Голос в моей голове

Голос в моей голове

Если в жизни что-то происходит не так,

значит, так оно и надо.

Народная мудрость

Пролог.

Храм богини Жизни всегда был самым посещаемым в Каролте. Тысячи верующих наводняли его двор, чтобы отдать дань К’шарли – богине всего живого в мире. Люди просили за себя, за своих близких, моля богиню о лучшей жизни, прося ее излечить. Только в сумерках возле храма наступала тишина. Жрецы и жрицы приводили его в порядок, готовились к завтрашнему дню – отражению дня ушедшего.

Именно в это время в калитку в заборе, который огораживал овальный храм, постучал человек, закутанный с головы до ног в плащ. Тихим взволнованным голосом он умолял пропустить его в храм, чтобы встретиться с богиней. Жрец, открывший ему калитку, пытался объяснить, что сейчас это невозможно, что ночь – время другой богини. Но человек был очень настойчив. И жрец пропустил его за калитку, а потом и в сам храм, пытаясь убедить себя в том, что самым весомым аргументом были огромные умоляющие глаза, нежели подсунутый тайком тяжелый мешочек с монетами.

Фигура человека скрылась в храме, и жрец уже не видел, как откинулся капюшон, как невысокая девушка упала на колени перед статуей богини и также шепотом стала молиться за некоего Авора.

- Я готова душу за него отдать, - прошептала напоследок девушка, поднимаясь с колен и возвращая капюшон на место. – Если Ты поможешь ему, или найдешь того, кто поможет. Я отдам душу…

Голубые глаза богини вспыхнули, девушка удивленно посмотрела на это невиданное зрелище и ничком свалилась у ног К’шарли.

Глава 1

Утро для меня началось привычно – с крика петуха. Каждый день обещаю себе, что зарублю этого жирного борова, имеющего лишь дальнее сходство с птицей, но потом снова убеждаю себя, что лучшего будильника не приходится и желать.

Рывком встал с кровати. В окно только-только заглянули первые лучи летнего солнца. Провел руками по светлым взлохмаченным волосам, натянул штаны и сапоги и вышел наружу.

Как только я показался на крыльце, крик Горластого сразу же оборвался. Бросил на него последний хмурый взгляд и вышел за калитку. Сразу за ней начинался лес – сначала редкий, а потом все гуще и гуще. Утоптанная мною за два года дорожка тонкой ниточкой тянулась вглубь чащи. Коротко выдохнув, я побежал по ней. Прохладный утренний ветер приятно освежал горячую после сна кожу.

Пока ноги привычно несли меня вперед, голова была занята размышлениями. Сегодня в деревне базарный день. Как бы мне не хотелось идти, но у меня закончилось молоко, мука и яйца. Да и курицу моему Горластому нужно купить. Может, хотя бы после этого он немного похудеет.

Дорожка резко повернула направо. Из-за стоящего практически на пути дерева я не заметил идущего навстречу человека. Только моя реакция уберегла нас от столкновения. В последний момент успел набросить на лицо иллюзию и остановился перед испуганной девчушкой из деревни.

- Ой! – слабо пискнула она, глядя на меня огромными испуганными глазами цвета свежей зелени. Две тонкие светлые косички, вздернутый носик в веснушках, длинное платье и корзинка в руках – мимолетом отметил я.

- Прошу прошения, - слегка наклонил я голову.

Девчушка испугалась еще больше. На этот раз от осознания того факта, кто с ней заговорил. Я не стал пугать ребенка еще сильнее, а просто обошел ее, ускоряя шаг и вновь переходя на бег.

Странно, что она пришла так рано к моему домику. Еще более странным кажется то, что деревенские послали не очередного юродивого, больного, хромого, косого или древнего старика, а молодую тринадцати-четырнадцатилетнюю девушку. Неужели все вышеперечисленные скончались от разрыва сердца после того, как уже побывали здесь, и теперь в разнос пошли молодые? Бред. Самый очевидный вариант – это ее собственная инициатива. Даже пришла сюда пораньше, чтобы никто не узнал из своих.

На продолжительную пробежку сегодня можно даже не рассчитывать. Я сократил свою обычную дистанцию почти втрое и кружными путями начал возвращаться к домику.

За два года я успел изучить этот лес до последнего пенечка. А что еще мне оставалось делать на краю малонаселенной страны, где даже до ближайшей деревни не менее пяти километров? А рядом лишь большой бескрайний лес. Сами жители деревеньки с говорящим названием Тишь и не думали заходить в его чащу, опасаясь нежити, которую сами и развели.

Слишком суеверные люди жили в Тиши. Они почитали только богиню К’шарли, считая веру в других богов чем-то темным. В деревне был построен только храм богини Жизни, а детей, рождавшихся с даром других богов, попросту убивали. Хоронить их на местном погосте никто и не собирался. Трупы бросали в реку или относили в лес, где они и превращались в нежить, которая время от времени старалась подпортить жизнь своим родственникам, которые так ненавидели их при жизни. А если еще вспомнить, что каждый из них обладал даром одного из богов при жизни, то жителям Тиши не позавидуешь. Нежить получалась сильная и довольно мстительная. Раз в полгода маги Жизни приезжали в эти места, чтобы немного проредить местный контингент тварей и обновить щит, который не пускал их из чащи леса к людям. Что, правда, не очень помогало. Здесь пригодилась бы помощь некромантов, но в Дартолисс никто и не думал обращаться с такой просьбой, а лично мне местная нежить нисколько не мешала. Как говорится, в тихом омуте всегда найдется свой водяной. Так и здесь. Вроде бы Тишь, но если копнуть глубже…