Глитч личности

Глава 1 Чистый лист

– Да плевать! Мы идем вместе, и это не обсуждается!

Мир дрогнул. Голос Ника. Запах дыма. Жесткая ткань его куртки. Реальность обрушилась на меня, как тонна камней, впечатывая бесплотное сознание обратно в тело. Секунду назад я была потоком данных, кричащим на бездушную Систему. Сейчас я снова здесь. В этой халупе. В этом самом моменте.

– У тебя нет Печати! Тебя же убьют, дурак...

Слова слетели с губ на автомате, тело помнило их. Но мой разум… мой разум все еще видел отчет Херувима. Видел обугленное лицо брата. Видел строки кода, приговорившие миллиарды.

**[ОШИБКА. ОБНАРУЖЕНА КРИТИЧЕСКАЯ АНОМАЛИЯ В КПУ-Эль]**

Ледяной голос прошипел внутри моего черепа. Комната перед глазами мигнула, подернувшись рябью.

**[СИСТЕМНАЯ ЦЕЛОСТНОСТЬ ПОД УГРОЗОЙ. ЗАПУСК ЭКСТРЕННОГО ПРОТОКОЛА «ЧИСТЫЙ ЛИСТ».]**

– Что с тобой, малыш?

Голос Ника стал далеким. Белый шум нарастал.

**[ОЧИСТКА ФИЗИОЛОГИЧЕСКОГО НАКОПИТЕЛЯ ПАМЯТИ: 5%... 10%...]**

Нет! Я не забуду! Я не позволю! Он снова превратит меня в наивную дуру, в пешку!

Воспоминания о пытках Мартина, о смерти Макса, о лице Кевана – все начало тускнеть, распадаться на пиксели.

Я схватила кинжал. Нет. Катану брата. Замагиченная. Быстро. Прижала левую руку к дощатому столу и одним резким, яростным движением отсекла себе мизинец, тут же отлетевший и рухнувший на пол. Но мне было плевать.

Боль была солнцем. Она взорвалась в руке, пронзила туман в голове и на мгновение дала кристальную ясность. Боль была якорем. Кровь – чернилами.

– Эль!!! Какого хрена?! – Ник выругался и кинулся ко мне, но я отпихнула его с силой, которой сама от себя не ожидала, зарычав, как бешеный зверь.

**[ОЧИСТКА ПАМЯТИ: 25%... 30%...]**

Я обмакнула пальцы здоровой руки в хлещущую из раны кровь и развернулась к стене. Времени нет. Только главное.

Кровавый отпечаток ладони. И рядом: «ВРАГ» – Херувим.

**[ОЧИСТКА ПАМЯТИ: 45%...]**

МАРТИН ЖИВ!!!

**[ОЧИСТКА ПАМЯТИ: 55%...]**

МАКС – ДРУГ

**[ОЧИСТКА ПАМЯТИ: 65%...]**

ЛИС – ПРЕДАТЕЛЬ. САНАЦИЯ!!!

**[ОЧИСТКА ПАМЯТИ: 75%... 85%...]**

ВЕРИТЬ НИКУ!!! Я трижды провела под словом жирную черту.

Мир уже почти растворился. Я из последних сил мазнула по стене.

**[ОЧИСТКА ПАМЯТИ: 95%...]**

Самое больное. Рука замерла. Память о нем была единственным, что еще цеплялось за меня, не желая уходить.

КЕВАН…

Внутри резануло с такой силой, что отрубленный палец казался теперь сущей мелочью. Неужели я могу его забыть? Невозможно…

**[ОЧИСТКА ЗАВЕРШЕНА.]**

Я стояла, ошалело глядя на измазанные моей же кровью стены. Дикая, пульсирующая боль разрывала левую руку. Ник, матерясь сквозь зубы, туго перетягивал обрубок моего пальца какой-то тряпкой.

Я ничего не понимала.

Голова была пустой и гулкой, как колокол. Перед глазами стояли кровавые, кривые надписи: «ВРАГ». «ДРУГ». «ХЕРУВИМ»?

Я смотрела на этот безумный манифест, написанный моей кровью, на свой искалеченный палец, на ошарашенное лицо брата.

– Э-э-э… – и тут пришло осознание. – Кокушки-воробушки! Какого демона!

Я заметалась по комнате, воя, как подстреленная агура. Боль была адской. Мой долбаный палец валялся на полу и смотрел на меня глазами ночного кошмара.

– Какого хрена?! Как такое вообще произошло?! Я спятила!

Перестав бегать, я судорожно распотрошила футляр с обезболами и заглотила все, что было. Затем засыпала рану олитаном, снова крепко перемотав, чтобы только не видеть этого корежищего мозг ужаса.

– Бездна! Я калека! Что, черт возьми, все это значит?!

Ник не отвечал, да и вообще потерял ко мне интерес, задумчиво рассматривая мою наскальную живопись. Пришлось его пнуть.

– Эй! Тебе меня вообще не жалко, да? – боль начала утихать, и я, утерев слезы, тоже обратила внимание на стены.

– Поздравляю, малыш, ты, по ходу, побывала в моей шкуре.

– Чего? Что ты несешь? Хотя да, я себе палец отфигачила! Конечно, я побывала в твоей шкуре – свихнулась на…

Я запнулась, когда взгляд упал на знакомое и страшное имя – Мартин. По телу пробежал холодок.

– Верить Нику! – самодовольно ухмыльнулся братишка, не заметив моего ступора. – Если тебе нужно что-нибудь еще отрезать ради таких мудрых мыслей, ты только скажи.

– Дурак! Ты лучше сюда глянь, – я ткнула в надпись, которая пугала меня до жути, до визга, до желания немедленно стереть и, желательно, из самой памяти. – Зачем я это написала?

– Не знаю. Наверное, как факт.

– Смешно, ага, – я невольно передернула плечами и осмотрела остальные имена.

– Лис… – губы едва шевельнулись, но перманентная боль вспыхнула сверхновой.

Как я могла написать такую дичь? Лис мертв, и это я предатель! Я! Что за Санация?! Я даже слова такого не знаю!

– Только не говори, что скучаешь по этому засранцу, – покосился на меня братишка недобро.

Я никогда не рассказывала ему о том, что произошло. Он не знал о моем позоре, об одном из самых постыдных в жизни поступков, что теперь терзал по ночам в слишком реалистичных кошмарах. Но Лис был мертв. И уж он точно не был предателем. Он никогда нас не предавал, так и оставшись единственным верным другом, которого я бросила умирать в одиночестве, в горящем аду резервации Ультимы.

– Немного, – дрогнувшим голосом ответила я и тряхнула головой. – Это какой-то бред.

Ник снова на меня покосился, явно намереваясь выдать очередную тупую шуточку, но, на удивление, воздержался и вернулся к разглядыванию надписей. Я тоже перевела взгляд на стену.

Кто эти люди? Почему напротив последнего ничего не написано, но обильные потеки крови говорят о том, что я долго держала руку на одном месте. Кеван – имя не говорило вообще ни о чем. Впрочем, как и Макс. Это не имена резервантов – в наших всего три буквы, – тогда что это? Но само имя «Кеван» мне почему-то нравилось. Красивое…

Сумасшествие!