Глитч личности

Глава 1 Чистый лист

– Да плевать! Мы идем вместе, и это не обсуждается!

Мир дрогнул. Голос Ника. Запах дыма. Жесткая ткань его куртки. Реальность обрушилась на меня, как тонна камней, впечатывая бесплотное сознание обратно в тело. Секунду назад я была потоком данных, кричащим на бездушную Систему. Сейчас я снова здесь. В этой халупе. В этом самом моменте.

– У тебя нет Печати! Тебя же убьют, дурак...

Слова слетели с губ на автомате, тело помнило их. Но мой разум… мой разум все еще видел отчет Херувима. Видел обугленное лицо брата. Видел строки кода, приговорившие миллиарды.

**[ОШИБКА. ОБНАРУЖЕНА КРИТИЧЕСКАЯ АНОМАЛИЯ В КПУ-Эль]**

Ледяной голос прошипел внутри моего черепа. Комната перед глазами мигнула, подернувшись рябью.

**[СИСТЕМНАЯ ЦЕЛОСТНОСТЬ ПОД УГРОЗОЙ. ЗАПУСК ЭКСТРЕННОГО ПРОТОКОЛА «ЧИСТЫЙ ЛИСТ».]**

– Что с тобой, малыш?

Голос Ника стал далеким. Белый шум нарастал.

**[ОЧИСТКА ФИЗИОЛОГИЧЕСКОГО НАКОПИТЕЛЯ ПАМЯТИ: 5%... 10%...]**

Нет! Я не забуду! Я не позволю! Он снова превратит меня в наивную дуру, в пешку!

Воспоминания о пытках Мартина, о смерти Макса, о лице Кевана – все начало тускнеть, распадаться на пиксели.

Я схватила кинжал. Нет. Катану брата. Замагиченная. Быстро. Прижала левую руку к дощатому столу и одним резким, яростным движением отсекла себе мизинец, тут же отлетевший и рухнувший на пол. Но мне было плевать.

Боль была солнцем. Она взорвалась в руке, пронзила туман в голове и на мгновение дала кристальную ясность. Боль была якорем. Кровь – чернилами.

– Эль!!! Какого хрена?! – Ник выругался и кинулся ко мне, но я отпихнула его с силой, которой сама от себя не ожидала, зарычав, как бешеный зверь.

**[ОЧИСТКА ПАМЯТИ: 25%... 30%...]**

Я обмакнула пальцы здоровой руки в хлещущую из раны кровь и развернулась к стене. Времени нет. Только главное.

Кровавый отпечаток ладони. И рядом: «ВРАГ» – Херувим.

**[ОЧИСТКА ПАМЯТИ: 45%...]**

МАРТИН ЖИВ!!!

**[ОЧИСТКА ПАМЯТИ: 55%...]**

МАКС – ДРУГ

**[ОЧИСТКА ПАМЯТИ: 65%...]**

ЛИС – ПРЕДАТЕЛЬ. САНАЦИЯ!!!

**[ОЧИСТКА ПАМЯТИ: 75%... 85%...]**

ВЕРИТЬ НИКУ!!! Я трижды провела под словом жирную черту.

Мир уже почти растворился. Я из последних сил мазнула по стене.

**[ОЧИСТКА ПАМЯТИ: 95%...]**

Самое больное. Рука замерла. Память о нем была единственным, что еще цеплялось за меня, не желая уходить.

КЕВАН…

Внутри резануло с такой силой, что отрубленный палец казался теперь сущей мелочью. Неужели я могу его забыть? Невозможно…

**[ОЧИСТКА ЗАВЕРШЕНА.]**

Я стояла, ошалело глядя на измазанные моей же кровью стены. Дикая, пульсирующая боль разрывала левую руку. Ник, матерясь сквозь зубы, туго перетягивал обрубок моего пальца какой-то тряпкой.

Я ничего не понимала.

Голова была пустой и гулкой, как колокол. Перед глазами стояли кровавые, кривые надписи: «ВРАГ». «ДРУГ». «ХЕРУВИМ»?

Я смотрела на этот безумный манифест, написанный моей кровью, на свой искалеченный палец, на ошарашенное лицо брата.

– Э-э-э… – и тут пришло осознание. – Кокушки-воробушки! Какого демона!

Я заметалась по комнате, воя, как подстреленная агура. Боль была адской. Мой долбаный палец валялся на полу и смотрел на меня глазами ночного кошмара.

– Какого хрена?! Как такое вообще произошло?! Я спятила!

Перестав бегать, я судорожно распотрошила футляр с обезболами и заглотила все, что было. Затем засыпала рану олитаном, снова крепко перемотав, чтобы только не видеть этого корежищего мозг ужаса.

– Бездна! Я калека! Что, черт возьми, все это значит?!

Ник не отвечал, да и вообще потерял ко мне интерес, задумчиво рассматривая мою наскальную живопись. Пришлось его пнуть.

– Эй! Тебе меня вообще не жалко, да? – боль начала утихать, и я, утерев слезы, тоже обратила внимание на стены.

– Поздравляю, малыш, ты, по ходу, побывала в моей шкуре.

– Чего? Что ты несешь? Хотя да, я себе палец отфигачила! Конечно, я побывала в твоей шкуре – свихнулась на…

Я запнулась, когда взгляд упал на знакомое и страшное имя – Мартин. По телу пробежал холодок.

– Верить Нику! – самодовольно ухмыльнулся братишка, не заметив моего ступора. – Если тебе нужно что-нибудь еще отрезать ради таких мудрых мыслей, ты только скажи.

– Дурак! Ты лучше сюда глянь, – я ткнула в надпись, которая пугала меня до жути, до визга, до желания немедленно стереть и, желательно, из самой памяти. – Зачем я это написала?

– Не знаю. Наверное, как факт.

– Смешно, ага, – я невольно передернула плечами и осмотрела остальные имена.

– Лис… – губы едва шевельнулись, но перманентная боль вспыхнула сверхновой.

Как я могла написать такую дичь? Лис мертв, и это я предатель! Я! Что за Санация?! Я даже слова такого не знаю!

– Только не говори, что скучаешь по этому засранцу, – покосился на меня братишка недобро.

Я никогда не рассказывала ему о том, что произошло. Он не знал о моем позоре, об одном из самых постыдных в жизни поступков, что теперь терзал по ночам в слишком реалистичных кошмарах. Но Лис был мертв. И уж он точно не был предателем. Он никогда нас не предавал, так и оставшись единственным верным другом, которого я бросила умирать в одиночестве, в горящем аду резервации Ультимы.

– Немного, – дрогнувшим голосом ответила я и тряхнула головой. – Это какой-то бред.

Ник снова на меня покосился, явно намереваясь выдать очередную тупую шуточку, но, на удивление, воздержался и вернулся к разглядыванию надписей. Я тоже перевела взгляд на стену.

Кто эти люди? Почему напротив последнего ничего не написано, но обильные потеки крови говорят о том, что я долго держала руку на одном месте. Кеван – имя не говорило вообще ни о чем. Впрочем, как и Макс. Это не имена резервантов – в наших всего три буквы, – тогда что это? Но само имя «Кеван» мне почему-то нравилось. Красивое…

Сумасшествие!

Глава 2. Последний забег

– Возвращайся домой, Ники! Незачем тебе шнырять по городу, мало ли что! – умоляюще посмотрела я на закатившего глаза братца, который уже накинул рюкзак обратно на плечи и протягивал мне роскошный плащ.

– Старый выкинь, он тебе больше не пригодится, – проигнорировав мои слова, заявил он и продолжил раздавать указания. – Жди меня возле того идиотского памятника, что недалеко от ворот. Помнишь, там ушлепок какой‑то на коне.

– Помню, – буркнула я, накидывая чертовски дорогую тряпку на плечи и не без удовольствия проведя по ткани рукой. – Но зачем тебе идти? Я прекрасно доберусь и сама!

– Все не так просто, – он вздохнул и взерошил свою челку, посмотрев на меня очень странным взглядом, словно хотел что‑то важное сказать, но потом растянул губы в улыбке и пафосно выдал, подняв указательный палец: – Верить Нику!

Я зарычала, истово желая понять, как могла написать подобную глупость?!

Мы стояли на окраине человейника и до ворот было еще метров двести, но здесь наши пути расходились. Я должна была пройти через ворота, а Ник пойдет через храм. Мог перелезть и через стену, но времени бы это отняло слишком много, по его словам. Так что этот поход и его упрямство встанут нам еще в двадцать деньков.

Адски дорого, но да, из храмов был прямой ход в город, минуя ворота. Через него поставляли пайки и гуманитарку и, конечно же, были те, кто барыжил проходом внутрь. Разумеется, на свой страх и риск. Пост стражи располагался совсем рядом, и вариант, что тебя учует дэв, был очень велик. Как и то, что храмовник сам же тебя и сдаст.

– Плохая, плохая, дурацкая затея! – проскулила я беспомощно, но братишка уперся, тут было уже бесполезно бороться. Следовало все же подсыпать ему турадан. Проклятье! Все пошло через задницу из‑за этой моей идиотской выходки!

– Эй, все будет хорошо, – он взял меня за плечи и ободряюще улыбнулся. – Верь мне. Все, топай давай и не бойся ничего. Все будет зашибись. Выше нос!

С этими словами он щелкнул меня по носу и растворился в ночи.

Я тяжело вздохнула и выбралась на тракт, ведущий прямиком к городским воротам.

– Все будет хорошо, – пробурчала, передразнивая братишку. – Одинокая аристократка пешком ночью в дождь. Не с моим везением.

Какая же это была идиотская затея. Я кожей чувствовала, что на воротах меня остановят и потребуют показать запястье. Что я бастард, было написано у меня на лбу огромными буквами, и весь «гениальный» план сводился к тому, чтобы устроить истерику в надежде, что стражники просто побоятся связываться.

К воротам я подходила на ватных ногах, а сердце стучало где‑то в горле, тошнотворным комком страха. Но я заставила себя расправить плечи, нацепить на лицо самое надменное выражение, на какое была способна, и гордо выставить вперед грудь, которой у меня отродясь не было.

Дождь и холодный осенний ветер, кажется, не нравились дэвам так же сильно, как и людям. На открытом посту застыли лишь двое манилисов – неживые изваяния из кости и металла. Один с изогнутыми бычьими рогами, второй – с одним, отбитым. Дождевая вода стекала по их тяжелым доспехам, шипела на раскаленных магией элементах и беззвучно разбивалась о рога. Подбородки задраны, глаза, не мигая, уставились вдаль.

Наказали их, что ли? Странные какие‑то. Я даже слегка с шага сбилась от такого явления, но быстро взяла себя в руки и нагло прошла мимо этих невменяемых изваяний. Даже успела обрадоваться и выдохнуть, когда меня окликнул голос из сторожки:

– Миледи.

Сердце споткнулось и пропустило удар. Странное чувство. Я медленно обернулась, словно ожидая увидеть чудо. Но, разумеется, на меня смотрело не чудо, а дэв. Он с вежливым любопытством склонил голову, и его белесые ресницы моргнули пару раз.

– Вам требуется помощь или сопровождение?

Слегка ошалев от такого предложения, я глупо раззявила рот, а потом деланно отмахнулась:

– Нет, все в порядке, – скорчила недовольную физиономию. – Меня муж должен встретить, задерживается, похоже. Все волосы выдеру, козлу!

– Муж? – удивленно вскинул бровь стражник. – Прошу прощения, это не мое дело.

– Вот уж действительно! – прорычала я и, развернувшись на каблуках, гордо потопала дальше, выставляя свои прыщи и пигментные пятна на всеобщее обозрение.

Вот ведь скотина! И так вечер не задался, еще и этот! Агх! На себя бы посмотрел, жаба зеленая, а туда же!

Слава бездне, преследовать или задавать еще какие‑нибудь вопросы олрад не стал, и я спокойно миновала его пост. Пройдя внешние ворота, я попала в мрачный тоннель – захаб, пронзающий пятиметровую толщу стены. Его можно было бы назвать воротным проездом, если бы он не походил скорее на каменный пищевод, готовый в любой момент сжаться и раздавить тебя. Я почти бегом преодолела это давящее пространство, стремясь к свету и шуму города за внутренними воротами.

Дисбург встретил меня тихим гулом и ударом в нос. Только продышавшись от сортирного смрада резервации, я с головой окунулась в насыщенную городскую жизнь. Здесь, у окраин, вонь была особенно густой, поскольку самые вонючие производства всегда выносили под крепостные стены в район бедняков.

Главную ноту в этом адском букете играли кожевни. Я знала этот запах. Это была не благородная вонь выделанной кожи, а тошнотворная прелюдия к ней: резкий, химический удар гашеной извести, смешанный с запахом гниющей плоти и аммиачной остротой застарелой мочи. В резервациях кожу тоже выделывают, но там это точечный и временный удар. Здесь же просто валило с ног.

Ветер, гулявший по узким улочкам, добавлял новые оттенки: едкий дым магического угля из труб, кислый запах гниения и что‑то горькое, древесное – наверное, дубильные чаны.

Я плотнее натянула воротник плаща и направилась к памятнику Сергею Освободителю. Интересно, кто он вообще такой и кого от чего освобождал? Никто уже даже не помнил, маг это был или человек. Хотя, в такой дыре вряд ли бы поставили памятник магу. А с другой стороны, раз его создали маги, может, и маг…

Глава 3. Дом мага

И вот я наконец здесь. У пресловутого дома алхимика. По словам Ника, тут спрятано нечто, что должно спасти мою крапчатую шкурку. Но что куда важнее, особняк набит сокровищами, как склад с гуманитаркой в наш так называемый День Благодарения. Ну что сказать… выглядит он так, будто братки уже тут побывали и хорошо порезвились, прежде чем уйти с трофеями.

Особнячок всего в три этажа – скромненько. Стены, некогда белые, теперь щеголяли живописными потеками ржавчины и грязи. Затянутые паутиной окна словно стыдливо прятали свои пустые глаза. Фасад оплетал плющ, а неряшливый кустарник, казалось, пытался уползти от этого места подальше. Флюгер в виде какого‑то монстра на башенке скрипел так жалобно, будто сам дом стонал и просил прикончить его из милосердия.

Я поежилась. Зловеще, аж жуть. Хотя, после человейника бояться какого‑то там особняка? Серьезно?

Дав себе мысленного пинка под зад, я запихнула плащ в рюкзак, надела перчатки и полезла наверх.

Есть такая маленькая хитрость у профессиональных воров, вроде меня: никогда не лезь в окно или дверь. Там тебя стопроцентно ждет какая‑нибудь магическая пакость, призванная оторвать от тела что‑нибудь ценное. Я свой лимит на сегодня уже перевыполнила, поэтому – только чердак! Богачи, народ прижимистый, на сигнализацию для чердачного хлама они редко тратятся. Наивные.

Вот и тут отыскалось чердачное окошко. Крошечное, но для такой мелкоты, как я, – в самый раз.

Я поежилась, протерев пыльное стекло и заглянув внутрь – беспросветная тьма. Еще и проклятый скрип флюгера… как будто кто‑то ногтем по нервам скребет.

Нужно собраться. Я глубоко вздохнула и достала ломик. Штапики нужно убрать аккуратно, чтобы потом, если повезет, вернуть все на место, будто меня тут и не было. Вытащить стекло…

Пахнуло сыростью и чем‑то приторно сладким. Меня передернуло от запаха. Сдох там кто‑то, что ли? Лезть внутрь хотелось все меньше. На каком‑то подсознательном уровне воротило от этого места. Да у меня мандраж! Бездна! Я совсем отвыкла быть одна.

«Давай, Эль, соберись! Ты сильна, ты со всем справишься», – подбодрила я себя.

«Сильная, сильная, – тут же откликнулось альтер эго, устраиваясь поудобнее в моей черепной коробке и сладко потягиваясь. – Была бы еще и умная, цены бы тебе не было. А теперь включай мозги и выключай свой тупой энтузиазм».

Верно. Никакой спешки. А «включить мозги» означало сделать одну из самых омерзительных вещей, на которые я только была способна, – переключить зрение.

Это была часть моего «дара», которая при каждом использовании норовила сделать меня калекой. Глаза не просто болели – их выжигало изнутри, боль на грани: с прокушенной губой и кровавыми слезами. И это ни разу не метафора. Однажды пришлось пялиться в магическое плетение почти полчаса, а потом я неделю была слепой и неуверенной, что это вообще пройдет. Понимаете теперь, почему пользоваться этой штукой я желанием не горела?

Но сейчас выбора не было.

Я уставилась в темноту, сцепив зубы и заставляя себя провалиться в эту боль. Минут пять ничего не происходило. Тело отвыкло и упрямо отказывалось от акта чистого мазохизма. Но в конце концов сдалось, и мир подернулся серой дымкой, прошитой тонкими, как паутина, нитями силы.

Ни‑че‑го.

Ни одной мерцающей ловушки, ни одной гудящей сигналки. Облегчение было таким сильным, что я едва не застонала и, выдохнув, рыбкой проскользнула в окошко.

Знаете, я по роду своей деятельности побывала на многих чердаках и, откровенно говоря, они мало чем отличались друг от друга. Везде пыль, паутина, старый хлам и какие‑нибудь летающие твари. Любят они такие места. Однажды мы с Ником на целый рой ос нарвались. Весело было. Но здесь…

Я зажгла магический светляк, сунув его в специальную колбу, чтоб притушить свечение, и медленно обвела лучом пространство. Идеальная чистота. Ни пылинки. Впрочем, и ни единой достойной внимания вещи. Разбитые зеркала, какой‑то мебельный хлам, множество колбочек, ящичков с пузырьками и медицинскими инструментами, странные трубки – и все сияет чистотой! Это как вообще? Может, дом вовсе не заброшен? Или это такая магия? Ладно, буду думать, что второе.

Осмотрев бесполезный хлам, я быстро нашла люк в полу. Разумеется, заперт снаружи.

Что ж. Пора будить мое проклятие.

Главное – не перестараться и не развалить к демонам пол‑стены или еще что‑нибудь.

Я давно научилась сдерживать то, что постоянно бурлило внутри и требовало выпустить его наружу. Я чувствовала это по всему телу, казалось, под кожей – миллиарды микроскопических пчел, что не жалят, но вечно жужжат, вибрируют и пугают. И вырваться это нечто могло откуда угодно – из локтя, из колена, из пятки.

Все, чему я научилась за эти пять лет, – это держать этот безумный улей под контролем и придавать рою нужное направление. А вот с мощностью всегда была лотерея. Могло просто капнуть, а могло плеснуть так, что прожигало десяток стен насквозь. Прецеденты были…

До сих пор в Эриме ходит легенда о «божественном копье», которое в одночасье прошило несколько городских кварталов. А это всего лишь мой тупой братец решил подшутить и напугал меня в самый неподходящий момент.

Я склонилась над люком и зажмурилась, обращаясь к своему проклятию.

Тысячи ледяных игл впились в кожу изнутри. Гул тут же превратился в рев. В ушах зазвенело. В груди словно разворошили тлеющий костерок, тут же вспыхнувший ослепительным пламенем. Я с силой выдохнула, мысленно целясь в крошечный механизм замка.

Отсутствующий мизинец взорвался болью, а в следующий момент пол подо мной пропал, и я ухнула вниз. Слава Высшим, что только на один этаж…

Огласив пустой дом громоподобным эхом, я распласталась на полу, шипя от боли и «проклиная свое проклятие». Перевернувшись на спину, я зажала свой обрубок, чтобы хоть как‑то утихомирить боль, и тупо уставилась на огромную и идеально круглую дыру, ведущую на чердак, диаметром метра в три.

Зашибись. Вообще без палева сработала. Про стекло и штапики можно больше не вспоминать. Долбаное проклятие! Ну почему оно не может работать нормально?! Это что, из‑за отсутствующего пальца так рвануло? Очень обнадеживающие новости. Ладно… Ладно. В этот раз, хотя бы, обошлось без многотысячных жертв. Я молодец. Бездна…

Глава 4 Подвал

– Я чуть не описалась! – Фло каталась по полу, истерически хохоча. Ее смех перемежался стонами и всхлипами.

Кэт сидела с видом морально уничтоженного человека: бледная, губы трясутся, руки сжаты в кулаки, глаза закрыты.

Лиз... стоит все в той же позе и злобно ругается. М-да... Нервы у девочки крепкие. Ее не в элитники готовили?

Когда мой кинжал пробил псионический заряд, вмонтированный в глазницу ангелочка, рвануло – будь здоров. С потолка на троицу посыпались не только осколки хрусталика, но и штукатурка, куски лепнины и... люстра. Короче, двум девицам этого шума за глаза хватило, чтобы испугаться и прийти в себя. И да, больше ловушка не работала: то ли глаз был последний, то ли я навернула всю конструкцию своим кинжалом.

– Слушайте, забирайте свою подружку и валите уже отсюда, – проворчала я, косясь на декоративную панель, за которой располагался потайной ход в подвал.

– И-извини, но я пока даже себя отсюда не могу забрать, – просипела Кэт. – Мышцы не слушаются. Нужно время, чтобы мозг окончательно очистился от сторонней дряни.

– Даже не вздумайте меня тут бросить! – прошипела Лиз. – Уничтожу!

– Ну что ты, Лизи, конечно, нет! – ехидно пропищала Фло. – Вот только мы с Кэти такую тушенку точно не потянем. Я сбегаю за Максом, хочешь? Твой любимый принц прибежит тебя спасать!

– Шалава мелкая, только попробуй...

Прозвучавшее имя резануло слух. Макс? Уж не тот ли, чье имя я нацарапала на стене своей хибары? Взгляд снова метнулся вверх. Херувим, Макс – похоже, это куплеты из одной песенки. Выходит, я действительно что-то видела, и это очень важно. Макс – друг... Так, хорошо. А эти глупые перепелки, получается, его невесты? Или всего лишь влюбленные дурочки? Что они там трещали о женихе – не помню. Я тогда не прислушивалась, да и не особо хотелось. И что мне делать со всей этой никчемной информацией?

«Забить», – подсказало альтер эго, и я с ним полностью согласилась.

Плюнув на переругивающийся балаган, я потопала к потайной двери, твердо решив, что лучше сдохнуть от ловушки, чем и дальше это слушать. Пусть думают, что хотят, мне нужно работать и валить отсюда как можно быстрее. Потом буду разбираться со всей этой дичью.

Отодрав липовую панель, я, не оборачиваясь и не привлекая внимания, выпустила свой дар. В глазах полыхнуло красным. Палец взвыл.

Вместо двери и ловушек зияла дыра, ведущая в чулан, в потайную комнатку за ним с винтовой лестницей, и… в сад.

Бездна...

– Это как это? – встать Фло, видимо, не могла, что не помешало этой любопытной малявке подползти к моему безумному творению на заднице. – Что за артефакт такой? Никогда не видела.

«Артефакт «Элька-криворучка»! – ржанула моя Ехидна. – Похоже, еще одно пятно на теле тебе гарантированно. Это же сколько ты сюда бахнула?»

– Не твое дело, – огрызнулась я, готовая разреветься. – И предупреждаю: будете мне мешать – вырублю. Свалите уже, а?

– Не вырубишь, – девчонка совершенно по-детски улыбнулась и обняла мою ногу. – Спасибо тебе большое. Ты такая хорошая!

– Исчезните... – попыталась я на нее рыкнуть, но вышло настолько жалко и неправдоподобно, что щеки вспыхнули от смущения. Неловко высвободившись из ее объятий, я перешагнула развороченный край пролома.

Со вздохом оглядев улицу и убедившись, что деревья и забор на пути следования моего «прекрасного дара» целы, я покачала сокрушенно головой и начала спуск.

Это отняло больше времени, чем я ожидала. Ступенчатая спираль, казалось, вела прямо в преисподнюю, утягивая меня все глубже в холодное, затхлое чрево дома.

Мой застарелый детский страх высунулся из подсознания, впиваясь в края черепной коробки костяными пальцами. Когда-то очень давно, в мои «прекрасные» годы кадетства, мадам Жоржетт наказывала своих воспитанниц «каменным мешком». Тебя спускали в такую вот бездонную яму и захлопывали крышку. Ни света. Ни звуков. Только стук собственного сердца и запах мертвечины. Безумная жажда, заставляющая лизать заплесневелые бетонные стены, и животный вой из собственного горла. А потом, в один далеко не прекрасный день, когда голод становится просто невыносим, а вонь разлагающейся рядом плоти врастает в тебя, становясь оглушающим фоном, первая скользкая мысль... а может...

Я помотала головой, отгоняя чудовищные видения беспросветного мрака и заставляя впившиеся в согнувшуюся ручку колбы пальцы разжаться. Тело начало потряхивать.

Нет, я справлюсь. Я уже не ребенок, а это не «каменный мешок». Я смогу отсюда выбраться, когда захочу. Но почему же так глубоко...

Воздух густел с каждым витком, пропитываясь запахом сырого камня и чего-то неуловимо-медицинского, сладковатого, как забытое лекарство. Сперва я еще бросала перед собой щепотки шелкового порошка, но его кружение в тусклом свете светляка только усиливало приступы паники. Пришлось выбирать меньшее из зол и, положившись на удачу, спускаться наобум. Только когда внизу наконец забрезжил мертвенный, фосфоресцирующий свет, я снова заставила себя быть воровкой, а не испуганной до чертиков девчонкой.

– Тут, наверное, метров сто, не меньше! – раздавшийся над головой голос заставил меня взвыть от досады... или облегчения?

– Да вы издеваетесь?! Какого демона?!

– Не сердись, – голос Кэт. – Мы просто подумали, что тебе может понадобиться помощь.

– Ты же нас спасла, а мы даже имени твоего не знаем. Как нам тебя отблагодарить?

– Испаритесь, вот ваша лучшая благодарность! – буркнула я и стала спускаться бодрее, почувствовав себя гораздо увереннее в присутствии живых людей.

– Мы не можем, – радостно сообщило чудо в бандане. – Дура Лизка еще валяется на отходняке. Хочешь знать, как мы ее достали из стана?

– И как же? Неужели вы ее пырнули? – изумление прорвалось раньше, чем я успела осознать, что меня намеренно втягивают в диалог.

– Кэт пригрозила ее раздеть и оставить так до прихода Макса, – прыснула девочка. – Ее сразу выбило, как только кофту стащили.