Глубина резкости

Пролог

В книге могут присутствовать следующие триггеры:

Пролог

Ещё в детстве я поняла одно – сама вселенная точит на меня зуб. А если точнее сказать, то я просто никогда не была у неё в любимчиках. Если они у неё вообще были, конечно.

Мой отец умер, когда мне было два года. Я его толком не помню и не могу сказать, что это как-то на меня повлияло. Но отсутствие мужской фигуры в воспитании девочки, как говорят психологи всего мира из каждой щели, очень плохо сказывается на психике и построении отношений с мужчинами. Но они не правы во всем. Как могут быть проблемы в отношениях, которых нет? Нет тела – нет дела, как говорят в детективных сериалах. Здесь примерно тот же принцип работает, ведь у тебя не будет проблем с парнем, если у тебя нет парня. Так что можно сказать, я вышла в ноль на этом пункте своей жизни. Да, я стараюсь не унывать. По крайней мере, стараюсь. Это уже хорошо.

Я же говорила, что вселенная всегда вставляет мне палки в колеса? Так вот, одним отцом она не отделалась. Когда мне было 12 лет, мама подарила мне самое дорогое, что у нее было. Пленочный фотоаппарат «Зенит – 12СД». Тогда я думала, что это самое дорогое сокровище на всем свете, потому что мама редко его доставала, а вернее только по праздникам. Всё остальное время он пылился на верхней полке в её шкафу, защищенный красивым коричневым кожаным чехлом с серебристыми заклепками. Мне он всегда казался чем-то ценным, будто он сделан не из железа и пластика, а из настоящего золота. И работать он должен был не на батарейке, как все другие фотоаппараты, а от другой силы. Маминой силы. Потому что она всегда для меня была как волшебница. Любая вещь, которую она фотографировала на него – становилась другой. Более яркой, более живой и волшебной.

В тот момент маленькая версия меня даже не осознавала, что это был прощальный подарок. Последний день, который мы провели вместе. Последние слова, которые мы говорили друг другу. Мне казалось у нас будет ещё много времени. Но взрослые всегда считают, что знают все лучше всех и что детей нужно беречь от правды жизни. Берегли и меня от её диагноза. Рак в четвертой стадии. Его слишком поздно заметили, поэтому он не подлежал лечению. Мать решила, что будет лучше, если я запомню её такой. Счастливой и светлой.

И все что мне от неё осталось – тот самый фотоаппарат. Я долго не решалась начать снимать. Боялась испортить пленку. Боялась, что у меня не будет таких же красивых кадров, как у неё. Но когда я проявила свою первую пленку, я поняла почему мама любила это занятие. И я продолжила её историю через свои фотографии.

Я думала об этом, сжимая в кармане «Зенит». О том, как мама улыбалась, когда передавала его мне. И не заметила, как шаги стали ближе. Гораздо ближе. Шаг. Ещё шаг. Казалось, что эти шаги звучали не где-то там в дали коридора, а прямо в моей голове, смешиваясь с гулким сердцебиением в груди. Я зажала рот рукой, стараясь успокоить дыхание и выровнять пульс, но кончики пальцев предательски дрожали. Зажсурилась, не желая видеть свой конец. Шаги остановились у двери. Я услышала, как кто‑то провёл рукой по стене — так, будто знал каждый сантиметр этого места. Будто был здесь не в первый раз…

Если бы я знала, к чему приведёт этот путь, я бы никогда не взяла камеру в руки. Но я уже стояла здесь, в темноте, и шаги звучали всё ближе