Голод

Голод

Я ненавидела слово «диета». Оно отдавало потом в спортзале, вареной куриной грудкой и кислым взглядом подруги, которая «просто за компанию» заказала себе чизкейк. Но сейчас моя диета была куда радикальнее.

Я сидела в баре, единственном месте в городе, где подавали «Мохито» с настоящей кровью вместо сиропа. Бамбуковая соломинка лениво покачивалась в высоком стакане, и я наблюдала, как лёгкая пленка оседает на стенках. Кисло-сладкий вкус лайма и мяты едва перебивал тяжелый, металлический привкус жизни. Тошнило. Но не от коктейля.

Напротив меня сидел Эдуард.

— Милая, ты совсем ничего не ешь, — промурлыкал он, пододвигая ко мне тарелку с тартаром из вырезки. Кусочки сырого мяса, приправленные каперсами, выглядели… аппетитно? Нет, неправильное слово. Вызывающе. — Белок нужен для тонуса кожи.

Эдуард был идеален. Банкир, сорок пять, подтянутый, пахнет дорогим деревом и деньгами. Проблема была в том, что для меня он был не мужчиной. Он был меню. Ходячим, говорящим, дарящим цветы бифштексом.

Я — вампир. И нет, это не та история, где мы кусаемся в готических замках под вой луны и страдаем от вечной любви. Это комедия, где главная роль отведена голоду. Я живу в мире людей, ношу тренчи из масс-маркета и прячу клыки за улыбкой, которую мне сделал лучший стоматолог города. Он же, кстати, и единственный, кто знает мой секрет и берет за это тройную цену.

— Дорогой, — я коснулась его руки, чувствуя, как под тонкой кожей пульсирует вена. Удар. Еще удар. Как музыка. Самая лучшаяя музыка на свете. — Я на диете.

Он понимающе улыбнулся. Эдуард был уверен, что я содержанка с расстройством пищевого поведения. Именно на этом фоне мы познакомились с ним в спортзале. Ему это даже нравилось. Добавляло ореола трагической утонченности нашей связи, где он спаситель, а я прекрасная, но больная птичка. Он не знал, как близок к истине.

— Поехали ко мне, — шепнул он, и его дыхание коснулось моей шеи. Я вздрогнула. Не от страсти. Я четко представила, как бью его хрустальной пепельницей по затылку, пока он будет возиться с ключами в прихожей его пентхауса.

Я представила это так ярко, что на мгновение в баре стало тихо. Только стук его сердца. Глухой, настойчивый барабан.

— Сегодня не могу, — ответила я, отодвигая стакан. — Голова болит.

Я не врала. Голова действительно болела. Но не так, как у людей. Это была не мигрень и не давление. Это был голод. Настоящий, животный, выкручивающий суставы голод, от которого темнеет в глазах и каждый человек вокруг начинает светиться изнутри, как неоновая вывеска. Эдуард сейчас светился ярче всех. Сочно. Аппетитно.

Он обиженно поджал губы. Да, мы с ним и закрутили для того, что бы я могла «пообедать», но я не могла заставить себя уйти с ним, ведь уже второй раз динамила его. Он сначала пытался меня уломать, но поняв, что я не поддаюсь, я получила несколько не приятных обвинений, что я тарелочница, иронично, ведь я почти ничего не ела и ушел к выходу. Я смотрела ему вслед и считала удары пульса.

Я молодая вампирша. Совсем зеленая. Три месяца назад я была обычным дизайнером интерьеров с кредитом за машину и дурацкой привычкой влюбляться не в тех парней. Тот самый «не тот» парень, Эштон, оказался не просто любителем аниме и крафтового пива. На нашем третьем свидании он признался, что ему «нужно немного моей крови».

Я до сих пор вижу во сне бедного парня который попался мне после него — сначала затуманенные страстью, потом расширенные от ужаса, когда понял, что сейчас умрёт. Тогда вместо меня появилась та, кто сидит сейчас в баре и пьет «Мохито» с добавкой.

После того случая я дала себе слово: никаких убийств. Я не знала, можно ли пить кровь, не убивая. В фильмах показывали красиво — укусил, выпил немного, загипнотизировал, и человек ушел счастливый и слегка бледный. В реальности всё сложнее. В реальности, когда чувствуешь этот соленый металлический вкус на языке, мозг отключается. Остается только инстинкт. Я не умела останавливаться. Поэтому решила не начинать.

Я допила коктейль. Лёд звякнул о стенки стакана, и в этом звуке мне послышался смех Эштана. Я зажмурилась, прогоняя видение, расплатилась наличкой и вышла на улицу.

Ночной город бодрил. Фонари размазывали жёлтый свет по мокрому асфальту. Я застегнула куртку, сделала шаг к остановке такси и... врезалась в человека.

— Осторожнее, — буркнула я, поднимая глаза.

Парень. Лет двадцать пять, не больше. Высокий, в дёшевой куртке, с капюшоном, надвинутым на глаза. Похож на обычного студента, возвращающегося с поздней подработки. Я уже хотела пройти мимо, как вдруг заметила. Блеск. Короткий, рваный отсвет фонаря на лезвии.

Нож вошел бы мне в печень, если бы я не отшатнулась. Реакция вампира — единственное, за что я благодарна Эштану. Парень выматерился и ударил снова. Целился в шею. Профессионально, без эмоций. Грабитель? Нет. Слишком прицельно. Охотник? Я слышала про таких. Люди, которые знают про нас. Которые чистят город от «нежити».

Дальше все было как в тумане. Мои движения стали чужими. Я выбила нож, схватила его за руку, рванула на себя. Мы упали на асфальт, и я оказалась сверху. Колено прижало его грудь, пальцы сжали горло. Он захрипел, пытаясь вырваться, но я была сильнее.

Из рассеченной брови парня на щеку медленно сползала капля крови. Она остановилась у скулы, дрогнула и... скатилась вниз.

Запах ударил в голову слишком резко. Мир сузился до одной точки. До этой капли. До пульса под моими пальцами — бешеного, испуганного, сто двадцать ударов в минуту чистого адреналина. Я смотрела в его тёмные глаза и видела в них своё отражение. Свои клыки, которые выдвинулись сами, разрывая десна.

Я лизнула.

Это длилось долю секунды. Язык коснулся теплой влажной дорожки, собрал кровь, и по телу прошел разряд. Слаще, чем первый глоток кофе утром. Горячее, чем поцелуй любовника. Ярче, чем оргазм. Вкус. Его вкус. Железо, соль, молодость — всё смешалось в одну ослепительную вспышку.