Гордость частного сыска

ГЛАВА I Знакомство

Был легкий морозец. Мелкие снежинки заполняли воздух блеском ёлочной мишуры. Они сияли в лучах поздно вставшего зимнего солнца, такого неяркого, что и утром фонари не погасли, а бледными пятнами светили на фоне серого, голубеющего по краям неба.

Из-за того, что привокзальная площадь была круглой, а в центре сверкала рождественская ёлка, Алексу на миг показалось, что он находится внутри огромного снежного шара. Этот шар потрясли, и снег шел и шел, хотя уже должен был перестать.

Кроме засыпанного снегом памятника-бюста кому-то из царей, с романовским типичным лицом: большими глазами и вздернутым носом, около ёлки стояли часы.

Алекс рассмотрел сначала памятник: черный на каменном мраморном постаменте. Имя густо покрылось инеем, его иголочки не давали прочитать ни одной буквы. Алекс не решился протереть камень, жаль было тонкие перчатки из дорогой кожи. Лицо железного царя завалило снегом. Это или отец нынешнего императора Алексея I, или сам Алексей Николаевич. Выделялся натертый до солнечно-розового блеска курносый романовский нос. И кто посмел? Впрочем. Считалось хорошей приметой допрыгнуть и потереть царский нос на удачу.

Потом внимание Алекса привлекла ёлка. Белые большие шары чередовались со стеклянно прозрачными ангелами и золотистыми звездами в семь лучей. Снег на зеленых ветвях казался удачным завершающим штрихом на картине талантливого художника. Алекс вдохнул густой терпкий аромат еловой хвои. К нему внезапно добавились запахи-воспоминания: ароматы меда, свечного воска и мандаринов – прямиком из нежного детства.

Оглядел он и часы со спешащей секундной, медленно двигающейся минутной и стоящей на девяти стрелками. Время было столичное, точное, и до приезда заказанного такси оставалось четверть часа.

Обойдя ёлку по часовой стрелке, вдохнув еще раз густой запах хвои, потрогав фарфоровые шары, Алекс вернулся на привокзальную площадь. Он умел отрешаться от шума и суеты людского улья. На самом деле площадь не была снежным шаром, её плотно заполняли люди. Алекс нашел крошечное пустое место между ёлкой, памятником и часами и спрятался от бегущей куда-то толпы.

Сотни приехавших на миг смешивались с теми, кто только еще бежал к платформам, размахивая разноцветными билетами. Встречающие сталкивались с провожающими. Носильщики катили тележки с чемоданами, свертками и коробками, умело лавируя между людьми. Эта смеющаяся, смахивающая слезы, болтающая и летящая куда-то вдаль толпа обтекала ёлку, и памятник, и часы, и Алекса.

Он никуда не спешил и обдумывал вопрос, как бы его самого описали свидетели, если бы их допрашивали полицейские. Такие невинные развлечения он разрешал себе иногда во время минутного ожидания.

Алекс мысленно улыбнулся, представляя, что рассказали бы о нем все эти люди, скользящие невидящими взглядами по его лицу, серой одежде, обуви: по пальто, брюкам, ботинкам и потертому чемодану, тоже серому. Он допустил мысль, что все невнимательные отметили бы отсутствие особых примет. Внимательные рассказали бы, что русые волосы, с едва заметной сединой на висках, не соответствовали гладкому молодому лицу. Дамы описали бы его как красивого молодого человека с узкими серыми глазами, идеальным носом и пухлыми губами. Господа поморщились бы, рассказывая про ямку на подбородке, высокие скулы, отсутствие шапки и чересчур яркий шелковый шарф, притягивающий внимание бело-серо-черной клеткой среднего размера. «Одежда в приметы не входит. Шарф можно снять, поменять, выбросить», – подумал Алекс и пошел, не торопясь, к выходу в город.

Такси он заказал полчаса назад по телефону в будочке у вокзала, авто должно было приехать на улицу Большую Императорскую, к которой надо было выйти через узкие узорчатые ворота.

Уже у самой неприметной черной машины, его перехватил мальчишка-газетчик.

– Купите газету, сударь! – мальчишка запрокинул голову и впился самым честным взглядом в глаза Алекса.

Это был чистенький веснушчатый мальчик лет одиннадцати, с голубыми ясными глазами и длинными девичьими ресницами. Светлые кудряшки выбивались из-под серой кепки, черная курточка была ему маловата, а широкие коричневые брюки длинны, они неряшливо наплывали на потертые старые ботинки.

– И что интересного случилось в столице? Стоит ли покупать газету? – Алекс внимательно рассматривал мальчика. Он отметил блеск в голубых глазах, тонкую корочку на красных обветренных губах и поджившую царапину на подбородке.

– Как что интересного? Бенефис актрисы Завьяловой! – заученно выкрикнул мальчишка.

Он шмыгнул курносым носом и машинально натянул слишком короткие рукава на голые запястья.

Алекс скептически поморщился, его не интересовали актрисы и их бенефисы.

– Десятый съезд столичных магов? – уже вопросительно прочитал мальчишка.

Алекс вздохнул. Он собирался купить какую-нибудь газету, чтобы пролистать важные новости, но играл скучающего приезжего, которому всё равно, есть ли в Санкт-Петерсбёрге маги или их тут нет и никогда не было.

– Мирный переворот в Аутрейской империи? – прочитал на четвертой странице мальчик.

Конечно, это не бенефис столичной актрисы, но как жалко выглядит даже название «мирный переворот». Интригу потеряли!

Алекс без эмоций скользнул взглядом по короткой заметке о смерти императора, побеге наследного принца и председателе совета министров, который взял на себя управление страной. Да уж! Есть над чем подумать!