Гоблин. Том 1 Племя

Глава 1

Пролог

Мир Бессмертных.

Скала Вечности.

Зара сидел на скале Вечности, венчавшей собой гигантский горный хребет Мира Бессмертных.

Мысли его были одновременно в прошлом, в будущем и настоящем одновременно. Бессмертными считались только Практики, подчинившие своей Воле время, которое больше было не властно над ними. Таким был Зара. Нечто большее, чем человек. Уже не человек.

Глаза его сверлили одну точку на Древе Миров, выбитом на полу скалы. Древо было условностью: в реальности миры наслаивались один на другой практически вплотную, словно висящие в воздухе. И вот там, в самом низу, под схемой миров пульсировала черная точка. Она была в том мире, который не был изображен – в мире-тюрьме. Точкой, вызывающей беспокойство Зары, была Аномалия или Хаотическая частица, нарушающая порядок во Вселенной. Мир-тюрьма, в котором она появилась, был открыт для входа, но закрыт для выхода. Туда тысячелетиями отправляли провинившихся, ненужных, и тех, кого просто нельзя было убить.

— Учитель?

Зара вскинул глаза. На краю скалы стояли его ученики, склонившиеся в полупоклоне. Девушка и парень. Не самые сильные среди его учеников, но те, кто способен выполнить задание, и те, кем не жалко пожертвовать во имя высшей цели.

Зара щелкнул пальцами, и перед ним из ниоткуда возникла тусклая сфера, зависнув в воздухе.

— Сфера поиска, — объяснил он ученикам, — Тут энергетический след существа, которое вы должны…избавить от тягот смертной жизни.

Сфера спланировала на ладонь девушки.

— А вот там, — палец Зары указал на ту самую пульсирующую черным точку, на которую смотрел до прихода учеников, — находится само существо.

— Нижние миры, — констатировал Лин, парень.

— Верно. И вам нужен самый нижний мир. Его на этой схеме нет. Но он есть вот тут. — Перед Зарой возникла кожаная сумка, которую он протянул ученику, — Тут карты, дороги, пояснения – всё, что вам необходимо, чтобы добраться до этого мира.

— А кто цель? — спросила вдруг Тара, девушка.

— Цель – живое существо. Кто-то из нечеловеческой расы, судя по энергетике – гоблин. Точнее сказать невозможно.

— Это будет…взрослый..или ребенок? — спросил уже Лин.

— Существо только-только родилось.

Ученики удивленно вздохнули.

— Но к тому времени как вы окажетесь в тех мирах, пройдет не менее шести лет, а скорее всего и больше. Путь вам предстоит неблизкий.

— То есть когда мы окажемся там, этому гоблину будет лет шесть?

— С большой долей вероятности да. Возможно это похожая на них раса или полукровка, но вам об этом думать не стоит – вы никогда не ошибетесь, потому что сфера поиска укажет вам на это существо, и едва она его почувствует, то сама его уничтожит. Ваша задача – доставить сферу к цели. Это всё.

— Но если….сфера…не справится? — уточнила Тара.

— Тогда вы закончите дело. Всё предельно просто.

На мгновение ученики оцепенели в молчании. С бессмертными не спорят, их задания выполняют, и, увы, эти задания всегда заканчивались чьей-то смертью.

— Конечно, учитель, — склонились они одновременно через пару секунд.

— Итак, — продолжил Зара, — поскольку я вижу в ваших глазах немой вопрос: зачем убивать это дитя? – то я объясню. Хаотическая частица, едва мы ее убиваем, ищет себе новое воплощение, и потом мы снова это воплощение убиваем, потому что нельзя дать ей повзрослеть и осознать себя и свои безграничные способности. Она одним своим существованием нарушает миропорядок и обладает способностью влиять на “предопределение” смертных вокруг себя, пусть и не осознает этого. Любое ее действие может иметь лавинообразные последствия. В этот раз всё осложняется тем, что частица появилась так далеко – в одном из самых нижних миров.

Зара умолк, пронзив взглядом обоих учеников.

— Учитель, — всё же спросила Тара, — вы сказали, что частица нарушает миропорядок, и что любое ее действие может иметь лавинообразные последствия, но мне непонятно что это значит.

— Боюсь, на объяснения времени нет, да и знание этого вам никак не поможет. Сосредоточьтесь на самом задании, а не на его причинах. Поверьте, вам придется нелегко, потому что задание на самом деле сложное. И сложность его заключается вот в чем: некоторые из Нижних миров, – как раз в такой вы отправляетесь, – накладывают серьезные ограничения на силу Пришлых, а это значит, что ваша сила будет значительно уменьшена.

— Насколько сильно мы ослабнем? — спросила Тара.

— Думаю…примерно вполовину, — соврал Зара глазом не моргнув. Он понимал: если бы ученики знали, что у них останется едва ли четверть их мощи, то перепугались бы, а этого он точно не хотел – так что пусть лучше пребывают в неведении.

Несколько секунд ученики мысленно представляли себе, насколько станут слабее и это им совсем не понравилось.

— Что ж, у тебя, Лин, есть все необходимые записи, у тебя, Тара, – сфера, так что отправляйтесь в путь.

Зара хлопнул в ладоши и учеников буквально сдуло со скалы и он остался в одиночестве на скале.

Несколько минут он не двигался, а потом поднялся на верхушку скалы, в шаге от которой начинался черневший мягкой тьмой Космос. Пространство, гибельное даже для Бессмертных.

Отправив учеников на вечное заточение в мир-тюрьму, из которого они, выполнив задание, не вырвутся, он немного успокоился. Он обманул учеников о причинах устранения цели, потому что на самом деле он и сам во всей полноте не знал, почему Бессмертные раз за разом устраняют воплощение Хаотической частицы. Ему эту обязанность передал его учитель, а ему – его, и так уходило вглубь тысячелетий.

Значит, в этот раз гоблин? — мелькнула у него мысль.

Глава 1

Закрытый мир Тарахар. Южные Пределы

Черные хребты.

Подземье

Зур”дах сидел на небольшом скалистом выступе прямо над туннелем-выходом из родной пещеры. Острые камни немилосердно впивались в его зад, поэтому он не мог долго усидеть на одном месте и постоянно вертелся.

Глава 2

Зур”дах стоял с огрызком уголька в руках, не решив что делать.

Саркх уже поравнялся с гоблиненком и, заметив рисунки, начал прохаживаться вдоль них. Оценивая, наблюдая.

— Так-так…Что это у нас тут?

Его нога затерла пару рисунков, как бы случайно.

— Кажется, теперь даже лучше, — довольно заметил Саркх, — Всё равно на ящерицу не больно похоже.

Внутри Зур”даха вскипала злость. Он знал, что тот его специально провоцирует, чтобы он сорвался. Да, рисунки пока еще были далеки от совершенства, но это вовсе не значило, что их можно просто так стирать!

Успокойся, он этого и ждет.

Зур”дах спросил, цедя сквозь зубы:

— Что ты хочешь? Что тебе надо от меня?

Саркх смерил его взглядом, в котором легко читалась открытая ненависть и одновременно презрение.

— Я? — мрачно переспросил он, сделал шаг вперед и замер.

Следующие несколько секунд глаза Саркха перебегали с одной части тела Зур”даха на другую, словно выбирая, куда именно ударить.

Перед ударом на его лице отразилась легкая, едва заметная улыбка. Улыбка превосходства. Он знал, что Зур”дах никак не успеет увернуться.

Бам!

Вспышка боли – и Зур”даха от удара швырнуло назад, словно мощным тараном заехали прямо в грудь. На миг он ощутил невесомость короткого полета, а потом – боль жесткого приземления. Из легких вышибло весь воздух и он начал задыхаться.

— Хах..хах…хах….

Зур”дах перекатился на бок и сплюнул кровь.

Больно…Очень больно…

Кашляя и отплевываясь, он попытался подняться.

Выдержал, — с неожиданной внутренней гордостью подумал он.

А затем запоздало пришла еще большая боль и его скрутило. Перед глазами стояла мигающая тьма, а рот судорожно пытался вдохнуть воздух.

Дерьмо! Дышать…Надо дышать… — бешено билась в голове мысль.

Ушло с десяток мгновений, прежде чем в глазах прояснилось и он смог встать. Пошатываясь.

Этот урод бил в полную силу! – понял гоблиненок. – Ни капли не сдерживался! Он что, убить меня хотел?

Встав, Зур”дах громко и с ощутимым усилием выдохнул. Глаза слезились, но это было не важно.

Он поднялся.

Впрочем, сделать полноценный шаг-другой, он пока не мог.

Теперь в его глазах горела такая же ненависть, как и у Саркха. Он ее прятал, но сейчас она показалась, заставив непроизвольно оскалить рот.

— Урод, — выплюнул Зур”дах.

И моментально получил второй удар. Правда, в разы слабее первого. Видимо, Саркх понял, что с первым ударом немного перестарался.

От удара тело гоблиненка развернуло в пол оборота, а щеку обожгло огнем, но он устоял на ногах. Пустяковая боль, по сравнению с первым ударом.

Зур”дах снова сплюнул кровь.

Никаких шансов у него против Саркха не было и не могло быть. Он даже дотронуться не успел бы до него. Скорости не хватит. Это было совершенно нормально. Во-первых, тот был старше почти на два года и выше на целую голову; а во-вторых…Во-вторых, Саркх был сыном Охотника. И уже одним этим всё сказано.

В его крови текла примесь крови насекомых, которая меняла свойства его тела: делала быстрее, сильнее, выносливее.Он уже в возрасте девяти лет был сильнее любого взрослого гоблина. Да что там говорить, даже тройка стражей бы с ним не справилась. Впрочем, они бы и не пытались.

Ну а в-третьих, - он прошел целых три Поглощения. А после каждого Поглощения Ядра способности тела, полученные от насекомых, усиливались. Какие именно это были способности, и были ли они в действительности – Зур”дах не знал; это могли знать только внутри Семей, но никак не такие, как он.

На ладони Саркха виднелось нечто похожее на татуировку: черные линии, отдаленно напоминающие Скорпа, – противное насекомое, с мощными клешнями и длинным хвостом с кончиком, похожим на коготь. Внутри силуэта скорпа размещалась точка с тремя кольцами по окружности, - после каждого поглощения ядра появлялось новое кольцо.

Зур”дах с долей зависти смотрел на этот знак. Знак Охотника. Пропасть между простым гоблином и такими, как Саркх была непреодолима. Это была пропасть в силе.

— Куда смотришь? Аааа… — Саркх довольно протянул, увидев, куда устремлен взгляд Зур”даха, и повернул ладонь так, чтобы было лучше видно.

— Нравится? Завидуй, урод! У тебя такой никогда не будет. Будешь подыхать со своей мамашей в дерьме изгоев. Тьфу!

Плевок полетел в лицо гоблиненка. И увернуться он не успел.

Зур”дах дернул головой и пошатнулся. Понемногу боль отступала, но нужно было каким-то немыслимым образом удержаться от того, чтобы не наговорить гадостей в ответ. Иначе…Иначе он опять получит.

Гоблиненок потрогал грудь.

Болит!

Никаких сомнений в том, что на месте удара останется огромный синий след у него не было. Не в первый раз ему прилетали такие удары от Саркха.

— Плачешь? — всматриваясь в его лицо насмешливо поинтересовался Саркх, и довольно засмеялся. — Не сдерживайся, маленькая девочка. Хнычь-хнычь.

Инмар и Тарк подхватили его смех. Оба были будущими Охотниками и уже как и Саркх прошли свои первые ритуалы Поглощения.

Кайра, прищурив глаза, смотрела.

— Сука… – зло выдавил Зур”дах, понимавший, что ситуация хуже некуда.

В гоблинском племени существовало всего четыре рода Охотников, и в каждом из них текла Кровь разных насекомых, полученных из Ядер. У Саркха, как у всей его семьи — кровь скорпов, у Тарка — кровь камнеедов, червеподобных существ, обладающих невероятной крепостью тела, а Инмар, самый слабый, – обладал кровью жуков-могильщиков, поэтому и бегал он обычно на побегушках у Саркха. Несмотря на принадлежность к Охотникам, его семья среди них считалась самой слабой.

А Кайра…Взгляд снова наткнулся на нее. Она была из семьи Охотников и тоже поглотила успешно одно ядро. Силуэт камнекраба на ладони ясно говорил об этом. Она всегда присоединялась к компании Саркха, но обычно больше наблюдала, чем принимала участие в их забавах.

Глава 3

Ксорх, отец Саркха и Старший Охотник, а значит сильнейший в своем поколении, вместе с отрядом подчиненных ему Охотников возвращался в племя. Охота прошла удачно, но усталость давала о себе знать. Жутко хотелось отдохнуть, и его гнала вперед только мысль о ласках Айры, ради которых стоило поторопиться.

Позади плелись его вымотанные подчиненные – они-то ко всему прочему тащили туши убитых тварей. Последние дни выдались удачными на добычу.

Десяток минут пути – и они наконец вышли в пещеру. Справа сидели бездельники-стражи, а впереди расстилалась огромная, родная пещера.

– С удачной охотой, Ксорх, – один за другим буркнули стражи.

Он лишь махнул им рукой. Даже рот открывать было лень.

В ноздри сразу ударил гул и такой родной запах жизни большого племени: теплый, дымный и чуть-чуть вонючий. Однако, ощутить эту вонь можно было только после охоты в сырых и холодных тоннелях.

Уже не спеша, они шли к жилищам и на подходе к ним разделились: самые слабые понесли добычу в Хранилище, где должны были разделать и поделить её, а сильные…как и Ксорх, – отдыхать. Часть последних пошли в центр пещеры, где находились жилища Охотников – к своим семьям, а Ксорх и два охотника из рода Камнекрабов – к зурам.

Зурами назывались те самки гоблинов, которые спали с мужчинами за ту или иную плату.

Домой Ксорх возвращаться не хотел, там его ждала опостылевшая, разжиревшая после десятков родов жена, которая и до них привлекательностью не обладала, а теперь и вовсе стала брюзжащей бесформенной тушей для кормления. И, кроме отвращения, ничего в нем не вызывала. Но она была частью семьи, и была должна рожать, так что избавиться от нее не было никакой возможности. Как бы Ксорх не хотел. Старейшие не дадут.

Были вещи, которые изменить Ксорх не мог, – в том числе и навязанную собственной семьей жену, но…никто не мог запретить ему любить и желать другую.

Круг зур приближался, а с ним и Айра. Уже при мысли о ней, у него моментально наступало возбуждение, - самая красивая женщина племени. Да, она была зурой, но принадлежала ему одному. Посмел бы кто к ней приставать – быстро бы валялся на полу с переломанными руками-ногами.

Незаметно для себя, Охотник оказался перед большим жилищем из сложенных друг на друга огромных костей, накрытых шкурами. Всё это добыл сам Ксорх…для Айры.

На мгновение он замер перед входом, а затем шагнул внутрь. Его сразу обдало приятным и знакомым запахом расслабляющих трав.

Глазам предстала знакомая обстановка из множества набросанных друг на друга мохнатых шкур, парочки каменных столиков со снадобьями и напитками, и небольшого лаза в подземное жилище. Везде были развешаны пучки пахучих трав. Над костром вился дымок дурманящих трав, и уже через два вдоха Ксорх начал успокаиваться и расслабляться.

Однако взгляд приковывало одно – лежащее на шкурах обнаженное тело Айры, блестящее в отблесках костра. Она сразу повернула голову в сторону Охотника. Ее глаза, от дурманящего запаха благовоний, были слегка влажными, а зрачки – возбуждающе расширенными.

Она плавно поднялась и, медленно покачивая бедрами, пошла к Ксорху. Кроме многочисленных, позвякивающих украшений, на ней ничего не было. Сотни косичек с талисманами и костяшками качались при каждом шаге.

Ксорх медленно, не сводя с нее взгляда, снимал один за другим свои доспехи, сделанные из тела панцирного каменного краба. Надежные, но довольно тяжелые. Айра не спеша подошла к нему и помогла снять остатки этой неудобной брони. После чего приятно пахнущей тряпкой обтерла всё его тело.

Легкое, слегка неприятное пощипывание – и мазь начала действовать. Терпеть резко нахлынувшее Ксорх больше не мог: он развернул Айру лицом к себе, крепко обнял и повалил на мягкие шкуры.

Наконец-то, – подумал он, – Наконец-то…

****

Айра, мать Зур”даха, смотрела на лежащее среди шкур тело Ксорха. После того как тот излил всю свою страсть, то довольно уснул и теперь он был спокойный, удовлетворенный, а вот она – нет. Ее снедало беспокойство о будущем. Не своем – сына.

Вытянув руки над тлеющими углями костра, она грелась, подставляя то одну сторону, то другую. Тепло успокаивало ее, как и запах трав, поэтому в ее жилище всегда горел костер. Тяжелый, душный воздух внутри замедлял ее мысли и саму жизнь. Ее жилище было ее особым местом.

Но сегодня и это всё не могло отогнать тревогу. У зур обычно не было детей, лишь у Айры он был. Да и зурами становились не потому, что хотели, а потому, что не могли рожать, и дети, как у нее, были скорее исключением. Конечно, всегда существовал выбор: либо тяжелая работа, либо…это. Но, учитывая её красоту, Айра понимала – ее в любом случае использовали бы направо и налево. Вот только сейчас это был один Ксорх, а при другом исходе…сколько бы их было? Самцов. Так почему бы сразу не использовать то, что дано природой.

Да, у Айры был сын, но что такое один ребенок в ситуации, когда к зрелости большая часть их погибает от болячек или нелепых случайностей. Для племени этого было мало. Бесполезные самки не нужны. Завет предков один – рожай, пока можешь.

Айра почти не жалела о своем выборе, но чего она не ожидала, так это ненависти к себе. Ее ненавидели как обычные самки с множеством детей, так и другие зуры. Всем не давала покоя ее красота и то, что Ксорх ходил только к ней. Всегда. В то самое время как другим зурам приходилось принимать у себя далеко не один десяток мужчин за месяц. И это, естественно, они считали несправедливым.

Конечно, саму Айру никто не трогал, и пока что не смел трогать, все боялись вызывать на себя гнев Ксорха, но и это было лишь временной защитой. Всегда найдется отбитая и больная на голову, которой будет все равно, лишь бы расквасить лицо Айры. И она этого побаивалась, поэтому старалась особо не раздражать других зур.

А вот сын…На сыне отыгрывались при любой возможности, и тут она ничего не могла поделать.

Глава 4

Понемногу Зур”дах вместе со стариком доковыляли до нужного им круга жилищ; зуры занимали третью его часть, остальное – другие гоблины. Им выделили ту часть круга, которая ближе всего примыкала к изгоям и Окраинам и которую не жалко для такой прослойки племени, как они.

Каждый круг отделялся друг от друга расстоянием в сорок-пятьдесят шагов, создавая некую буферную зону. Чтобы изгои точно не заходили дальше положенного.

Драмар довел мальчишку практически до круга зур. Под конец идти стало гораздо легче. Только грудь болела при каждом вдохе – следствие удара Саркха.

— Всё, малец, шуруй дальше сам. Этот засранец еще долго тебя трогать не будет.

Ну да, – подумал Зур”дах, – пока у Саркха не заживет нога.

Без него остальные дети Охотников к нему не лезли никогда.

— Хорошо, — кивнул гоблиненок и шагнул в сторону жилищ.

Вдруг его остановил голос Драмара:

— Стой…кое-что забыл…

Старик протянул ему ладонь, в которой, слегка шевелясь, лежала угольница.

Точно! Забыл…

Вот только радости от обладания этим редким насекомым уже не было. Внутри царило равнодушие. Впрочем, угольницу он, конечно же, взял и спрятал в кармане рукава.

Старик махнул ему рукой на прощание и потопал, тяжело опираясь на постоянно клацающий посох. Он исчез в следующем круге, круге изгоев – тех, у кого даже нормального жилья не было, даже маленькой норы-пещерки в полу; они спали прямо так, на полу, укрывшись лохмотьями.

Через десяток мгновений Зур”дах двинулся к зурам. В родной круг.

Пару десятков шагов – и вот уже впереди виднелся шалаш его матери. Но прежде…Он должен миновать жилища других зур.

Тихо и осторожно Зур”дах пробирался между шалашами и просто каменными постройками высотой с его рост.

И всё равно, несмотря на осторожность, его заметили другие зуры и вперили в него пристальные, недружелюбные взгляды.

Зоркие, твари.

Сидели женщины на корточках, каждая возле своего жилища и, как обычно, курили свернутые в пучки дурманящие травы – дурная привычка, от которой его остерегала мать.

От столь ненавидящих взглядов Зур”дах аж поежился и прибавил шагу, несмотря на боль в груди и лице, а дальше начали звучать уже привычные фразы зур:

— Мелкий ублюдок вернулся…

— К мамке, та уже успела поработать.

— Ничего, смотрите как его разукрасили, я бы еще добавила выродку. — Прозвучал плевок.

— Скоро Испытание, останется Айра одна. И у нее не будет больше детей. Хаха…

Зур”дах продолжил идти как ни в чем не бывало. Всё это он слышал уже не один десяток раз.

Они могут только плеваться и обзываться, - подбодрил себя он, - Ничего серьезного они никогда не делали и не сделают.

Он мог сейчас обойти все эти жилища и зайти с другой стороны…Но тогда они бы увидели, что он испугался, что он струсил, а струсить перед самками…Нет.

Зур”дах пошел вперед. Напрямик.

В него полетели плевки – и справа и слева, но он легко от них уклонялся.

— Мазилы беззубые, — ухмыльнулся он.

Парочка небольших камней тоже не попала в цель.

Однако впереди была главная преграда – огромная, грузная Ташка, живущая через один шатер от них, и вот ее, в отличие от остальных зур, Зур”дах побаивался. И не зря. Несмотря на массивность, для своих габаритов она была поразительно проворная: гоблиненок видел, как она догоняла и лупила мальчишек, приходящих дразнить зур. С ним она такого не делала, но лишь потому, что он был достаточно быстр и осторожен, чтобы не попасться ей один на один.

Ташка ненавидела чужих детей, как и многие другие зуры, потому что своих у них не было. Лишь у матери Зур”даха и еще двух зур имелись дети.

Почти сразу она поднялась, и лицо ее победно ухмыльнулось. Мимо нее мальчишка не мог не пройти.

Плохо, — подумал Зур”дах и приготовился. Незаметно сунул руку в одежду и, нащупав угольницу, взял ее в ладонь. Насекомое немного елозило, но в остальном вело себя спокойно.

— Иди сюда, сученок! — рванула толстая зура к нему.

Быстрая тварь!

Он тут же вильнул в сторону от лап Ташки и хотел уйти дальше в сторону, но…

Каким-то непостижимым образом зура успела схватить его за одежду и тут же дернула на себя, подняв одной рукой. Легко.

— Пуст…и…. — одежда врезалась в шею.

Ташка лишь ухмыльнулась. Зур”дах увидел ее жирное в рытвинах старых шрамов лицо, предвкушавшее избиение мальчишки. Так близко он никогда ее не видел.

Получай, сука!

Быть битым дважды за день он не собирался. Ладонь метнулась к лицу Зуры, и она тут же сжала ее своей сильной рукой.

— На!

Зур”дах, ухмыльнувшись, сдавил что есть сил угольницу.

Через мгновение струя насекомого выстрелила прямо в глаза Ташки. Черная, едкая, зловонная струя.

—Ааааа!!! — завизжала она.

И в ту же секунду выпустила его. Потому что зура стала лихорадочно тереть глаза. Ей было не до мальчишки.

— Мои глаза! Я ничего не вижу! Ублюдок! Что это такое?

Она трясла головой и ползала по полу. Честно говоря, мальчишка и сам не ожидал, что эффект будет настолько сильным. Он не стал ничего ждать, а рванул к своему жилищу. Туда эта тварь не кинется…Скорее всего.

— Хватайте его! Хватайте этого урода.

Однако, догнать его было невозможно. Более того, он пробежал даже дальше жилища матери и стал высматривать, что зуры будут делать. Ничего. Просто что-то кричали и бросались камнями. Никто не кинулся за ним в погоню.

— Фуф…— выдохнул Зур”дах и пощупал шею – болела.

Похоже, сейчас Ташку больше волновали собственные глаза и зрение, чем месть ему. Во всяком случае, он видел, как две ее товарки подняли ее и куда-то увели. Только через десяток мгновений он вспомнил про угольницу и резко разжал ладонь.

Глава 5

Через мгновение бой продолжился.

Паук прыгнул настолько резко и настолько далеко, что задел уворачивающегося мальчика лапами. Всего дважды, но обе царапины оставляли после себя след на его полупрозрачном фиолетовом теле и усиливали слабость. В то же время, после этих ударов свечение самого паука стало ярче, а сам он – как будто бы быстрее.

Но Саркх же прошел это, и не раз – а целых три! И Кайра тоже! Значит, с этой тварью можно справиться!

Зур”дах пристально посмотрел на тварь, которая застыла в ожидании, – короткий момент передышки, – и понял: если она может на нем оставлять следы, ослаблять, забирать у него энергию, значит, и он может?

Он принимал удары, но сам ни разу не попытался ударить в ответ.

Надо бить!

В следующий рывок тварь царапнула его по ноге, но в этот раз Зур”дах не пытался убегать. Наоборот, рванул навстречу и вломил обоими кулаками по лапам – единственному месту, куда дотягивался.

Не ожидавшая сопротивления тварь пропустила удары.

Зур”дах ощутил, что ударил не по твердому телу, а по воде.

Тварь словно уже не ожидала сопротивления, и удары прошли точно в цель. Но ощущение у гоблиненка было, будто бы он бил по твердому телу, а не по бесплотному существу.

Паук резко отпрыгнул, злобно зашипев.

Но в эти два коротких мгновения, когда удары прошли в цель, Зур”дах явственно ощутил прибавку сил. Словно кто-то резко влил энергии в руки и ноги. Слабость после предыдущих пропущенных ударов паука испарилась.

Значит, попадаешь – сил прибавляется, по тебе попадают – убавляется. Ясно. Вот как это работает…

Паук теперь не спешил рваться в атаку. Теперь уже на его лапах было два пятна фиолетового цвета.

Мой цвет. Я раню его точно так же, и неважно какой силы удар. Главное – достать, попасть.

Значит, — понял Зур”дах, — кто быстрее покроет противника своей энергией, тот и победит?

Но эта тварь всё равно в разы больше меня? Это же нечестно?!

Однако, через секунду он понял, что честно никогда в жизни не было. И не будет. Если он хочет выжить - он должен одолеть этого паука.

Он стиснул зубы и внутри вспыхнул яростью.

Паук тоже вдруг осознал, что эта букашка перед ним может доставить определенные хлопоты, и теперь уж неспеша двинулся навстречу Зур”даху, выставив перед собой верхние лапы.

Гоблиненок стоял с кулаками наготове, дожидаясь удара.

Паук сначала подбирался медленно-медленно, не в пример предыдущим разам. Гоблиненок продолжал выжидать. Что случится, если он проиграет, он знал — смерть.

Надо было только дождаться, пока паук сам прыгнет. Страха уже не было. Только взявшаяся из ниоткуда решимость и ярость драться до последнего.

Тварь рванула вперед, в атаку. Лапы взметнулись, норовя схватить мальчишку.

Зур”дах уже знал, что будет дальше делать: надо бить, по возможности в туловище. Мальчишка вывернулся от хватающих воздух лап и успел ударить прямо в брюхо твари. Это оказалось просто. Словно до этого именно страх ограничивал действия гоблиненка, немного сковывая тело.

Паука откинуло на пару шагов.

Тотчас же Зур”дах засветился сильнее. Свет, исходящий от тела, стал еще плотнее.

Он не такой уж и сильный! Просто большой.

Паук вновь зашипел и угрожающе выставил лапы. И теперь Зур”дах неожиданно почувствовал, что тварь боится. Да, три пропущенных удара – и он уже осторожничает, остерегается его.

В мгновение изменившаяся расстановка сил воодушевила гоблиненка.

Шаг за шагом, он начал приближаться к пауку, держа кулаки наготове. Полностью сконцентрированный и готовый драться. Зур”дах попытался несколько раз напасть, но паук взмахами лап отгонял его, как надоедливое насекомое, сам при этом не нападая.

По всей видимости, скорость и у паука, и Зур”даха была примерно равна. По крайней мере, гоблиненку так казалось.

Еще два раза Зур”дах попробовал напасть, сблизиться, – но пришлось самому уворачиваться от пасти насекомого. Еще раз мальчишке удалось задеть его и паук в ярости бросился на него. Но Зур”дах сразу разорвал дистанцию, отпрыгивая назад. Но тварь догнала его мощным прыжком, и Зур”дах пропустил неожиданный удар в руку. Впрочем, он успел ответить, мощно заехав в желвак твари.

Паук зашипел и вновь прыгнул, пытаясь обхватить его всеми лапами, прижать к себе.

Лапы лишь чиркнули по плечам, оставляя слабые царапины.

Зур”дах оттолкнулся назад и, как выпущенный снаряд, отлетел от него, разрывая дистанцию.

Вот теперь всё было по-другому. Теперь он знал, что может дать отпор и как именно он это сделает. Надо только измотать паука, быть быстрее и не бояться.

На следующие несколько минут паук перехватил инициативу и попеременно то атаковал, то отступал, осторожно и неумолимо преследуя гоблиненка.

За это время Зур”даху не удалось его достать. Зато лапы паука успевали оставлять заметные отметины на его теле. Тварь явно почувствовала ту дистанцию, на которой могла безнаказанно ранить противника, сама при этом не получая урона.

Силы неумолимо утекали с каждым пропущенным ударом-царапиной. Зур”дах ощущал это как небольшую слабость, которая с каждым мгновением усиливалась.

Так нельзя! Я так проиграю! Надо что-то менять.

Гоблиненок понял, что таким образом его просто изматывают, чтобы потом добить одним мощным и окончательным рывком.

Сжав кулаки, он сам кинулся к пауку. Тот сначала шарахнулся, а затем и сам рванул навстречу.

Увернувшись от летящих в него лап, Зур”дах поднырнул под туловище и изо всех сил ударил в брюхо ненавистной твари. Паук отлетел, нелепо сжав пучком лапы. Этот удар получился действительно сильным.

Еще мгновение – и он, вихляя, поднялся. Зато Зур”дах сразу же ощутил легкий прилив сил и уверенность в себе. Уверенность, что он может наносить твари мощные удары.

Глава 6

Окраины гоблинской пещеры. Круг изгоев

Драмар устал. Не сегодня и не от того, что прошел половину пещеры, а потом отдубасил парочку наглых изгоев, нет, – он устал от жизни вообще. Сейчас он отдыхал, привалившись к камню, просто потому, что не дошел до своей норы на окраинах. Пришлось остановиться на полпути из-за тяжести в ногах. Хуже всего то, что и к этой боли он привык. Это была знакомая, родная боль. Драмар не мог вспомнить времени, когда бы его ноги не болели, – это будто бы продолжалось всю жизнь. Он передвигался через силу, через “не хочу” и “не могу”.

Глядя на беззаботно ползающую и кувыркающуюся малышню, он пытался вспомнить свое детство. Бесполезно. Не мог он вспомнить никакого детства. Он помнил себя только вечно старым, с болящими ногами и руками, а также с периодически накатывающей слабостью по всему телу. Ни детства, ни молодости, - ни-че-го. Он помнил себя уже только старым. То, что у него проблемы с памятью, Драмар осознал уже давно – но ничего с ними поделать не мог. Просто принял как неизбежное, что иногда из его памяти вываливается день-другой, а иногда и целая неделя.

Драмар кинул взгляд вокруг: везде были разбросаны норы изгоев, выдолбленные в камне – там жила большая их часть, а остальные… Остальные валялись на поверхности, устраиваясь среди камней, тряпья, какого-то мусора и костей. В общем, каждый жил как ему было удобно. Возле многих нор ползала малышня, совсем еще карапузы не умеющие даже разговаривать. И смертность среди этой малышни изгоев была высокая, в разы выше чем в других кругах. Всё-таки изгои особо не приглядывали за детьми: многие рождались калеками, умиравшими в первые годы, другие становились таковыми в результате несчастных случаев, а самых здоровых отбирали на Испытание. Впрочем, помогал он лишь дюжине детей, опекая их, на большее его сил не хватало.

Драмар привычно погладил посох-клешню. Пальцы рефлекторно начали перебирать насечки одну за другой, погружая в медитативное состояние, в котором он мог просиживать днями без еды и воды. Несколько следующих минут он напряженно всматривался в себя, в свои воспоминания – кто он? Откуда? И почему он такой старый и живой? В памяти были последние лет двадцать-тридцать, но как отличить один день от другого, когда они одинаковы? Когда нет событий, за которые память точно уцепится?

Рука сжала посох.

А насечки? Точно, я же не просто так их выцарапывал… - подумал Драмар.

Время от времени его руки, словно ведомые неким инстинктом, выцарапывали очередную глубокую насечку на длинном посохе. И случалось это…примерно раз в год. Его тело обладало собственным отсчетом времени.

— Хм… — пробормотал Драмар, осматривая посох со всех сторон. Значение насечек было понятно, – это прожитые годы. Одна насечка равна одному году, — Ну и сколько вас тут, посчитаю что-ли…

Что-что, а считать он, в отличие от подавляющего большинства гоблинов, умел хорошо.

— Десять… Двадцать…Тридцать…Сорок…

Для облегчения счета, он на каждом посчитанном десятке загибал палец.

Пятьдесят… Шестьдесят…Семьдесят…Восемьдесят…

Драмар всё считал и считал.

Через десять минут свободные пальцы на руках и ногах закончились.

— Двести…Теперь по новой.

Через пять минут счета пошла третья сотня. Насечек было много, они испещряли посох по всей длине мелко-мелко, почти вплотную друг к другу. Еще десять минут Драмар считал, с каждым счетом холодея всё больше и больше от осознания абсурдности и невозможности ситуации, потому что на посохе было уже пять сотен насечек.

-Пять сотен…- произнес вслух старик, застыв в неподвижности.

Он знал, что гоблины столько не живут. Сорок лет – много для обычного гоблина, для Охотника срок вдвое больше.

Сколько же всего я забыл и сколько не вспомню…-подумал Драмар.

Глядя на возящуюся в пыли малышню он вновь попытался вспомнить свое детство. Почти час Драмар сидел, насупив брови, глубоко погрузившись в себя.

— Мда…— протянул он вставая.

Ничего он за это время не вспомнил. Значит, нужно было действовать как-то иначе. Обратиться к памяти тела и выйти за пределы пещеры. А желательно дойти до межевых камней, обозначающих выход в открытое Подземье.

Драмар двинулся прочь с окраин. Путь предстоял долгий, так что придется изрядно поднапрячь свои старые ходули. Он так громко и устало вздохнул, что несколько изгоев, лежащих на полу, вскинули головы.

Обойти стражу оказалось непросто, пускать в дальние проходы дряхлого старика она не собиралась. Так что Драмар просто нашел место, где стража была менее бдительна и с азартом играла в кости, распивая на троих какое-то ободряющее дух зелье.

Собравшись с силами, одним рывком Драмар сумел незаметно прошмыгнуть. После чего шумно выдохнул. Этот небольшой рывок отнял силы.

Отдалившись от входа на сотню-другую шагов, он уже спокойно начал опираться на посох, не боясь, что его услышат.

Вот теперь начиналось самое тяжелое. Путь до границ племени.

Ему везло. Никаких опасностей не встречалось. Всё-таки Охотники совсем недавно подчищали близлежащие к пещере тоннели и новые твари еще не успели расплодиться.

До межевого камня он брел почти полдня. Долго. Приходилось делать вынужденные остановки.

Наконец, впереди, прямо посреди тоннеля показался толстый и широкий камень высотой по грудь старику.

— Дошел таки…— пробормотал Драмар, застыв шагах в двадцати от камня.

Каждый крупный тоннель заканчивался межевым камнем. За него заходить запрещалось всем без исключения. Напрасное предупреждение, учитывая, что желающих окончить свою жизнь в пасти дикого зверя не было, а стража следила, чтобы дети и такие старики как он не покидали пещеру.

Дорога и стены заросли мелкой растительностью, а в ней мелькали такие же мелкие безобидные насекомые. Никакой зримой опасности.

— Ну…Пошли…

Старик зашагал вперед. Двадцать шагов…Десять шагов…

С этого расстояния Драмар уже мог разглядеть выбитые на камне символы, смысла которых он не знал..

Глава 7

Окраины пустовали. Зур”дах забрался в небольшую нишу в стене, в которую влез бы только ребенок и застыл. В трех сотнях шагов от него размещались загоны с ящерами, вокруг которых бродили, бездельничая, сонные погонщики и дрессировщики. Оттуда его не разглядеть, поэтому “глаза” можно было испытывать без опаски.

Прищурив глаза и напрягшись, он ощутил как глаза за пару мгновений перестроились. Их затопила тьма, делавшая всё темнее, бесцветнее, но…четче. Появилась и странная сетка на окружающем. На открытом пространстве зрение заработало совсем иначе, нежели внутри жилища матери.

Теперь всё, что находилось вблизи виделось размытым, зато дальние предметы он мог рассмотреть во всех подробностях. Пришлось раз десять-двадцать напрягать зрение и прищуриваться, прежде чем удалось сфокусировать “нормальный” взгляд, способный видеть всё вокруг без размытий.

Немного погодя, гоблиненок решил выйти из своего укрытия и сесть поближе, шагах в двадцати от прежнего места. Теперь он стал наблюдать за ящерами. Подвижные, живые цели заставляли новое зрение теряться: то фокусироваться, то расфокусироваться. И это Зур”дах контролировать пока не мог.

Вновь пришлось удерживать некое усредненное состояние. Как только это получилось, гоблиненок смог выдохнуть и…прищуриться. Первой целью он выбрал ящера, застывшего на камне шагах в трехстах. Едва Зур”дах напряг глаза – и он как будто оказался прямо перед ящером: совершенно неожиданно он смог рассмотреть царапины, ранки, выбитые чешуйки, грязь и пыль.

— Невероятно… — выдохнул он.

О том, что подобным зрением обладают Охотники, или их дети, Зур”дах не слышал. Хотя, ведь никакой боевой пользы подобные способности не несли, чего тогда о них говорить?

Сетка, разделяющая пространство перед ним на равные части, мешала. Поначалу очень сильно. Но чем лучше у Зур”даха получалось контролировать глаза, тем более полупрозрачной и незаметной она становилась.

Еще полчаса такого активного использования – и глаза начали гореть и чесаться, будто туда песку насыпали. Гоблиненок закрыл глаза и стало сразу легче, но одновременно с этим он вдруг понял, в чем эта сетка может ему помочь. В рисовании.

Отдохнув, он нашел подходящие для рисования камни и провел первые линии. Поначалу возникало неудобство, когда он присматривался к тому, что хотел нарисовать, но скоро он приловчился поглядывать и на объект рисования, и на то, что получалось. Это было одновременно и тренировкой нового зрения, потому что постоянно приходилось менять дальний фокус на ближний. Однако сейчас Зур”даху это нравилось. Потому что рисунок получался на порядок лучше тех, что он рисовал до.

А потом он вообще отпустил процесс на самотек – если раньше он постоянно поглядывал на то, что получалось, то теперь он был сосредоточен исключительно на самом взгляде и ни на чем другом. Он смотрел – а рука интуитивно выводила рисунок.

Находясь в таком состоянии, он вдруг понял, что кое-что изменилось: кроме расчерченных прямоугольников от ящера, на которого он смотрел, теперь шли пересекающие пространство насквозь горизонтальные линии, из каждой точки существа. Как он ни поворачивал голову, линии следовали за ним. Это заставило его застыть и по новому посмотреть на ящера, и он вдруг инстинктивно понял что такое объем и как его изобразить. Еще недавно его рисунки были плоскими, теперь же…

Он наклонял голову вправо, влево, вбок, - присматривался, - линии, соответственно его повороту головы, чуть изменяли положение. Но всё равно шли от каждой из граней ящера.

Он вернулся к нормальному зрению и посмотрел на рисунок еще раз.Стер первое изображение ящера и сделал быстренько несколько новых набросков.

Получалось все лучше и лучше. Линии стали точнее, однако в этот раз он поставил себе задачу передать именно объем.

Время шло, а пространство пола вокруг него покрывалось изображениями ящеров – почувствовав прорыв в любимом занятии он не мог остановиться. Но пришлось…Когда глаза сильно закололо. Зур”дах потер их и немного полегчало, но он и так понял – на сегодня хватит. Ящер, которого он рисовал, уже уполз на другой камень, а другие его собратья разбрелись по краю пещеры.

А теперь, — вдруг подумал Зур”дах, — Я стал хоть немного сильнее и быстрее? Теперь я смогу дать Саркху отпор?

Гоблиненок посмотрел на замазанную татуировку. Да, он конечно помнил и знал, что Саркх прошел три таких ритуала Поглощения, а он всего лишь один, но... разница ведь не должна быть теперь такой большой?

****

Шамира сидела взбешенная до предела. Ситуация с Айрой перешла все возможные пределы. Вернее, это Ксорх перешел все мыслимые границы дозволенного. Ладно! Она давно смирилась с тем, что он трахает эту суку, на это она не в силах повлиять. Но то, что он сделал сейчас… Ксорх отдал ей ядро! ЯДРО! Это собственность рода, семьи!

— Он не имел никакого права, — вспылила Шамира, — Ядра не должны раздаваться чужим выродкам.

Конечно, Шамира не имела права ни смотреть, ни считать, ни трогать ядра – это ведь была половина жилища мужа, но удержаться было выше ее сил. Поэтому она знала каждое ядрышко наперечет. И сразу заметила пропажу.

— Думал, я не замечу? —- Заметила! И знаю, что ты понес его “ей” и ее выродку. — шипела, словно змея, она.

Шамира сплюнула, сжав руку до боли в кулак. Звонко хрустнули костяшки.

Ничего, — подумала она, — Эта тварь получит свое, за всё! На нее больше Ксорх ни разу не посмотрит!

Шамира окинула себя оценивающим взглядом и скривилась. Да, выглядела она отвратительно – а как иначе, когда ты каждый год рожаешь по выводку? Попробовала бы эта сука так рожать – от ее красоты ничего бы не осталось. Была бы как бочка, и от ее точеной фигурки не осталось бы и следа, а лицо бы располнело как кусок жирной вонючей задницы.

— Сегодня тебе придет конец, Айра, — выплюнула с ненавистью она.

Глава 8

— Ну! Что там случилось? — недовольно проворчал старый Драмар, увидев мчавшегося к нему запыханного мальчугана.

Он с трудом поднялся со своего теплого, пригретого камня, опершись на посох.

— Там…там…мама…

Запыханный Зур”дах несколько раз пытался объяснить в чем дело, но задыхался каждый раз, когда хотел произнести фразу целиком. А потом он вдруг и вовсе разревелся. Наверное впервые перед кем-то чужим.

— Так! — дернул его за плечо Драмар, — Четко говори – что случилось.

— Мама…Ее…

— Что ее? Говори так, чтоб я понял! И хватит реветь – не девка!

— Ранили… — выпалил Зур”дах. — Срочно! Ей нужно помочь.

— Таааак… - протянул он нахмурившись, — Пошли, живо. Ничего толком объяснить не можешь.

Зашагал старик удивительно быстро, особенно по сравнению со своей обычной скоростью шага.

Зур”дах же, совсем выдохшийся после бега сюда, едва поспевал за Драмаром. Старик знал куда идти, поэтому даже не спрашивал дорогу к шалашу.

Тем временем зуры повылезали из своих жилищ и сидели на циновках, покуривая трубки и вполголоса что-то оживленно обсуждая.

Увидев Драмара с гоблиненком они, как по команде, смолкли. Взгляды их сразу стали настороженными и подозрительными.

Зур”дах, увидев их мерзкие рожи, сразу вскипел неудержимой злостью, но в тот же миг на его плечо опустилась тяжелая рука старика.

-Успокойся. Веди внутрь, маленький хозяин.

Гоблиненок рванул внутрь, схватив Драмара за руку и показал на маму. Как он ее оставил, так она и лежала. Старик тут же отодвинул мальчишку в сторону, садясь возле Айры с серьезным и озабоченным лицом, и начал осматривать ее израненное тело. Лицо его скоро стало озадаченным.

— Что за твари ее так погрызли? Ты знаешь?

— Как называются – нет, но могу принести.

Драмар кивнул. Гоблиненок метнулся наружу, где, к его удивлению, кто-то убрал остатки личинок.

Вот только не всех. Парочка закатилась под шкуры жилища, поэтому ему было что показать старику.

— Плохо-плохо…Ну и дрянь, — швырнул старик ошметки личинок в огонь очага, где те ярко вспыхнули и завоняли.

Не задавая вопросов он пошел к мазям и лекарствам Айры и начал в них копаться, принюхиваться и что-то откладывать в сторону. И, похоже, он знал назначение каждой мази и порошка.

Зур”дах с волнением смотрел на его уверенные движения и это внушало ему надежду, что старик знает как исправить…это.

Драмар, тем временем, взял пару пучков трав, поджег их в углях и начал окуривать травами лицо Айры. После смешал несколько порошков воедино и получившейся смесью покрыл лицо женщины, практически полностью засыпав раны. На этом он не закончил, и, найдя три маленьких бутылочки, влил их содержимое в рот Айре.

Мама, не просыпаясь, закашлялась и Зур”дах было дернулся к ней, но Драмар жестом остановил его.

— Не трогай ее, и так ей худо.

— И что теперь с ней? С вот этим…— гоблиненок показал на лицо.

— Об этом нечего и говорить, сейчас она борется просто за свою жизнь. — Эти твари, жгучки, — Дармар говорил о личинках, — очень ядовиты, и часть яда чудом вышла. Но остатки яда ….все еще влияют. Так что нужны более сильные лекарства.

— Я буду сидеть с ней, а вот для тебя есть задание…

Зур”дах встал, готовый сделать что велят, лишь бы помочь хоть как-то маме.

— Сбегай к знахарке, знаешь где она живет?

Гоблиненок отрицательно качнул головой.

Старик минуту объяснял куда ему идти, а потом продиктовал мальчику список из трав и снадобий, которые были необходимы для лечения Айры. А после заставил его еще несколько раз повторить всё продиктованное, пока не убедился, что тот ничего не путает.

— Скажешь старухе, что от старого Драмара, и что я рассчитаюсь позже, понял?

— Да.

—Тогда беги. Время не ждет.

Старик тем временем уже смешивал новую примочку для его матери, а Зур”дах выбежал наружу, торопясь поскорее выполнить поручение. Теперь он не так сильно тревожился за маму, потому что с ней сидел Драмар.

В лицо гоблиненку ударил холодный воздух – это значило, что наступила пещерная ночь. Растения, мох, бутоны –- распускались и начинали выделять вокруг себя легкий фосфоресцирующий свет. Звуки бурной жизни племени стихали, хоть часть гоблинов и продолжали заниматься своими делами, просто менее активно.

Но несмотря на это, внутри Зур”дах кипела злость и отчаяние. Он понимал, что лицо матери скорее всего не вернуть. Лицо теперь было страшное и жуткое – и на него больно было смотреть. Но хуже всего, что Драмар не был уверен, что мама выживет. Это было самым страшным.

Половину дороги он то шел, то бежал как в трансе, ноги инстинктивно огибали жилища гоблинов, петляя по протоптанным дорожкам. Только иногда Зур”дах менял направление, и после объяснений Драмара найти жилище знахарки труда не составило. Жила она за кругом изгоев, на самом краю, возле старой стоянки ездовых ящеров.

Ее дом, – один из немногих полностью каменных в племени, – окружала ограда – кольцо сложенных по пояс камней. Внутри были стражи: зубастые ящеры, бросающиеся на любых чужаков. Загрызть не загрызут, но больно будет. Конечно, опасность эти ящеры представляли только для гоблинят. Взрослый гоблин как следует пнет, чтоб не мешались, и не заметит.

Они тут стояли не случайно, ведь малышня могла просто от нечего делать украсть то или иное снадобье, порошок или просто ценный ингредиент.

Зур”дах чуть приостановился возле ограды. Перед ним был круг, за который заходить было нельзя – до дома знахарки шагов пятьдесят по пустому пространству.

Немного помедлив, гоблиненок ступил внутрь, за каменное ограждение. Тут было тихо – всё же знахарка жила на самом отшибе. Редкие гоблины ходили тут, да стражи сидели, зевая, где-то у тоннеля.

Пока что ящеры мирно лежали у дома знахарки, никак не реагируя на вторженца. Но, несмотря на это, стало страшновато – чешуйчатые темно-зеленые тушки были гоблиненку по пояс.

Глава 9

Обратная дорога промелькнула быстро, потому что Зур”дах ее пробежал без остановки. Он буквально влетел внутрь жилища и наткнулся на тяжелый, недовольный взгляд Драмара, сидящего подле матери.

— Чего ты так долго, малец? — обвиняюще спросил он.

Запыхавшийся от бега с одного конца пещеры в другую гоблиненок сначала хотел рассказать, почему так долго, а потом просто и без слов передал мешочки Драмару.

— Так-так-так... — пробормотал тот себе под нос, и стал раскладывать мешочки перед собой. Потом взял несколько каменных мисочек и стал перемешивать ингредиенты в нужных пропорциях. Постепенно там начала образовываться вязкая жижа, которой Драмар тут же стал покрывать раны на лице и теле мамы Зур”даха. От каждого прикосновения Айра бессознательно вздрагивала, а с губ срывался легкий стон боли.

Зур”дах стиснул зубы.

Ташка за это заплатит!

Тем временем Драмар закончил с ранами Айры и теперь насильно вливал ей в рот вонючую смесь. Мама громко задышала и сразу погрузилась в сон.

— Всё, — выдохнул с облегчением старик, — Это должно помочь бороться с ядом в ее теле.

— Я знаю, кто это сделал, — после минутного молчания неожиданно заявил Зур”дах. — Это Ташка. Я видел как она смотрела на мою мать. Это точно она. Она нас ненавидит.

— Да? — переспросил Драмар, — А ты сам видел как она это сделала?

Зур”дах замялся.

— Нет. — нехотя выдавил он из себя. — Но она ненавидит маму и меня. Завидует, что мама красивая, а она – жирная уродка. Только она могла такое сделать.

— Думаю, твоей матери завидовала не только она. И это все причины, которые тебе приходят в голову?

— Ну...там дело еще кое в чем…

Хоть Зур”даху совсем не хотелось рассказывать как он прыснул Ташке в глаза подарком Драмара, он всё же решил не утаивать, так как считал это важной причиной.

— Это просто смешно! — пожал плечами старик, выслушав гоблиненка, — Подобные шалости не стоят того, чтобы так изуродовать твою мать. Да что там уродовать! Она могла погибнуть еще там, сразу – от яда личинок.

— Я все равно уверен, что это она! — вскричал Зур”дах.

Но старик его быстро осадил. И хотя Зур”дах перечислил все факты, что могли свидетельствовать в пользу версии о причастности Ташки, Драмар лишь качал головой, как бы говоря, что это всё несерьезно.

— Но если не они, то кто это сделал!? Кто-то же сделал это с мамой! — выпалил Зур”дах, уставший препираться с Драмаром. — И все эти зуры точно должны были видеть, кто это сделал. Они не могли не видеть!

— Кто это сделал я знать не могу, — вновь пожал плечами старик, — Но ты верно говоришь – эти сволочные зуры точно видели и знают кто это сделал. И этот кто-то должен за это ответить.

— Но! — поднял старик палец вверх, — Советую тебе выбросить Ташку из головы. Пока что.

Бесполезный старик! Сделаю как хочу. Я теперь стал сильнее, надо только придумать как отомстить.

Зур”дах хотел показать жест, который взрослые показывали друг другу, но в итоге по-детски показал язык и зарычал.

— Я ей отомщу!

— Не сомневаюсь. — примирительно сказал Драмар, разведя руки. — Только давай я сначала сам расспрошу зур о том, что они видели, а потом ты будешь что-то там делать. Хорошо? Тебе они всё равно ничего не скажут.

Драмар дождался кивка гоблиненка и продолжил:

— Сомневаюсь, что ты с твоими силами сможешь сильно навредить этой туше Ташке. Поэтому надо бы для начала сообщить обо всем страже.

— И что они сделают? Им всё равно, кто сделал это с моей мамой. Они будут говорить так же, как и ты. И скажут, что ничего не поделать.

Драмар на мгновение задумался, а ведь действительно – что они сделают? Мстить они точно не будут. Ведь им было насрать на то, что делалось среди изгоев всем было плевать, а зуры…Зуры всё же хоть и не изгои, но тоже близки к ним.

— Может ты и прав, малец… — вздохнул Драмар, — Я забыл, что стража стала совсем бесполезна. Если уж они ко мне цепляются, что говорить об остальном?..

Драмар с грустью посмотрел на свои руки. Да, силы к нему возвращались, но ему еще многое нужно было вспомнить. У него просто не было времени заниматься ни Айрой, ни Ташкой, ни всем этим делом. Его сейчас волновали совершенно другие вещи и он просто хотел переложить заботы о мальчишке на кого-то другого, хотя бы на ту же стражу. Это ее задача – наказывать виновных. Если они, конечно, известны. Обычай в таких случаях прост: око за око. Но обычно и зуры, и изгои решали свои вопросы сами, старым древним способом, — дракой. И вряд ли Айра захочет, чтобы даже эту возможность у нее кто-то отнимал. Она должна сама разобраться в том, что произошло. Она, а не ее ребенок. Оставалось только надеяться, чтобы мать мальчишки выжила.

— Мама говорила, что стража бесполезна: кто заплатит – туда и посмотрят, — зло сказал Зур”дах. - Говорила вообще с ними не связываться. Не подходить, не разговаривать. — и он начал перечислять то, чего делать было нельзя. Хотя сам он не раз обзывался на них и убегал, как впрочем и они в долгу не оставались.

— Кхах… — Айра громко закашлялась, тем самым прервав их бесполезный спор.

Старый гоблин приподнял ее голову, чтобы она не захлебнулась собственной слюной.

— Малец, — словно осенило Драмара, — я совсем выжил из ума! Твоя мать ведь точно знает, кто на нее напал. Что нам гадать кто это был, когда она не могла не видеть этого!

Зур”дах застыл.

Точно. Я об это даже не подумал.

— Но она же… — мальчик пальцем показал на мать. — Не просыпается.

— Проснется. — отмахнулся Драмар. Он, конечно, пока что не знал выживет зура или нет, но всё же надеялся на лучшее. Те зелья, которые он ей дал, должны были помочь справиться с ядом и вернуть жизненные силы.

— Давай договоримся, — он обратился к гоблиненку, — Я обещаю сидеть с твоей матерью до тех пор, пока она не встанет на ноги и не скажет кто это сделал, а ты взамен не будешь искать Ташку и не будешь пытаться никому мстить – как тебе?

Глава 10

Толпа: взрослые, дети, матери, отцы – все они собирались вокруг площади теснясь и попеременно наваливаясь друг на друга. Посмотреть на ритуал Жребия хотели все: узнать кто отправится на Испытание и, скорее всего, погибнет, а кто останется в племени.

В центре площади Зур”дах увидел Ксорха вместе с двумя Охотниками. Троица стояла прямо возле большого медного гонга, подвешенного между двумя каменными столбами. На полу лежал обитый тканью молот – именно им и били в гонг.

А он еще не знает…Что с мамой…Он мог бы помочь…Но помощь уже не нужна.

Как бы не недолюбливал мальчик Ксорха, он почему-то был уверен, что маму тот защитит. Но в эти три дня, - как раз, когда все случилось, - Охотник ни разу не показывался у матери.

Немного потолкавшись с другими детьми, Зур”дах выбился вперед, чтобы видеть площадь и происходящее на ней. Стража стояла по ее краям, не давая пришедшим матерям и другим детям случайно ввалиться внутрь.

Ксорх…

Теперь к троице стоящих возле гонга Охотников присоединился шаман – татуированный с головы до ног лысый старик, а его под руку поддерживал молодой преемник. Именно шаман отвечал за церемонию жребия, правда это было скорее формальностью – главная роль была не у него.

Едва шаман встал и поднял руку – моментально наступила тишина.

— Пришло время. — негромко сказал он, но его услышали все, — провести ритуал Жребия.

— Наш предок спит, —продолжил шаман, указывая рукой на место в полу под собой, — под нами всё еще бьется его сердце. Мы можем только поддерживать его сон, не допуская окончательной смерти. Но для этого нужны цветы забвения и сейчас как раз наступил период их цветения. Пора отправить наших детей добыть их. Выжившие по древнему обычаю станут Стражами, как доказавшие свою доблесть и удачу.

Зур”дах, тем временем, перетаптывался с ноги на ногу. Стоять на площади, хоть и в толпе других детей, под кучей перекрестных взглядов, было тяжело. Шаман продолжал что-то говорить, но Зур”дах даже не слушал. Нечто подобное, с небольшими отличиями, он слышал и в прошлый раз, поэтому сейчас было неинтересно. От тесноты толпы детей начинала кружиться голова.

Слишком душно. - подумал он.

Бам!

Раздался удар гонга, а вслед ему голос шамана.

— Начинаем. Перед вами два камня. — показал шаман квадратную каменную подставку, где сидела старуха, возле которой лежали два камня: одинаковых, круглых, гладких, отполированных до зеркального блеска.

Старуха перевернула их пузом кверху. На одном был выбит круг, на другом – крест.

— Кхара, - наш Жребий, - крутит-вертит камни. Как только она останавливается – вы выбираете камень. Попадется с символом круга – отправитесь домой, с крестом – вас будет ждать Испытание. Всё ясно?

Дети кивнули и что-то нестройно прогудели в ответ.

В этот момент старуха открыла свои глаза. Зур”дах инстинктивно вздрогнул. Жуткое зрелище. Вместо глаз внутри были вставлены два камня. С такими же символами, как и на камнях, лежащих перед ней:на правом – круг, на левом – крест. Ее старые руки легли на камни и перевернули их гладкой стороной кверху. Чтобы ни один ребенок не увидел, где какой камень.

Шаман вышел немного вперед и указал на случайно выбранного мальчишку из первого ряда.

— Будешь первым.

Тот бодро вышел вперед и остановился пред камнями. Старуха тут же начала их крутить невообразимо быстрыми движениями. Миг – и ее руки замерли в воздухе, останавливаясь.

— Правый, левый? - спросил шаман.

Мальчишка указал на левый.

— Значит, левый. Кхара, переворачивай. — проговорил шаман.

Старуха, услышав его, протянула руку и перевернула камень. Там оказался круг.

Мальчишка облегченно вздохнул и отправился прочь с площади.

Шаман уже ткнул в следующего. Старуха вновь закрутила камни и Зур”дах понял, что не может уследить за ее движениями. Ловкость ее рук поражала. Как в этих узловатых, костлявых, но подвижных руках сохранялась подобная скорость пальцев – было непонятно.

Гоблиненок же внимательно следил за каждым ребенком, который подходил к центру и выбирал камень.

Правый. Левый. Правый. Левый. Кто-то выбирал наугад, кто-то пытался следить за руками старухи, кто-то долго думал, и лишь потом озвучивал свой выбор, но итог был один: кому-то везло, кому-то – нет. Выбравший крест ребенок отходил в сторону, к шаману, выбравший круг – возвращался к толпе вокруг площади.

Очередь Зур”даха наступила не скоро. Пока он ждал, то успел и заскучать и устать. Ноги затекли, пришлось их расхаживать. Хоть всё и происходило быстро – делов-то, подойти и выбрать камень, – время тянулось медленно. Очень медленно. И духота, стоявшая везду вокруг, лишь делала ожидание еще более невыносимым. Слишком много гоблинов на квадратный метр. Слишком много. И никакого прохладного ветерка, который бы принес свежий воздух.

Когда палец шамана указал на Зур”даха, тот сразу даже понял, что показывают на него.

Только когда сзади его подтолкнули вперед, мир вновь обрел краски, шум, движение, Зур”дах встряхнул головой и шагнул к слепой старухе. И почти сразу ощутил тысячи взглядов, прикованных к нему. Ощутил страх ожидавших своей очереди детей.

Вблизи старуха была еще страшнее. Таких глубоких морщин-складок не было даже у Драмара. Не лицо, а самая настоящая маска из потрескавшейся и слепленной заново кожи. Улыбка-ухмылка чернела пеньками зубов, а руки висели в воздухе, прямо над камнями, будто управляя судьбами детей.

Зур”дах внимательно посмотрел на оба камня. Через секунду они закружились в руках слепой, а еще через три секунды движение прекратилось.

Вот дерьмо! Они одинаковые!

— Выбирай. — прозвучал голос шамана.

Какой выбрать?

Глаза перебегали с одного камня на другой.

Одинаковые! Никаких отличий!

Внутри поднималась легкая паника и страх оттого, что он не знал что выбирать. И как тут решиться? Но надо было, потому что шаман еще раз приказал ему выбрать.

Глава 11

Тоннель постепенно расширялся и достиг высоты сорока локтей; появилось небольшое эхо.

Прибавилось в нем и растительности. Многочисленные разновидности цветных и светящихся мхов стали густо покрывать стены, излучая приятный, мягкий свет. Огромные сталактиты и сталагмиты свисали с потолка и росли с пола, некоторые приходилось объезжать.

Часть детей рассматривала тоннель с интересом, а часть начала присматриваться друг к другу, отыскивая знакомые лица. Слово за слово – и среди них начались сначала тихие, а потом погромче, – разговоры.

— А ну тихо! — рявкнул Ксорх. — Если еще хоть одно слово услышу – выброшу к могильщикам!

Дети послушно притихли.

— Еще час – и начнутся действительно опасные места. — Добавил он. В этот момент глаза его вспыхнули желтым цветом, что заставило почти всех детей оцепенеть от страха. Редко когда увидишь проявление силы Крови Охотника.

Однако, еще какое-то время раздавались перешептывания. Хоть и тихие. Правда ровно до тех пор, пока на детей не спикировала незнакомая насекомоподобная тварь. Вернее, попыталась. Копье одного из охотников быстро отняло ее жизнь и она не успела никому причинить вреда.

Лишь после этого случая гоблинята поняли, что Ксорх не шутил и опасность более чем реальна. Так что скоро было слышно только скрип повозки да гулкие шаги ящеров – и ни одного детского голоска. Ксорх был доволен.

Зур”дах, уцепившись за край борта, осторожно выглядывал наружу. Несколько раз он ловил на себе красноречивые взгляды Охотников и прятался обратно. Но всё же из-за скуки гоблиненок продолжал это делать.

Несмотря на всеобщую тьму, которую местами разгоняло только слабое свечение растений, он мог видеть большую часть тоннеля. В целом путь проходил спокойно, только изредка мелкие твари, внезапно отделившиеся от стен, пытались атаковать Охотников, но натыкались на острие копья.

Понемногу даже это наскучило Зур”даху. Не считая светящихся растений и пикирующих тварей, тоннель был однообразен. Да еще и жесткий костяной каркас телеги отбивал задницу. Приходилось то сидеть, то стоять – и так делал не только он.

Лишь на четвертый час пути они увидели первый поворот. И высота тоннеля значительно снизилась. Чуть изменилась фауна: появились фосфоресцирующие зеленым и синим во тьме лишайники, грибные наросты распространяли фиолетовые споры, зависающие в воздухе и плавно опускающиеся вниз, на дорогу, а лозы, вьющиеся по стенам, тускло мерцали желтым. В дополнение к этому, появились насекомые. То тут, то там вспархивали маленькие светлячки, пауки-огневки и другие насекомые, источающие своими телами свет. Увидев это, Зур”дах сразу вспомнил о своих “пленниках”, которых захватил с собой. Пощупал кармашек-складку, и ощутил легкое трепыхание: светляк был на месте, угольница, находящаяся в другой складке, медленно и недовольно ворочалась. Насекомые вернули ему чуточку спокойствия просто уже одним тем фактом, что находились вместе с ним.

Ящеры замедлялись, а с ними и скорость повозок. Зур”дах смог получше рассмотреть стены тоннеля, с которых вспархивали стайки мошкары со светящимися синими прожилками на крыльях.

Постепенно Зур”дах начал ощущать, что тело покрывается мелкой, липкой моросью, а влажность была настолько высокой, что стало трудно дышать.

— Рядом источник, — тихо объяснил Ксорх.

А потом добавил, уже обращаясь к детям:

— Дышите медленно и глубоко, поняли? Медлееееннноо…

От этой странной влаги тяжело дышалось, а горло будто сдавил невидимый обруч, даже на тело навалилась неожиданная тяжесть и стало клонить в сон. Стены тоннеля были покрыты липкой влагой и целыми коврами мелких насекомых, которые словно прилипли друг к другу.

Тьма насекомых постоянно вспархивала и пыталась садиться на детей – и эти твари кусались. Тоннель наполнился звуками шлепков.

Хорошо хоть длился этот участок тоннеля недолго: через десяток минут от влаги на стенах не осталось и следа, как и от разнообразия и обилия живности. Дети смогли наконец вздохнуть с облегчением. Подул суховатый прохладный ветер.

Вскоре возница и вовсе остановил ящеров. Те недовольно перетаптывались и фыркали. Тем временем, парочка Охотников достали из последней телеги мешок и начали бросать детям небольшие мешочки из плотной ткани.

— И зачем это?

— Куда это девать?

— На голову натянуть, идиоты малолетние, — раздраженно бросил Ксорх, — Впереди опасное место: как только я дам команду – вы сразу натягиваете мешки на голову и задерживаете дыхание. И не дышите до тех пор, пока я не скажу, что можно.

— Всё ясно?

— А если вдохнем? — спросил один из мальчишек.

— Если вдохнете – умрете. Мы, Охотники – выдержим, а вот вы, сопляки – сдохнете. И я сейчас не шучу. Еще раз спрашиваю, все поняли?

Дети угукнули, а Ксорх прошелся и посмотрел на каждого ребенка, убеждаясь, что его верно поняли.

— Хорошо. Надеюсь вы все хотите выжить, а значит тупиц среди вас нет.

Зур”дах в это время смотрел на мешочек из плотной ткани. Такой, наверное, и воздух почти не пропускает.

Ящеры медленно двинулись дальше по тоннелю, а впереди всех шел Ксорх, готовый встретить любую опасность.

Зур”дах сразу заметил как шагах в двадцати на стенах тоннеля появились странные густые капли. Они переливались всеми цветами радуги и медленно-медленно стекали вниз, оставляя плавно затухающий разноцветный след.

— Малышня! Пора! Натягивайте мешки! – рявкнул во весь голос, чтобы услышали все, Ксорх, — Погнали!

В следующее мгновение плети возниц обрушились на ящеров и те резко рванули вперед, взвыв от боли.

Перед тем как Зур”дах окончательно опустил мешок на голову, он успел заметить чуть впереди изменения. Там, в двадцати шагах, с потолка сплошной стеной спускались переливающиеся глянцево-черные капли. Стало на мгновение страшно, потому что от капель ощущалась незримая опасность, не говоря уж о том, что у Зур”даха вдруг начали непроизвольно вставать дыбом волоски по всему телу.

Глава 12

— Входов ведь стало больше? — тихо поинтересовался второй по силе охотник, Хрус.

— Еще бы не стало – и слепому видно, что новые прогрызли, — ответил Ксорх, — Но использовать мы будем только старые ходы.

— Пускать как обычно?

— Да, по десятку за раз. Раздайте кинжалы. – скомандовал Ксорх.

Охотник достал из повозки сверток и начал раздавать одному ребенку за другим костяные кинжалы.

Получил свой кинжал и Зур”дах.

— Это вам для защиты и, главное – для того, чтобы срезать цветок.

— А почему кинжалы костяные? – придирчиво осмотрел оружие один из мальчишек.

— Если его срезать камнем или металлом –- растение гибнет, поэтому костяные.

После этого Ксорх стал прямо перед ними и на пару мгновений умолк.

— А теперь самое важное. Эти тоннели будут вилять, подниматься, опускаться, но в конечном итоге приведут вас в пещеру. В пещеру с цветами, которые вам и нужны. Выглядят они вот так. – В его ладони появился черный засохший цветок.

— Вам нужно добежать до кустов, на которых растет этот цветок и срезать один. Если видите, что успеваете срезать два – срезайте два. Всё понятно?

Дети молча кивнули.

Зур”дах подозрительно прищурился. Звучало всё совсем несложно.

— К самому растению, на котором растет цветок НЕ ПРИКАСАТЬСЯ! Если хотите выжить, конечно. Более того, ни к одному растению в пещере лучше НЕ ПРИКАСАТЬСЯ! Обходить, обступать, перепрыгивать, срезать цветок – и обратно, бежать. Ясно?

Дети вновь кивнули.

— Теперь ты…ты…ты… и ты – за мной! – Ксорх быстро отобрал десяток детей, которые последовали за ним к стене. Остальные по-прежнему оставались стоять возле телег.

Зур”дах напряженно всматривался в дыры. Задание было понятным. Вот только... Если бы всё было так просто, то из пятидесяти детей не возвращалось бы меньше десятка.

Старший Охотник указывал в какую дыру какому ребенку лезть – и тот лез. Обычно это был третий или четвертый ряд “сот” .

Залезшие наверх дети осторожно заглядывали в отверстия, вперед. Места там было совсем впритык – развернуться особо негде.

— А что значат красные и белые кресты? — показывая пальцем, спросил один из детей.

— Тебе какое дело? Сиди молча там, где сказали, — рявкнул на него один из младших Охотников.

Зур”дах тоже хотел знать ответ на этот вопрос, как и другие дети. Но в голову приходил только один вариант: красные – опасные, белые – безопасные. Но зачем тогда пускать детей в красные?

— Так! – окликнул всех Ксорх,-- На счет три лезете внутрь. Все! Одновременно! Сразу предупреждаю: путь займет полдня, не меньше, поэтому не вздумайте поворачивать назад! Выход на ту сторонуесть в каждом проходе, просто нужно продолжать ползти. Все поняли?

Дети кивнули.

— Просто ползите вперед и всё.

Хоть дети и молчали, не показывая страха, все они были напряжены до предела. Они оглядывались на Охотников, на остальных детей, задаваясь вопросом – почему именно они пошли первыми? И…нервничали: кто-то прижимался ухом к стене, пытаясь услышать что-то впереди, а кто-то – застыл от страха.

Тем временем старший Охотник уже начал готовить следующую партию детей, выдергивая то одного, то другого. Набрав ровно десяток гоблинят, Ксорх давал последние наставления:

— Внутри не видно ни зги – это всё черный кристаллический камень. Так что доверяйте только собственным рукам и ногам – глаза могут подвести. Чуть что – выхватывайте кинжал и сражайтесь, если хотите выжить. Всё. Раз! Два! Три!

— Пошли! — рявкнул он напоследок и дети послушно исчезли в кромешной тьме дыр.

Зур”даха почти в то же мгновение грубо выхватили из линии и вытолкнули к остальным гоблинятам. К третьему десятку.

Ксорх посмотрел на Зур”даха. Что-то зажглось в его глазах, какая-то явно подленькая мысль.

— Этого ко второй партии, — указал он на гоблиненка, — Будет одиннадцатым.

Охотник, выхвативший его, пожал плечами и втолкнул ко второй партии.

Гоблиненок стиснул зубы. Что-то ему совсем не понравилось в том, как его втолкнули ко второму десятку. Наверняка какая-нибудь прощальная гадость от Ксорха.

Но со мной еще десять детей…Не может же он всех на убой отправить? Значит…Дело в чем-то другом…

— Вы следующие, — обратился он к партии Зур”даха, — Дважды повторять не буду. Вы всё слышали, делаете то же самое, что и они.

Дети начали карабкаться к тем дырам, на которые указывал Ксорх. Зур”дах уцепился за низ дыры, – несколько камешков скатились из под его ног, – и подтянулся. И так дюжину раз, пока не добрался до пятого ряда, находившегося на высоте семи-восьми локтей.

Глядя на то, как формировались остальные группы и залазили к отмеченным белым дырам, в душу гоблиненка закрадывалось какое-то нехорошее, тревожное предчувствие.

Зур”дах заглянул внутрь дыры. Тьма. Ничего не видно.

Возможно, новое зрение и помогло бы что-то рассмотреть, но использовать его сейчас Зур”дах не мог. Только когда окажется далеко от входа, где этого никто не заметит.

Едва гоблиненок выглянул обратно, наружу, как раздалась команда Старшего Охотника.

— Раз! Два! Три! Пошли! – и махнул он именно их группе.

Зур”дах сглотнул и залез внутрь дыры. Тьма отрезала его от окружающего мира и лишила зрения. Будто сам кристаллический камень тоннеля поглощал свет. Сердце бешено колотилось, а костяной кинжал пока только мешал. Он не видел даже на расстоянии двух-трех шагов. Только небольшое расстояние перед собой.

— Вперед, ну же! — раздался раздраженный голос Ксорха. Видимо, кто-то из группы Зур”даха немного замешкался и не сразу полез в дыру.

Зур”дах сделал первый полноценный ползок вперед.

Тесновато…

В локти, колени и спину беспощадно впивался камень тоннеля, местами ладонь попадала на мелкие острые камешки. Воздух был спертый и тяжелый, отчего дышать было неприятно, будто легкие забивались каменной пылью. Гоблиненок закашлялся.

Глава 13

Только убедившись, что отошел от мертвой многоножки на приличное расстояние Зур”дах остановился. Тварь осталась позади, вместе со своим отвратительным запахом. Справа и слева были чистые стены тоннеля. Гоблиненок облегченно вздохнул. Всё произошло слишком быстро. Он не успел даже по-настоящему испугаться. И ему в схватке сильно помогли его новые глаза, которые показывали нечто вроде будущей траектории атаки. Он не совсем понимал как это возможно, но это работало.

Здоровая была… – подумал Зур”дах и пополз дальше.

С такими здоровыми насекомыми он ни разу не имел дела. К родной пещере обычно такие просто не добирались, уничтожаемые либо Стражами либо Охотниками. Сердце понемногу успокоилось и кроме засохшей крови многоножки на нем, и исходящей от нее легкой вони, ничто не напоминало о случившейся драке.

Иногда он останавливался, чтобы прислушаться к звукам в тоннеле: прикладывал ухо к стенке тоннеля, ждал…и двигался дальше. Потому как никаких звуков не было: ни шорохов, ни стуков – только звук его собственного сердцебиения.

С каждым ползком вперед тоннель расширялся. И, пожалуй, таким широким и высоким он еще не был.

Наверное, – решил Зур”дах, – тут можно встать в полный рост.

Сколько прошло времени он не знал. В этом тоннеле возникало странное ощущение безвременности, будто он находился в нем давным-давно и полз бесконечно долго да еще и неизвестно куда. Хотя гоблиненок понимал, что это просто ему так кажется. На самом деле путь шел вперед, никуда не сворачивая.

Так было до тех пор, пока он не увидел уходящий вбок ход.

Зур”дах ненадолго застыл, а потом заглянул туда, выставив перед собой светляка.

Может посмотреть что там? Сворачивать не буду…

Ничего опасного там как будто не было, но ползти не по своему проходу не хотелось, так что он вернулся обратно и пополз вперед. Было немного страшно оставлять позади проход из которого может вылезти какая-угодно тварь, но делать было нечего. Он должен продолжать идти вперед, только теперь опасности можно ожидать как спереди, так и сзади.

Какое-то время в тоннеле стояла привычная тишина, нарушаемая только его собственными шагами, но вскоре гоблиненок что-то услышал. Он замер, напряженно вслушиваясь. Звук определенно доносился спереди. Вот только понять, что это за звук было невозможно. Что-то непонятное…

Кинжал и так был в руке, а светляк недавно сожрал очередную порцию корма, так что светил ярко. Гоблиненок был готов к любым неожиданностям.

Пойду медленно…Выхода нет – надо всё равно идти вперед.

Не торопясь, Зур”дах, чуть подсогнувшись, тихо зашагал дальше. Звуки усиливались. Вернее эхо от них.

Через пару минут он оказался вблизи от источника странных звуков и застыл. Теперь он смог разобрать звуки. Это было странное хныканье, детский плач и изредка стоны.

Что за хрень?!

Это пугало – ведь, по идее, в его проходе кроме него самого детей быть не должно.

Зур”дах приближался с опаской, продолжая светить перед собой светляком. Жук, недовольный тем, что его так нагло выставили вперед, пару раз пытался вырваться, но гоблиненок держал его крепко и тот, в конце-концов, смирился со своей участью живого светильника.

Видел гоблиненок на десяток шагов вперед. Тихое хныканье и поскуливание вместе с плачем усилились и Зур”дах понял, что вот-вот должен показаться и тот, кто эти звуки издавал.

Вот же… – едва не вслух выдохнул Зур”дах, глотнув.

Потому что он увидел такого же как и он гоблиненка. Тот инстинктивно повернул голову на свет и даже плакать перестал. Вот только Зур”дах смотрел вовсе не на его лицо. Он смотрел на его ногу и живот.

— Кто ты?... – непонимающе просипел привалившийся к стене мальчишка.

В области ноги у гоблиненка что-то копошилось. Что-то, слишком уж напоминавшее многоножку, напавшую на него.

—Я – Зур”дах. — ответил он, не отводя взгляда от шевелящейся на теле мальчика твари. И сжал покрепче кинжал.

— Не шевелись. — тихо сказал он гоблиненку, чтобы не спугнуть тварь, - На тебе сидит тварь.

— Я знаю. – всхлипнул мальчик, - Ее яд меня парализовал. Я не могу сбросить ее. Руки онемели.

Надо убить эту тварь!

Только сейчас заметив появившийся свет и другое существо, многоножка оторвала пасть от ноги гоблиненка и окровавленная пасть хищно клацнула.

Зур”дах не раздумывая метнулся к ней в ту же секунду.

Тварь зашипела, однако почему-то всё равно осталась на ноге, крепко вцепившись в нее и даже не думая убегать.

— Лови. — Зур”дах кинул светляка прямо в руки растерявшемуся соплеменнику, забыв, что у того онемели руки. Светляк полыхнул и уселся на голову мальчишки, тем самым ослепляя многоножку.

Тварь с какой-то неохотой оторвалась от своей кровавой трапезы и взвизгнула, приподнявшись на своих сотнях лапок.

Да она раза в два больше чем та, что я убил!

Зур”дах не раздумывая кинулся к твари, метя в уязвимое усико. Не попал.

Бам! Кинжал отскочил от брони лишь царапнув. Почти моментально Зур”дах нанес второй удар. Уже удачнее – лезвие скользнуло между чешуйками, плотно войдя в тело твари. Брызнула кровь. Но тварь реагировала как-то медленно, будто захмелевшая от выпитой крови и сожранной плоти. Это был его шанс! Только после третьего удара многоножка сползла с ноги мальчишки, приняв угрожающую стойку.

Зур”дах атаковал, видя ее пассивность.

Удар! Еще один! Еще!

Очередной удар срезал усико и тварь, завизжав, подпрыгнула от неожиданности. Наконец с нее спало сонное оцепенение. Но остановить гоблиненка она уже не могла. Разошедшись, он наносил удар за ударом, стараясь поцелить в брюхо.

И, несмотря на то, что тварь и сама трижды бросалась на него в атаку, он умудрился проткнуть ей брюхо и, воспользовавшись ее дезориентацией, тут же начал полосовать открывшееся мягкое место.

Глава 14

Однако охватить пещеру Зур”дах успел только беглым, скользящим взглядом. Сбоку от себя он услышал шорох и сразу обернулся, сжав кинжал и приготовившись к бою или…к побегу. Рядом из пола как раз торчал здоровый сталактит – за ним можно было спрятаться.

Но это оказались лишь камни, скатившиеся с ближайшей каменной насыпи. К его удивлению и радости из-за гребня показались торчащие зеленые уши, а затем и морда гоблиненка. Сначала одного, а за ним еще двух. Зур”дах с облегчением выдохнул. Свои. Но всё же он продолжил настороженно за ними наблюдать. Мало ли какую пакость они задумали. С них станется. Ждать добра от соплеменников он не привык, а тем более – от детей.

Сердце только-только перестало бешено колотиться, отходя от гонки по тоннелю. Легкие всё еще жгло, а ноги, сбитые в кровь, гудели и начали болезненно ныть.

— Сюда иди, – позвал его один из выглянувших.

Зур”дах смутно узнавал в них тех, с кем ехал сюда. Да и кого другого он мог ожидать тут?

Гоблиненок сделал несколько нерешительных шагов вперед и обернулся к стене:

— Там тварь. За мной гналась. — Предупредил он, — Она может выскочить и напасть.

Пусть змеи и не было видно, но кто знает, что у нее в голове – возможно она просто выжидает лучшего момента.

— О тварях не волнуйся, — ответил второй гоблиненок, — Они сюда не лезут. Боятся. Мы в безопасности. Я от такой тоже убегал. — Добавил он чуть после.

— Что ты рассказываешь? Твоя была размером с руку.

— А у него, думаешь, большая была? Была б большая – не стоял бы тут.

— Пф…

Продолжая сжимать кинжал, Зур”дах молча приблизился к своим.

— Быстрее-быстрее, — поторопил его самый крупный и, видимо, главный из компании, — На виду не стой. Тут опасно. Прячься к нам.

В другой ситуации гоблиненок десять раз подумал бы перед тем, как присоединиться к компании других детей, но сейчас других вариантов не было. Они явно пришли раньше него, а значит немного освоились.

Секунда – и он шмыгнул к детям за каменную насыпь, где спряталась группа детей. Их было больше десятка и все они расселись по склонам горки, иногда вызывая маленькие обрушения камней.

Зур”дах переводил внимательный взгляд с одного гоблиненка на другого. Искал знакомые лица, но всех он знал только визуально. Ни с кем из них он не общался в родной пещере.

Гоблинята с неменьшим интересом изучали его, вперив взгляды.

— Это все, кто дошел? – спросил Зур”дах, — Больше никого?

Маловато их…Странно…

— Нет, ты что. Вон за той горкой вторая группа. Уроды, не захотели к нам. Отдельно хотят.

Зур”дах выглянул из-за каменной горки. Вдоль стены было несколько десятков подобных насыпей, между которыми шагов двадцать свободного пространства. В пяти-шести насыпях от них гоблиненок увидел других своих сородичей. Мелькнули длинные зеленые уши. Видимо, другая группа там и пряталась.

— А ждете чего? – с подозрением спросил Зур”дах.

— Таких как ты и ждем – опоздавших. – Дерзко ответил главарь этой группки детей, – Тебя как зовут?

— Зур”дах.

— Шарх. Так вот, большинство уже вышли, но вполне возможно есть еще выжившие. Надо подождать их и двинуться вместе. Вместе – больше шансов на успех.

Зур”дах присмотрелся к нему и к остальным.

Значит, хочет использовать как мясо? Да?

Однако и уходить от группы не хотелось. Одному всегда страшнее и опаснее.

— Смотри туда, Зур”дах, – Шарх указал в середину раскинувшейся перед ними пещеры, поросшей буйной растительностью. Правда, эта растительность начиналась шагах в двухстах от каменных насыпей.

— Да не туда смотри! Смотри на цветы и на растения – там мы заметили тварь. Она охраняет цветы.

Зур”дах прищурил глаза. Черные цветы он видел. До них было шагов триста. А вот сами кусты-деревья, на которых они росли, вызывали какое-то инстинктивное опасение. Потому что буро-зеленые ветки растения больше напоминали щупальца каких-то неведомых и хищных зверей.

Зур”дах сглотнул.

Вокруг каждого такого куста-дерева, высотой шагов пять-шесть, раскинулся отдельный островок жизни, где росли различные лианоподобные растения и другие яркие цветы, переплетаясь друг с другим они создавали непроходимый клубок. Заходить туда совсем не хотелось. Хорошо хоть ветки деревьев опускались почти до пола, так что до цветков можно было дотянуться даже ребенку.

Всего таких ареалов с деревьями росло десятка четыре и были они разбросаны хаотично по пещере. Что находилось за ними – увидеть было невозможно, но большая часть пещеры находилась именно за ними.

— Ничего не вижу, – честно признался через минуту Зур”дах, когда ему надоело вглядываться в куст.

— Ну и тшарк с тобой. Еще увидишь.

Использовать свое обновленное зрение перед всеми Зур”дах не рискнул. Может Шарх вообще наврал и там в цветах никого нет.

— Хорошо, а что вы собираетесь делать? Как добираться? Если ты говоришь, что там сидит тварь.

Шарх, прищурившись, посмотрел на него, на остальных, а потом ответил:

— Сначала мы дождемся остальных.

— А потом?

— А потом рванем ко всем тем кустам, где такой твари нет.

— Но до кого-то она дотянется ведь. – заметил Зур”дах.

— Да, но всех ей не сцапать. Думаю, если быстро добежать, сорвать цветок и рвануть обратно – можно успеть.

Честно говоря, гоблиненок понимал, что план так себе – никто не хотел оказаться тем самым, кто отвлечет внимание твари. Понимали это и остальные. Но другого плана не было. А бежать первым никто не хотел.

— Ясно. – ответил Зур”дах, – значит, сейчас мы просто ждем.

— Да, – ответил Шарх, – сам понимаешь: чем больше нас – тем выше шансы выжить.

Пару раз Зур”дах вновь присматривался к центральному островку растительности вокруг куста с черными цветами, но никого там не наблюдал. Если там кто-то и был, то слишком хорошо маскировался.

Глава 15

Зур”дах увернулся от щупалец второго шара, рубанул на развороте первое растение и снова увернулся от второго.

Приходилось вертеться как юла. Хорошо хоть сейчас его тело, став чуть быстрее после Поглощения ядра, поспевало за атакующим растением. И он успевал и наносить удары, и отпрыгивать. А вот его соплеменники, похоже, не все успевали.

Их резать бессмысленно!

На его глазах разрезанные стебли в один миг переплетались между собой и восстанавливались, став вновь одним целым.

Должна же быть какая-то точка, мозг этого растения!

Глаза пытались отыскать среди этого переплетения отростков какую-то центральную точку, – сердце растения, – пронзив которое растение погибнет. Щупальца без передышки преследовали, пытаясь уцепиться и вползти на него полностью. Повезло еще, что не было третьего шара. С тремя он бы точно не справился.

Вот!

Сердце этой твари – маленькое коричневое семя – постоянно перемещалось в этом переплетении сплошных узлов, мешая обнаружению. Однако глаза Зур”даха уже увидели его.

Но не успел он нанести удар в центр, как вскрикнул от боли. Вторая тварь уже вцепилась в ногу, улучив благоприятный момент.

Плевать на нее, надо первую убить!

Кинжал метнулся к семечку.

Удар. Мимо.

Удар. Мимо.

Да получи! Сдохни уже!

Удар.

Есть!

Кончик костяного кинжала с сочным звуком проткнул семя первой твари, брызнула зелёная влага и отростки вмиг повисли мёртвыми плетьми, так и не дотянувшись до гоблинёнка.

А вот вторая тварь уже вцепилась в правое колено, оставляя своими мерзкими отростками красные ожоги.

Больно!

А у этой где сердце?!

Свободной рукой Зур”дах попытался оторвать от себя тварь, но только получил ещё одну порцию ожогов на руках. Щупальца растения ухватились за его руку и попытались переползти на тело.

Не дождёшься!

С силой он поднял извивающуюся тварь в воздух и тут же глаза нашли неподвижную точку – её сердце.

Рука сработала молниеносно.

Вжух!

И кинжал с чавком проткнул насквозь незащищённую сердцевину. Растение в ту же секунду повисло безвольным комком нитей.

Зур”дах сорвал его с себя и отшвырнул куда подальше. От боли, накатившей через пару мгновений, он прикусил губу и зашипел.

Мелкая дрянь!

Убедившись, что на него не прут новые шары, Зур”дах взглянул как дела у остальных.

У кого-то были хорошо, у кого-то – плохо, а у кого-то – паршиво. На глазах гоблинёнка двух мальчишек душили три шара. Оплели их головы, шеи, плечи. Те с хрипом дёргались в конвульсиях, пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха. Но закончилось всё очень быстро. Десяток мгновений – и тела повалились на пол, чтобы больше уже никогда не подняться.

Зур”дах сглотнул. Всё произошло слишком быстро. Стоило двум гоблинятам очутиться в окружении не двух, а трёх шаров – как их участь была решена.

Насколько он видел, как минимум погибло трое детей.

Он застыл на минуту, приходя в себя и привыкая к тупой ноющей боли на местах, где растения успели его обжечь.

Пора.

Зур”дах двинулся дальше. До островка оставалось всего ничего – двадцать шагов.

По полу пошли лианы. Темные, толстые, толщиной в пару пальцев. Однако гоблиненок уже видел – растения здесь не то, чем кажутся, поэтому лианы он старательно обходил, стараясь даже краешком не задевать их.

А очередной крик справа продемонстрировал ему, чем может закончиться неосторожность с лианами. Мальчишка в полутора сотнях шагов случайно наступил на них, и те, словно взбесившись, оплели его и утащили вглубь островка растительности. Почему они не трогали остальных – непонятно.

Зур”дах застыл. Рядом раскинулась очередная лиана, которую гоблиненок обошел еще осторожнее, чем раньше. Остальные дети сразу стали внимательнее и больше никого, насколько видел Зур”дах, лианы не утащили внутрь островков растительности.

Теперь, правда, Зур”дах испытывал легкое волнение каждый раз, когда переступал очередную лиану, приближаясь к островку. Их становилось всё больше. На последнем десятке шагов до куста с цветами приходилось тщательно выбирать место, куда поставить ногу так, чтобы не задеть лиан.

Полушаг. Замереть. Осмотреться. Ступить. И так по новой.

Перед последним шагом он взглянул, как дела у остальных.

Удивительно, но самым первым успел Шарх. Он уже срезал несколько цветков и не спеша возвращался обратно.

Быстро он.

А вот мальчишка в центре, потянувшийся к цветку в мгновение оказался схвачен лианами, что оказались той самой тварью, которую заметил Зур”дах.

— Аааааа! – закричал пойманный, однако ему это не помогло. Через мгновение голос мальчишки оборвался и он исчез за густыми зарослями. Зур”дах понял, что надо спешить.

Перед ним был здоровенный распушенный куст, высотой в два его роста. Издали он казался намного меньше. Плотные и густые листья скрывали внутреннюю часть дерева. Пол вокруг покрывали тонкие лианы, которые переплетались с толстыми – теми самыми, которые утащили мальчишку.

Зур”дах приподнялся на цыпочках, чтобы дотянуться до ближайшего бутона. Над ним кружила какая-то блестящая серебром муха.

Через секунду он срезал цветок, придерживая его. Почти сразу он хотел уже уйти, но потом вдруг вспомнил, что Шарх нес несколько цветов.

Не просто так же он добыл несколько цветов…Срежу еще несколько – лишними не будут.

Спрятав первый цветок, он потянулся ко второму. Но застыл как вкопанный, так и не окончив движения.

Зур”дах заметил странную вещь. От второго цветка внутрь куста тянулись какие-то тончайшие полупрозрачные нити.

Глава 16

Обратный путь проходил короче.

Во всяком случае, так Зур”даху казалось, хотя оценить верность этого ощущения было сложно. Он уже давно потерял ощущение времени. Всё происходящее смешалось в одну бесконечную круговерть.

Тоннель хоть и был другим, однако спуски и подъемы, которые преодолевал Зур”дах, были очень похожими на те, что он проходил в первый раз.

К счастью, по пути не встретилось ни одной крупной твари – попадалась только мелочь размером не больше ладони, которая пугалась сияния светляка и самого Зур”даха. В некоторых местах, правда, попадались особо настырные твари, которых пришлось прогонять с помощью кинжала, но в целом дорога обратно проходила спокойно.

Тоннель казался почти точной копией того, первого, по которому он полз добираясь сюда. И точно так же как тогда, после крутого спуска он начал сужаться.

Началась самая тяжелая часть пути. Преодолевать оставшееся расстояние надо было ползком, опять сдирая коленки и локти в кровь.

Затянувшиеся было царапины снова закровоточили. Для передышки приходилось останавливаться каждые сто-двести шагов.

Он вновь подумал о том, что кровь может привлечь тварей, если тут они есть.

Надеюсь, многоножек тут нет…

А еще хотелось есть, почти до тошноты. Тело израсходовало слишком много сил за короткий промежуток времени.

Он прополз сто шагов. Лег.

Еще сто шагов. Лег. И так снова и снова.

Туннель сузился до еще меньших размеров чем тот, которым Зур”дах пролез в пещеру. В какой-то момент гоблиненок подумал, что просто не пролезет сквозь одно слишком узкое место и придется поворачивать назад. Тоннель зажал его со всех сторон. И давил. Давил. Давил.

Пыхтя и обливаясь потом, Зур”дах полз вперед. Хотелось поскорее увидеть ту пещеру, в которую их привезли.

Еще немного. Я выжил, я добыл всё, что нужно. Цветок со мной. Осталось выбраться.

Он пролез еще десяток шагов по невыносимой тесноте. Приходилось почти проталкивать себя вперед.

Дёрнувшись особенно сильно, он задел каменный выступ, боль пронзила бок. Гребаный камень прочертил глубокий порез, и рассек кожу и плоть, чиркнув по рёбрам.

— Ахххх… — выдохнул Зур”дах с болью, от которой потемнело в глазах. Переждав эту вспышку он пополз дальше.

Подобных узких мест оказалось еще два, и после их преодоления какое-то время тоннель шёл привычного диаметра.

Но эти несколько мест…

После них тело Зур”даха представляло собой одну огромную рану. Он уже не знал сколько времени полз. Просто полз, словно червяк, – вперёд-вперёд-вперёд. Без остановок.

Казалось, это продолжалось бесконечно. Руки болели. Коленки болели. Болело всё тело, а силы убывали.

Надо выбраться.

Ему казалось, что вот-вот он должен доползти до нужной пещеры. Что вот-вот должен посветлеть выход. А силы с каждым мгновением всё больше и больше покидали его.

Еще. Еще. Еще.

Он даже не смотрел куда ползет. Не было сил держать глаза открытыми. Светляка он давно спрятал. Изредка проверял на месте ли цветок.

Именно поэтому, когда руки провалились в пустоту и он начал падать, то даже не осознал этого.

Вот дерьмо!

Ни сил, ни времени, чтобы смягчить свое падение у него не было.

Поэтому то, что чьи-то руки его мягко подхватили, стало для него полной неожиданностью.

— О! – воскликнул поймавший его Охотник, — Еще один живой, а ты уезжать хотел, Ксорх.

Зур”дах открыл глаза и посмотрел вокруг. На это сил хватило.

Десяток выживших детей стояли у телег в ожидании. Многие были ранены, кто-то даже не стоял, а просто сидел. Все измотанные до предела. Всем им Испытание и обратный путь дались непросто.

Зур”даха понесли прямо туда, к остальным. Среди них стоял и Шарх со своим вторым напарником. Они тоже спаслись.

Было тут как минимум трое “засадников”. Но было совсем непохоже, чтобы они испытывали какие-то угрызения совести, что обрекли на гибель своих соплеменников и отобрали добытое другими.

****

Ксорх знал, что Испытание продлится по времени не меньше дня, а то и больше, поэтому когда дети исчезли в проходах сел возле старого шамана. То, что большинство детей погибнет – его не заботило. Главное, чтобы оставшаяся часть выживших принесла цветы забвения. Прочистка Испытанием была даже полезна для племени – всё равно оно росло слишком быстро, а ежегодная гибель детей хоть немного замедляла его рост.

— Я начинаю. – раздался хриплый голос старого шамана.

Ему уже положили его питомицу, старую крысу. В небольшой клетке было еще несколько запасных – на случай, если эта погибнет. Но такого не случалось еще ни разу.

Старая крыса влезла старику в руки и повернула к нему мордочку, вперившись своими красными глазками в хозяина.

Глаза старика словно вспыхнули желтым огнем и через секунду глаза крысы заволокло пеленой. Шатаясь, она пошла прочь. Шаман продолжал сидеть на полу не двигаясь. Теперь он и вовсе застыл, словно статуя.

Вскоре движения крысы приобрели прежнюю ловкость и скорость, она пробежала взад-вперед, словно обвыкаясь в новом теле, а потом резко вскарабкалась по стене и нырнула в одну из дыр.

Ксорх знал, что теперь крысой управлял старик. Подобные способности были довольно редкими. И именно таких гоблинов брали в ученики шамана. Но самым главным в шамане была не связь с животными, а умение улавливать мысли Предка – улавливать, когда действие цветка заканчивается и вовремя заменить пожухшие цветы новыми. Сон Предка должен был продолжаться. И это было желанием самого Предка.

Глядя на Ралда, так звали шамана, Ксорх каждый раз ловил себя на мысли, что шаман и внешне похож на большущую крысу: вытянутый нос, прижатые уши, сгорбленная фигура.

Мысли Ксорха вернулись к мальчишке. Сыну Айры.

Надеюсь, этот мелкий говнюк подохнет не дойдя даже до Испытания.

Глава 17

Проснулся Зур”дах уже в родной пещере.

Ящеры притащили телеги на стоянки, с которых они и начинали свой путь, и теперь их распрягли. Сами дети очнулись от привычного шума множества гоблинов.

Зур”дах протер глаза и выглянул наружу.

—Вылазьте-вылазьте. — сказал возничий, который занимался отгоном ящеров в сторону.

Зур”дах выпрыгнул: ему показалось, что какие-то силы для этого появились в теле. Однако, ноги подогнулись и он чуть не упал. И хоть после сна он восстановился, ни раны, ни усталость окончательно никуда не пропали.

За ним выпрыгнули и остальные гоблинята.

— Так, выжившие, — обратился к ним с полубеззубой улыбкой старый шаман, — Теперь идете за мной. Будем ставить метки Стражей…будущих Стражей. Заслужили.

Хоть подобным и нужно было гордиться, ничего такого Зур”дах не ощущал. Он просто не видел никакого повода для гордости, особенно после того, что увидел на Испытании. Оно теперь казалось ему каким-то глупым и бессмысленным. Погибла большая часть детей, и ради чего? – Ради сраных цветков? Он посмотрел на семерых оставшихся детей.

И это все?

Остальные погибли. Из пяти десятков детей остались только они. И хоть почти никого из них гоблиненок не знал, это не имело значения, он мог оказатся на месте любого из них.

Старый шаман окликнул зависшего на пару мгновений Зур”даха и они все вместе двинулись вперед. Старик, казалось, стал еще дряхлее и немощнее за время их непродолжительного Испытания.

По пути им встречались гоблины, снующие по своим делам. И никому не было до них дела – до того, что они выжили в таком жестоком месте. Не было дела, что из пятидесяти вернулось семь.

А может, так и должно быть?.. – подумал Зур”дах, – Я их не знаю – они не знают меня…

За полчаса неторопливого пути, – шли со скоростью старого шамана, – они дошли до площади, где проходил Жребий и направились к жилищу шамана.

Сделанное из костей и шкур, внутри оно оказалось тихим и спокойным, словно толстые шкуры отсекали звуки и запахи племени, его бурную жизнь.

Над тлеющими углями курился дымок трав, а в углу сидела древняя старуха с иссохшим до каменной жесткости лицом — жена шамана. В одной набедренной повязке, с растянутой, тяжело висящей грудью, ее морщинистую кожу по всему телу покрывали бесконечные переплетения татуировок. Невозможно было понять, где заканчивается одна и начинается другая – они переходили друг в друга, переплетались, создавая причудливые узоры. Волосы, по женскому обычаю, были сплетены в сотни тонких косичек с вплетенными туда талисманами.

Именно старуха и наносила метки Стражей выжившим в Испытании. И не только им.

Перед татуировщицей стоял небольших размеров каменный столик, на котором размещались баночки с красками: черными, синими, желтыми и зелеными, а под рукой лежали десяток острых костяных игл разных размеров.

Когда дети с шаманом вошли, она неподвижно сидела с закрытыми глазами, и пока ее не окликнули – не открывала их.

— Просыпайся, старая дырявая кость. За работу.

Веки ее поднялись.

— Метки выжившим. — Пояснил старый шаман и толкнул одного из детей вперед.

— Садись перед ней. Ладонь на стол и терпи. Она у меня почти что немая, так что не смотри – она ни слова не скажет.

Ребенок робко подошел, сел на корточки и положил ладонь на низенький столик, во все глаза глядя на старуху. Та глубоко и устало вздохнула и потянулась за иглами. Каждое движение татуировщицы было медленным и плавным, словно она боялась пролить краски. Положив краски перед собой, она открыла баночки, вытащив пробки и по жилищу пошел жженый, едкий запах краски.

Сморщенная ладонь крепко прижала руку мальчишки к столику, а вторая, обмакнув иглы в краску, начала.

Зур”дах даже не поверил своим глазам. Скрюченные, с виду немощные руки старухи с немыслимой для ее возраста скоростью стали наносить уколы на внешнюю часть ладони мальчишки. Тот пару раз вскрикнул, но старуха скрипучим замогильным голосом сказала:

— Молчи, слабак, и не дергайся.

И он сразу заткнулся, закусив губу.

Скоро сотни проколотых точек на коже образовали силуэт черного щита с зелеными прожилками – Знак Стражи. Любой выживший в Испытании по достижению взрослого возраста становился частью Стражи и дальше обучался обращению с оружием, которое, в отличие от обычных гоблинов, мог носить.

На каждого ребенка уходило, буквально, несколько минут. После нанесения знака, старуха покрывала воспаленное место какой-то жгуче болезненной мазью, отчего у каждого из детей непроизвольно перекашивалось лицо и выступали слезы.

Дошла очередь и до Зур”даха. Повезло, что татуировка наносилась не на ту руку, где виднелся расплывчатый силуэт паука, прикрытый и грязью и тряпкой. Впрочем, возможно старухе было вообще без разницы, куда ставить метку Стража.

Когда его начали колоть, он даже не вскрикнул и не ойкнул, выдерживая всю эту боль. А было действительно больно. Каждый раз игла будто колола в самый нерв, заставляя ногу мальчика непроизвольно дергаться.

Один...Два...Три…

Вначале Зур”дах пытался считать, но очень скоро сбился. Уколов наносилось слишком много. А он считать умел только до двадцати.

Зато через пару минут на его ладони красовалась пока что воспаленная метка стража.

— Ну что, мелкие стражи, – бегите к своим матерям. Смотреть на вас тошно. – Старый шаман махнул рукой и дети, один за другим, вышли наружу.

Зур”дах вышел и в ноздри ударил запах племени. Секунд десять он просто стоял на пустой площади, глядя то на жилище шамана, то на снующих туда-сюда взрослых гоблинов.

Всё казалось ему каким-то нереальным. Испытание закончилось. Он выжил, а на руке теперь красовалась татуировка стража – подтверждение, что произошедшее не сон. Однако, внутри было ощущение, что прошло не два дня, а целая маленькая жизнь.

Глава 18

Айра была рада. Несколько лет главным ее страхом было то, что сын не переживет Испытание. Ее единственный сын.

И сейчас, несмотря на рискованный поступок, – когда она уговорила Ксорха достать ядро, – всё вышло лучше некуда. Сын выжил и стал сильнее. Она накрыла его тонкой шкурой-накидкой и притушила огонь костра, на котором готовилась еда.

Весь этот день, когда она очнулась, а сын уже отправился на Испытание, она не могла найти себе места. Но и выходить из шатра не могла. Она не хотела никого видеть, и не хотела, чтобы кто-либо видел ее.

Полдня с ней сидел Драмар, пичкая ее отварами и зельями, однако его присутствие делало ее настроение еще более тягостным. Потом он и сам понял, что нужно ненадолго оставить ее одну и пошел куда-то.

Он ее вылечил – это она понимала. Без помощи Драмара, с ранами, оставленными теми мерзкими ядовитыми насекомыми, ее ждала бы только смерть. Она выжила…Но…

В ее голове крутилась только одна мысль…

Что мне делать?

ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ!?

Она была больше никому не нужна. Не с таким лицом и рубцами на теле. Собственно… Это и лицом-то теперь не назвать. Просто куски кое-как проеденной плоти. Издырявленный, обезображенный кусок мяса. Быть зурой она уже не сможет. Ксорх уйдет – это понятно.

А без своей красоты кто она? Уродина? Огрызок? Изгой? Кому она теперь нужна?..

Как на нее теперь будет смотреть Ксорх, если она сама на себя взглянуть без боли не может?

— Тьфу. — Она сплюнула, распаляясь. Да разве только он? А остальные?

Это она еще не показывалась наружу. Боялась.

А ведь те суки будут смеяться. Да что там смеяться – насмехаться! Каждый раз видя ее. И теперь самая большая уродина из них желаннее для самого последнего самца нежели она.

Раньше им приходилось считаться с ней, а теперь…

Пусть они и не могут ее выгнать из дома, но зато они могут многое другое. Например, сделать ее жизнь невыносимой. По-настоящему невыносимой, а не вроде тех мелких пакостей как раньше.

Теперь у нее не было того преимущества перед всеми гоблиншами-самками, того единственного, которое давало ей несокрушимый стержень уверенности в себе – красоты. Недосягаемой ни для одной женщины в племени красоты. И как легко оказалось ее забрать. Нужно было лишь набраться смелости и изуродовать ее…И всё…Конец красоте.

Она горько рассмеялась, а потом тихо заплакала.

Вот и всё, – поняла она, – Пришел конец ее легкой жизни, теперь ее ждет кошмар наяву.

Хуже всего было то, что она даже не знала кто виноват. Она думала сначала на зур, на Ташку, но после, лежа, вспоминая и прокручивая произошедшее поняла – это совершил кто-то другой, кто-то ненавидящий ее так сильно, что решился на такое.

Нет, — думала она, — Ташка не при чем. Так Ташка меня не ненавидела.

Она все еще надеялась, что сможет вспомнить какую-то деталь. Что-то, что даст ей зацепку, подсказку о том, кто же это все-таки был.

Ее подловили, когда она еще даже не дошла до круга зур, намного раньше, а потом, сильно ударив по затылку, высыпали личинки на лицо и на верх тела. После чего перетащили и кинули у ее жилища. Окровавленную, в полубессознательном состоянии.

Если бы они говорили, шептались, сказали что-то, она бы может узнала бы их голоса, уж запомнила бы точно. Но эти твари молчали! Проделали всё тихо и молча, будто немые!

Айра тихо взвыла и сжала тряпку в руках. Как отомстить, если не знаешь кому?

Эти твари всё предусмотрели! Они знали, что зуры их не выдадут. А то, что зуры видели кто ее притащил, она не сомневалась.

Бросив взгляд на спящего сына, она стала осторожно убирать накопившийся за пару дней беспорядок. Это позволило ей на некоторое время унять бушующие эмоции. Отвлекло.

Но ненадолго. Уборка заняла совсем немного времени.

Драмар.. — подумала Айра, — Надо выйти и найти его…Поговорить. Обязательно…

Она встала и застыла на пару мгновений. Идти к этому старику она хотела не только для благодарности, которую он заслужил более чем, когда помог в такой тяжелый момент.

У нее была к нему одна просьба. Всего одна. И на эту просьбу она сейчас не могла никак решиться.

С трудом преодолев собственную слабость и сделав шаг, Айра застыла перед пологом. Он отделял ее жилище, ее мир от внешнего. И сейчас она боялась сделать шаг не из-за будущей просьбы к Драмару, а из-за лица. Уродливого лица.

Один шаг. Всего один шаг. Нужно сделать один шаг, а там…Там она просто рванет вперед.

Разве сложно? Давай, Айра!

Сердце бешено заколотилось.

А если там кто-то сидит? Эти гребаные суки. Точно ведь будут сидеть. Будут ждать.

Нога застыла перед пологом.

Но не будут же они ждать пока я не выйду? Или будут? Они могут…

Раньше она никогда не боялась остальных зур. Просто относилась к ним со сдерживаемым отвращением – что ей было за дело до этих уродин?

Но теперь…

Она сильно и громко выдохнула и шагнула наружу.

Знакомый мир будто ослепил, хотя снаружи царила привычная полутьма, сумерки пещеры.

И сразу же, справа от себя,она услышала хохоток. Мерзкий, злобный, довольный хохоток.

Ах ты сука! — закусила от злости и обиды губу Айра мысленно послав зуру.

— А кто там вышел? Кто выглянул? Наша красавица? — сказав это, Ташка залилась заразным, звонким смехом, содрогающим всё ее огромное тело, — Что с личиком, а? Покажи красоту, дашь поглядеть, а? Покажешь, что там под обмотками?

Кулак Айры сжался в бессильной ярости.

Нет. — остановила она себя. — Пусть. Пусть смеются. Теперь это неважно. Уже неважно.

Ташка шагнула было к ней от своего шалаша.

Глава 19

Сначала гоблиненок боялся смотреть на труп матери. А потом…потом Драмар и силой не смог бы его оторвать от нее. Зур”дах сидел, обняв мать, и тихо плакал. Он уже свыкся с мыслью о том, что она мертва. Теперь ее холодная неподвижность уже не вызывала ни страха, ни отвращения.

Драмар, тем временем, нашел успокаивающую, расслабляющую настойку и силой влил гоблиненку в горло. Он считал, что так было надо, что так будет лучше, иначе мало ли что малец вздумает делать.

И это подействовало.

Правда, теперь Зур”дах двигался чуть заторможено. Но Драмар был уверен, что так было нужно, ведь самые тяжелые моменты – первые, когда еще не пришло осознание окончательной бесповоротности случившегося.

Драмар с грустью смотрел на эту ситуацию, которая отличалась от привычных сцен жизни их племени. Обычно матери хоронили детей, а никак не наоборот.

Даже его, видавшего множество смертей, это погрузило в довольно мрачное настроение. Возможно, так было потому, что он успел привыкнуть к Айре пока ее лечил, как и к гоблиненку.

В голове всплыли слова, которые она сказала в конце их беседы несколько дней назад.

— Если со мной что-то случится…если вдруг меня не станет, прошу тебя, позаботься о нем, Драмар. Позаботься о моем сыне. Пожалуйста. Прошу тебя. Не хочу чтоб он подох просто потому, что у него нет еды, или потому что по дурости убежит в тоннели.

Драмар кивнул и дал согласие, вот только он не думал, что она покончит с собой. Такой вариант как-то не приходил ему в голову.

Он решил что она собирается мстить и…перестраховывается на случай, если все пойдет…плохо. А оно обернулось вон как…

Драмар цокнул языком, покачивая головой. Она ему даже не сказала, кто сделал это с ней. Неужели не знала?

А малец-то ведь не успокоится пока не отомстит. Это по его обозленному взгляду видно сразу.

Что ж, – подумал Драмар, – посмотрим, что из этого выйдет. Может придется ему и помочь. Вот только для начала надо похоронить его мать и…узнать кто это с ней сделал.

Присмотреть за сыном было излишней просьбой со стороны Айры. Старый Драмар и так помогал многим брошенным детям изгоев. Даже многим старикам давал еды. Он то был посильнее и покрепче их, несмотря на весь свой вид.

Теперь же ему стало понятно, что она попросила о чем-то большем, чем о простой заботе. Она просила, чтобы он был рядом с ее сыном.

И все же….Просить об этом такого дряхлого старика как он? Почему она не попросила кого-то другого?.. — мелькнула у Драмара мысль, но он ее прогнал, – Раз попросила меня, значит, никого другого не могла.

Но решение покончить с собой он…не понимал. Будь у него что-то с лицом, покончил бы он с собой? – Нет.

С другой стороны…Айра – самка…А кто Айра без своего лица? – Просто ненужный кусок мяса. Такая зура никому уже не нужна.

Ее жизнь действительно разрушили жестоко, безжалостно и в один миг.

Драмар вздохнул, прогоняя эти ненужные мысли. Сейчас они были лишние. Мешали. Ему нужно думать о другом.

Сейчас он должен провести обряд сожжения. Обряд, который Драмар совершал не один десяток раз.

Гоблиненок как будто успокоился. Зелье действовало.

— Зур”дах, я должен сообщить другим, один я не справлюсь. — вставая, сказал Драмар.

Зур”дах, несмотря на действие зелья, резко и крепко ухватился за его одежду, не отпуская. Его немного качало, а глаза смотрели умоляюще.

— Я не хочу оставаться один.

— Я скоро вернусь. — убедительно сказал Драмар, и через мгновение рука мальчика разжалась.

****

Зур”дах долгое время находился в прострации и растерянности. То, что насильно влил ему в глотку старый Драмар, подействовало практически моментально. Словно кто-то плеснул холодной воды в его мозг, притушив его эмоции.

Он видел тело матери и осознавал, что она умерла. Но его эмоции…Их будто бы не было, их куда-то спрятали, заткнули, закупорили в отдельную бутылку, которая лежала и дожидалась своего часа, чтобы взорваться. Некоторое время он ходил как в тумане, прикасаясь то к одному предмету, то к другому. Иногда вновь возвращался к матери, садился перед ее телом и смотрел.

Ждать ему пришлось недолго. Очень скоро пришел Драмар в компании незнакомого Зур”даху гоблина в обмотках. Они принесли носилки.

— Вот она. — указал Драмар второму гоблину на тело Айры .

Тот кивнул и они вместе переложили тело Айры на носилки.

— Куда вы ее несете? — тихо спросил Зур”дах, поднимаясь с пола.

— На Пепелище, — ответил Драмар, — И ты идешь с нами, так что не отставай.

Пепелище…что-то знакомое. Знакомое слово.

Мозг заторможено выдавал информацию гоблиненку. А потом он вспомнил – мама ведь ему рассказывала, что на Пепелище сжигают умерших членов племени. Но эти два слова никак рядом не увязывались, Пепелище…и мама…

Ее будут сжигать?..

Мысль была горькая.

Тем не менее, Зур”дах кивнул и поплелся за носилками.

Выйдя, он на мгновение оглянулся вокруг. Снаружи, возле своих жилищ повысыпали зуры.

Твари…– прорвалась сквозь действие зелья мысль.

Он узнавал каждую зуру, мысленно перечисляя их имена; Сайка, Тумын, Алхара, Ташка…Переводил взгляд с одной на другую.

Твари! Конченные твари! – Они вышли поглядеть как труп его мамы будут выносить.

Взгляд Зур”даха остановился на Ташке. Гоблиненка словно обожгло ударом плетки от закипевшей в нем ненависти. На несколько мгновений даже сонливость и затуманенность от зелья исчезли.

На некоторых лицах было какое-то сожаление, на некоторых – небольшая растерянность от такого поворота событий; видимо они не ожидали, что Айра покончит с собой. А вот Ташка…

Она даже не скрывала радость. Злую радость.

Глава 20

Возвращались молча.

Зур”дах шел в полной прострации с пустым и потерянным взглядом, а рядом держа его за руку ковылял Драмар. Вся дорога прошла в каком-то тумане, поэтому пришел в себя гоблиненок только когда они дошли до круга зур.

Сидят…Уродки.. — мелькнула почти равнодушная мысль в голове у Зур”даха, когда он увидел десяток зур, сидящих возле своих жилищ. Видимо, ждали, когда он с Драмаром вернется.

А вот старик неожиданно взорвался потоком ругани, завершившимся фразой:

— Пошли прочь, шлюхи паршивые! Залазьте обратно в свои дыры, паскуды.

В парочку он кинул больно камни, поцелив прямо в лоб. С криком и визгом женщины попрятались внутрь. Даже Ташка испугалась, когда в глазах старика вдруг зажегся огонь, совсем как у Охотников.

Вид Драмара внезапно стал не немощным, как обычно, а неожиданно грозным. Едва последняя зура спряталась внутри, он стиснул зубы и сплюнул:

— Тупые самки.

И двинулся к шалашу матери Зур”даха.

Едва гоблиненок очутился внутри, как весь мир вдруг сузился до знакомого и тесного жилища. Знакомого и родного. Хотелось упасть на меховые подстилки и забыть всё. Возможно из-за костра который развел Драмар, и трав, которые он туда кинул, гоблиненок погрузился словно в какой-то транс. Всё вокруг плыло, а ощущение утраты матери притупилось.

Он взглядом обвел шалаш. Всё было по-прежнему. Все вещи на своих местах….Вещи мамы…Ее украшения… Тряпки…Не хватало одного – ее.

Гоблиненок тупо смотрел на всё вокруг, и никаких мыслей не было. В душе была странная пустота, будто вырвали нечто важное. Вырвали навсегда. Теперь внутри что-то тихо и незаметно болело.

Зур”дах прислонился к стенке шалаша, рядом сделал то же самое Драмар. Но ненадолго. Взглянув на столик и корзинки для еды он встал:

— Принесу еду. Тут ничего не осталось. — сказал он и исчез за пологом.

Я не хочу есть…не буду!

Первое время гоблиненок просто сидел, а потом встал и пошел к маминым полкам. К ее вещам, ее украшениям. Часть из них она носила в волосах, различные костяшки выточенные в формы животных, разноцветные камешки, полупрозрачные резные фигурки сверкающие на свету. Кроме того, рядом лежали толстые браслеты из желтого металла, которые она надевала на руки и ноги. Он взял и подержал каждую вещь, каждый браслет, каждую побрякушку, и словно прислушивался к ним. Ему хотелось что-то взять и…оставить себе. Вот только с выбором он не мог.

Скоро пришел Драмар с едой и кувшином и прервал его размышления. Он тут же влил ему в глотку еще одну порцию успокаивающей настойки, и как ни пытался Зур”дах сопротивляться, - ни выплюнуть настойку, ни просто вырваться не удавалось.

Зелье подействовало очень быстро, и он стал….послушным.. Съел всё, что принес старик, и слушал его успокаивающие слова…Фразы…После чего быстро уснул.

Через день Зур”дах переселился к Драмару на Окраины пещеры, где жили изгои. Захватили они с собой часть вещей: Драмар взял травы, настойки и порошки. Оказалось, у старика имелось свое жилище – небольшая пещерка, куда они вдвоем спокойно поместились.

Поначалу никуда идти гоблиненок не хотел, но его никто не спросил: старый гоблин просто схватил его и понес с собой, невзирая на то, что мальчишка брыкался. А уже на следующий день, когда Зур”дах вернулся к шалашу матери, оказалось что его уже…разобрали на части. От него не осталось ничего. От обиды хотелось плакать, но он сдержался, смотрели зуры.

— Малец, а ты как думал? — искренне удивился старик стоявший рядом, — Думал, что тебе оставят такое хорошее жилище? Нет, никогда. Любое добро быстро растаскивают. Тем более, кости и шкуры были хорошие.

— Почему ты мне не сказал? - вспыхнул Зур”дах, - Я бы забрал вещи мамы!

Драмар вздохнул и признался:

— Я как-то не думал что они растащат так быстро. Да и кое-что я ведь забрал.

— Но не всё! Нужно было забрать всё!

Гоблиненок скрипнул зубами от злости. Это было несправедливо. Это было жилище матери и никто не имел права растаскивать его на части, и красть вещи.

— А если бы мне некуда было идти…Что тогда?

— Зур”дах, — посмотрел на него старик как на идиота, — Кого это должно волновать? Это твои проблемы…И теперь мои…Одним ребенком меньше, одним больше, кому какое дело…Приткнулся бы к изгоям, как и другие сироты. Если сильный – выживешь, слабый – подохнешь.

— Знаю. — буркнул гоблиненок.

Но всё равно было противно что все вещи украли. Сначала он хотел вспылить, но сдержался, может зелье старика все еще действовало, а может…Может мысль о том что он отомстит придала ему сдержанности. В любом случае, глядя на дом Ташки, он уже представлял что сделает с ним и этой тварью.

Уже на следующий день Зур”дах перебирал вещи, травы и зелья, которые захватил из жилища матери Драмар, когда уходил из него. Сложнее всего было опознать среди всех этих высушенных растений сонную траву, ту самую, которую использовала мать, когда хотела быстро погрузить его в сон. Обычно ее запасов у матери было много, но все эти высушенные травы Зур”даху выглядели одинаково. Ему пришлось разложить перед собой все травы, и нюхать каждую по отдельности, пока он наконец не узнал знакомый запах. Из этой травы он сделал несколько плотных пучков и связал их веревочками.

Для его плана многого не требовалось. Лишь травы и…и жук. Редкий жук огневик, его надо было раздобыть как можно скорее, а желательно парочку особей. Ну и вдобавок как можно больше сухих растений, которые займутся пламенем от самой крохотной искры.

Все эти несколько дней, пока Зур”дах жил у старика, он думал как отомстить. Потому как если физической силы недостаточно, нужно хитрить, придумывать. Он перебрал много вариантов, и почти все его не устраивали, в том числе и потому, что казались нереальными. Когда ты ребенок, то вариантов, как навредить взрослому оказывается не так и много, особенно когда ты хочешь что этот взрослый подох мучительной смертью.

Глава 21

Похоронив мать Зур”даха, Драмар взял его к себе. По-другому исполнить обещанное его матери было невозможно. Один, наедине с изгоями, мальчишка долго не протянет — старый гоблин это понимал. И не помогло бы ему даже то, что он сильнее многих детишек. Так что позаботиться о Зур”дахе он мог только держа при себе, рядом.

Пристроив его у себя дома, старик продолжил давать ему небольшие дозы успокаивающей настойки вместе с едой. Приходилось следить за тем, чтобы он всё съедал и выпивал.

Впрочем, несмотря на сочувствие к гоблиненку, его сейчас волновало совсем другое — собственная память. Которая пока что удерживала события всплывшие из ее глубин. Это радовало. Но этого было мало. Каким-то образом, Драмар это понял, заградительные камни, испускающие волны страха, стимулировали его воспоминания. Значит, нужно продолжить вспоминать.

Вспомнив одно, хотелось понять всё остальное. Потому подождав, пока Зур”дах немного придет в себя, — два дня и он выглядел с виду нормально, — Драмар стал покидать его на продолжительное время.

Теперь, придя к камню, он точно знал что делать — идти максимально далеко, доводя тело до предела.

Но чтобы убедиться в том, что это точно работает, нужен второй раз, который вернет еще какие-то воспоминания.

Через пять-шесть часов Драмар стоял перед крупным булыжником торчащим посреди широкого тоннеля. Идти к нему совсем не хотелось. Воспоминание о том страхе, о том, как его телу внезапно становилось тяжело совершить малейшее движение, как его выкручивало наизнанку, как боль пронзала каждый орган, было невыносимо.

— Надо, — сказал он себе, — Иначе я никогда ничего не вспомню. Раз это работает, значит надо этим пользоваться.

Вспомнить прошлое было важно, он прямо чувствовал, что внутри него спрятаны важные воспоминания.

Первые шаги дались особенно тяжело. Страх появился незаметно, просто как небольшая тревожность. Вот только эта тревожность переросла в панику, как если бы Драмар ощутил, что большой, опасный хищник крадётся за его спиной. Трудно было убедить себя, что всё это просто иллюзия.

Он сделал еще три шага. Ноги дрожали, грозя подкоситься.

Еще шаг и вот опять стало тяжело дышать, сердце колотилось всё быстрее и быстрее.

Холодный пот выступил по всему телу.

Шаг. Еще шаг. Еще.

Боль в голове разрасталась. Это ощущение было уже знакомо.

Еще один шаг, и на ноги навалилась тяжесть, а страж стал так велик, что хотелось броситься прочь. Сбежать как трус. Но трусом Драмар не был.

Драмар пересилил себя и сделал еще два шага.

Боль в голове достигла высшей точки и последовала вспышка заставившая на мгновение старика ослепнуть.

Мгновение, и он упал на пол теряя сознание.

Перед глазами возникло незнакомое место.

— Жмет, — пожаловался маленький гоблиненок, потирая руками кожу под кольцом на шее.

Рядом стоял взрослый гоблин, в руках которого были молоток и еще один ошейник.

— Ничего, — хмыкнул он, — привыкнешь. Все привыкают. Следующий.

Но сделав шаг, гоблиненок понял, что наибольшее неудобство доставляет вовсе не ошейник на горле, а цепь на ногах. Хорошо хоть руки оставили свободными.

Гоблиненок оглянулся, сзади плелась целая вереница гоблинов, от мала до велика. Скованные единой цепью, тонкой, но прочной. У него такой цепи уже не было.

Находился же он в кузне. Стоял дикий жар и рядом беспрестанно помощниками кузнеца отковывались всё новые и новые ошейники.

Драмар несколько мгновений ничего не понимал. А потом до него дошло. Этот маленький гоблиненок — он сам.В этом не было никаких сомнений.

Через несколько мгновений он вышел из кузни через другой выход. Прямо перед ним разместилась еще одна вереница унылых, опустивших головы к полу гоблинов.

Драмар попытался всмотреться в лица гоблинов, в окружающее пространство, но всё вокруг сразу начало расплываться, едва он попытался рассмотреть детали.

Воспоминание начало ускользать.

Вспышка — и ускользнувшее воспоминание сменилось другим.

С тяжелым уханьем подросток-гоблин в ошейнике и со скованными ногами махал киркой, разбивая вдребезги камни. Пот тек ручьем. Справа и слева работали такие же молодые гоблины: в поту, пыли, почти что черные от пыли, столбом стоящей в воздухе.

В этом гоблине-подростке Драмар с большим трудом узнал себя. Даже не верилось, что он когда-то был таким…молодым…

На мгновение он задумался. Замешкался. Дал отдохнуть рукам которые еле поднимали кирку.

Спину обожгло резкой болью. Гоблин вскрикнул и дернулся.

— Работать, животное! — рявкнул сзади ненавистный голос.

Драмар потерял равновесие и упал. Кирку из рук он выпустил из рук и уже через мгновение обернулся, чтобы посмотреть на надзирателя.

— Поднимайся, слабак!

Несмотря на слабость в теле, он поднялся и взглянул на темнокожее высокое существо.

— Глаза в пол, тварь!

Плетка прочертила рваную полосу у него на груди. Он еле устоял. Пришлось сразу опустить взгляд, чтобы не получить еще один удар. Но ему не нужно было поднимать голову, чтобы знать, кого он увидит над собой.Перед ним возвышался почти на две головы надсмотрщик.

Даже сквозь воспоминание Драмар ощутил клокотавшую ненависть.

Кто это? — вдруг спросил себя старик, — Что это за существо?

Однако в следующее мгновение он понял…вспомнил.

Высокий рост, гораздо выше гоблина, с остро торчащими ушами, и тёмной, как уголь, кожей — дроу. Владыки Подземелья.

Молодой гоблин не поднимая глаз обернулся к камням, к скале, которую должен был долбить вместе с сородичами.

Гоблины справа и слева сразу заработали активнее, — никто не хотел получить плеткой по спине от злого надсмотрщика.