Гонки без финиша

Глава 1

Я вглядываюсь в зеркало и внимательно рассматриваю свое лицо. Мои карие глаза потускнели от слез, щеки слегка припухли от удара, а из уголка нижней губы сочится темного цвета струйка крови. Длинные перекрашенные шатеновые волосы в карамельный блонд растрепаны, хотя это и без учета недавнего события является для меня привычным. Мне нравится легкая неряшливость моих непослушных волос. А сейчас она скрывала то, что произошло пятнадцать минут назад.

- Тебе нужно срочно от него уходить, - раздается голос моей подруги Челси, ворвавшейся в туалет нашего офиса, как к себе домой.

Намочив бумажное полотенце, я прикладываю его сначала к губе, смываю кровь, а потом прикладываю к щеке. Легкий холод слегка успокаивает боль, но, к сожалению, душевную боль это не унимает.

- Я не знаю, - вздохнув, отвечаю я и упираюсь руками о раковину, продолжая рассматривать в холодном свете лампы свое отражение. - Кем я буду без него, - заканчиваю я.

¾ Брук, он угробит сначала твою карьеру, а потом следом и тебя на месте. Ему это ничего не стоит. Размажет тебя пальцем, как муравья по асфальту.

Челси буквально показывает, как она давит муравья на асфальте. Театральная миниатюра получается у нее довольно неплохо, и я уверена, она делала это ни раз.

- Я подумаю над этим, когда смогу отбить свое место под солнцем.

- Хах, подруга, ты не доживешь до этого события, - ухмыльнувшись, отвечает она с горечью в голосе.

- Челси, я столько лет вкладывалась в эту компанию. Благодаря мне они сейчас имеют такую базу клиентов. Я буквально подняла это место на ноги, а в ответ я лишь получаю пощечину за то, что посмела оскорбить самого Корбина Эшли. Я слишком долго иду у него на поводу.

- Почему бы тебе просто не взять и не открыть свое агентство? Ты отличный организатор любого мероприятия. Никто из твоего окружения в этом ни разу не усомнился. Люди с толстыми кошельками идут сразу же к тебе, не спрашивая у менеджера, кто здесь лучший.

Челси расхаживает по туалетной комнате, из одного угла в другой, мельтеша на заднем плане.

На протяжении стольких лет я терпела любую выходку Корбина. Терпела каждый его физический и словесный удар. Я и сама давала ему отпор или сдачу. Он тоже получал сполна от меня, как в физическом плане, так и в любом другом. Я не люблю подчиняться, как этого хочет он. Я не люблю жесткий контроль, как этого требует он. Но я терпела и мирилась со всем этим, потому что любила его.

Наверное, любила. Уверенность моих чувств вышла из меня в момент последнего удара, как последний вздох. Наверное, каждая наша ссора копилась где-то в глубине моей души. А сейчас этот сосуд был переполнен и намеревался разорваться на мелкие кусочки.

- Если ты не пойдешь и не выскажешь все ему, то это сделаю я! - заявляет Челси и уже начинает разминать свои кулаки.

Развернувшись лицом к подруге, я складываю руки на груди и издаю тяжелый вздох, опустив голову вниз.

- Не нужно Челси. Я устала. И вообще хочу просто пойти домой.

Моя бойкая подруга отвешивает челюсть. Ее большие голубые глаза моргают раз сто в секунду, пока я стираю кровь со своих рук.

- Кто ты и что ты сделал с моей подругой? - риторически спрашивает Челси, потирая свой лоб, пытаясь придумать, что делать со мной.

Я взъерошиваю волосы, чтобы прикрыть ими проявляющийся синяк на правой скуле, а затем выхожу из туалета, толкнув дверь так, будто передо мной стоял сам Корбин.

Наверное, сейчас вся моя агрессия, злость и обида на Корбина где-то притихли глубоко внутри меня. Потому что я всегда отвечала агрессией на агрессию. Однако сегодня что-то пошло не так. Мой механизм самозащиты дал сбой.

Наш офис не настолько большой: много света из панорамных окон, куча притиснутых друг к другу офисных столов, много зелени, потому что у Корбина начинается аллергия на сухой воздух или на летающую в воздухе пылинку. Однажды я так сильно разозлилась на него, что выкинула все его растения и засорила квартиру всем чем можно. Да, вонь тогда стояла ужасная, но зато я смогла поспать одну ночь спокойно. Без тревоги и страха. Корбин просто собрал все необходимые вещи и снял номер в отеле.

Ноги невольно доводят меня до его кабинета. Пятнадцать минут назад за этой дверью, я снова столкнулась с самым ужасным его проявлением. Сегодняшний день я снова помечу в своем календаре красным крестиком. Это будет третий раз за неделю и, кажется, пятнадцатый за месяц. Благо октябрь уже подходит к концу. Отсчет зачеркнутых красным дней мог бы начаться заново, но я не думаю, что вернусь к тому, от чего сейчас собираюсь сбежать.

Корбин стоит возле окна и потирает затылок. Не знаю, о чем он думает сейчас. Уверена на все сто процентов, что он не думает о том, что он снова ударил меня и что мы снова поссорились. Это всегда волновало его в последнюю очередь, когда других мыслей больше не оставалось.

Но вот неудача для нас обоих. Он замечает меня, когда отходит от окна. Смотрит на меня застывшим взглядом, а я уверенно шагаю к нему, открываю дверь и снова оказываюсь один-на-один с ним. Это удивляет его, потому что после каждой нашей ссоры мы не разговариваем друг с другом минимум два дня. Наши отношения всегда напоминают мне эмоциональные качели, где каждый качок представлял весь спектр эмоций.

- Брук? - в замешательстве спрашивает он, глядя на меня хмурым взглядом.

Глава 2

Когда мне было шестнадцать, я построила карту путешествий. Согласно ей, каждый год я должна была открывать новую страну. Поначалу все складывалось очень даже хорошо. Родителям нравилась моя идея, они отправляли меня с сестрой в ту страну, куда я и хотела. Все шло по плану, пока родители не узнали, что я не желаю в будущем продолжать их кондитерский бизнес.

Мягко говоря, они были разочарованы, когда я сказала, что уезжаю в Лондон. Но маме пришлось приложить множество усилий, чтобы отпустить дочь с разбитым сердцем в другую страну. Папе сложно было меня понять. Для романтики и любви он черствый человек.

С моим отъездом наши отношения с папой дали огромную трещину. Нас всего двое в семье: я и Шарлотта. Папа с самого моего рождения распланировал наши жизни. Я выучусь на бухгалтера, а сестра станет юристом, и мы обе будем работать на наш бизнес. Только вот из нас двоих по выложенному пути идет только Николь.

В одном мы сошлись: я поступила на экономический, но стала организатором праздников, а не бухгалтером. В этом есть огромная разница.

Я лишилась их финансовой поддержки, когда поступала в колледж на экономический факультет, лишилась путешествий, лишилась любых разговоров с ними. Лишилась всего того, что обычно связывает ребенка с его родителями. На руках у меня был только мой трастовый фонд, который мог покрыть мое обучение и первый год жизни в Лондоне. Так что Лондон был моим последним пунктом назначения в моей карте путешествий. Грустно было смотреть все время полета в иллюминатор и осознавать, что ты едешь домой, а не в очередной отпуск.

После колледжа я не плохо стала зарабатывать у Кора. Моей зарплате мог позавидовать кто угодно. Однако работа так сильно засасывала нас, что каждый отпуск нам приходилось откладывать на неопределенный срок. И единственный раз, когда мы куда-то выбирались – был Рим. Там мы провели неделю нашего медового месяца. Мы не могли позволить себе отдых подольше из-за предстоящего объема работы.

Впрочем, теперь у меня ни работы, ни Корбина.

Я долго представляла себе, как я вернусь обратно. Какова будет реакция семьи. Что они скажут и подумают? Я не сомневаюсь в том, что мои двоюродные братья-двойняшки, которые старше меня на один год, будут смеяться надо мной. Эти два глупца никогда не блистали хорошими манерами и братской любовью. Однако дедушка и вся мужская составляющая нашей большой семьи всегда гордятся ими.

До ужина еще пять часов, чем бы мне заняться?

Я стою посреди аэропорта, держу в двух руках свои три чемодана и оглядываюсь вокруг в поисках какого-нибудь решения.

Редко я переписываюсь с Шарлоттой. У нас разница шесть лет, и она всегда была, как пропасть между нами. Сейчас ей девятнадцать, и она учится на первом курсе в бизнес колледже. Прилежная ученица и умница дочка. Я должна была быть, как она. Родители всегда гордятся ею. Я же чувствую себя приемным ребенком. На это есть много причин, однако все же по крови я их дочь. Что еще больше удивляет меня, я сама стараюсь быть не похожей на своих родственников. Наверное, поэтому в свой подростковый бум я перекрасила свои темные волосы в блонд. Изначально это было ужасно, но, когда маме пришлось смириться с моим поступком, то она настояла на походе к ее лучшему мастеру, чтобы она привела нелепую ошибку в приличный вид. Теперь я не представляю себя без своих карамельных волос.

Мы с Шарлоттой всегда были разными. Я не люблю, когда кто-то ограничивает мою свободу, а она боится кому-нибудь сказать что-то поперек (конечно это не касается наших братьев и меня). Так что всю жизнь мы живем с ней, как кошка с собакой. Если другие ищут любой повод для радости, мы же ищем повод поссориться или как можно больнее задеть друг друга.

В наших столь редких переписках нам удавалось все-таки перекинуться парочкой стандартных фраз, чтобы узнать, кто и как поживает. Так, мне однажды удалось выбить из нее расписание занятий. И я надеюсь, что оно за эти три месяца не изменилось. Иначе, я выставлю себя полной дурой, простояв несколько часов возле колледжа с тремя чемоданами и подушкой для сна, висевшей на шее.

- Выглядишь убитой, - слышу я знакомый голос, который вырывает меня из легкого сна.

Я просидела на скамейке в парке колледжа почти два с половиной часа. Зарядка на моем телефоне закончилась еще час назад, а все мои книги лежат глубоко на дне чемодана. Ну и еще это было бы глупо, если бы я решила открыть здесь свой чемодан, перерыть всю одежду и достать любимую книгу Оскара Уайльда.

- Спасибо, - выдавливаю я и поднимаю на нее свой уставший взгляд.

Шарлотта ни капельки не изменилась за такое долгое время. Безусловно она повзрослела, вытянулась в росте, но внешне – нет. Все те же каштановые волнистые волосы, которые теперь выглядят более аккуратно, подтянутая женственная фигура и красивые выразительные зеленые глаза. Мне всегда казалось, что Шарлотта выглядит красивее и презентабельное всех наших остальных членов семьи. Я же всегда считала себя гадким утенком – да чего уж там, в школе мне об этом открыто говорили.

Я поднимаюсь на ноги и опускаю сверху солнцезащитные очки. Не хочу, чтобы кто-то видел мои темные мешки под глазами.

- Нужна помощь с вещами? - вдруг предлагает она, когда самый маленький чемодан с обувью решает свалить от меня. И ее слова звучат скорее, как подкол, чем искренняя помощь.

- Сама справлюсь, я же дотащила все это с аэропорта.