Голос в зеркале

Глава 1. Мир Адель

Адель Колен проснулась за минуту до того, как запел будильник.

Она всегда просыпалась до звонка будильника. Не потому, что у неё был особый дар предвидения — её магия работала иначе, — а потому, что организм за годы привык вставать ровно в шесть, и будильник существовал уже просто для подстраховки. Как костыль, который носят с собой, но не используют.

За окном серело небо над Лейном. Река дышала утренним туманом, и его клочья заползали в узкие улочки старого города, цеплялись за крыши, оседали на булыжных мостовых. Адель любила это время — город ещё спал, и можно было побыть одной хотя бы несколько минут.

Она села на кровати, свесила ноги и пошевелила пальцами, разгоняя магию по телу.

Магия здесь была везде. Она текла в стенах домов, чтобы те держали тепло; крутила лопасти вентиляторов в пекарнях, чтобы тесто поднималось ровно; пряталась в фонарных столбах, зажигая свет в сумерках и гася на рассвете. Люди рождались с разным уровнем дара. Сильные маги строили империи, летали на магических повозках над мостовыми и пили утренний кофе, который сами себе наколдовывали, не вставая с постели.

Слабые маги... что ж, они вставали в шесть утра, шевелили пальцами, разгоняя кровь, и шли умываться холодной водой, потому что на магический подогрев жалко тратить ресурс.

Адель поднялась, накинула халат и подошла к окну.

Её комната была маленькой, но уютной. Кровать у стены, деревянный стол у окна, шкаф, втиснутый в нишу, и картина в простой раме — единственное, что осталось от прежней хозяйки. Мадам Розель сказала, картина досталась ей от бабушки и пусть висит, память. Адель не возражала.

Она быстро привела себя в порядок — ровно столько времени, чтобы не опоздать, но и не выглядеть совсем уж помятой. Магию на причёску тратить? Ну уж нет. Сегодня ей ещё целый день работать, и каждый сгусток силы на счету.

Внизу пахло сдобой.

Мадам Розель уже хлопотала в лавке — грузная, седая, с вечно красными от жара печи щеками. Она возилась с противнем, когда Адель спустилась по скрипучей лестнице.

— Адель! — всплеснула руками старушка, будто не ждала её ровно в это же время уже третий год подряд. — Дитя моё, ты опять худая как щепка! Возьми круассан, свеженький, только из печи.

— Мадам Розель, я каждое утро беру, мне неловко...

— Неловко ей! — фыркнула старушка и сунула тёплый рогалик в ладонь Адель. — Бери, бери. Соседка должна кормить соседку, это закон Лейна. Не знала?

Адель улыбнулась и спрятала круассан в сумку. Тепло от него шло сквозь ткань, и на мгновение показалось, что это не просто выпечка, а чья-то забота, материализовавшаяся в хрустящее тесто.

— Спасибо, мадам Розель.

— Беги уже!

Адель выскочила на улицу.

Утро встретило её сыростью и запахом реки. Она быстро прошла к углу, где стояла маленькая кофейня «У причала», купила стаканчик чёрного кофе без сахара — и снова побежала.

Магические повозки проплывали над головой, бесшумные и быстрые. Внутри сидели сонные маги, которые могли позволить себе не тратить утренние часы на ходьбу. Адель провожала их взглядом, делала глоток обжигающего кофе и ускоряла шаг.

Двадцать минут пешком. Каждый день. Туда и обратно.

Можно было бы купить дешёвый абонемент на общественные повозки, но Адель считала иначе: лучше она сохранит несколько монет.

Она вбежала в стеклянные двери «МагПовседнев» ровно за три минуты до начала смены. Сердце колотилось, дыхание сбилось, чёлка прилипла ко лбу — ну конечно, как всегда.

Лифт ждал. Адель влетела в него, нажала кнопку седьмого этажа и прислонилась спиной к прохладной стене, пытаясь отдышаться.

— Опять пешком? — раздался насмешливый голос.

Она открыла глаза.

В лифте стоял Ларс из соседнего отдела. Высокий, холёный, с идеально уложенными волосами, на которые он явно потратил немного магии. И капли не жалко.

— Утро полезно начинать с ходьбы, — ровно ответила Адель.

— Полезно, — согласился Ларс, разглядывая её растрёпанный вид. — Особенно тем, у кого нет выбора.

Лифт открылся. Адель вышла первой, не оборачиваясь.

В отделе новейших разработок уже кипела жизнь. Кто-то склонялся над чертежами, кто-то колдовал над артефактами, в углу тихо гудел магический проектор. Адель скользнула на своё место — маленький стол в углу, заваленный бумагами, образцами, отчётами.

На столе лежала записка.

«Адель! К десяти подготовь отчёт по проекту 7-Б. И проверь заявки от отдела тестирования. И да, сегодня совещание, не опаздывай. Диана».

Адель вздохнула, убрала записку в ящик и развернула круассан.

Пока она жевала, глядя в окно на серое небо Лейна, в голове крутились идеи. Десятки идей. Как улучшить проект 7-Б. Как доработать систему фильтрации. Как сделать бытовой артефакт дешевле и доступнее для слабых магов — таких, как она сама.

Она записала пару мыслей в блокнот, допила кофе и глубоко выдохнула.

Ещё один день.

Она справится.

Глава 2. Розовая кукла

Стеклянные двери кабинета Дианы были единственными в отделе, на которые потратили магию сверх нормы. Они открывались бесшумно, стоило только подойти, и закрывались так же мягко, отсекая подчинённых от личного пространства начальницы.

Адель легонько толкнула дверь и вошла.

Диана сидела за столом. Идеально красивая, в ярко-розовом платье, с приторно-розовой помадой на полных губах. Длинные светлые волосы уложены в прекрасные локоны — каждый завиток лежал так, будто его выверяли магическим уровнем. Она была как фарфоровая кукла.

Так и хотелось поставить её за стекло и любоваться.

По крайней мере, за стеклом эта прекрасная снаружи и настолько же ужасная внутри женщина не смогла бы добраться до людей, которые работали в её отделе.

— Адель, — Диана даже не подняла головы, продолжая что-то писать в своём блокноте с золотым обрезом. — Ты по делу или просто воздух перекрываешь?

Адель сглотнула комок в горле.

За её спиной остались двадцать несчастных, талантливых, но не столь щедро одарённых магов. Они трудились дни и ночи, чтобы обладательница редкого дара и полного отсутствия человеколюбия могла извлекать выгоду из их трудов. Диана ничего не создавала сама. Она только распределяла, оценивала и присваивала.

Как бы ты ни старался, что бы ни делал — в ответ получал либо осуждение и выговоры, либо короткое «можешь возвращаться за свой стол».

Адель проработала в отделе восемь лет.

Последние три она вложила все свои силы и знания в проект, благодаря которому рассчитывала получить хоть какое-то признание. Она не надеялась занять место Дианы. Такого даже в самых смелых мечтах не случалось с магами у которых потенциал едва дотягивал до среднего. Но получить повышение? Перейти в отдел внедрения, где её идеи наконец-то начнут приносить пользу людям?

Это было пределом её мечтаний.

— Я принесла отчёт по проекту 7-Б, — Адель положила на стол пухлую папку. — И последние правки. Я всё проверила, если посмотреть раздел с фильтрацией...

— Угу, — Диана оторвалась от своего блокнота, взяла папку кончиками пальцев, будто та была грязной, и пролистала пару страниц. — Фильтрация. Помню. Ты там с возгоранием боролась?

— Я нашла решение. Там особая схема плетения, если наложить её на базовый артефакт...

— Хорошо, хорошо, — перебила Диана и отложила папку в сторону. Даже не на край стола, а куда-то в стопку «на потом», где такие же папки пылились неделями. — Я посмотрю.

Адель замерла.

Она ждала. Ждала хоть слова. Хотя бы «молодец», хотя бы «неплохо», хотя бы взгляд, который признал бы, что три года работы чего-то стоят.

Диана подняла на неё глаза. Розовые губы растянулись в вежливую улыбку.

— Можешь возвращаться за свой стол.

Это было её любимое. Короткое, отточенное, как лезвие ножа. Фраза, которая за восемь лет превратилась в приговор. В ней не было злости — была лишь абсолютная, ледяная пустота. Ты сделала своё маленькое дело, иди теперь в свою маленькую норку, серая мышка.

Адель кивнула.

Она вышла из кабинета так же тихо, как вошла. Стеклянные двери сомкнулись за спиной, и отдел новейших разработок снова загудел своими привычными звуками: шелестом бумаг, бормотанием магических артефактов, приглушёнными голосами.

Адель шла к своему столу в задумчивости.

В груди было пусто. Не больно — пусто. Она так привыкла к этим разговорам, что боль ушла года три назад, сменившись глухим онемением. Иногда ей казалось, что она вообще ничего не чувствует. Просто идёт по инерции.

— Эй, мадам Колен!

Она вздрогнула и обернулась.

Том догнал её в два шага, улыбнулся и легонько задел плечом. Вечно лохматый, с пятном от кофе на рубашке и своим дурацким оптимизмом, который не убивали ни Диана, ни рутина, ни бесконечные выговоры.

Тому было года двадцать два. Он пришёл в отдел полгода назад и до сих пор верил в хорошее.

— Не грусти, — сказал он, заглядывая в лицо. — Всё получится.

Адель насупилась.

— Когда ты называешь меня мадам Колен, я чувствую себя старухой.

— А ты не грусти, — повторил Том и подмигнул. — Улыбайся. И тогда я буду звать тебя просто Адель.

Она и правда улыбнулась.

С появлением Тома в отделе ей стало немного легче воспринимать серую реальность. Он был как солнечный зайчик, который случайно забрёл в пыльный чулан. Бесил иногда своей бодростью, но без него было бы совсем тоскливо.

— Ладно, — вздохнула Адель. — Пойду я. Работа ждёт.

— Давай, Адель, — Том махнул рукой и пошёл к своему столу, насвистывая какую-то глупую песенку.

Адель проводила его взглядом и подумала: «Будет жаль, что мы станем видеться реже, когда мне наконец-то одобрят новую должность».

Она села за свой стол, посмотрела на разбросанные бумаги, на остывший кофе в стаканчике, на серое небо за окном.

И принялась за работу.

Глава 3. Письмо от Мейв

Вечер опустился на Лейн тихо, как дым над рекой.

Адель сидела на кровати в своей маленькой комнате, поджав ноги, и смотрела на узоры на потолке. Трещины в штукатурке складывались в причудливые картины — она любила это с детства. Сейчас они напоминали ей карту неведомой страны, где можно заблудиться и не думать ни о работе, ни о Диане, ни о том, что завтра снова бежать, снова стараться, снова получать в ответ пустоту.

За окном шумела река. Где-то вдалеке прогудела магическая повозка — редкий звук в этом районе. Здесь, в старой части города, всё было проще, тише, беднее.

Адель перевела взгляд на маленький магический ящик в углу. Обычная деревянная коробочка с медной ручкой — единственный способ получать вести из внешнего мира, не тратя магию на дорогую связь. Она редко им пользовалась. Кому писать? Мать умерла три года назад. Отец трагически погиб ещё раньше. Друзья... ну, друзьями в Лейне было сложно обзавестись, когда работаешь по шестнадцать часов.

Ящик засветился.

Адель вздрогнула. Потом ящик завибрировал — сначала слабо, потом сильнее, будто внутри билось живое сердце.

Она сползла с кровати, подошла, открыла крышку. На дне лежал плотный конверт из дорогой бумаги с золотым тиснением. Такие конверты в Лейне не водились. Такие конверты пахли столицей, деньгами и другой жизнью.

Адель развернула письмо дрожащими пальцами.

---

«Моя дорогая Адель!»

Почерк был стремительный, летящий, с длинными хвостиками у букв — так пишут люди, которым некогда останавливаться.

«Если ты получила это письмо, значит, я уже в пути. Или, что вероятнее, монахи уже развеяли мой прах.

Я знаю, что мне оставались считанные недели. Врачи сказали, что магический резерв иссякает быстрее, чем они думали, а чинить меня никто не берётся — слишком много я в этой жизни экспериментировала с артефактами и непроверенными зельями. Но не жалею!

Не хочу обременять тебя погребальными хлопотами. Ненавижу, когда вокруг суетятся и плачут. Мой прах развеют монахи над морем — они этим зарабатывают на жизнь и делают это красиво. И они же будут молиться, чтобы мой мятежный дух скорее нашёл воплощение в новой жизни. Пусть молятся, их не жалко.

Я оставляю тебе всё, что у меня есть. Дом в столице? Продала пять лет назад, на что, по-твоему, я путешествовала? Но кое-что осталось. Тебе должно хватить, чтобы начать новую жизнь. Или хотя бы чтобы купить приличную обувь и перестать бегать пешком, как я в твоём возрасте. Я помню, каково это — быть молодой, талантливой и без гроша за душой. Держись, девочка.

Целую. Мейв.

P.S. Чейза забери, пожалуйста. Он стар, как я, и мнит себя великим магом. На самом деле он кот и очень обаятельный. Он остался у моей подруги, мадам Бри».

---

Адель рассмеялась.

Смех вырвался сам — нервный, сбивчивый, на грани слёз. Она представила тётушку Мейв, диктующую это письмо, и картинка вышла такой живой, будто Мейв стояла рядом.

Она видела тётушку всего два раза в жизни.

Первый — когда была совсем маленькой. Мейв приехала в Лейн проездом, шумная, яркая, в шляпе с перьями и с огромным чемоданом, из которого пахло духами и приключениями. Она подарила Адель куклу, которая умела говорить, и исчезла так же внезапно, как появилась.

Второй раз — на похоронах матери. Мейв стояла в стороне, в чёрном платье, но с ярко-красной помадой, и смотрела на небо, а не в могилу. После церемонии она обняла Адель, сунула ей в руку свёрток с деньгами и сказала: «Твоя мать была добрая, но слишком правильная. Ты будь собой. Это единственное, что имеет значение». И уехала в своё очередное путешествие.

Мейв всегда жила в своё удовольствие. У неё не было детей — только кот Чейз, который прожил с ней десять лет. Она была единственной в семье, кто получил высокий магический потенциал, но никогда не использовала его для карьеры. Точнее, использовала, но ровно настолько, чтобы заработать на свободу.

Долгие годы она возглавляла Дом столичной моды, скопила приличный капитал, а последние двадцать лет просто путешествовала по свету. Письма от неё приходили раз в полгода — с картинками, открытками, засушенными цветами и неизменным: «А вот здесь я сейчас! Как ты, девочка?»

Адель никогда не отвечала. Не потому, что не хотела — просто не знала, что писать. «Здравствуйте, тётя, я работаю на износ и мечтаю о повышении, которое никогда не случится»? Стыдно было.

Она ещё долго сидела с письмом в руках.

Чувства были противоречивы. Где-то глубоко ощущалась тоска — человека, который был ей почти чужой и одновременно единственной ниточкой к чему-то настоящему, больше нет. Но следом пришло другое чувство. Тёплое, разливающееся в груди.

Поддержка.

Забота.

Мейв не спрашивала, нужно ли это Адель. Мейв просто сделала. Оставила наследство — неизвестно, что там, но само по себе письмо уже было подарком. Кто ещё в этом мире напишет ей такое? Кто назовёт «дорогой» и скажет «держись»?

Адель перечитала последние строчки.

«Чейза забери, пожалуйста».

Она улыбнулась сквозь слёзы.

Кот. Десятилетний кот, который пережил свою хозяйку и теперь ждёт где-то у соседки. Чейз, который мнит себя великим магом. Как это было похоже на Мейв — оставить после себя не деньги (или не только деньги), а старого наглого кота, который, наверное, ещё и разговаривать умеет.

Адель свернула письмо, прижала к груди и посмотрела в окно.

Там, за стеклом, текла река. Там, за рекой, начинался большой мир, по которому носилась тётя Мейв, пока могла. Там, где-то далеко, монахи уже готовились развеять её прах над волнами.

— Спасибо, тётя, — прошептала Адель. — Я заберу. И Чейза заберу. И обувь себе куплю.

Она ещё не знала, что именно оставила ей Мейв. Но впервые за долгое время в груди затеплилось что-то, похожее на надежду.

За окном догорал закат. Река несла свои воды к морю.

Адель легла на кровать, прижимая письмо к сердцу, и впервые за многие месяцы заснула с улыбкой.

Глава 4. Два дня свободы

Утром Адель стояла перед дверью кабинета Дианы и сжимала в руке листок с заявлением.

Стеклянные двери сегодня казались особенно тяжёлыми. Она толкнула их, вошла и замерла на пороге.

Диана сидела за столом в ярко-лиловом платье. Цвет был настолько ядовитым, что у Адель заслезились глаза. Или это просто от недосыпа.

— Чего тебе? — спросила Диана, даже не поднимая головы.

— Заявление на два дня выходных, — Адель положила листок на стол. — В связи со смертью родственницы.

Диана подняла бровь. Взяла заявление кончиками пальцев, будто оно было заразным, пробежала глазами и скривилась.

— Так уж и быть, — процедила она и поставила подпись. — Но за твой счёт. Компании не нужны твои проблемы.

Адель молчала. Она знала, что у неё ещё четыре недели отпуска, накопившиеся за последний год. Недели, которые сгорят в конце года, потому что Диана всё равно их не подпишет. Но спорить с фурией в лиловом не было сил.

Она уже развернулась, чтобы уйти, но вспомнила.

— Вы не смотрели проект?

Диана вскинула бровь. Идеально выщипанная, подведённая, она смотрела на Адель с таким видом, будто та спросила, не хочет ли начальница сходить с ней на свидание.

— Наш проект на утверждении у вышестоящего руководства, — холодно ответила Диана. — Я всё оформила надлежащим образом.

«Наш проект», — мысленно усмехнулась Адель. — «Я всё оформила».

Она представила, как Диана положила её проект в какую-нибудь розовую папку покрасивее, забрызгала приторными духами, чтобы приятно пахло, и отнесла начальству с лучезарной улыбкой. Идеальное оформление. Содержание значения не имело.

Диана продолжала, растягивая слова:

— Ждём решения. Надеюсь, ты не зря потратила три года своей никчёмной жизни и деньги компании.

Змеиная улыбка тронула розовые губы.

Адель сглотнула.

— Хорошо, я могу идти?

— Да уж, будь добра, — Диана махнула рукой, прогоняя надоедливую муху. — У меня ещё столько работы, что некогда с тобой разговаривать.

Адель вышла.

Коридоры «МагПовседнев» тянулись бесконечной чередой стекла и металла. Маги сновали туда-сюда, кто-то улыбался, кто-то хмурился, кто-то нёс стопки бумаг, перевязанных магическими лентами. Адель шла сквозь этот поток, и её никто не замечал.

Мышка. Всегда мышка.

Но сегодня ей было всё равно.

На улице светило солнце. Редкое для Лейна явление — обычно город кутался в туман, как в плед. Адель подставила лицо лучам и глубоко вдохнула.

Её ждало путешествие.

Мейв всё продумала. В конверте с письмом лежал чек — сумма, которой с лихвой хватило бы на билеты, перевозку кота и пару недель комфортного проживания в гостинице. Но Адель умела экономить. Она выросла с этим умением, оно было впитано с молоком матери.

Она прикинула в уме: если брать самые дешёвые билеты, ночевать не в гостиницах, а у мадам Бри, если повезёт, то...

Чека хватит ещё на три месяца безбедной жизни по возвращении.

Три месяца, чтобы не думать о деньгах.

Основное наследство она получит после встречи с поверенным тётушки. Что там, Адель понятия не имела. Мейв была непредсказуема. Могла оставить коллекцию шляп, а могла — домик на берегу моря.

Девушка рассудила здраво: решать вопросы нужно по мере их поступления. А самым срочным сейчас был томящийся в ожидании кот.

Чейз.

Адель представила его. Наверное, толстый, наглый, с облезлым хвостом и презрительным взглядом. И улыбнулась.

— Еду, котик, — сказала она вслух. — Держись.

Прохожий обернулся, но Адель уже шагала к остановке магических повозок.

Сегодня она потратит магию на дорогу. И ни капли не пожалеет.

Глава 5. Ваше величество

Поезд шёл через поля и холмы, и Адель почти всё время смотрела в окно.

Она редко выбиралась за пределы Лейна. Работа, дом, работа — круг замыкался так плотно, что на путешествия не оставалось ни времени, ни сил и если честно, желания. Куда ехать, если единственное, чего хочется вечером — лечь и не двигаться?

Но сейчас за окном плыла совсем другая жизнь. Зелёные луга, аккуратные деревеньки с черепичными крышами, реки, в которых отражалось солнце. И с каждым километром Лейн, Диана, бесконечные отчёты — всё это становилось чуть дальше.

Мирей встретил её запахом моря и криками чаек.

Городок оказался маленьким, уютным, с узкими улочками, выложенным ракушечником, и домиками в три этажа, облепленными, как ласточкины гнёзда, прямо над водой. Адель прошла от вокзала до нужного адреса пешком — магию решила поберечь, да и хотелось размять ноги после четырёх часов в поезде.

Дом мадам Бри стоял на самой окраине, у обрыва. Белый, с голубыми ставнями и маленьким садиком, где цвели розы.

Адель поднялась на крыльцо, потянула за верёвку колокольчика.

Дверь открылась почти сразу.

Мадам Бри оказалась именно такой, как Адель и представляла, получив письмо тёти. Женщина в годах, но с идеальной осанкой. Седые волосы уложены в элегантный пучок, на шее — нитка жемчуга, на плечах — лёгкая шаль, несмотря на тёплый день. Она смотрела на Адель спокойно, внимательно, без излишней суеты, но в глазах читалось что-то тёплое.

— Адель, — сказала она не столько вопросительно, сколько утвердительно. — Входи. Мейв много о тебе рассказывала.

— Она рассказывала? — удивилась Адель, переступая порог. — Мы виделись всего два раза.

— Этого достаточно, чтобы любить, — мадам Бри улыбнулась и жестом пригласила в гостиную. — Присаживайся. Чай? Кофе? Или, может, чего покрепче? Мейв говорила, что ты работаешь как каторжная и совсем не умеешь отдыхать.

Адель улыбнулась в ответ.

— Чай, если можно.

Пока мадам Бри хлопотала на маленькой кухне, Адель осмотрелась. Гостиная была обставлена со вкусом — старинная мебель, свежие цветы в вазах, на стенах картины с видами моря. И везде, на каждой полке, на каждом столике, стояли фотографии.

На многих была Мейв.

Молодая, смеющаяся, в шляпах, без шляп, с бокалом вина, на палубе корабля, верхом на лошади, в обнимку с незнакомыми людьми. Мейв, которая жила.

Адель засмотрелась на одну из фотографий, самую старую, пожелтевшую. На ней Мейв и мадам Бри, совсем юные, в каких-то невероятных нарядах, стояли обнявшись и хохотали в объектив.

— О, это, — мадам Бри вошла с подносом, поставила его на столик и подошла к Адель. — Бал в столице. Нам было по двадцать. Мы явились в платьях, которые твоя тётя сшила сама за три ночи до события. Там были разрезы... боже, такие разрезы, что нижнее бельё увидели все.

— И что было? — спросила Адель, принимая чашку.

— А ничего, — мадам Бри усмехнулась и села в кресло. — Все мужчины жадно смотрели, женщины попадали в обморок, а через год это стало самым запоминающимся трендом сезона. Мейв всегда была на шаг впереди. Иногда ей за это доставалось, но чаще ее обожали.

Они помолчали, грея руки о чашки.

— Где он? — спросила Адель.

— Ждал тебя, — мадам Бри кивнула в сторону двери, ведущей в сад. — Выходи, он там. Гордый, как всегда.

Адель вышла в сад.

Чейз сидел на каменной дорожке, на самом солнце, и смотрел на море.

Он был прекрасен. Гладкая шерсть отливала серебром, длинные усы топорщились, хвост обвивал лапы. На шее — ошейник из тёмной кожи с крупным камнем, который переливался на солнце всеми оттенками синего. Адель не разбиралась в драгоценностях, но этого камня хватило бы, чтобы купить её комнату у мадам Розель. Вместе с лавкой.

Чейз повернул голову, посмотрел на Адель. Взгляд был спокойный, оценивающий, чуть надменный.

— Ну и что мне делать с тобой, ваше величество? — спросила Адель.

Кот медленно поднялся, подошёл к ней и сел у ног. Тоже оценивающе, как будто говорил: «Ну, в принципе, ты подходишь. Продолжай».

Адель присела на корточки, протянула руку. Чейз дал себя погладить — снисходительно, без особого энтузиазма.

— Мейв говорила, он мнит себя великим магом, — раздался голос мадам Бри из дверей. — Но на самом деле он просто кот. Старый и очень обаятельный. Он тебя признал. Не каждому такая честь.

— А что в ошейнике? — спросила Адель, разглядывая камень.

— Понятия не имею, — пожала плечами мадам Бри. — Мейв сказала, это для защиты. Больше ничего не объяснила. Она вообще была скупа на объяснения, если речь шла о магии.

Адель кивнула, поднялась и вернулась в дом. Чейз пошёл за ней — не бежал, не спешил, но держался рядом.

Они пили чай, и мадам Бри рассказывала.

О том, как Мейв в тридцать пять лет влюбилась в парня на десять лет моложе. У него был только парусник и ничего за душой. Ни денег, ни магии, ни перспектив. Но когда он смотрел на Мейв, у неё, по её же словам, «сердце уходило в пятки, а потом взлетало к небу».

— Она сбежала с ним в первое же путешествие, — говорила мадам Бри, глядя куда-то в прошлое. — Бросила Дом моды, бросила столицу, в общем всё. Они плавали по морям десять лет. Встречались, расставались, снова встречались. Никаких обязательств, никаких «ты должен», никаких «ты моя». Просто любовь. Свободная, как ветер.

— А потом? — тихо спросила Адель.

— Потом он пропал в море, — мадам Бри вздохнула. — Шторм, кораблекрушение, тело так и не нашли. Мейв искала его полгода. Объездила все порты, наняла магов, потратила кучу денег. Но море не отдаёт тех, кого забрало.

— И она больше никого...

— Никого, — перебила мадам Бри. — Мне кажется, она больше не смогла полюбить. Да и не нужно было. Она так любила саму жизнь, что яркие путешествия и приключения стали её главной страстью. А Дейв... он навсегда остался в её сердце.

— Мейв и Дейв, — задумчиво проговорила Адель. — Странная пара.

Глава 6. Награда

Чейз осваивался на новой территории с поистине королевским достоинством.

Он обошёл комнату по периметру, заглянул под кровать, оценил вид из окна, понюхал углы и, кажется, остался доволен. По крайней мере, не фыркнул презрительно ни разу.

Адель наблюдала за ним, сидя на полу и обхватив колени руками.

— Ну что, ваше котейшество, как вам мои хоромы?

Кот повернул голову, посмотрел на неё с выражением «терпимо, но могло быть и лучше» и грациозно запрыгнул на диван. Там он выбрал самую удобную подушку, трижды переступил лапами, утрамбовывая, и улёгся, блаженно прикрыв глаза.

— Ясно, — усмехнулась Адель. — Диван теперь твой. Буду знать.

Она поднялась и подошла к маленькому кухонному уголку. Пора было решать вопрос с ужином. Для себя она просто сварила бы макароны или сделала бутерброд, но Чейз... Чейз смотрел на неё с таким видом, будто ждал ресторанного меню.

— Ладно, — вздохнула Адель, открывая ледяной шкаф. — Что у нас есть? Курица есть. Яйца есть. Будешь отварную курочку?

Чейз моргнул. Это могло означать и «да», и «посмотрим, что ты приготовишь».

Адель поставила варить куриную грудку и яйцо. Пока готовилось, она нарезала курочку мелкими кусочками, размяла желток с ложкой сметаны — паштет получился на удивление нежным. Поставила две мисочки на пол.

Чейз спустился с дивана с грацией падающего листа. Подошёл к мискам, понюхал, попробовал сначала паштет, потом курочку. И принялся есть с таким видом, будто оказывает огромное одолжение.

— Да ты привык к роскоши, — покачала головой Адель. — Тётя Мейв тебя избаловала.

Кот не отреагировал. Он был занят важным делом — поглощением ужина.

Адель сделала себе бутерброд с сыром, налила чай и устроилась в углу дивана — там, где Чейз оставил немного места. Включила магвизор.

Маленький экран засветился, и через минуту знакомая заставка возвестила о начале новой серии «Приключений Лессы Лейн».

Лесса была прекрасна. Остроумная, дерзкая, с идеальной причёской даже после погони, она расследовала магические преступления и всегда выводила преступников на чистую воду. Адель обожала этот сериал. Раз в неделю, по выходным, она позволяла себе эту маленькую трату — арендовать одну серию и смотреть, затаив дыхание.

Чейз, покончив с ужином, запрыгнул обратно на диван, потоптался и улёгся рядом, привалившись к Адель тёплым боком.

— Смотришь? — спросила она. — Тоже любишь детективы?

Кот зажмурился.

На экране Лесса Лейн ловила очередного злодея, сверкая глазами и рассыпая остроты. Адель смотрела и думала о тёте Мейв.

Наверное, она была такой же. Яркой, смелой, никого не боящейся. Женщина, которая в двадцать лет явилась на бал в платье с разрезом до пояса, в тридцать пять сбежала с нищим моряком, а в шестьдесят отправилась в последнее путешествие, зная, что не вернётся.

— Жаль, что мы так мало общались, — тихо сказала Адель. — Я бы хотела быть такой, как вы с Лессой.

Чейз муркнул во сне. Или сделал вид.

---

Утром Адель шла на работу, и мысли о тёте, о Чейзе, о Лессе Лейн постепенно вытеснялись привычной тревогой.

Что скажет Диана? Будет ли новый разнос? Успела ли она подготовить отчёты за те два дня, что её не было?

В отделе было тихо. Том поймал её взгляд и ободряюще улыбнулся, но улыбка вышла натянутой.

— Тебя Диана ждёт, — шепнул он. — Сразу как придёшь — к ней.

Адель вздохнула, поправила сумку и направилась к стеклянным дверям.

Диана сидела за столом в синем платье, с идеальной укладкой и розовыми губами. Перед ней лежала та самая папка — проект, над которым Адель работала три года.

— Проходи, садись, — Диана указала на стул напротив.

Адель села. Сердце колотилось где-то в горле.

— Хорошие новости, — Диана улыбнулась, и от этой улыбки Адель почему-то захотелось сжаться. — Наш проект получил высокую оценку. Вышестоящее руководство в восторге.

— Правда? — выдохнула Адель.

— Правда. Через неделю я представлю его инвесторам. И ты, — Диана сделала паузу, — получишь заслуженную награду.

У Адель загорелись глаза.

— Я бы хотела... — она запнулась, но взяла себя в руки. — Я бы хотела получить рекомендацию для перехода в отдел внедрения. Я давно мечтаю работать там, и если вы напишете...

— Конечно, — перебила Диана всё с той же улыбкой. — Но это ведь только первый проект. Пока рано говорить о таких серьёзных перемещениях.

Адель замерла.

— Твоя награда, — продолжила Диана, — будет другой. Ты получаешь ещё одну персональную разработку. Ещё один или два удачных проекта — и я дам тебе лучшее резюме, какое только можно представить. Обещаю.

Воздух в кабинете вдруг стал густым, как кисель.

Ещё один или два удачных проекта. Это значило — ещё три года. Или шесть. Адель представила: ей сейчас тридцать. Если через шесть лет она получит повышение, ей будет тридцать шесть. Для отдела внедрения это почти пенсия. Туда берут молодых, энергичных, тех, у кого вся жизнь впереди.

А она всё это время будет сидеть в углу, жевать круассаны на бегу и слушать «можешь возвращаться за свой стол».

Диана смотрела на неё и, кажется, наслаждалась.

— Я подписала тебе отпуск, — добавила она. — Неделя. Ты потрудилась неплохо, заслужила отдохнуть.

— Спасибо, — прошептала Адель.

Она встала, не чувствуя ног. Развернулась и пошла к двери. Стеклянные створки разъехались перед ней, пропуская в серый коридор.

Она шла, не разбирая дороги. Том что-то спросил на ходу — она не услышала. Кто-то посторонился, кто-то проводил взглядом.

Неделя заслуженного отпуска.

Никакой надежды.

Вот её награда за восемь лет работы. За три года, вложенные в проект, который теперь называется «нашим». За бессонные ночи, за идеи, которые она выкраивала из себя по кусочку, потому что другого времени просто не было.

Адель вышла на улицу, вдохнула сырой воздух Лейна и вдруг поняла одну простую вещь.