знает моё расписание, но избегает встреч, впрочем, как и я. Мне не известно, что знает Арина о моей новогодней ночи, а я не собираюсь любопытствовать о завершении праздника у неё. Мы не виделись с ней после клуба. Переписывались, конечно, но без подробностей. У меня не было особого желания изливать душу. У неё, по всей видимости, тоже.

Вся эта неловкая ситуация до боли напоминала события первого курса после посвящения, плавно перетёкшего на дачу Руслана. Мы так же отменно погуляли вместе с Ариной и предпочли больше не касаться этой темы. Все пять лет. Не знаю, что будем делать дальше – в следующие годы – возможно, продолжим молчать. Во всяком случае, я не буду против.

Спускаюсь в метро. К сожалению, в последнее время я стала его частой гостьей – до бабушки иначе не добраться. В подземке царит дикий сквозняк и стоит гул, объединяющий в себе все звуки: скрежет прибывающих поездов и голоса спешащих людей. Почему-то именно здесь, под землёй, фонари светят особенно тускло и безжизненно, а всё вокруг кажется заколдованным, застывшим в ожидании заклинания, способного снять чары или прикосновения волшебной палочки. Вот-вот произойдёт чудо, и мозаика оживёт, немые фигуры заговорят и сойдут со стен, повергая в изумление обычных посетителей, но только не привычных к такому зрелищу скрипачей и попрошаек. Эти кажутся такими же зачарованными, машинально исполняющими свою каждодневную работу.

Захожу в вагон и достаю мобильный. Открываю чат с магазином мебели, с которым веду активную переписку. Они оказались серьёзной сетевой организацией, набирающей кадры для открытия очередного салона. Я прохожу что-то вроде многоступенчатого собеседования. Отправляю свои готовые работы, рендеры и чертежи и, разумеется, выполняю их задания. Пока бесплатно, но я и не рассчитывала на оплату. По сути, это и полноценной работой-то не назовёшь – скорее, ценная практика для студента архитектурного факультета. Даже крупные сетевые компании не гнушаются привлекать интернов, которым не нужно платить зарплату и которые готовы трудиться за заветную строчку в резюме. Но мне на это растрачиваться некогда. Мне нужна работа, которая позволит снимать квартиру и почувствовать себя по-настоящему самостоятельной. Об этом я и пишу девушке, присылающей очередное задание. Оно до смешного простое, с ним даже Лёнька справится.

Кстати, он провалил один экзамен и теперь висит на волоске. Звонит мне каждый день и зовёт на помощь, но мне всё некогда. Дел у самой выше крыши: доделываю заказы и начала писать диплом. Времени не так много, ведь с февраля начинается работа в компании, которая пойдёт в зачёт как преддипломная практика. И это будет настоящий рабочий день – с девяти до шести, и мне даже обещали зарплату. Устроил туда руководитель моего проекта, поэтому отказываться было бы неуважительно. Конечно, я предпочла бы никуда не ходить, а просто получить заветную бумажку, подтверждающую мою практику. Но, к сожалению, если такое и случается, то явно не со мной.

Поднимаюсь из метро и с наслаждением вдыхаю свежий воздух. Перекинув рюкзак через плечо, бодро шагаю по тротуару, обходя грязные лужи. Слышу звонок мобильного и достаю его из кармана, готовясь выслушать очередной список забытых покупок от Валентины. Но на экране высвечивается имя Лёньки. Он всегда обходился сообщениями, а теперь решил позвонить. Видимо, ситуация совсем плачевная. Блин.

Визуалы

Марьяна

Руслан

Как думаете, им нужно провести работу над ошибками? И какую именно?

-----------------------

Ещё больше визуалов, артов и музыки к книге в моём ТГ-канале

Активная ссылка me в разделе "Обо мне" https://litnet.com/shrt/beOc

Глава 2

Руслан

– Да, это всё в контракте! – заверяю я отца.

– Юристы ещё проверяют, – вставляет Слава, комментируя мою уверенность.

Бросаю на него испепеляющий взгляд. Падла. Я как бы не спрашивал его мнения. Слава, уловив мой посыл, отворачивается от нас и продолжает смотреть через лобовое стекло на дорогу. Зачем-то встречать нас из аэропорта подорвался. Без него бы не добрались? Впрочем, он всегда бегает за отцом, как верный пёс.

Мои люди докладывали о его усилиях по торможению моего контракта. Что за игру он задумал за моей спиной? Скоро узнаю.

– Виза главного юриста будет уже сегодня, – подчёркиваю я, не сводя взгляд со Славы и не пропустив его скептическую ухмылку. Посмотрим.

С отцом мы только что вернулись из Москвы. Мотались по форумам и конференциям, налаживали новые контакты и изучали рынки сбыта. Но, как выяснилось, главной целью отца было затащить меня в свою политическую игру. По его плану, Слава должен всю жизнь рулить комбинатом, а мне отводится роль молодого общественника. У них в Москве развивается новое направление по работе с молодёжью, куда нужен свой человек. Я сразу сказал, что это не для меня и этой хернёй я заниматься не буду. Отец обозвал меня тупоголовым, упёртым ослом, и не обошлось без формулировки «весь в мать». На том и разошлись.

Да, он прав. Только не осёл, а козерог. День рождения у меня был совсем недавно, как, впрочем, и у матери. Ха-ха.

Мать звонила в Москву, поздравляла, спрашивала о делах и дипломе. Сказал ей, что всё идёт отлично. Без проблем и вопросов. Тогда она вдруг поинтересовалась, не собираюсь ли я жениться? Вспомнила, что отец к пятому курсу как раз добегался за ней и они поженились. «Добился своего», – как она любит повторять, намекая на завод. Я посмеялся над этой параллелью и ответил, что его ошибок не повторю. Мать, как всегда, поддержала меня и сказала, что любит. Приятно… Мы с Полей её тоже любим…

Не знаю, в какой момент между отцом и матерью пролегла трещина, или она была всегда, а я просто не замечал? Но сколько себя помню, у отца всегда были любовницы. Постоянно. А мать давно живёт за границей, хотя они и не в разводе. Общаются, он даже приезжает к ней в гости.

Но в этот раз мама показалась мне грустной. Да, и Лазурный Берег может надоесть, и шопинг наскучить. Ничего, скоро Полина с малышками нагрянет к ней, и им будет весело.

Подъезжаем к комбинату. Останавливаемся у специального входа. Охрана распахивает дверцу со стороны отца. Он бросает короткий взгляд наружу и, чуть задержавшись, стремительно преодолевает оставшееся расстояние. Мы спешим следом. Отец не любит афишировать своё присутствие на комбинате и упорно твердит, что здесь правит совет директоров и всё принадлежит его супруге. Зачем он это делает, непонятно. Все и так знают, что Александр Генрихович Яковлев – главный руководитель и владелец. А мать на комбинате не появляется от слова совсем. Не помню, чтобы она когда-либо здесь была… Я уже давно являюсь её законным представителем с правом подписи и всеми вытекающими привилегиями. Об этом знают все, и отец в первую очередь.

– Слава, – подзывает его отец. – Руслану все копии отдай пока.

Тот кивает в знак согласия. Конечно, отдаст все документы, куда он денется? Но это «пока» меня смущает.

Мы проходим в зал для совещаний, где нас уже ждут члены правления. Они по очереди здороваются сначала с отцом, потом со Славой и лишь затем со мной, да и то не все, а только те, к кому я подхожу сам. Мне это не нравится. Я всех вас запомнил, господа. Встретимся через полгода, посмотрим, как запоёте.

После обсуждения повестки и наиболее острых вопросов дискуссия постепенно переходит в менее официальное русло. Все разбиваются на группы и обсуждают текущие дела. Оно и понятно, они знакомы не первый год, а меня знают с тех пор, как я ещё пешком под стол ходил. Но это не меняет моего ровного отношения к ним. Разве что один персонаж вызывает у меня уважение, и то лишь потому, что он работал ещё с моим дедом и был его другом.

– Здравствуй, Руслан, здравствуй, мой хороший! – кланяется Мансуров.

– Приветствую, Эльдар Валиевич.

– Как жизнь молодая? Закончил учёбу, скоро за «руль»? – спрашивает он об управлении комбинатом и косится в сторону отца. Знает о наших разногласиях.

– Закончил, да, – отвечаю я коротко, а Мансуров берёт меня под локоть и отводит в сторону.

– На мою поддержку можешь всегда рассчитывать, – напоминает он. У него меньше всего акций, и процент голоса соответствующий. Не знаю, почему друг деда оказался не у дел, но подозреваю, что без отца тут не обошлось.

– Спасибо, – благодарю его и непроизвольно бросаю взгляд на Славу. – Думаю, понадобится.

– Знаю, знаю, – тут же подхватывает мой непреднамеренный намёк Мансуров. – По стопам папаши твоего идёт.

Я лишь хмыкаю в ответ. Не знаю, что и сказать. С одной стороны, он прав, да это и мало для кого секрет, а с другой – обсуждать это с ним как-то неправильно.

– Ты приезжай, потолкуем, – предлагает Мансуров. – Есть что обсудить. Спешин с Лемтюгиным в эту субботу у меня будут.

Эти фамилии значат больше, чем фамилия Мансурова. Их объединение в некую коалицию может представлять собой серьёзную силу и проблему.

Глава 3

Руслан

– Опыта тебе нужно набраться, – мусолит старую тему отец.

– Буду работать, наберусь, – парирую я, делая глоток виски.

В голове от выпитого приятно шумит. Горячая слабость разливается по венам, действуя на каждый мускул. Клонит в сон, хочется просто откинуться в кресле и неспешно потягивать янтарный напиток. У отца собрана коллекция высшего качества, он – истинный ценитель, а я присоединяюсь иногда за компанию.

Чувствую, как вместе с разливающимся по телу огненным спокойствием отпускает и напряжение последних дней: сделки в столице, нервотрёпка из-за недоделанного здесь контракта.

– Ошибки слишком дорого обходятся, Руслан, – не унимается он. – Сразу и в пекло…

– Я понял тебя, отец, – обрываю его.

Объяснять ему, что я ещё со средней школы вникаю в управление комбинатом – бесполезно. Он в это не верит. Дед таскал меня с собой повсюду. Я присутствовал на совещаниях, подобных сегодняшнему, лет с тринадцати. Отец упустил эти моменты, потому что в это время, как он любит говорить, «поднимался с низов» и дьявольски этим гордится. Так что закончится наш диалог лекцией о том, что мне сначала нужно постоять у станка, а только потом садиться в генеральское кресло.

– Слава хорошо справляется, а ты бы пока общественной деятельностью занялся, поддержкой заручился, – говорит он, плеская себе ещё виски из пузатой бутылки.

– Это не моё, – зеваю я.

Разговор с отцом наскучил и затянулся. Я не планировал оставаться у них, но, кажется, придётся. Слишком устал и хочу спать. Мы засиделись с моими именинами до позднего вечера и теперь завершаем у отца в кабинете. Слава, кстати, никогда с нами виски не пьёт. Говорит, аллергия, но мне кажется, дело просто в том, что это не нравится Полине. Нам с отцом отчитываться не перед кем, вот и сидим. Вообще не знаю, как Слава всё это терпит? Жить в доме, который тебе не принадлежит, не чувствовать себя здесь хозяином и терпеть вечные загоны отца, быть у него на побегушках. Ничего не может быть хуже, я бы не вынес. Если моё, то от начала и до конца.

– Я тоже когда-то думал, что многое в жизни не по мне… – пьяно тянет отец. – Но когда пошёл на завод обычным рабочим, многое понял.

– Если бы у тебя был выбор, пошёл бы? – спрашиваю я.

– Выбор был.

– Да ладно? – усмехаюсь. Не было выбора, в том-то всё и дело, но начинать этот спор – себе дороже.

– Твой дед меня не жаловал…

– Так! Пойду я спать, – сообщаю ему. Слушать по какому кругу тайны мадридского двора не хочу.

– Иди, а я Лие позвоню.

– Не надо. Зачем мать пугать? – предостерегаю его. – Она ещё подумает, что случилось что-то.

Что за маниакальная потребность у всех по пьяни терзать телефон?

– Не подумает, она меня знает, – бормочет он, шаря по карманам в поисках телефона. – А о чём ты с Мансуровым шептался?

– О делах, – отвечаю коротко.

– Всё не оставляет надежды породниться, старый хрыч. Давно пора ему пинка под зад дать, – недовольно хмыкает отец.

Вижу, что его веки прикрываются, и он почти спит, так и не найдя телефона. Это хорошо. Не станет донимать мать своими пьяными откровениями.

Отец разваливается в кресле поудобнее, намереваясь уснуть прямо здесь. Это с ним случается не редко, поэтому я решаю его не трогать. Покемарит и доберётся благополучно до кровати.

Я прихватываю бутылку, стакан и покидаю кабинет, планируя продолжить вечер в своей комнате. А что, имею право? В конце концов, у меня был день рождения, и так скучно я его никогда не проводил. Нет, я не про сегодняшний вечер. Сегодня было тепло и по-семейному мило. Сестра постаралась с шариками и поздравлением, а Татьяна Афанасьевна – со столом и тортом. Маша и Даша своими визгами и танцами создали атмосферу праздника и детства.

Поднимаюсь к себе. Лестница плывёт, ступеньки прыгают. Может, и не стоит больше пить? Но за голову не боюсь, после виски она у меня никогда не болит, в отличие от коктейлей и текилы.

Тогда, в Москве, в день своего рождения, мне было тоскливо. Я сидел в комнате абсолютно один, как и сейчас, и тоже выпивал. Разгребал телефон, заваленный поздравительным спамом, и понимал, что очень хочу домой. Особенно сильно это желание вспыхнуло, когда я увидел сообщение от Марьяны. Несмелое и короткое: «Привет, Руслан. С днём рождения! Будь всегда счастлив». Наверное, целый день решалась, стоит ли писать, и только к вечеру осмелилась. Я ответил просто: «Спасибо».

Не так меня надо поздравлять, Марьян. От девушек я люблю вполне определённые подарки. И не только в день рождения. Но стоило ли об этом писать из Москвы?

Наверняка, напридумывала себе разного. Я же ей больше не звонил. Отправил той ночью домой на такси, как последний мудак, и всё. Ни звонка, ни привета, ни намёка. Сто процентов думает, что попользовался и бросил. Другая бы уже завалила своими сиськами и прочими радостями, а эта упирается. Строит из себя невинность.

Но зацепила, глупо отрицать. Только вот я совсем не уверен, что она захочет меня видеть снова. Хотя… Оказалось, что всё соответствует старой поговорке: в тихом омуте…

Глава 4

Марьяна

– Какие-то там нелюди работают, ей-богу! Ну, доучился парень уже до пятого курса! Выдали бы уже да отпустили с миром, не мучили ни себя, ни добрых людей!

– Угу… – мычу я в ответ. Лёнькина эпопея с экзаменом – уже который день главная тема для разговоров. С таким-то фан-клубом он просто обязан всё сдать.

– Галина места себе не находит! Звонит, чуть ли не рыдает в трубку! Не сегодня, так завтра в ваш университет сама собирается идти, бучу поднимать! И чего там этот препод упёрся, как баран?

– Принципиальный, наверное…

– А ты чего, помочь толком не можешь, Марьян? Он же сам тебя звал!

– Я чем могла, тем помогла, – отвечаю, вспоминая, как пришлось остаться у них ещё на одну ночь. – Стоять под дверями аудитории – занятие бесполезное.

– Полезное! – восклицает Валентина. – Я говорю тебе, туда Галина рвётся! Подкараулит, когда преподаватель отойдёт в эту… как её… в учительскую…

– В деканат, – подсказываю я.

– Ага, туда, вот ты бы и помогла…

– Бред какой, так не бывает, – отмахиваюсь я. Неужели Галина Павловна собралась подмаслить преподавателя? Ох, боюсь, как бы не сделала только хуже.

– Да и какая разница, не об этом я вовсе! – Валентина вдруг меняет тон на кокетливый. – Покажи свою не равнодушность, прояви уважение! В конце концов, Галина в вашем университете была последний раз, когда сама училась. В коридорах точно заблудится, ты бы хоть проводила, куда нужно.

– Да она там была уже не раз, – бурчу себе под нос. Лёнька сам рассказывал, что мать ходила просить за него.

– Что? – переспрашивает Валентина.

– Ладно, – соглашаюсь, как обычно, лишь бы отвязаться. – Постараюсь, если время останется.

Выхожу в прихожую и начинаю собираться. Набрасываю на шею тёплый платок бледно-голубого цвета, натягиваю ботинки и снимаю куртку с вешалки. Сегодня у меня запланирована консультация в университете после работы.

– Конечно, постарайся, ты же тоже заинтересованное лицо!

– Валентина, мне эти намёки уже вот где, – недовольно произношу, показывая жестом на шею.

– А это уже не намёки! – не теряется она. – Я тебе прямым текстом говорю: присмотрись к парню! Семья хорошая! Он у тебя знаешь каким мужем будет?

– Каким? – бросаю в ответ и принимаюсь проверять рюкзак. Отвлекает ведь, точно что-нибудь забуду, и придется возвращаться.

– Заботливым, уважающим и верным! – перечисляет она с энтузиазмом. – А это, знаешь, какая редкость в наше время? Особенно с последней чертой у всех мужиков проблемы… Ну, ты сама понимаешь!

– Синий файл забыла, на столе, подайте, пожалуйста, – прошу её.

Валентина идёт в гостиную, не переставая приводить аргументы.

– И свекровь со свёкром – золото, а не люди: и квартирой обеспечат, и помогать будут только вам, у них же больше никого нет. А внуков им нарожаешь, они тебя вообще на руках носить будут. Да такого парня надо хватать быстрее и в ЗАГС, пока кто-нибудь ушлый не увёл, с квартирой-то…

Выхожу в подъезд, и, кажется, даже здесь воздух свежее. Спускаюсь вниз и дышу по-настоящему только на улице.

Никого я рожать пока не собираюсь, у меня на ближайшее будущее другие планы. Замуж тоже не хочу, боюсь превратиться в Валентину. Мне бы жильё своё… Кажется, сама судьба выпроваживает меня из родного дома. На неделе накрылся медным тазом, по-другому не скажешь, мой диван. Валентина поставила на его край этот самый медный таз с мокрым бельём, папа принёс ещё что-то тяжёлое и положил рядом. В итоге у дивана сломалась ножка, отчего он просел настолько, что покосилась и поехала вторая. Короче, спать на нём теперь невозможно, и я какую ночь корячусь на этой ужасной, провисшей и кривой раскладушке. Спина гудит, а сегодня с самого утра стало простреливать острой болью в пояснице.

В общем, настроение на нуле. Учитывая то, что я допоздна сижу над заказами, мне просто необходим нормальный сон, а я ворочаюсь полночи.

Стоимость новых диванов настолько зашкаливает, что я невольно начинаю сравнивать её со стоимостью аренды квартиры на окраине. Если найти соседку, то вполне можно снять что-нибудь приличное. Я уже даже переписывалась с парочкой девушек, но пока ни одна не внушила доверия. Чтобы вот так решиться на совместную аренду, нужно, чтобы человек был порядочный, ответственный и чистоплотный, а с этим пока большая проблема.

На остановке забираюсь в автобус и занимаю своё место. Компания, в которой я числюсь, небольшая, но работает с крупными заводами, в том числе и с нашим металлургическим гигантом. Оказывает посреднические услуги и поставляет в цеха всякие мелкие комплектующие. Но за ту неделю, что я там проторчала, я в основном наводила порядок в архиве и переделывала нечёткие копии, которые налепил прежний практикант. В общем, всё как я и предполагала: времени отнимает море, а толку – нисколько. Зато у меня будет запись в трудовой книжке и целых пятнадцать тысяч через месяц. Просто предел мечтаний.

Моё паршивое настроение и внутренний ворчливый монолог не отпускают меня уже который день. А точнее, с того вечера у Лёньки, когда я приехала объяснять ему нюансы 3D-визуализации общественных пространств и разработки мастер-плана района.

Глава 5

Марьяна

– Марьяночка, ну поехали к нам, – упрашивает меня Галина Павловна, цепляясь за мой локоть, боясь поскользнуться и рухнуть на обманчивую дорожку. Снег успел запорошить лёд, и стало опасно передвигаться.

– Не получится, к сожалению, – вздыхаю я.

– Тортик испечь я уже не успею, зато по пути заскочим в кулинарию, – твердит она, будто не слыша моих слов. – У нас рядом с домом есть одна… хорошая, проверенная. Лёня, ну что ты молчишь?!

– Марьян, поехали, – отзывается тот.

– Да-да, – не унимается она. – Мы можем дождаться, пока ты не закончишь с консультацией!

– Галина Павловна, правда, не могу. Мне проект нужно срочно доделывать. Я и так ничего не успеваю, а завтра встреча с заказчицей.

Наконец-то мы добираемся до моего корпуса. Я внутренне готовлюсь попрощаться, желательно побыстрее, ведь почти опаздываю к своему руководителю дипломного проекта.

– Ох, я так благодарна тебе, Марьяна! – Галина Павловна повторяет это уже в который раз. – Я уж вся извелась! Чего только себе не напридумывала. Когда уже эта учёба закончится, да, сынок?

– Угу, – бурчит Лёнька.

– Как бы этот диплом пережить, и всё.

– Всё? – вырывается у меня шутливое. Впереди-то самое сложное – работа.

– Конечно, всё! – отмахивается она. – Работа с учёбой ничего общего не имеет!

В исполнении Галины Павловны эта фраза звучит убедительнее некуда. Возможно, она и права. Мне трудно судить. Я сама учусь на одной специальности, а работаю по другой. Но почему-то мне кажется, что Галина Павловна имела в виду совсем другое.

– Как пристроишься, так и будешь и работать, и зарабатывать, – уточняет она. Точно! Я об этом и подумала: «Как пристроишься». У Лёньки, который сегодня сдал все долги, с этим проблем не будет.

– Может, всё-таки к нам? – предпринимает ещё одну попытку Галина Павловна. – Вы ведь с Лёней так хорошо общаетесь! Он только о тебе и говорит…

На моём лице застывает вежливая полуулыбка. Я отрицательно качаю головой и думаю только о том, как бы побыстрее зайти в корпус. Снимаю капюшон, надеясь, что это приблизит меня ко входу, а Остроуховых – к автобусной остановке… Но тут, в поле моего зрения, попадает знакомый силуэт – припаркованная у обочины машина небесно-голубого цвета. Сердце пропускает удар, в животе скручивается тягучий узел.

Я продолжаю рассеянно слушать Галину Павловну, не вникая ни в одно слово. Украдкой бросаю взгляды на машину, пытаясь разглядеть, есть ли кто-то в салоне? И отчаянно пытаюсь понять, как эта информация повлияет на мои дальнейшие действия. Может, плюнуть на консультацию и уехать с Остроуховыми? В этом случае не придётся проходить мимо его машины и с замиранием сердца бояться нечаянно встретиться. Но тогда я, похоже, пропишусь у Лёньки дома. Ну и что? Зато там такая удобная кровать!

Или всё-таки пройти мимо, сделав вид, что я временно ослепла на оба глаза, и попасть на запланированную консультацию?

А может… может, его вообще там нет? Да, скорее всего…

– … семейный вечер, – возвращает меня на Землю голос Галины Павловны. – Никаких особенных торжеств не планируем, только самые близкие. Да, Лёнь?

– Угу.

– Подарков никаких не нужно! – вдруг говорит она, успокаивающе коснувшись моей руки. – Он у нас скромный и тихий. Да, Лёнь? Главное – внимание! Мы уже давно не отмечали его день рождения, а тут вот решились… Он книги любит читать, если что.

Я, совершенно не понимая, о чем она говорит, судорожно пытаюсь вспомнить, когда у Лёньки день рождения. Кажется, еще не скоро. Значит, речь идет о его отце? И какое я ко всему этому имею отношение?

Озираюсь по сторонам, словно в поисках убедительной причины для отказа от этого нелепого приглашения. И тут вижу Руслана. Он спускается по ступенькам, глядя не под ноги, не на свою машину, а прямо на меня.

Взгляд – как удар тока.

Вздрагиваю, будто пугаюсь его внимания, и тут же отвожу глаза.

– Да, Марьян?

– Ага…

Опомнившись, смотрю на него снова и замечаю лишь едва заметную ухмылку, скользнувшую по его губам. Кажется, он просто насмехается над моей реакцией на его внезапное появление.

– Я попозже тебе точное время скажу. Пока приблизительно. Это будет в субботу, так что о работе можешь не переживать. У тебя же выходной?

– Ага…

– Ну вот! Я всё предусмотрела!

– Галина Павловна, я… – начинаю я, соображая, как бы правильнее отказать. Да плевать, чёрт возьми! – Мне пора! Извините!

Получается почти выкрикнуть.

– А? Ой! – Галина Павловна вздрагивает, испугавшись моей резкости. – Конечно! Опаздывать нехорошо!

Мы наконец прощаемся. Галина Павловна расцеловывает меня в обе щёки… Пытается побудить к тому же и Лёньку, но он, слава богу, не решается, лишь невнятно бурчит «Пока» и плетётся за своей матерью на остановку.

Я разворачиваюсь, словно в замедленной съёмке, и бреду к корпусу, как на Голгофу.

Глава 6

Руслан

– Нет, сегодня меня уже не будет, – решение спонтанное, но я это предвидел.

– Передумал править? – цедит Слава, ехидно хмыкая в трубку.

– Тебе не идёт, Слав.

– Троллить тебя?

– И такие выражения тебе не идут, старят ещё больше.

– Может быть, но совещание ты собирал, а сам где? – ворчит он, словно строгий педагог в пятом классе.

– Если там нет моего контракта, это мне не интересно. Ещё вопросы?

– Да какие тут вопросы… До скорого.

Отключаюсь, бросаю трубку на консоль и снова погружаюсь в ожидание. Из этого корпуса есть переход в соседнее здание с выходом на аллею, где она обычно ходит. Теоретически, я могу здесь проторчать впустую. Но намеренно вылавливать её по дороге на остановку не поеду. Почему? Потому что она должна выйти именно отсюда, спуститься по этим чёртовым скользким ступеням, которые отчего-то не посыпали солью. Конечно, предварительно посмотреть в окно, убедиться, что я никуда не делся, тут же догадаться, что жду я именно её. А не, например, Снежку, которую катал на третьем курсе, а может, на втором, и которая уже задрала маячить перед тачкой. Иди домой, Снежа, я здесь не по твою душу.

Вейп надоел, музыка тоже. Просто сижу в тишине, но идиотом себя совсем не ощущаю. Всё кажется таким естественным, правильным и в тоже время новым, адреналиновым. Я настроен продолжить, Марьяна, ты должна была это понять и не сопротивляться. К чему эти дразнилки с «неудобно говорить» и «завтра обсудим»? Зачем врубила во мне режим охотника? Кто теперь его будет выключать? У Снежки точно не получится, хоть она и подбирается ближе и стучит своим длинным ноготком в стекло. Опускаю его.

– Привет, Руслан, – заигрывает она, губы что ли надула… – Ждёшь кого-то?

– Жду. Девушку, – отвечаю, глядя ей прямо в глаза.

– А… понятно, – произносит она, натянуто посмеиваясь. – Неужели девушкой обзавёлся?

Молчу, лишь неопределённо усмехнувшись. Жду, когда она сама развернётся.

– Ну… ладно. Пока.

– Пока, – бросаю в ответ и поднимаю стекло.

Нет, вообще на первом курсе с ней всё было. На втором я уже не допускал таких ошибок.

Тарабаню пальцами по ободу руля, изредка посматривая на экран телефона. Хоть бы кто позвонил, но, как на зло, тишина… В салоне тепло, мотор не глушу, иначе остынет в миг. Февраль решил напомнить о зиме, опустил температуру до ощутимого минуса и включил снег. Снаружи медленно, плотным слоем опускаются снежинки. Ветра нет, и оттого снегопад кажется гуще и… красивее. Зажигаются фонари, и становится до безумия романтично. Давай, Марьяна, твой выход. Я заждался. Если не решишься, значит, и правда… всё.

Всё было ошибкой, и ей не понравилось. Я газанул на алкоголе и необъяснимой эйфории, она поехала со мной на той же волне. Так бывает. От разового секса никто не застрахован. Сколько его случалось в моей жизни? Я не считал. И всегда было абсолютно плевать, кто и что чувствует после. Никогда не заморачивался на этот счёт. Ну, было и было, главное – про презерватив не забыл. И всё.

У Марьяны был разовый секс? Сколько у неё вообще было секса? Я тогда не понял. Вообще ни хрена ни в чём не разобрался. Когда она успела? С кем? В универе у неё никого не было – это точно. Значит, вне его стен? Те гопники на улице? Жаль, если так. Да нет, не может быть. Вряд ли её кто-то из них мог заинтересовать. Хотя…

Много ли девчонок, с которыми я спал, интересовали меня? Вообще никто. Только секс и ничего личного. Никогда не был абьюзером, шовинистом или другим "непрогрессивным" чуваком, но… Марьяне же так нельзя. Марьяна – девочка.

Гипнотизирую взглядом входную дверь. Вышла с другой стороны? Она жалеет и больше со мной ничего не хочет? Я не отбрасываю негативные мысли в её голове, и от этого мне ещё сильнее хочется всё исправить. Нет, не так. Исправить уже ничего не получится, но показать, что может быть по-другому, мне пиздец как хочется. Что-то подсказывает, что у моего желания есть хороший шанс на взаимность. Ожидание томит, накручивает меня.

Не думать совсем не получается, но на очередной грёбанной мысли, рвущейся покуражиться в моём мозгу, дверь распахивается, и Марьяна уверенной походкой спускается по ступеням. Черный пуховик без опушки и такого же цвета ботинки, джинсы и голубой платок на шее. Светлые мягкие волосы перекинуты на одну сторону, и рюкзак в руках.

Наблюдаю за ней: как идёт, как останавливается, миновав последнюю ступеньку. Ровно напротив меня. Я вижу её глаза, они ловят мой взгляд и застывают. Замираю вместе с ней. Она стоит, не двигаясь, я тоже не дышу. Крепче сжимаю оплетку руля.

А потом мой пульс срывается и колотится бешено, разгоняя по венам адреналин. Марьяна идёт прямиком ко мне. Сама. Приближается, смотря чётко перед собой.

Кровь несётся по венам с утроенной скоростью, хлещет внутри, закипая, кажется, до ста градусов, но я дотягиваюсь до двери и, открыв, толкаю её от себя как раз в тот момент, когда подходит Марьяна. Она ловит дверцу, и в следующую секунду я ощущаю запах улицы, аромат её волос и своё ликование внутри.

Да, чёрт возьми!

Никаких дежурных «привет» и «как дела». Я смотрю на неё, она – перед собой. Спустя две секунды Беляева дотягивается до ремня и ловко пристёгивается, щёлкнув замком. Дрогнув лишь уголками губ, я давлю на газ.

Глава 7

Руслан

– Куда ты? – спрашиваю, чувствуя, как Марьяна освобождается от моей руки.

– В душ… Можно? – отвечает несмело.

Встречаемся взглядами. В её глазах – странная смесь вины и вернувшегося испуга. Блять.

– Конечно, — отвечаю, поднимаясь с кровати и следуя за ней. – Сейчас.

Лёгкий румянец заливает щёки, когда она торопится скрыться в ванной. Захожу следом, не стесняясь своего члена, не успевшего упасть или готового начать заново, не понятно… Беру пару пушистых полотенец и протягиваю ей.

– Держи.

– Спасибо.

Выхожу, чтобы не смущать. Хотя, я бы к ней присоединился. Встал бы рядом под горячие струи воды и с удовольствием бы продолжил. Натягиваю трусы и распахиваю балкон. Комнату тут же наполняет холодный воздух, в миг поглощая запахи наших тел, ещё витающие над смятой постелью.

В моей спальне, помимо ванны, обустроен гардероб. Найдя там домашние треники, выхожу на балкон, чтобы остудиться. Мороз покалывает кожу, мгновенно пробирая до костей. Отлично… Вейп лежит рядом, но курить не хочется. За стеклом валит снег и усиливается метель, грозясь заблокировать припаркованные машины. Меня это не касается – моя тачка в тепле подземного паркинга, но на дорогах завтра будет весело.

Возвращаюсь в комнату и плотно прикрываю балконную дверь. Чёрт, наверное, выстудил, а она сейчас выйдет из душа.

— Марьян? – зову, постучав в дверь ванной, когда стихает шум воды. – Там есть халат на полке. Или футболку принести?

– Ничего не нужно, – отвечает она, появляясь в дверях, закутанная в полотенце. Её кожа тут же покрывается пупырышками.

– Тут стало прохладно, я на балкон выходил.

– Всё нормально, – отвечает, а я смотрю в её глаза.

Не нормально. Вижу же, что замёрзла. Марьяна оглядывается по сторонам, будто что-то ищет… Потом улыбается… Я выдыхаю…

– Я… одежду соберу, – неловко смеётся она.

Подхожу ближе, нежно обхватываю ладонями её лицо, заставляя посмотреть в глаза.

– Всё нормально, Марьян?

– Да, – отвечает она, шаря взглядом по моему лицу.

Красивые, большие глаза. Губы… горячие, распухшие. Моя работа. Целую их ласково, будто извиняясь. Марьяна отвечает. Всё хорошо. Показалось мне. Сам не знаю, почему меня колбасит. Надо было покурить.

– Собирай, – отпускаю её, и Марьяна исчезает за дверью спальни.

Иду туда же и почему-то вспоминаю, как обычно вели себя девчонки после секса. Да никак. Если это было впервые, они, как ошпаренные, начинали носиться по квартире, осматривать каждый уголок, будто готовясь к переезду сюда, восхищались каждой статуэткой и пищали от восторга.

Марьяна молча собрала свою одежду и направилась обратно в комнату.

– Останешься? – ловлю её за руку.

– Зачем?

– Вдруг ещё тебя захочу, – не могу справиться с этим мудаком внутри себя, так и тянет её задеть.

– Очень любезное предложение, Руслан, – отвечает она, не выказывая никаких эмоций. – Но мне нужно домой.

– Что дома?

– Дела.

– Понятно.

Понятно, что ни хрена не понятно, но ладно. Это нормально, да. Дела дома, важные, срочные, поздно вечером, ночью… Какие, интересно?

Хмыкнув, иду на кухню выпить воды. Зря загоняюсь.

Через несколько минут появляется Марьяна.

– Будешь что-нибудь? – спрашиваю я.

– Воды.

– Чай? Кофе могу сделать, – киваю на кофеварку, она у меня ультрасовременная, и зёрна отменные.

Но Марьяна берёт стакан воды и жадно пьёт, присев на стул.

– Как диплом? Ты же сейчас на практике?

– Да, работаю, – отвечает она, и я одобрительно киваю.

Не удивительно, молодец. Даже успеваю подумать, что это чертовски удобно: можно будет вместе уезжать вечером, или даже вызывать её в середине дня…

– И как впечатления? – интересуюсь я, готовясь услышать восторженный рассказ.

– Не очень.

– Почему? Погоди, ты у кого в отделе?

– Я не на комбинате прохожу…

– Серьёзно? – удивляюсь я такой фигне. – Не взяли, что ли?

– Сама в другое место пошла.

– Там лучше? – спрашиваю я с неприкрытым скепсисом.

– Не знаю. Делаю копии с утра до вечера и… бывает, за кофе хожу, – кивает она в сторону кофемашины.

– Весело. Тебе бы у нас так поставили, и ходить не надо было бы.

– Наверное, – пожимает плечами.

Она не могла об этом не знать. У нас этих практикантов как грязи, от них все шарахаются. Накатала бы отчёт, поставили бы печать – и всё.

Глава 8

Марьяна

– Вот смотри, Марьян: необычная книга, уникальный подарок… Так… Что за цены-то такие?!.. О! Вот он – «Атлас Мира»! Смотри… Не знаю, его ли Галина имела ввиду, но хоть цена божеская. А? Как тебе?

– Я не знаю…

– Ну что ты опять заладила – «не знаю»? – разводит руками Валентина.

– Не знаю, пойду ли я туда.

– С чего вдруг? Тебя же пригласили!

– А почему вас не позвали? Причём тут я вообще?

– Марьян, ты чего, а? – произносит она, не отрываясь от телефона. – И доставка на пятницу… У них вроде задержек не бывает. Всё! Заказываю! Дольше думать – себе дороже.

Пойдёт сама дарить, раз меня в упор не слышит.

Хлопнув дверью, я вырываюсь из квартиры. Не позволю ей испортить настроение, которое пока ещё держится на высоте. Конечно, Руслан тому виной.

Руслан…

Пусть не как в сказке, пусть не как настоящее чудо или волшебство… О нюансах думать не хочется.

Впрочем, почему не чудо? Встретились же случайно? Чудо! И… он дождался меня. Ждал ведь?

Почему не волшебно? Ещё как!.. Он так целовал меня, так трогал. Мне так было хорошо с ним…

Почему не как в сказке? В его квартире такой дизайнерский ремонт, что любая сказка обзавидуется. Наверняка, его выполняла самая модная компания в нашем городе, работать в которой и брать заказы на такие квартиры – огромное счастье.

Со вчерашнего вечера в голове только он. Не могу ни на чём сосредоточиться, всюду слышу его голос и чувствую жар его рук на своём теле. Он будто и сейчас трогает меня…

Неужели это снова случилось? Я успела многое передумать за этот месяц, жила в сомнениях… А он просто был занят. И всё.

Он со мной, и точка!

Он хочет меня. И я хочу его. Скорее бы суббота! Зачем я ляпнула про этот дурацкий день рождения? Надеюсь, он напишет, как обещал.

Вчера мне снова почудилось, будто он злится… Нет, это не так. Он просто темпераментный… страстный… сильный… Я не знала его таким. Не таким представляла, когда втайне мечтала о близости, считая её чем-то несбыточным… Но мне хочется отвечать ему тем же – отдавать себя до конца, растворяясь без остатка. Тонуть в его ауре, забыв обо всём.

Копируя очередную бумажку на работе, отвечаю на звонок Лёньки. Он и утром названивал. Я забыла перезвонить…

– Да, Лёнь, привет. Прости, была в автобусе, а потом забыла тебе набрать.

– Привет, Марьяш! Да ничего… я просто…

– Что? На счёт дня рождения? – догадываюсь я, услышав его виноватый голос.

– Ну да… Ты как?

– Да как я могу быть? Не понимаю, с чего такая прыть!

– Да я и сам не знаю! Не обращай внимания…

– Мне же можно не приходить? – смеюсь я.

– Да конечно! – выпаливает он. – Конечно… но…

– Но?..

– Да, я что хотел-то, – он понижает голос, как обычно, когда боится, что Галина Павловна может услышать. – Помнишь, ты говорила, что квартиру ищешь, хочешь жить отдельно?

– Да.

– Ты ещё ищешь?

– Ищу.

– Ну вот, у меня есть вариант, – говорит он почти шёпотом.

– Вариант? – я в миг загораюсь. – Где находится? Сколько стоит? И с кем там жить?

– В центре, в хорошем месте.

– В центре заоблачные цены, – я тут же сникаю. – Я смотрю что-нибудь подальше.

– Да ничего не будет стоить! Приходи, обсудим! – воодушевлённо шепчет Лёня.

– Когда?

– Ну, в субботу можно, – говорит как ни в чём не бывало.

– Всё-таки на день рождения зовёшь? – теряюсь я, не зная, что и думать.

– Да какой там день рождения, там две тётки будут и всё. Поедим да поговорим потом.

– Во сколько?

– Не помню, напишу вечером, – отзывается он так же шёпотом.

– Ну ладно…

– Хорошо, до встречи!

С длинными гудками в трубке понимаю, что всё-таки попалась, и мне придётся идти к Остроуховым в гости. Но… может, оно того стоит?

Вариант, который «ничего не будет стоить»?

Стараясь не думать, что бесплатный сыр бывает лишь в мышеловке, я заканчиваю работу и отправляюсь на встречу с заказчицей. Руслан, скорее всего, напишет вечером, а днём я успею и о квартире узнать.

А в голове уже полным ходом рисуются картинки самостоятельной жизни. Я бы сделала в квартире небольшой ремонт, обустроила бы всё под себя. Шторы, статуэтки, картины, посуда… Возможно, выкрасила бы стены в модные цвета или бросила на пол пушистый ковёр…

Если жить одной, без соседки, – это вообще предел мечтаний. Не слышать по утрам Валентину и навещать их изредка. Что греха таить, в семье я чувствую себя лишней и последние годы только и ждала возможности вырваться. Может, это и есть такая возможность?

Глава 9

Руслан

Я давно не был на своей даче. Не то чтобы собирался, но, проезжая мимо, поддался необъяснимому порыву, зову лёгких воспоминаний, и вот – стою у ворот.

"Дача" – слово какое-то неподходящее для этого места. Скорее, старинная вилла в загородном комплексе, возведённом тут когда-то немцами и хранящем отпечаток их архитектуры. Кованые ограды, арки, лестницы, террасы, опоясывающие верхние этажи, просторные балконы, устремленные ввысь мансарды, строгие дентикулы и фасады, отделанные плитняком, который добывается на местных карьерах и напоминает слоёный пирог.

После унылой городской коробки глаз здесь отдыхает, и дышится легче. Наверное, из уважения к этой красоте я и прекратил здесь свои лихие кутежи с нырянием в бассейн под оглушительные диджейские сеты. Как соседи только терпели? Хотя понятно, почему молчали: кто будет связываться с сенатором?

Моя дача – это полноценный дом, родовой особняк, отписанный мне дедом как единственному наследнику. Полину он не то чтобы обделил, любил её не меньше. Просто дед был убежден, что будущий избранник его прекрасной внучки будет если не шейхом, то уж точно при деньгах. Ну, как минимум, с собственным домом! Кто ж знал, что Полинка выберет того, кто гол как сокол, но, правда, с красным дипломом. Впрочем, дед предусмотрел и это, оставив только Полине пакет акций, гарантирующий ей и её детям достойную жизнь.

Посёлок, где находится родительский дом, оккупированный сейчас сестрой со Славиком, расположен на другой стороне города и считается более престижным. Но мне милее эти места, пусть даже здесь нет их хвалёного озера. Да и что в нём толку? Вечно цветущее, адски вонючее болото, а не место для купания. Зато здесь есть целых два бассейна: открытый и под крышей особняка.

У ворот Степаныч приветливо машет мне руками в вачугах. Он вместе с супругой уже много лет присматривает за домом и хозяйством. Здесь недалеко деревня, в которой они живут. О приезде я не предупреждал, но по вычищенным до блеска дорожкам понимаю, что здесь так всегда. Мать раньше сама занималась наймом персонала, а в людях она разбирается.

– Доброго дня, Руслан Александрович, – басит Степаныч, здороваясь со мной как с барином.

– Здравствуйте, Иван Степанович! Как жизнь? Как супруга?

– О! Да у нас-то что? Живём потихоньку, да и ладно. А вы по поводу крыши никак? – вдруг спрашивает он.

– Первый раз слышу. Что с крышей? – настораживаюсь я, глядя вверх и мысленно прикидывая, сколько дому лет и не пора ли планировать капитальный ремонт. Продавать это место я точно не собираюсь.

– Не дома. На веранде! – успокаивает Степаныч, но от этого мне становится только тревожнее. Веранда – моё любимое место в доме. Там я ночевал до самых морозов.

– Показывайте!

– Да что там показывать? Залатали уже всё! – бубнит он, но всё равно ведёт к месту событий.

– Я батюшке вашему писал на адрес, какой был у меня, – сообщает оборачиваясь. – Но там отвечали секретари… Зато как денег прислали, мы сразу всё сделали!

Ругаюсь мысленно на всех и, в первую очередь, на себя. Надо было давно оставить Степанычу свои контакты.

Он заводит меня на веранду и тычет пальцем в угол, где была протечка. Сейчас ничего не видно, всё как прежде.

– Хорошо, – говорю я, окидывая взглядом знакомую обстановку: любимое кресло, старый диван и даже графин, в котором наверняка завалялись мои окурки. Какой же свиньёй я всё-таки был.

Оставив Степанычу все свои координаты и наказав по всем вопросам, касающимся дачи, связываться только со мной, я направляюсь к изначальной цели визита – дому Мансурова.

Его владения по площади не уступают моим, но сам особняк значительно скромнее. Эльдар Валиевич встречает меня у ворот ровно также, как до этого Степаныч.

Я прохожу внутрь, и мои намерения переговорить по-быстрому и уехать разлетаются в прах, словно искры от горящего неподалёку огня в мангале. Здесь вся его семья, и такое ощущение, что ждали только меня.

– Проходи, Руслан! Проходи, дорогой! – расплывается в улыбке Мансуров. – У нас сегодня праздник!

– Праздник? – удивляюсь я, надеясь, что не в мою честь. – Не помешаю?

– Что ты! Только составишь компанию! Проходи! Мы как раз за стол садимся.

Я знаю: отказ все равно не примут. Взглянув на часы и отметив про себя время, я скидываю обувь и прохожу в дом.

Внутри вкусно пахнет домашней едой, острыми специями, и действительно много народу. Впрочем, чему удивляться? У Мансурова – огромная семья. Не знаю, как они тут все помещаются. Им бы и у меня было тесно.

– Руслан Яковлев – внук Руслана, моего старинного друга, названный в его честь! – представляет меня собравшимся Мансуров под общее ликование. Кто-то даже хлопает в ладоши.

Я почти смущаюсь столь пафосному приветствию и сажусь на указанное место.

– Потихоньку расскажу тебе, кто есть кто, – шепчет Мансуров. Конечно, я не собираюсь запоминать все эти имена, да и вряд ли получится.

Застолье продолжается. Меня угощают вкусностями, от алкоголя, понятное дело, я отказываюсь. Говорю пару приятных слов одной из дочерей Мансурова, ведь именно её день рождения сегодня празднуют, и извиняюсь за отсутствие подарка.