Гонщица с Цереры. Догони, если осмелишься!

Пролог 1

Гонщица с Цереры. Догони, если осмелишься!

Мечта всей жизни обернулась ловушкой. Едва коснувшись славы галактической гонщицы, Белладонна Войнич оказывается в цепких лапах работорговцев. Физически вырвавшись из плена, она остаётся его заложницей: её дни — это попытка склеить разбитое «я», а ночи — бездонная пучина кошмаров, которые она отчаянно скрывает ото всех.

Даже её спаситель, Кирроси Шибу, не может к ней подступиться.

Для нее он лишь досадная помеха — слишком легкомысленный, чтобы понять её боль. Но за маской навязчивого поклонника скрывается опасный и умный мужчина.

И теперь Кирроси предстоит сделать невозможное — спасти её во второй раз. Вернуть трассы, скорость и саму душу той, кто его отчаянно отвергает. Даже если для этого придётся сломать её сопротивление.

Гонка за душой Белладонны началась, и ставка в ней — её будущее.

Пролог 2

Я никогда прежде так не переживала. Сминала в руке свернутый в рулон ватман и слушала остальных детей. Кто кем мечтал стать.

«Начальник цеха», «оператор погрузчика», «пилот мусоровозного тягача»...

Ну прямо все родились с одним желанием — пахать в три смены на нашем заводе и очищать Солнечную систему от мусора, который нам поставляют жители развитых планет и станций.

Ладони потели, оставляя след на бумаге.

Как-то я со своими желаниями заметно выбивалась из общего строя будущих работников свалки.

Сердце отчаянно билось. Я рисовала свой макет мечты весь вечер, закрывшись в своей маленькой коморке. Переживала, стоит ли раскрывать то самое сокровенное, о чём грезила.

Но учительница, мисс Эради, сказала, что нужно говорить правду, и я решилась.

А теперь... От страха уши заложило.

Ну, на смех же поднимут! И уже ничего не поделаешь.

— Белладонна Войнич, — раздалось громкое, — к доске. Твоя очередь рассказать нам о самых светлых планах на будущее.

Учительница широко улыбалась, на меня в этот момент смотрели все.

И отступать поздно, и соврать, что забыла ватман дома, тоже не выйдет. Все его у меня видели.

Собрав волю в кулак, поднялась из-за парты. На негнущихся ногах пошла к доске.

За окном класса пролетел тяжёлый мусоровоз. Стёкла задрожали, прямо как мои колени.

— Справилась, Белла? — мисс Эради подбадривающе кивала. — Показывай, о чём же мечтаешь ты. Какую пользу принесёшь нашей маленькой планете. Мы, население Цереры, должны гордиться своими детьми.

Вот после этих слов мне стало совсем дурно.

Не дыша, развернула плакат и сжалась.

В классе повисла гнетущая тишина. Ну, конечно, там же у меня не погрузчик изображён и не станок по переработке отходов. И даже не мусоровоз.

В горле пересохло, и очень захотелось пить.

Плакат молча рассматривали семнадцать пар глаз одноклассников.

Недоумение, непонимание, гримасы.

Вот что я видела на их лицах.

— Что это? — наконец наш староста ткнул в рисунок пальцем. — Что за странная мазня?

— Это... — мой голос предательски дрожал. — Это...

Я повернулась к учительнице. Она больше не улыбалась. Хмурилась и весьма сердито.

— Рассказывай, Белладонна, — строго потребовала она, — что здесь у нас? Может, это новый маршрут доставки отходов, который ты изобретёшь?

Она словно толкнула меня в нужном направлении, и надо было только согласиться с ней и кивнуть.

Всего-то — и я была спасена от позора. Вот только гордость не позволила.

Но это ведь была неправда. А врать я не любила.

— Нет, — глухо прошептала, покачав головой.

— Но это трасса, — допытывалась она. — И кто же там летает? Может, доставщики воды? Так ведь?

Я поджала губы. Она буквально требовала связать рисунок с нашим заводом. Я видела по её глазам, что иного варианта она не приемлет.

Но…

В душе разрастался протест. Разве я виновата, что моя мечта не такая, как у всех других?!

Почему я должна быть как все?

— Нет, мисс Эради, это трасса гонок, — выдохнула я, собрав всю смелость в кулак. — Они проходят на разных планетах и станциях, там соревнуются лучшие пилоты и инженеры-конструкторы со всех звёздных систем. Представители всех рас. А победитель получает большой выигрыш и известность галактического масштаба.

Глаза учительницы опасно сузились.

Все молчали. Мои одноклассники переглядывались. Подруги тихо хихикали.

— Но откуда ты знаешь? — в таком простом вопросе мисс Эради прозвучало нечто, что заставило затаить дыхание. — В нашей системе подобного нет, Белла. Откуда же ты получила информацию?

Этот вопрос по-настоящему испугал. Отвечать на него было никак нельзя.

И тут уже всё равно — врать или нет.

Ну не заявлять же во всеуслышание, что я взломала интернет-канал Юпитера и залезла через него в общегалактическую сеть. Да никто не посмотрит, что мне всего десять — накажут так, что взвою.

И ладно, если просто вызовут отца... А если сообщат выше? Мы ведь закрытая станция, такие штрафы посыплются на родителей. Я вздрогнула всем телом.

Вот теперь мне было действительно страшно. Безумно.

— Я читала об этом в журнале. Нашла в цеху среди макулатуры. С красивой обложкой, явно с Земли, — произнесла, чувствуя, как тяжело двигается язык. — И там в одной статье было. Мне стало интересно. Гонки — разве это плохая мечта? — я умоляюще взглянула на учительницу. — Я ведь прославлю наше поселение. Первая гонщица с Цереры, что возьмёт главный приз.

Я пыталась вывернуться, корила себя за то, что только в классе поняла: у каждого здесь уже заочно есть рабочее место, и связано оно непременно с нашим заводом по переработке мусора. На Церере не мечтают, а перекрывают нехватку рабочих мест. Часто оно просто передаётся от отца к сыну, от дочери к матери. И так поколениями.

А я... А я очень сглупила.

— Да какие тебе галактические гонки, — выкрикнул староста. — Размечталась, Войнич! Губу закатай!

Раздался дружный громкий смех.

— Прямо гонщица... Ага, мусоровозом управлять будешь.

— …Погрузчиком в отсеке пищевых отходов.

— …Порхать над гнильём, как бабочка…

Они принялись меня высмеивать. Издеваться и выставлять глупой дурочкой, соревнуясь друг с другом, кто больнее обидит.

Я не понимала, как ещё держусь на ногах. Смотрела на учительницу и ждала, когда же она заставит ребят замолчать.

Пролог 3

Но мисс Эради наблюдала с довольным видом, сложив руки на груди. Будто наказывала меня.

А за что?

За то, что позволила себе мечтать о чём-то большем? Разве это так страшно?

Да, я хотела вырваться с Цереры и устремиться навстречу приключениям! В другую систему, в иной рукав галактики. Собрать свой одноместный скрибайк.

Чтобы по моему чертежу — все до последней заклёпки.

И это не глупость!

Да я мечтала о гонках. Увидеть десятки звездных систем! Развитых зеленых планет!

Прокатиться по пустыне, по заснеженным вершинам. Над тропическими зарослями или над водной гладью.

Найти новых друзей, которые разделят мои мечты.

Заработать галов, чтобы никогда не видеть серый, непрозрачный от копоти купол, не спать с включенным светом, чтобы не быть покусанным крысами из систем воздухоподачи. Чтобы не мерзнуть в металлических коробах, которые мы здесь зовём домом!

Почему моя жизнь должна начаться и оборваться на Церере?

На этой серой маленькой планете, где не видно даже Солнца. Где круглые сутки воняет сероводородом, а сверху летит не чистый снег, а пепел из отсека по переработке отходов.

Я смотрела на смеющихся одноклассников и всё крепче сжимала ватман в руке.

Это они дураки, а не я. Двуличные при этом. Ведь каждый из них, как и я, мечтал о большем, только смелости не хватало признаться в этом!

— Ну, думаю, сейчас Белла хорошо подумает и расскажет нам о другой мечте. Правда, Белла? — мисс Эради подняла руку, приказывая всем замолчать. — Наверное, она станет инженером и будет обслуживать станки на нашем заводе?

Я смотрела на неё в упор и всё выше задирала подбородок.

— Буду, мисс Эради, — высокомерно кивнула. — В две смены буду.

Она просияла, услышав от меня то, что и желала.

— Но не всегда, а только до тех пор, пока смогу накопить на билет до Юпитера, — смело продолжила. — А оттуда я улечу на Лиру, где проходят гонки для новичков. Я соберу свой стрибайк и стану той, кем желаю! Я буду гонщицей!

— Довольно! — она поднялась и вырвала из моих рук ватман, бросив его на свой стол.

Я смотрела на нарисованную моей рукой карту галактики с обозначенными красными кружками системами. На так детально изображённый стрибайк, который непременно соберу. Когда-нибудь.

— Белладонна Войнич, вон из класса! Я не позволю тебе разлагать моральный дух нашего коллектива подобными бреднями. Каждый должен быть полезен обществу, в котором живёт. А все эти гонщики и прочее — это тунеядцы. Сегодня же вызову отца в школу. Пусть посмотрит на твои художества. А сейчас — вон из класса!

Развернувшись, я гордо удалилась, нарочно топая каблуками ботинок по полу.

А дальше... Ожидание расправы. Нет ничего хуже.

Уроки закончились.

Все разошлись по домам, а я в наказание продолжала сидеть на грязной ступени школьного крыльца.

Ждать своей участи.

Нет, мисс Эради не простила мне. Я слышала, как она распиналась перед завучем, описывая меня как будущую тунеядку, мечтающую о славе в сомнительных гонках пиратов, в то время как все сознательные дети желают работать на нашем заводе.

Слушала её и понять не могла — ну в чём же я так виновата?

Почему именно на завод? Нет, я не считала, что на нём трудиться зазорно. Но... Разве судьба должна быть только такая и никак иначе?

— Белла, — услышав голос, повернула голову. У крыльца стояла моя кузина Астра. — Крепись, сестрёнка, дяде уже доложили. Прямо по громкой связи вызвали и направили сюда. Мой папа маме позвонил и рассказал.

Она тяжело вздохнула.

— Теперь ругать будет, — мне хотелось разрыдаться. — Ты же знаешь его.

— Ну да. Нет ничего прекраснее, чем крутить гайки в цеху, — Астра закивала. — По мне так просто ужас! Я вот тебе принесла. Мама передала, — она вытащила из кармана куртки и протянула мне пирожок, завёрнутый в пищевую бумагу. — Съешь, а то вдруг накажут.

Благодарно кивнув, я забрала свой обед, а может быть, и ужин.

Астра была на несколько месяцев младше, и с ней мне было легко. Как на равных. Я вообще всех своих кузин любила. Вот с кем не пропадёшь и кто никогда не обсмеет за мечты.

— Это хорошо, Астра, что ты пошла в школу позже. На следующий год даже не вздумай выполнить задание, как я, — предостерегла её. — И девчонкам расскажи. Камелии, особенно. Здесь мечтать нельзя. Жизнь у станка — наше всё!

— Я знаю, — она подошла и села рядом. — А мне нравится твоя идея о гонках. Я вот хочу стать биоинженером и выращивать на планетах много овощей. Представляешь, когда все вокруг зелёное и вкусное.

— Держи это в себе, сестричка, — выдохнула с тоской и откусила пирожок, стараясь съесть его как можно быстрее. — Не оценят.

— Если дядя уж сильно начнёт ругать — к нам прибегай. — она снова тяжело вздохнула и упёрлась локтями в колени. — Тётушка сегодня на сутках. Ей наверняка уже всё выложили.

— Сплетники, — процедила я.

Мои родители были ударниками. Вечные на доске почёта. Все разговоры дома — только об их работе. А тут дочь с таким рисунком.

Как же мне было обидно за собственную глупость. Сокрушаясь, я доела пирожок и даже не поняла, с чем была начинка. Хотя какая разница, если вкусно.

— Я пойду, — сжав мою руку, кузина поднялась.

— Они смеялись надо мной, Астра, — я не выдержала и пожаловалась. — Им смешно было, потому что у меня есть стремления.

— А не всё ли равно на них, — она пожала плечами. — Когда ты соберёшь свой стрибайк, хочу первая на нём прокатиться! Обещаешь?

— Все покатаемся, — я важно кивнула, с такой благодарностью глядя на неё.

Улыбнувшись мне, она сошла со ступеней и, заметив вдалеке мощную фигуру, юркнула за школу.

Отец шёл. В робе. Прямо со смены.