Глупышка

ПРОЛОГ

Я бы отдал весь мир, за этот взгляд,

за каждое прикосновение, за то,

чтобы снова взглянуть в эти глаза,

почувствовать тепло рук,

аромат её волос, за поцелуй…

@Арсен Фаткуллин

2 года назад:

Малику Исламову ничего не нужно делать, чтобы понравиться. Хотя, возможно, достаточно чуть склонить голову, посмотреть исподлобья и улыбнуться. Даже чуть-чуть.
До него я ещё не встречала людей с таким магнетизмом.

Мы сидим с Ликой за стойкой бара и подтягиваем коктейли, когда я ловлю на себе его пристальный тёмный взгляд.
Он в VIP-зоне, с ним ещё несколько парней. В клубе полно народу. А он смотрит прямо на меня — и по моей спине ползут мурашки. Никогда от взгляда парня такого не было… А на меня часто обращают внимание, считая хорошенькой. Я знаю, как выгляжу.

— Говорят, он бог секса, — прослеживает мой взгляд подруга, подтягивая коктейль из соломинки.

— Так говорят про всех красивых парней, — фыркаю и отворачиваюсь, — и чаще всего они сами распускают этот слух.

— Н-да, — Лика всё ещё смотрит наверх, — но лучше бы с Исламовым не связываться вообще. Его папа — недавно, говорят, из тюрьмы вышел…

— Мой папа надерёт задницу любому другому папе, — отзываюсь, и мы смеёмся с ней. Отчасти потому, что это чёрт его знает какой по счёту коктейль, отчасти потому, что это правда.

— А вот и вы, потерянные души, — возле меня облокачивается о барную стойку Елисей. Парень с внешностью ангела. Высокий, худощавый, с голубыми глазами и слегка отпущенными кучерявыми золотистыми волосами.

— Маскутов, вон! Мы цепляем парней, — тянет моя подруга.

А я спрыгиваю с барного стула и иду на танцпол, потому что звучит моя любимая песня, и я не из тех, кто долго сидит на месте.
Легко вхожу в ритм. Возможно, благодаря природной пластичности, а возможно, потому что мама водила меня всё детство по кружкам. Уже через несколько секунд забываю обо всём.
Люблю танцевать.
Мы сюда пришли с одногруппниками, чтобы отметить успешно сданную сессию и то, что перестали быть первокурсниками.
Вздрагиваю, когда горячие руки легко касаются чуть ниже локтя, а дыхание щекочет шею. Поворачиваю голову.

— Танцуешь? — спрашивает Малик.

Или я напилась, или его голос действительно проникает и отзывается вибрацией по всему телу. И потому даже не делаю попытки освободиться.

— А что, не видно? — выдыхаю, не останавливая ритм.

— Видно, — хмыкает, и чувствую, как он тоже включается.

Едва касается моего живота, но вторит моим движениям. И ещё никогда такая близость другого тела, которое меня не касается, не возбуждала.
Это только один танец, Кристина, убеждаю себя.
Но когда его рука плотнее ложится на ткань моего платья на животе, а вторая касается бедра, откидываю голову чуть назад. В эту игру могут играть оба, верно? Теперь мне виден его профиль. Он смотрит на меня, и его губы растягиваются в соблазнительной улыбке.

— Ты хорошо двигаешься, — проговаривает у моего уха.

Нежно, практически не касаясь кожи, проводит пальцами по моему предплечью. Спускается ниже и касается ладони, разворачивая меня к себе лицом. Эту песню сменяет следующая — и мы опять танцуем. Только теперь глаза в глаза. И между нами появляется приятное напряжение. Мне нравится его внимание. Этот парень умеет смотреть так, будто ты одна на свете и никого вокруг.

— Хочешь прогуляться, Кристина? — неожиданно спрашивает.

Хмурю брови. Откуда он знает моё имя? Да, мы учимся в одном универе, но он на два курса старше. И мы особо не пересекаемся, так как Исламов — редкий гость в стенах альма-матер.

— А это не опасно? — легко совершаю оборот вокруг оси и возвращаюсь в исходное положение.

Малик — высокий парень, явно посещающий спортзал. Одна его рука полностью забита тату. Тёмные брови и тёмные глаза, в которых пропадаешь в первые же секунды. Опасный тип парней.

— Думаешь? — приподнимает брови.

— Про тебя ходят не лучшие слухи, Малик Исламов.

— Что ж, Кристина Ярославская, мне нечем тебя утешить, — дразнится, ухмыляясь, и от этого становится ещё больше похожим на демона-искусителя. И этот его взгляд исподлобья… — Но если ты боишься, то вопросов нет. Так что — ты боишься?

Склоняю голову чуть набок в размышлении. Это занимает не больше пяти секунд. Понимаю, что очень глупо ехать с малознакомым парнем, ещё и с таким, но это то, ради чего я уехала сюда из-под крылышка родителей — свобода. Мне хочется совершить глупость и не думать о последствиях. Просто насладиться молодостью и поймать момент.

— Только возьму сумку.

У Малика чёрный «Мерс», небольшой и похожий на спортивный — я в них не очень разбираюсь.

— И куда мы поедем гулять? — спрашиваю, когда, закрыв мою дверь, парень устраивается на месте водителя.

1. КРИСТИНА

— Кристина, серьёзно? — мама на экране телефона поднимает брови, а её зелёные глаза смотрят строго. И это не означает ничего хорошего.

Быстро обдумываю варианты — и ни один не приходит в голову. Возможно, потому что только встала и ещё не понимаю, что, где, кто и когда.

— А что я? — осторожно уточняю.

— О, она не в курсе. Тимур, может, ты своей малышке скажешь?

На экране появляется лицо моего отца. Его взгляд — таких же серых глаз, как у меня, — остаётся на несколько секунд на маме: он всегда не может от неё сразу переключиться на кого-то другого. Я мечтаю, чтобы когда-нибудь кто-то так посмотрел на меня. Но тайно.

— Как ты, малышка моя? — тепло улыбается мне.

Мой папа — это моё всё. Я его просто обожаю. Маму тоже люблю, но она часто со мной строга, а папочка позволяет мне практически всё. Потому что я рождена его принцессой.

— Тимур, — мама укоризненно выдыхает.

— М-да, — откашливается он и слегка хмурится. — Последние фото на твоей страничке нужно удалить.

— О-о-о, ма, па, вы что? Я там в купальнике же!

— Да, в едва заметном бикини и белой шубе. Без малейшего сексуального контекста, — саркастично замечает мама.

— Да? — папа смотрит на неё, потом достаёт свой телефон и, видимо, заходит в мои соцсети. Могу лишь тяжело выдохнуть.

— Тимур, ты что, не смотрел ссылку?

— Ну, у меня была встреча, а потом… О. О. Ого. Прости, милая, но это срочное удаление. Мгновенное. Без обсуждения.

— Но я совершеннолетняя…

— Не катит, — тут же парирует мама.

— Удалить, — отрезает отец. — Мне не надо, чтобы на тебя парни слюни пускали. Иначе — мгновенное возвращение и полное удаление из соцсетей.

— Господи, ну я блогер! Когда вы уже смиритесь? — снова выдыхаю, закатив глаза.

— Я говорила, что её переезд — это будет ошибка, — мама смотрит строго сначала в камеру, потом на папу. — Ей точно нельзя доверять!

— Мам, как мило. Я же тебя совсем не слышу. И мне уже почти двадцать один, хватит со мной как с маленькой! И я тут уже три года. Смирись!

— Так веди себя как взрослая. Наладь учёбу, подтяни предметы — ты же туда учиться поехала! И занимайся чем хочешь… Но будь в рамках приличия. Не забывай, кто твой отец и какую фамилию мы носим. Ты — как представитель. Ты — Ярославская и должна соответствовать. А не быть дешёвкой, которых развелось как муравьёв… Кристина.

— Может, ты просто отпишешься от меня и не будешь следить, как ястреб, за каждой публикацией?

— Может. Когда увижу, что ты самостоятельная взрослая. А не ребёнок, дующий губы!

— Я вовсе не ребёнок! Я уже зарабатываю. Я практически у вас не прошу денег. То, что тебе не нравится способ, — это не мои проблемы!

Отец выдыхает и поднимает глаза в экран. И я знаю этот взгляд — «без возражений». Ко мне он редко его применяет. Но всё же.

— Милая, — медленно говорит он. Уверена, в этот момент он незаметно для меня касается мамы. И это действует — она выдыхает. — Мы договорились доверять и не давить. Но полуобнажёнка моей дочери — это пятно на моей репутации. Ты понимаешь? А у меня бизнес, партнёры и куча недругов, ждущих, чтобы я оступился. И мне нужна поддержка семьи. Твоя поддержка. И твоё понимание. И принятие. Окей?

— Да, пап.

— И ты удалишь свои фото, да?

— Да.

Чёрт!

— Хорошо, — откидывается в кресло. — Мы тебя любим, знаешь?

— Конечно, — фыркаю.

— Тебе трудно поверить, но я тебя тоже люблю, — включается мама.

— О, я знаю, ма-ма, — закатываю глаза.

— Хорошо, — выдыхает отец и смотрит на часы. — Всё прояснили? Мне нужно ехать. Всем чмоки.

Он встаёт из-за стола и пропадает из кадра.

— А так вообще у тебя всё в порядке? — мама слегка хмурит брови, разглядывая меня на экране.

— Да, прекрасно.

— Стоп. А почему ты спишь? Разве у вас нет пар?

— Сегодня ко второй, — вру. — Ещё будут допросы или я могу отправиться в ванну?

— Кристина, я хочу, чтобы ты поняла: я не желаю тебе зла. И я не злой дракон, настроенный испортить твою жизнь.

— Ладно, мам, — протягиваю.

— Хорошо. Целую тебя.

— И я тебя, — отключаю родительницу и валюсь обратно на подушку.

У-у-у… Когда уже это закончится? Когда мне стукнет семьдесят?!