Golden list

Глава 1 - Дом, счастливый дом

Автор выражает благодарность
действующему психологу Анне Британии

за помощь и консультации клинических случаев.

История в "зелёном дневнике", исписанная аккуратным женским почерком, гласила…

«Хозяин забирает меня из дома и увозит... куда? Я никогда не знаю.

Чаще всего Он везет меня на дачу, молча привязывает и порет. Сначала мягко, потом всё сильнее и сильнее. Хлысты и плети разрывают мою душу и терзают плоть. Где-то с середины процедуры я перестаю что-либо ощущать кроме какой-то эйфории в голове.

Время перестает иметь значение. Удар, ещё удар. Предвкушение удара… удар!

Под конец я всегда теряю сознание. Прихожу в себя уже отвязанной. Он сидит рядом и гладит меня по голове, целует и говорит:

– Здравствуй, милая Галина!

Что это? Я не знаю. Никогда не спрашивала. Может снятие его напряжения, или обряд моего очищения перед общением, даже не догадываюсь... Но я рада, что Кротову это необходимо.

Необходимо именно от меня.

Но сегодня будет не дача. Лев позвонил и попросил одеться «удобно». Видимо подразумевается путешествие. Мне нравится, когда я не знаю, чего ожидать от Хозяина.

Собралась как следует, внутренне готовая ко всему.

Едем долго и далеко. Кажется, поблизости нет населённых пунктов. Наконец, мы останавливаемся. Он достает из багажника три рюкзака: один мне, остальные берёт сам. Мы накрываем внедорожник брезентом и идём в неизвестность.

Тропа извилистая, в основном в гору. Я жутко устала, но иду и не жалуюсь. Наши разговоры помогают отвлечься. Только один раз попросила разрешения сходить в туалет. Он, конечно, встал рядом и смотрел.

Наконец мы доползли до домика – сруб в чаще леса.

Лев сказал, что ещё его дед стоил этот дом, и они ходили сюда с отцом на охоту и рыбалку.

Я села на скамейку и огляделась. Начинало темнеть. Вокруг одни деревья и шум реки неподалеку, глушь.

Пригляделась. Нет, не почудилось. Место не простое: в лучах заката блеснул карабин на дереве, и ещё один на растущем рядом. Разглядела два крюка на трубе, вставленной между другими деревьями. Сердце забилось очень быстро, попа сжалась и заныло внизу живота.

Я всё поняла. Он снова будет меня пытать.

В домике было довольно уютно. Бросался в глаза крест. Огромный крест с поручами. А рядом на стене вместо ружей и какой-нибудь головы кабана висел целый арсенал БДСМ-девайсов. Некоторые я даже видела первый раз. На полу лежала шкура волка. Большая кровать оказалась на удивление мягкой. Двадцать первый век добрался и сюда.

Как они тащили сюда матрац? Наверняка это была забавная история, но Кротов не расскажет. Молчалив мой Хозяин, сосредоточен.

Мы разложили вещи. Он взял для меня всё, даже сменное нижнее белье.

Хозяин попросил разобраться с едой и что-нибудь приготовить. Чем я и занялась. Пока смотрела что вообще есть, рывок за волосы на себя и пощечина не заставили себя ждать.

Не понимая, хватаюсь за лицо – обожгло.

Обидно. Я ведь просто хотела понять, что есть.

– Ты забыла, как нужно готовить мне еду?

– Простите, Хозяин, уже делаю!

– Я не про это.

– А… уже поняла.

Быстро начинаю раздеваться. Голой надо готовить! Для аппетита.

Еду я всегда готовлю голой с ним! Ему нравится, а значит, нравится и мне. Ведь у меня давно нет собственного мнения. Оно не нужно. Какая из меня госпожа? Придумала тоже себе. Поверила Анфисе.

Нет, моя доля – подчиняться. Преклонить колени перед сильным. Лев Кротов сильный. Самый сильный человек на земле. Так как – мой Хозяин. А я в положении, близком к рабству. Я не только маза, не только нижняя. Вот-вот получу клеймо и стану рабынькой. Сначала бытовой, потом – Вещью.

Галины уже не будет… Жду не дождусь того момента, когда всё перестанет иметь значение.

Мысли промелькнули резко. От всего происходящего мне хватило одной пощечины, чтобы увлажниться.

Но зверь голоден... иду готовить.

После еды он накинул на меня покрывало, мы вышли на улицу. Трещал костёр, на котором грелась вода.

Хозяин приказал сбросить покрывало и намазал мне всё тело чем-то вонючим. Сказал, что это от комаров. Смесь каких-то трав и масел. Пахло отвратно, но сработало. Ни один кровопийца меня не укусил.

Хозяин сел напротив костра, приказал встать на четвереньки попой к костру, достать его член и сосать. Спустя несколько минут я поняла, что жопу мою припекает. Дернулась, но нет – так задумано. Надо страдать.

Когда Хозяин кончил мне в горло, жопа уже горела. Он развернул меня и смачно шлепнул по ней.

Я взвизгнула и подпрыгнула... было очень больно!

Но это только начало. Он бросил на землю мое покрывало и насыпал туда каких-то камней.

– Садись как следует, и наслаждайся вечером у костра.

Распаренной попой я села прям на острые камни.

– Почему ты себя жалеешь? Крути жопой, чтобы получше впились! – сказал он и надавил мне на плечи.

Тысяча иголок впились в зад. Застонала. Но он и ухом не повёл, только принес мне горячий чай, сел рядом, и мы продолжили беседу.

Чтобы не расслабляться, Хозяин периодически крутил мне соски и приказывал шевелить попой. Когда я вставала, покрывало было мокрое.

Он любил свою суку за то, что она так обильно течет. Что поделать? Боль возбуждала меня больше власти. Такова моя суть.

– Хочешь кончить?

– Да, Хозяин, очень хочу. Пожалуйста, разрешите, – залепетала я.

Глава 2 - Тихое место

Дарк протянул «зелёный» дневник Марине ещё на входе в морг. Даниил отказался приближаться даже к зданию городской больницы. Высадил на парковке у центрального входа на территорию. Пришлось идти пешком в свете фонарей. Повсюду, подвываемые ветром, мерещились призраки, которых так боялся подопечный.

Таково сознание: сначала придумать, потом поверить.

Майор встретила на входе, взяла необычную улику и впилась глазами в строчки.

– Так, так, так... Любопытно, – вчиталась Марина. – И кто написал эту залупу? Галина?

– Или Анфиса… с её слов, – предположил Дарк. – Не удивительно, что погнала взашей. Это какая-то антисекста получается. Я такого не планировал!

Читая, Марина шла за ним скорее вслепую, не указывая направления, но и не отдергивая. Дарк шёл прямо, и спускался вниз по лестнице. Так спокойно и завёл обоих в холодное мрачное помещение с тусклым светом под потолком.

Тишина. Гул ламп над головой. Никого из персонала ввиду поздней ночи. Верно где-то прикорнул патологоанатом.

Первое, что увидел Дарк было парой тел: мужчины и женщины. Одно на выдвижном металлическом столе в шкафу, прикрытое белой простынкой, другое на разделочном столе под ярким светом обзорных ламп. Ничем не укрытое.

Дарк подошёл к русой, немного полной девушке на разделочном столе. По такому, как по слухам, спускали кровь в кровостоке и заливали бальзамирующую жидкость, готовя тело к похоронам. Но так это или нет на самом деле, узнать самому не приходилось.

Впрочем, страха посещения морга он не испытывал. Если не считать запаха формалина, то обычное больничное помещение.

«Живых надо бояться. Мертвые уже не навредят».

– Твою мать, почти все, как в предварительном отчете. Бил и трахал, бил и трахал, – наконец оторвалась от дневника Марина и присмотрелась к Дарку. – Что, на Галину засмотрелся? Да, это и есть отколовшаяся верхняя ячейки. Которая вдруг стала нижней, когда нашла своего садиста. Любовь, хули делать. Сначала тянет на откровения с дневником, потом получаешь выговор и уходишь в лес, где тебя и хуячат до эйфории. Смотри сколько синяков! Да на ней живого места нет. Зверь ёбанный!

Дарк молча присмотрелся к телу. Думал, что игра света затемняла кожу, но нет. Почти сплошь синюшная от физических воздействий. Все тело – сплошной синяк. Порезы, укусы, рваные раны, шрамы.

Тело Галины походило на манекен, на котором тренировался маньяк.

– Как он только на дольки её ещё не порезал? – присвистнула Марина, заглянув в отчёт о вскрытии. – Профи, мать его за ногу. Снаружи – вдребезги, а внутри ничего страшного. Ни переломом, ни трещин, ни повреждения внутренний органов. Умерла от потери крови.

– Да? Почему? Не вижу. Или любовь творит чудеса исцеления? – буркнул Дарк, тщательно осматривая тело. – В основном мудацкие чудеса преображения.

– От этой же большой любви он её и убил, – добавила Марина и указала на шею, – Вот. Кнут. Рваная рана. Сонную артерию словно вырвало с куском мяса.

– Одним ударом убил?

– Довершил, похоже, – прикинула Марина. – А характер повреждений кожи на спине и плечах чётко говорит о длительных пытках до этого.

– Пытках? Садо-мазо же, – поправил Дарк. – Или мы разные записи читали?

– Это для нас игры в садистов, пока не обоссышься от радости. А для общественности – пытки, – поправила майор. – Один глупый нечёткий удар кнутом те пытки прервал. Судя по следам на запястьях, в это время жертва была привязана за тонкие верёвки то ли к столбу, то ли к дереву.

– А мастер пыток, значит, отдыхает по соседству?

Дарк посмотрел на выдвигашку холодильного шкафа.

– Лев Кротов, – кивнула Марина, сверившись с бумагами. – Даже по адресу кататься не пришлось. Но есть одна тонкость… он умер через несколько дней после неё.

Дарк приподнял бровь:

– Совершил самоубийство, раскаиваясь? Долго тянул.

– Следы удушения на теле. Обнаружен в загородном доме рядом с телом покойной. Над ней уже вились мухи, поэтому и бальзамировали, пока полностью не протухла. И что странно, он пытался зашить ей перебитую артерию. Видимо, начали ещё наживую, а потом уже не смог остановиться. Состояние шока. Сколько так провёл времени, неизвестно. А когда понял, что сделал…

– Повесился на своем же кресте, – закончил Дарк.

У Марины зазвонил телефон:

– Да, Коля?.. Да хуев как дров. Как мне успеть везде? Телепортироваться что ли? Пусть до утра ждут… А что там? – она вышла в коридор договаривать, чтобы не разрушать тишины помещения, где ей полагалось быть по умолчанию.

Дарк вздрогнул, увидав рядом живого человека. Он верно проник из соседнего помещения и подошёл совершенно бесшумно в мягких бахилах поверх тапочек.

Мужчина в белом халате, заляпанном кровью и маской на всё лицо. Даже не кашлянул, обозначая себя. Застыл возле тела Кротова, приглядываясь.

В обычное время Дарк не обратил бы на него пристального внимания в толпе, но здесь сердце затрепетало. Молчание и тишина угнетали. К тому же один атрибут на лице заставил приподнять бровь.

– Тень? Что ты здесь делаешь?

Эти округлые очки с тёмными линзами он мог узнать из миллиона других очков. Такие носил его паж и наемный убийца по совместительству.

Причина проста – фотофобия. Глаза не выносили яркого света. Наследие времен, когда переборщили с пытками в застенках особых контор, о которых паж предпочитал не говорить.

– Как что? Задание Ваше выполняю, Хозяин, – спокойно добавил он.

– Задание? – не понял Дарк.

– Убрать Кротова… Жаль, не успели спасти девушку.

Паж подвел к давно холодному телу садиста и даже постучал его по носу, давая понять, что дело сделано.

– Я не давал… – начал было Дарк, но тут в помещение вернулась Марина и разговор пришлось оборвать.

Подхватив его под руку и словно даже не обращая внимания на сотрудника морга, она потащила его как тряпичную куклу.

Тащила так, как будто раздумывала скрутить ему руки и заковать в наручники или вывернуть кисть на болевом приёме.

Глава 3 - Бессовестная

Бессонная ночь досталась и Соне. Вместо того, чтобы тихо-мирно спать в своей постели рядом с похрапывающем мужем, она сидела на стуле, подтянув ноги и никак не могла отпустить ощущения самого необычного в жизни вечера.

«Хорошо же! Вот просто хорошо».

Пялясь в бледный экран монитора, она набивала неторопливо:

«Возбуждение! Как же давно я его не чувствовала. Только изредка, посматривая за порно с сюжетом. Почему-то именно эта категория возбуждала больше всего. Может потому что более эстетично и красиво? Люблю красоту. Не люблю грязь и лживость.

Что могу сказать, господин? Я много возбуждалась сегодня. Просто так, ни с того ни с сего. Просто внутри замирало всё и в горле холодило. Еле сдерживалась, позволила даже себя немного потрогать рукой еще в машине, пока вы подвозили меня с Даниилом. Но тут же убирала руку прочь, так как ожидание, что завтра Вы сделаете так, что я буду хотеть больше и больше, было сильнее ещё сильнее.

Я сдалась. Больше никакой мастурбации душем. Только томительное ожидание и команда «фас».

Давайте, Господин, бросьте меня в бой. Я готова сосать, лизать, и даже трахать. Что там надо сделать? Страпон одеть? Без проблем. Только прикажите. Все будут выебаны по первому приказу.

С уважением, Соня».

Следующее сообщение рыжая спортсменка, привычно набегавшись поутру, писала уже с работы в офисе после завтрака. И кто-то может сказать, что это писал совсем другой человек.

Но нет, это писала одна и та же женщина… которой не ответили.

«С утра не задалось буквально все. Ты бесишь меня жутко. Злишь специально. Дергаешь за ниточки, и я начинаю подпрыгивать как уж на сковородке. Как торпеда неслась в парке по дорожке, хотя должна была скакать грациозная лань.

Хочется взорвать всё, подбросить в воздух. Чтоб большое такое БАМ и БУМ было.

Мне хотелось ТЕБЯ бить и колотить. Ты холоден. Нет, вернее безразличен ко мне. Я смешалась у тебя со всеми бабами, с которыми ты сейчас работаешь».

Только выпив большую кружку зелёного чая, Соня снова повернулась к монитору и открыла большое письмо, начав более спокойно подбирать слова:

«Удивил поток сообщений, обрушившийся на меня вдруг. Стала нужна друзьям, подругам, родным, близким, коллегам. Они тут вдруг резко начали чай подносить, когда едва степлером не зафинделила в голову одному с шутками о женщинах.

Зауважали.

Но это они не на меня реагируют, а на тебя! Это же ты в меня всю эту секс-программу поместил с пометкой «ебабельно».

Самой мне пока сложно думать, как ответила бы Госпожа-королева. Убогие мужики вообще не про меня. Я даже рядом стоять в распахнутом пальто и сапогах на босу ногу с ними не хочу, пока дергают свои стручки в ряд.

Никто мне сегодня не отлижет, увы. Значит день потрачен зря. Я на работе. На ссаной, мать её работе, где ненавижу тут всё и всех от уборщицы Глаши до секретарши Зинки.

Ты говорил обращать внимание на возбуждение. Заметила, что не цепляюсь. Я сама по себе. Мне от этого хорошо. А вот другие украдкой подглядывают на разрез моего платья, рассматривают как куклу в витрине.

К кулеру воды нельзя подойти попить, чтобы без взглядов теперь. И знаешь, такие откровенные порой взгляды… когда больше трёх секунд залипает на тебя. А ты такая стоишь, щёлкаешь пальцами у него перед глазами, а он отлипает.

Отличное ощущение!

Саму внутри аж в жар бросает. Я могу демонстративно обуваться, загонять под блузку воздух, как будто не хватает кислорода, потягиваться лениво, трогать волосы, обходиться с собой нежно и бережно как с дорогой фарфоровой вазой… а на мониторе украдкой рассматривать убогие фотки извращенцев.

Мне вообще теперь всё фиолетово. Подойдёт если начальник, а у меня хуй на весь экран с яйцами, то я спокойно подниму глаза и скажу – это для отчета.

Спорим? Да-да, так и сделаю.

Меня возбуждает тайна. Тайна, с которой я сейчас живу.

Она делает меня привлекательной и загадочной. И они, все эти серые твари, её каким-то образом почуяли.

Или всё это мои тупые фантазии и ничего не поменялось? Как была дурочкой безответственной, так и продолжаю ею быть, мечтая захватить мир?

Нет, всё изменилось, конечно же. Только не понимаю, почему мои руки всё время хотят залезть ко мне в трусы.

Где кнопка «выкл.»? Кто регулирует настройки? Почему «вкл.» не по команде?

Но как же я обожаю эту Игру!

Спорим, сейчас пойду мастурбировать в туалете? И даже буду стонать, а потом говорить, что им всем послышалось.

С уважением, Ваша Соня».

Возвращаясь с работы, Соня неслась к ноутбуку на всех порах. К вечеру то ей точно должны были ответить. Не может же там вся эта секстанская банда молчать весь день?

«Совесть надо иметь!»

Но почта была пуста.

Нет, на самом деле она была битком набита письмами, как будто все вдруг решили снова поздравить её с днем рождения, но письма от Него не было.

Забив на ужин, Соня закрыла дверь, села за стол и начала гневно строчить:

«Ну… здравствуй… ещё раз… Каким-то странным образом пришла сегодня в голову мысль. Раньше по серьёзному я не думала о ней особо, так играючи представляла. А подумала я вот о чем. А что, если я вдруг пропаду из твоей жизни так же внезапно, как и вошла? Изменится ли что-то? Поменяет ли это как-то тебя? Повлияет ли на твою жизнь и творчество?

Да где оно вообще твоё творчество? Почему я никогда не читала твоих книг? Не видела фильмов? Сериалов? Что ты там вообще создаешь? Игры? Кто в них вообще играет?

В женщину надо играть. А то понаплодилось пидоров, пробы негде ставить. Кругом одни мажорные ублюдки.