Голос, достигший небес

Глава 1. Попаданка без имени.

Материк Иглуа располагался посреди двух океанов – Небесных вод и вод Архаля. Это был великий материк, наполненный магией и различными расами, про которые на Земле слышали только в сказках. Материк Иглуа был населённой частью суши, центральную часть которой заполняло королевство Раонхарт. На востоке близ вод Архаля располагался Дагон, страна оборотней. На севере, покоряя великие Северные горы жил людской народ страны Рахита. На западе, омываемом Небесными водами, был Сандос, пристанище эльфов. А на юге властвовала Талия, страна драконов. Раонхарт населяли различные расы, но во главе всех, конечно же, стояли драконы – величайшая раса сильнейших магически существ. Талия и Раонхарт издревле были дружественными странами, которые диктовали условия на всём материке. От тех людей, что были лишены магии вплоть до магически одарённых драконов – все подчинялись воле этих стран. Род Раонхарт – королевский род – правил в Раонхарте вот уже несколько столетий и был крайне любим всеми, от мала до велика. Со времен Великой войны за территорию, Раонхарт стал пристанищем изгоев и беженцев, но со временем заполучив достаточную власть и ресурсы, эта страна стала диктовать свои правила. Раньше всех опомнилась Талия, заключив выгодный союз, за ними подчинилась Рахита, обычным людям была нужна защита рода драконов. Сандос и Дагон оказались не так умны, сохраняя нейтралитет, оттого и терпели убытки с каждым годом. Оттеснённые друг от друга дружественными меж собой странами, они были вынуждены долгие годы сохранять молчание и не вступать в договор. Конечно, никто и не ожидал, что своевольные оборотни смогут ужиться с высокомерными эльфами, но ради безопасности за ними тщательно следили из года в год.

Герцогский род Эйнсворт, единственный род магически одарённых людей в Раонхарте славился высокой боевой мощью и ресурсами. Они с самого своего основания поддерживались нейтральной стороне в распределении власти, но в 1453 году со времени основания великого материка Иглуа, глава года Эйнсворт – Валентин Эйнсворт – сделал решительный шаг, устроив помолвку своей младшей дочери Аделаиды с кронпринцем Зейном Лукасом Раонхартом. И всё было бы прекрасно, если бы не несчастный случай, в котором Адель пострадала от собственного взрыва маны. Малышка Аделаида погибла в тот день. В тот день, когда я – земная душка – заняла её место.

Моя история проста, оттого дорога мне. Я была обычной девочкой, рождённой на Земле, без магии, среди таких же людей. Но моя жизнь не была легка, я страдала и выживала, поступила в отличный университет, получила приличную работу и была в общем-то счастлива. Пока не умерла в возрасте тридцати шести лет, попав под колёса машины. Это была жалкая смерть, но я знала, что большего не заслуживала. Оттого, очнувшись в совершенно ином мире, искренне не понимала, чем заслужила второй шанс. Возможно, то было искуплением за моё отчаяние. Имени я своего не помнила, но вот вся жизнь была как на руках. Воспоминания Аделаиды нагнали меня на второй день моего пребывания в этом мире. Они приходили волнами во снах, а на утро я понимала, что часть моей души безвозвратно сливалась с телом девушки. Бедняжка год пролежала в стазисе – коме, как назвала бы это я – и теперь была в ужасном физическом состоянии. Ей, то есть, мне приходилось буквально заново учиться ходить и управлять своим телом. Рядом неизменно была семья. Добрый, но строгий отец – Валентин. Участливая, но тихая мать – Северина. А также старшие братья – Людвиг и Дирк. Близнецы были старше Адель на пять лет, но очень дружны с младшей сестрой. Навещали её каждый день и оберегали от каждой мелочи, будь то сквозняк или служанки, что боязливо навещали госпожу каждый день. О том, что они именно боялись я поняла на четвёртый день, когда ко мне вернулись воспоминания Аделаиды о её молодости. Адель была ужасным человеком. Родилась она альбиносом, непохожая на других, вызывала насмешки и пересуды среди слуг. В верности своей жены Валентин не сомневался ни на секунду, оттого жестко пресекал любые разговоры. Но мысли было не остановить, поэтому слуги часто оскорбляли юную госпожу взглядами и поведением. Аделаида ненавидела себя и других. Отрезала волосы служанкам, что были красивее её, прижигала их руки раскалённой кочергой, если слышала грубые слова в свой адрес, била посуду и кричала не хуже разъяренной драконицы. Её красные глаза пугали народ, но лишённым магии обычным людям некуда было пойти, и они терпели. А терпеть приходилось многое. Я не осуждала Адель, не имела права, но вести себя так не смогла бы. Не лишенная хладнокровия и гордости, я просто не могла поднять руку на того, кто был обязан смолчать. Решение притвориться лишённой памяти пришло ко мне быстро и спасло от многих недопониманий. Ещё при жизни перечитав сотни книг про попаданцев, я знала, какие опасности таило такое поведение, поэтому старалась следить за собой. Благо, тело Адель помнило и походку, и повадки, а оттого порой действовало раньше меня, приходилось следить лишь за манерой речи. В целом, жизнь в герцогстве Эйнсворт была спокойно и лишённой какой-либо спешки. Я могла позволить себе медленно восстанавливаться и привыкать к жизни.

Привыкать приходилось ко многим вещам. Я была леди, которую с детства обучали манерам и этикету, а потому, как только пришла в себя, попросила нанять мне учителя, чтобы закрыть дырки в воспитании. Родители были вне себя от радости, клялись нанять лучшего человека в столице, я не стала их переубеждать. Наняли мне сразу четверых учителей, или как было правильно выражаться, наставников. Первым наставником стал мужчина в возрасте, полуэльф. С длинными седыми волосами, наставник неизменно сохранял прямую спину даже в возрасте, смотрел полуслепыми глазами на всё слегка высокомерно, но и знаниями обладал немереными. Наставник Ихаль происходил из древнего рода, но так как был лишь бастардом, покинул Сандос и отправился в Раонхарт, туда, где его заслуги признали по достоинству. Он обучал меня истории материка, языкам, в том числе и эльфийскому, а также экономике. Моя природная усидчивость очень льстила ему, и он позволял себе рассказывать мне чуть больше, чем требовалось. С наставником Исхалем мне было просто. Он требовал послушаний и молчания, но также был мягок к тем, кто проявлял интерес.