Глобалист

Глава первая. Из города в Город.

Последний курс университета давался мне особенно тяжело. Будучи одной из самых безответственных студенток, ближе к выпуску я стала ещё и одной из самых наглых. Мне всегда казалось, что есть занятия важнее и интереснее, чем сидеть на лекциях и получать информацию, которая все равно очень быстро забывается. Да и посмотрим правде в глаза: не так уж я и хотела стать архитектором. А учитывая лавину пропущенного материала - уже и не стала бы. Изначально эту "престижную" и "уважаемую" профессию выбрали для меня родители. Я же всегда отличалась слишком мягким характером и нулевыми амбициями, чтобы хоть что-то решить для себя самостоятельно. Училась только когда заставляли и контролировали, а стоило было выйти во взрослую жизнь - оказалась совершенно одна, без желания развиваться и хоть какой-то системы координат, в которой можно было бы существовать. Апатия стала мои верным спутником, я не понимала, зачем люди работают, встречаются, дружат, путешествуют - мне казалось, что все это только жалкие попытки хотя бы изобразить деятельность, заполняющую жизнь, и представить, что это-то и есть самое важное. Как они получали радость, удовлетворение, а некоторые даже счастье от всей этой возни, оставалось для меня загадкой.

Мама говорила, что проблема во мне - не может человеку ничего не нравиться. Она считала, что я слишком серьёзно отношусь к жизни и слишком много копаюсь в себе. Моя пассивно-агрессивная позиция упорно отвечала ей молчанием и тихим презрением. Разумеется, я думала, что меня никто не понимает. И вместе с тем ничего не могла поделать с чувством собственной неполноценности, "ненормальности", будто я лишняя на этом празднике довольства. Какое-то время я изо всех сил старалась убедить себя, что люблю то, что любят другие. Мечтать о новом айфоне, ботфортах, винной помаде и ошейнике... так и не запомнила, как он называется. Знаю – знаю, что вы подумали: высмеивание общества потребления и современных приоритетов стало уже банальным. Но в моем случае все было немного иначе: я хотела влиться в общество, ценить то, что ценят многие, но не могла. Все казалось мне какой-то фальшью, а со временем мой запутавшийся разум и вовсе пришёл к выводу, что абсолютно все окружающие только делают вид, что им нравится игра, в которую они втянуты, но на самом деле это один большой заговор людей, до смерти напуганных тем, что все мы несчастны и ничто не заполнит пустоту внутри каждого из нас.

Так я и жила во власти навязчивых мыслей и букета комплексов, пытаясь отыскать хоть что-то для себя: занятие, хобби, место, человека, мечту. Мой конфликт с реальностью был настолько силён, что большую часть моей жизни занимали чтение и сон. В других мирах жизнь всегда была интереснее и значимее. Такое бегство стало естественным состоянием для меня, моим лекарством, моим всем.

Так и проходили мои дни. Просыпалась я в 8.00. Принимала душ, делала легкую зарядку, пыталась медитировать (хотя и верила, что это тоже только один из бесполезных массовых трендов), одевалась и ехала в Центральную Библиотеку. Библиотека находилась в самом сердце города, окружённая такими же старыми, мрачными зданиями как она сама. Высокая, поддерживаемая колонами, она напоминала древние постройки в Риме и вызывала то же чувство благоговения перед человеческими способностями созидать. Теми, что напрочь отсутствовали у меня. Теми, что я и не пыталась в себе развивать.

Мой "рабочий день" начинался приблизительно в 10.00 и заканчивался с закрытием Библиотеки. На столе вырастала гора книг, заказанных мною про запас, я брала одну и начинала читать, иногда делая заметки в блокноте. В основном это была художественная литература - лучший учебник по жизни. Я думала, что эти книги только помогают мне убежать от реальности, но на самом деле я искала в них ответы, подробную инструкцию о том, как существовать в этом мире. Я готовилась к жизни, а не проживала её, это была моя зона комфорта и меня она устраивала.

При всех этих мыслях я ни на секунду не забывала, что живу на средства родителей. С моим внутренним стремлением к независимости и свободе я не могла простить себе это паразитическое состояние. Но начать подрабатывать было для меня страшнее огня. Я не то, что сомневалась в своих силах - я была уверена, что не смогу. Что не хватит ответственности, энергии, ума и... той самой легкости, простого отношения к жизни, которым отличались мои ровесники. Чувства юмора в конце концов. Поэтому я так и оставалась связанной по рукам и ногам, ищущей спасение только в собственных фантазиях. Жизнь казалась слишком сложной, скучной, бессмысленной, а когда думаешь о подобном постоянно, не заглушая мысли какой-либо деятельностью,- это парализует, пропадают абсолютно все стимулы вставать по утрам.

Вспоминая своё состояние того времени, я не могу представить, как я могла быть такой слабохарактерной. Немногим позже я посвящу себя поиску справедливости - эта идея станет моим компасом, моим утешением, моим образом мысли. Однако Свобода существует только бок о бок с самоконтролем: как только мы теряем его, нам приходится искать того, кто бы управлял нами. В то время я не понимала этого, несмотря на ворох прочитанных книг. Это незнание было наиболее губительным.

Впервые я встретила Глобалиста через несколько месяцев после описанного отрезка моей "насыщенной" жизни. Закончив с грехом пополам учебу, и, так и не найдя в себе силы жить в обществе и взять ответственность за свою жизнь, не драматизируя и не вводя себя в стрессовое состояние, я решила бежать. Мой прежний путь отступления - фантазии, был перекрыт родителями, да и просто текущей ситуацией: закончив университет нужно приступать к работе,- одно это слово вызывало у меня боль в животе и панику. Поэтому я не придумала ничего умнее, как собрать рюкзак и одной отправиться в путешествие по стране, окутав эту дурацкую идею образами одинокого путника, непринятого отшельника и кого-то вроде бесстрашной амазонки. Моя фантазия сделала из этого унизительного побега романтический подвиг. Но её не хватило надолго-мой злейший враг, реальность, вновь ворвалась и смела все мои иллюзии напрочь.

Глава вторая. Быт. Знакомство.

-Эй! Принеси кофе! Чёрный без сахара, и шевелись!- крикнул мне Фред, отходя от десятого столика. За столиком сидел мужчина, невзрачный, лысый, хрупкого телосложения - стоит отвернуться, и уже не помнишь, как он выглядит. Наш доблестный начальник начал нервничать еще с того момента, как этот человек вошёл в кафе. Причём этот странный гость не выразил никакого интереса ни к Фреду, ни к тому, что происходит вокруг, а просто сел в углу за "столик одиночек"- как мы его называли, самый последний и дальний столик в кафе, и стал разглядывать картонку с меню. Фред сам подошёл к нему и начал разговор. Мне со стороны кассы была видна только его спина, но этого было достаточно чтобы понять, как сильно он нервничает, размахивая руками и изо всех сил стараясь не повышать голос. Его гость же отвечал односложно и, хотя их слов я разобрать не могла, по выражению его лица было ясно, что несмотря на то, что пришёл сюда он не просто так, разговаривать с нашим куском сала ему не очень хочется.

После того, как Фред скрылся в подсобке, хлопнув дверью и бурча что-то себе под нос, я налила кофе, поставила его на поднос и понесла странному гостю. За те минуты, что происходила вся эта сцена моё буйное воображение разыгралось как никогда. "Если бы я была чуть смелее,- думала я,- я бы попробовала завязать с ним разговор, спросила бы откуда он, как же любопытно, что здесь происходит!". А что что-то происходит, и этот гость не просто какой-то сварливый поставщик кафе, я поняла сразу.

К тому времени я работала в кафе уже три недели. И все это время меня не отпускало чувство нереальности, эфемерности этого места. Будто все, что здесь происходит, все люди, которые сюда приходят - просто игра воображения. Конечно, сказывалось долгое время моего одиночества и эскапизма. Криста не обращала на мои странные размышления никакого внимания: так как я считалась ненадёжной новенькой, все самые тяжёлые обязанности все ещё лежали на ней. Девушка приходила раньше меня, уходила позже. Как-то я спросила её откуда в ней такое рвение все делать идеально, если все равно мало кто обратит внимание на её усердие, а вот усталость у неё уже стала хронической. "Если что-то делаешь - делай хорошо,- сказала она,- иначе будет тошнить от самой себя, а это хуже, чем усталость".

Я поставила поднос на стол и улыбнулась гостю. Он же, не отрывая взгляда от перечницы, стоявшей перед ним, сказал:

-Вы здесь новенькая. И вы мне не нравитесь. Думаю, вы останетесь здесь надолго и нам придётся видеться довольно часто. Имейте в виду, я терпеть не могу людей, сующих нос не в свои дела.

Комок страха застыл в моем горле. Я оставила кофе на столе и молча отошла. А вот теперь все становилось действительно слишком абсурдным. Все будто бы ждали меня здесь задолго до того, как я вообще решила уехать из дома. Причём не просто ждали, но и успели сложить обо мне определённое мнение.

-Помоги Марте на кухне, она не успевает,- голос Кристы прозвучал для меня как горн. Пришлось отложить эти мрачные мысли. Со временем я стала понимать, почему Криста так держалась за работу: лучшего лекарства для человека не придумаешь. Особенно для грустного человека.

На кухне творился настоящий хаос. Несмотря на то, что посетителей кафе в этот час можно было пересчитать по пальцам одной руки, Марта пекла сразу тысячу изделий одновременно.

-Сегодня особенный день,- она повернула ко мне раскрасневшееся лицо и улыбнулась.- Придётся хорошенько поработать. Помоги мне, вот кусочки теста, нужно положить начинку и завернуть их в трубочки.

-А почему сегодня особенный день?- я осторожно начала выполнять порученное задание, уверенная, что все испорчу.

-Сегодня приезжает хозяин, Глобалист,- Марта даже отвлеклась от готовки, а её глаза заискрились нежностью.- Нужно встретить как полагается.

-Расскажи мне о нем что-нибудь. Мы ещё незнакомы и мне как-то неловко.

-Вот познакомишься и все узнаешь,- вдруг женщина захохотала.- Ну как все... Только то, что он расскажет. А рассказывает он немного. Совсеееем немного. Я сейчас поняла, что не могу сказать о нем ничего, совсем-совсем! Но это хороший человек. Тебе он понравится.

- А я ему?- я улыбнулась. Интересно, Глобалист тоже мистическим образом уже знает меня?

- Кому ты можешь не понравиться, ну что ты говоришь!- Марта одарила меня тёплым мягким взглядом.- Давай-ка делай трубочки и не отвлекайся. Их все любят, расходятся в момент. Спрос!- и она снова засмеялась.

В восемь вечера, уставшая, я вышла из кафе и направилась к большому серо- коричневому дому старой постройки, в котором снимала комнату. В квартире кроме меня жили Анна и её сын Аксель, примерно мой ровесник. Парень был по уши погружён в мир кино, целыми днями смотрел фильмы и бегал по городу с видеокамерой, приглашая всех подряд сняться в его ленте о выборе и судьбе. Мне он пророчил главную роль, когда допишет сценарий, а то, что он пытался делать сейчас, в его представлении называлось "подготовка к творческому процессу". Сосед мне сразу понравился: такое чувство, будто его не затронула вся эта сверхъестественная атмосфера города, он занимался своим делом и не поддавался тревожности как я.

Несмотря на уродство самого дома, квартира, в которой я жила была довольно уютной. Анна редко выходила из своей комнаты: все по хозяйству делал Аксель, а я так мало проводила времени дома, что не успевала найти недостатки в соседях и своём жилье. В целом меня устраивала такая жизнь. Несмотря на напряженную работу в кафе, я отдыхала, по крайней мере мысленно. Повторяющиеся ежедневно действия могут стать настоящими ритуалами, медитацией, если вы устали от лавины впечатлений и ненужной информации.

В тот день Аксель был не в духе: его настигли сомнения в собственном таланте и перспективах.

-Вот ты работаешь в кафе, приносишь реальную пользу людям,- говорил он, наливая мне чай.- А я что? Даже если я стану режиссёром и буду снимать кино - кому это нужно?

Глава третья. Дама.

Следующий месяц прошёл незаметно и спокойно, за исключением того, что, во-первых, таинственный мужчина так и ходил вечерами за мной по пятам, и во-вторых, я действительно не заметила, как прошёл ещё месяц здесь. Мысли о том, чтобы продолжить путешествие даже не возникали в моей голове: я словно пребывала на границе миров, ежедневно совершая скучные, простые, но на самом деле поддерживающие собой все мироздание ритуалы: приходила в кафе, протирала столы, расставляла выпечку на витрине, мыла посуда и так далее. Каждый день одно и то же, но меня это не утомляло. Я обрела спокойствие здесь, пока не наступил тот самый день и все пошло крахом.

Это был конец августа: в воздухе уже носился запах осени, а желтые листья затопили бульвары Города. Лес выглядел прекрасно, как никогда. Из города были видны огромные, вечнозеленые ели в окружении золотисто-оранжевых верхушек деревьев поменьше. Все это море шумело при ветре и казалось, разносило свои золотистые листья не только по Городу, но и по всему свету. Когда я шла на работу и любовалась этой красотой в лучах утреннего солнца, я понимала, что только ради этих минут стоило все бросить и приехать сюда. Однако я ошибочно полагала, что так будет всегда, стоит лишь тихо и просто выполнять свою работу и радоваться тому, что у меня есть.

В одну из самых обычных сред я натирала витрину до блеска, краем глаза наблюдая как Фред отчитывает за что-то Кристу. Удивительно, но на меня он никогда не кричал, а только делал вид, что не замечает мое присутствие вовсе, будто я призрак. В зале никого не было, но поскольку на часах было около двух дня, нас это не удивляло - весь Город на работе или же сидит дома. Поэтому наше удивление при виде растрепанной испуганной женщины на пороге было ещё сильнее. "Мой сын, сын...- она старалась перевести дыхание,- в лесу...ушел...потеряла". Фред кинулся в подсобку и выбежал оттуда уже с ружьем. Хлопнув дверью, он побежал к лесу. "Как он узнает где именно искать, даже не спросил ничего",- подумала я, усаживая женщину за один из столов, пока Криста побежала за водой.

Дама (а иначе ее не назовёшь) выглядела просто, но невероятно элегантно. Стройная, несмотря на свой не самый юный возраст, с копной красноватых вьющихся волос, аккуратным макияжем и маникюром, в классическом синем платье по колено и бежевых лодочках. Даже в таком состоянии она сохраняла идеальную осанку и гордый вид. Сидя за столом она молчала и смотрела прямо перед собой. Её дыхание стало ровным, но впечатление он производила ещё хуже: будто впала в какой-то транс.

-Вот вода,- Криста протянула ей стакан.- Попейте.

Женщина повернулась к ней с отсутствующим видом, словно не видя Кристу перед собой. "Сынок...убежал",- прошептала она и взгляд её вновь сфокусировался на одной точке стола.

-Ну все, с ума сошла,- сказала Криста, словно выдохнула.- Пойду делами заниматься, и ты давай, пусть сидит здесь.

Я ещё раз взглянула на даму - та не шевелилась, казалось, даже не дышала.

-Если вам что-нибудь будет нужно - позовите меня,- тихонько сказала я, не надеясь на ответную реакцию.

Но вдруг произошло нечто странное. Женщина повернулась ко мне с искрящимися ненавистью глазами и, схватив мою руку, злобно прошипела: "Глобалисссст! Нельзя верить! Злой! Злой человек! Его вина! Его вина!",- последние слова её превратились в оглушительный визг, упав на колени она пыталась вырваться из моих рук, но в итоге потеряла сознание и навалилась на меня. Я испуганно оглянулась в сторону Кристы. Та стояла в дверном проеме с невозмутимым видом. "Я же говорю с ума сошла",- с этими словами девушка исчезла в подсобке.

Скорая приехала в считанные секунды. Даму пытались привести в чувства нашатырем и компрессами, но она так и не пришла в себя. Тогда было решено отвезти её в местную больницу, я же пообещала навестить её как можно скорее - никаких вещей женщины или её сына мы не нашли и оставалось только ждать, когда кто-нибудь начнёт их разыскивать и позвонит в больницу.

Фред вернулся в кафе только к вечеру. Грязный, весь в траве и листьях, злой - он производил не лучшее впечатление. Оставляя на полу куски земли от ботинок, он молча прошёл в свой кабинет и тут же вышел из него, неся на плече огромный фонарь.

-Закрывайтесь!- рявкнул он мне и Кристе.- Сегодня уже никто не придет.

Фред хлопнул дверью и пошёл по направлению к лесу. Несколько минут я наблюдала за ним через витрину кафе, пока его фигура не скрылась в темноте.

Выключив везде свет, мы с Кристой вышли на улицу, кутаясь в лёгкие кофточки, уже не спасающие от вечерней прохлады. На улице не было ни души. И что самое странное - ни в одном окне не горели лампы. Наш путь освещали только старые фонари, некоторые из них моргали и потрескивали. "Хорошее начало для фильма ужасов",- подумала я и покосилась на свою спутницу. Лицо Кристы превратилось в маску без какого-либо выражения. Девушка смотрела прямо перед собой и решительной походкой направлялась к своему дому. Мне приходилось чуть ли не бежать, чтобы не отставать от неё.

-Странно, людей совсем нет, такая тишина. Будто и дома пустые,- сказала я, пытаясь привлечь внимание Кристы.

-Все ищут мальчика,- процедила она сквозь зубы даже не поворачиваясь ко мне.- Впереди, в лесу видны огни. Ну, пока.

Криста повернула к маленькому ухоженному домику, в котором жила её семья. Никого из них я не видела, но по словам самой девушки знала, что живёт она с братом, который, кстати, был лучшим другом Акселя. Так Криста и узнала, что комната, где теперь поселилась я, сдается.

Размышляя о том, почему Аксель ни разу не упомянул при мне этого друга, учитывая, что я работаю вместе с Кристой, я шла по направлению к городской больнице, чтобы узнать о судьбе нашей сегодняшней посетительницы.

Поднявшись по небольшой бетонной лесенке, я обнаружила, что двери больницы заперты, а в окнах так же не видно ни одного огонька. Даже учитывая то, что сказала мне Криста насчёт поисков, это не объясняло куда делись все врачи и пациенты. Не могли же они тоже пойти в лес. Я несколько раз постучала, но никто так и не появился. "Иди домой!- настойчиво говорил мне внутренний голос,- опасность подобралась слишком близко!" Я резко повернулась, чтобы побежать к дому, но врезалась во что-то большое и чёрное. Удар был не слишком сильный, но от неожиданности я упала на бетон. Темнота вокруг меня будто стала ещё гуще, мне казалось, что я не смогу подняться и так и останусь сидеть перед больницей, пока хоть кто-нибудь не появится. Вдруг то нечто, в которое я врезалась, зашевелилось и прямо перед собой я увидела худощавую мужскую руку. Подняв голову, я рассмотрела только смутный силуэт, но мне не нужно было вглядываться, чтобы понять: передо мной стоял Глобалист.