Горец. Жестокий развод

- 1 Малика -

До этого дня я была самой счастливой. Настолько, что было страшно - вдруг это просто сон?

- Малика, тебя муж хочет видеть, - бросает Руфина, проходя мимо меня. - Не заставляй моего брата ждать. Ты же знаешь, он этого не любит.

Киваю и выключаю плиту, на которой тушится мясо. В нашем доме достаточно помощниц, но я люблю готовить для Имрана сама.

Так меня учила мама, рассказывая, какой должна быть жена, чтобы муж всегда хотел возвращаться домой.

Переставив кастрюлю, снимаю фартук и, повесив тот, разворачиваюсь к выходу. Уже в дверях ловлю странный, чересчур внимательный взгляд Руфины и натянуто улыбаюсь.

С сестрой мужа у меня непростые отношения. Она изначально относилась ко мне с откровенным пренебрежением. Наш брак с Имраном был договорным. Можно сказать, навязанным - между нашими семьями была вражда. Суровая и непримиримая. Совет старейшин решил, что выдать меня замуж за Имрана - идеальное решение сложной ситуации.

Год назад я была уверена, что моя жизнь превратится в ад. Ждала, что муж станет издеваться и всячески меня унижать. Я так боялась, когда поднималась по ступеням в мечеть!

Но все вышло иначе. Имран оказался хорошим мужем. И сегодня я, наконец, обрадую его новостью, что он станет отцом.

Волнение сковывает тело. Муж редко звал меня к себе, если работал. Такое у нас не принято. Если Имран оставался дома, то до самого вечера находился в своем кабинете, куда заходить без его ведома было строго настрого запрещено.

Перед дверью я торможу на несколько секунд, собираясь с мыслями. Имран вернулся из командировки на день раньше, и я с самого утра на ногах - готовлюсь к праздничному ужину. Все должно быть идеально!

Поправляю волосы в попытке выглядеть еще лучше для мужа и, наконец, стучу. Я готова услышать голос Имрана, но вместо этого он сам открывает дверь. От неожиданности даже отступаю на шаг - как только сталкиваюсь с ним взглядом.

Хаджиев в серой рубашке, идеально подчеркивающей его атлетическое телосложение.

Мой муж - красивый, статный мужчина. От него веет властью и уверенностью сразу как только его видишь. Он немногословен, часто хмурится и довольно скуп на эмоции. Но вместе с тем заботлив и щедр.

Имран не говорит ни слова, но по одному его взгляду я понимаю - что-то случилось. Что-то очень нехорошее.

Он отступает в сторону, молчаливо давая указание. И я подчиняюсь. На интуитивном уровне считываю, что именно надо делать.

Дверь за мной хлопает, и это единственное, что нарушает вязкую, тягостную тишину. Ковер на полу заглушает шаги Имрана, но я и без этого остро чувствую его приближение.

Так было с самого первого дня - как только мы остались наедине после праздника. Тогда я тряслась как листок на ветру. Боялась, ждала грубости и жестокости. Но все случилось иначе. В ту ночь я поверила, что наша семья станет счастливой.

- Ты хотел меня видеть, - робко произношу, вглядываясь в лицо мужа, который успел обойти меня и встать за большим дубовым столом.

На нем аккуратно лежат несколько стопок бумаг - Имран всегда много работает. Оно и понятно - у него огромный гостиничный бизнес, а еще строительная фирма. Как и у моего деда. Собственно, именно в этом и была одна из причин конфликтов между нашими семьями.

- Хотел, - наконец, произносит Имран. Коротко, сухо. Словно и не было между нами этого года совместной жизни.

Я ловлю странное чувство - меня как будто отбрасывает в прошлое. Именно так со мной разговаривал муж первое время. Потом постепенно оттаял, стал чуть мягче.

Несмотря на тяжелую атмосферу в кабинете, меня так и подмывает рассказать новость раньше задуманного. Я очень хочу стереть то напряжение, что витает между нами. Интуитивно надеюсь все наладить и избежать надвигающейся грозы.

И все же молчу. Что-то удерживает меня буквально в последний момент, и я, так и не положив ладонь на живот, прячу ее в карман. Сжимаю пластиковый тест на беременность, который показал сегодня две яркие полоски. Держусь за свой подарок, стараясь не показать своих эмоций.

- Ты должна подписать документы, - говорит муж и, наклонившись над столом, пододвигает ко мне одну из цветных папок.

Это первый раз, когда он просит о подобном. Хотя тут уместнее сказать приказывает. Меня охватывает волнение, которое медленно, но верно перерастает в страх и ожидание чего-то нехорошего. Иначе не был бы Имран таким мрачным и суровым.

Подхожу ближе к столу и, взяв документы, пытаюсь сосредоточиться на строчках. Но как только до меня доходит смысл написанного, ноги слабеют, а я на несколько секунд теряю фокус.

- Это… Это шутка? - выдыхаю, чувствуя, как меня начинает трясти.

Поднимаю взгляд на мужа - тот по-прежнему смотрит на меня холодно и даже равнодушно.

- Подписывай, Малика.

- Но это же… Ты что… ты…

- Я развожусь с тобой, - подтверждает муж, лишая меня надежды, что все это просто розыгрыш или нелепая ошибка. - Развожусь.

Оцепенев, я смотрю на него, не имея ни единой возможности сказать хоть слово. Потому что я почти убита тем, что он сказал.

Развод.

Развод?!

- За что ты так? - шепчу онемевшими губами. Кажется, я вообще не чувствую своего тела. Даже пальцы не могу разжать и отпустить несчастный тест в кармане.

Меня как будто парализует изнутри.

Муж тихо хмыкает.

- Я так решил, Малика. Просто поставь подпись, и все юридические моменты я решу сам.

У меня в ушах так и бьется - развод. Развод! Позор на мою голову. Как теперь жить после этого?! Как?

- Я не понимаю, - шепчу, сглатывая слезы. - У нас ведь все было хорошо. Разве нет?

В ответ получаю лишь холодный взгляд, полный жестокого безразличия.

Имран сейчас - чужой и далекий. Такой, каким был в день сватовства, пусть и номинального.

- Я сказал - подпиши документы, - повторяет он, высекая каждое слово.

Они как ножи впиваются в мое сердце. Ранят, заставляя истекать болью.

- 2 Малика -

Я ничего не понимаю - голова начинает кружиться от его слов. Сердце колотится, бьется о грудь. А осознание, что все это всерьез, расползается внутри, лишая возможности пошевелиться.

В темных глазах мужа вспыхивает опасный огонь. Словно он зол. Вот только что я сделала? Любила его? Заботилась? Дышала им одним, а потом просто надоела?!

Я же старалась быть идеальной женой, чтобы он гордился, чтобы не пожалел о нашем союзе.

- Но я не понимаю, - шепчу, едва не плача.

Глаза печет, но я держусь. Держусь благодаря тому, что знаю - во мне наш малыш. Я не имею права уйти, не выяснив, что случилось.

Имран раздраженно прищуривается. Словно ждал от меня другой реакции. Шагает ближе и, поставив руки рядом со злосчастной папкой, чуть наклоняется. Между нами его массивный дубовый стол, за которым муж всегда выглядел так основательно и мужественно.

Но сейчас стол, как разделительная черта, за которой - крах нашей семьи.

Несмотря на это препятствие, Имран все равно выше меня. Рядом с ним я всегда ощущала себя маленькой и уязвимой. Но мне это нравилось. Теперь же вся его мощь направлена против меня.

И это страшно.

- Мы были счастливы, - бормочу, отказываясь верить в жестокую реальность.

Не могу. Просто не могу!

- Разве? - цинично ухмыляется он. - Или ты забыла, почему мы поженились?

Он словно наотмашь бьет меня по лицу. Напоминает о том, что нам фактически навязали этот брак старейшины. Заставили стать мужем и женой. И ведь такое было не редкостью - враждующие семьи часто объединяли подобным образом.

Было ли это счастьем для молодоженов? Увы, но редко. Но наш случай был другим! По крайней мере, я так думала.

- Мне тебя навязали, - морщится Имран. - Заставили дать фамилию и взять в свой дом.

- Ты говорил, что любишь, - беспомощно возражаю.

В темных глазах мужа нет ни намека на нежность, что была там еще недавно. Его как подменили после командировки, из которой он вернулся только утром.

- А ты поверила? - Еще одна усмешка - кривая и обидная.

Вглядываюсь в лицо мужа - он по-прежнему держится как чужой. Сейчас я для него не любимая жена, а раздражающая помеха.

Это считывается в том, как он смотрит, как напряжены его плечи. Вся его поза говорит, что между нами пропасть. Огромная и бездонная.

Пропасть, в которой так легко исчез год нашей совместной жизни. Год, за который я не просто сблизилась с Имраном - я его полюбила всем сердцем. Приняла его непростой характер, стала рядом с ним счастливой.

Лишь последние пару недель между нами появилось отчуждение. Уже перед командировкой я почувствовала - что-то не так. Пыталась осторожно поговорить с мужем, но он лишь сухо отмахнулся и перестал приходить в нашу спальню.

Я списывала все на непростой контракт, о котором говорил любимый. Он сильно уставал - приезжал поздно, уезжал рано.

Но сегодняшний день стал приятным исключением - Имран вернулся раньше на день. И я захотела сделать ему праздник - приготовить любимые блюда, устроить романтический ужин и сообщить о беременности. Я даже с Руфиной постаралась договориться, чтобы она позволила нам побыть вдвоем.

А вместо этого я получила документы на развод.

- Это неправда, - шепчу едва слышно. - Ты зачем-то обманываешь меня.

Насмешка в глазах мужа трансформируется в злость. Он стискивает зубы, отчего черты его лица заостряются.

Как же я боялась его в день нашей свадьбы. Как же надеялась, что ее отменят!

Но даже тогда он не пугал меня так, как сейчас.

- Где же твоя гордость, Малика? - холодно бросает он мне в лицо. - Или ты готова валяться у меня в ногах, только бы не разочаровать любимого деда?

Его слова - обидные и злые - ранят меня. Больше всего хочется развернуться и сбежать, но меня держит мысль о ребенке. Если я отступлю, то у него не будет семьи.

Крепко сжав в кармане тест на беременность, тихо отвечаю:

- Я делала все, чтобы стать тебе хорошей женой. И пусть наш брак договорной, я полюбила тебя.

Каждое мое слово повышает градус злости мужа. Между нами стол, но даже вот так, на расстоянии, я ощущаю, насколько сильно в нем кипит гнев, направленный на меня. Он душит, выжигает кислород. В груди горит - от боли, от обиды, от возмущения подобной несправедливостью. Потому что я не понимаю - за что? Неужели он так умело притворялся, что я, дурочка наивная, поверила в наше счастье?

- Наш брак был ошибкой.

Мне кажется, он меня только что ударил. Так больно становится от простых слов.

- Что ты такое говоришь, - шепчу, не имея сил поверить, что он всерьез заявил подобное.

- Совет старейшин заставил меня взять тебя в жены. И я пошел на это. Принял тебя в семью, дал свою фамилию. Но теперь… - он смотрит с откровенным пренебрежением. - Ты мне надоела.

- Я была тебе хорошей женой, - возражаю дрожащим голосом, а у самой сердце заходится от боли. Он так легко повторяет эти ужасные слова!

Ноги слабеют, и я хватаюсь за спинку кресла, стоящего рядом. Выражение лица мужа становится еще более хищным и опасным.

- К тому же зачем мне пустышка-жена? - добавляет он небрежно. Смотрит сверху вниз, как на надоедливое насекомое. - За год ты не смогла мне родить. Так в чем твоя ценность? Я от тебя устал.

- Устал? - эхом повторяю, не веря собственным ушам.

- Ты не дотягиваешь до статуса моей жены. Твой дед умаслил совет и получил желаемое, но это не помогло. Байсаевы никогда не будут нам ровней. Вы - просто гнилая семейка прихлебателей.

До этого момента я надеялась, что новость о ребенке смягчит мужа, поможет ему понять - он совершает ошибку. Но после этого…

Я немею, теряя дар речи.

Не будут ровней… Гнилая семейка…

Получается, и детей от меня ему не надо, так?

Я как будто выпадаю из реальности - хватаюсь за нее, но она ускользает. И только резкий голос мужа приводит меня в чувства:

- Подписывай документы и уходи!

2 2

Меня мгновенно охватывает паника. Я подаюсь вперед и как можно незаметнее толкаю ногой несчастный тест в сторону кровати.

Руфина бормочет очередное ругательство. В ее глазах столько злобы, словно это я предательница, а не Имран.

Который внезапно рявкает:

- Что здесь происходит!?

Мы обе замираем, и сестра мужа тут же отпускает меня. Отступает в сторону и с претензией заявлет:

- Эта дрянь решила сбежать!

У меня вырывается горький смешок. Надо же, как она все вывернула. Даже не разобралась - сразу рванула в бой.

А ведь когда я только пришла в этот дом, Руфина приняла меня. Пусть не сразу, пусть долго присматривалась. Но мне казалось, мы нашли общий язык. Иногда она, конечно, дергала меня замечаниями, но я научилась не расстраиваться из-за них. Я так искренне любила Имрана, так старалась стать ему хорошей женой, что готова была закрывать глаза на некоторые нюансы.

А сейчас Руфина смотрит на меня так, словно я, как гулящая девка, опозорила их семью.

- Мы разберемся сами, - заявляет муж, от чего его сестра недовольно поджимает губы.

- Ты правда с ней разводишься?

Хаджиев чуть приподнимает темные брови. Едва заметный жест, но Руфина тушуется. Как и любой, на кого вот так смотрел мой муж.

- Ты что, правда отпустишь ее? - недоверчиво переспрашивает она, косясь на сумку с вещами.

Имран тоже смотрит в сторону моих платьев. По его лицу пробегает нечто неуловимое - как тень былой заботы.

- Это мое решение, Руфина. Не лезь.

- Но почему? - не может успокоиться она. Поворачивается ко мне и, поставив руки в боки, добавляет: - Если эта дрянь опозорила тебя, я имею право знать!

Я вся напряжена до предела. Осторожно опускаю взгляд, ища тест. Он лежит так, что если подойти к кровати достаточно близко, то вполне можно увидеть.

А я не хочу.

Смотрю на мужа и понимаю - не стану ему говорить.

Я могла бы все понять, все простить. Закрыть свою боль спрятать и пережить ее. Но то, как он назвал наш брак, как, оказывается, все это время терпел меня…

Нет. Я не отдам ему ребенка, а так, скорее всего, и будет. Имран от эберт его, как только он родится. И будет в своем праве - никто не встанет на мою сторону.

- Руфина, - веско произносит муж. - Иди к себе.

Ей это не нравится. Я никогда не думала, что женщина она склочная и склонная к истерикам.

- Если она уходит, то почему сейчас? - не унимается Руфина. - А как же положенные три месяца? Что если она беременна?

Я вздрагиваю от ее последнего вопроса и прикладываю уйму сил, чтобы не дернуться в сторону теста.

Мне очень страшно, что сейчас муж послушает сестру и решит устроить мне проверку или отсрочить развод.

- С этим не будет проблем, - неожиданно все же снисходит до ответа Имран. - Малика бесплодна.

Руфина тихо охает. Переводит на меня обвиняющий взгляд, а я испуганно смотрю в ответ.

- Змея! Ты знала и скрыла это?!

В этот момент я могу сказать правду. Вот только - что дальше? Разве станет от этого муж относится ко мне иначе? Нет. Я для него - недостойная надоевшая жена.

- Имран! Ты должен предъявить это ее семье! Пусть они заплатят за то, что утаили правду!

Руфина все больше распаляется, кричит о чести рода. Приплетает все, что можно, а я вспоминаю, как мама говорила мне о гордости.

Родители жили душа в душу, любили друг друга. Отец никогда не повышал голос на мать. И я мечтала, что у меня с мужем будет так же.

Меня, как и многих девушек, воспитывали в строгости и мысли, что мужчина главный в доме. Что жена должна быть послушной и покорной.

Но несмотря на это мама так же говорила о том, что нельзя забывать о гордости. Что самоуважение у меня обязательно должно быть.

Именно поэтому я молчу. Не хочу унижаться, выпрашивать и что-то доказывать.

Если я для Имрана удавка на шее, от которой он хочет избавиться - пусть так.

- Хватит, - неожиданно прерывает он возмущенную болтовню сестры. - Я сказал - иди к себе.

Та замолкает, но смотрит на брата с явным недовольством. А затем снова переключается на меня.

- Даже не думай забрать что-то из этого дома!

Я жду, глупо надеясь, что Имран осадит сестру, чтобы она не решала подобные вопросы, но он молчит. Просто ждет, пока мы останемся одни.

Воздух трещит от напряжения. Я будто наяву слышу звон разбитого стекла - так рушится моя вера в нашу семью. Муж смотрит на меня, давит взгляда, точно чего-то ждет. А у меня все расплывается перед глазами из-за слез. Я бы ушла, если бы не тест, который надо спрятать.

Имран не торопится нарушать затянувшееся молчание - разглядывает меня, как будто ищет что-то.

Завтра годовщина нашей свадьбы, а сегодня я покину этот дом с разбитым сердцем.

Имран проходит дальше в спальню. И с каждым его шагом, мне становится все больше не по себе. Впервые за долгое время близость мужа меня пугает и вызывает совсем не трепет предвкушения. Я делаю маленький шаг в сторону. Так, чтобы закрыть собой упавший тест.

Между нами остается менее метра, и мне стоит немало сил оставаться на месте.

- Раз ты не торопишься собрать вещи, у меня к тебе есть предложение, Малика.

- 3 Малика -

Спросить, что он имеет в виду, сил не хватает. Я едва держусь, чтобы не расплакаться. Глядя на Имрана, вспоминаю все самое хорошее. Все, что теперь растоптано и превращено в пепел всего одной фразой.

“Наш брак - ошибка. Ты мне надоела”.

Муж смотрит с явным ожиданием, но я молчу. И он не выдерживает.

- Гордая? - зло цедит Хаджиев, наклоняясь ко мне. Он думал, что я ухвачусь за его фразу, как за спасительный круг? Нет, спасибо.

- Ты сказал уходить - я уйду, - тихо говорю, быстро стирая слезы со щек. - Мне неинтересны твои предложения.

Мне больно, но я не стыжусь этого. В отличие от Имрана я была честна и искренна во всем. Я полюбила его всем сердцем. Приняла как мужа и старалась сделать все правильно - чтобы ему было хорошо дома. Чтобы он возвращался туда, где уютно, где его ждут. И что я получила в ответ?

- Я могу оставить тебя на содержании, - цинично предлагает он, окидывая меня странным взглядом. - На какое-то время.

Я едва не задыхаюсь от его слов. Так вот что муж имел в виду…

- Буду навещать пару раз в неделю, - добавляет снисходительно Имран. И в глазах его вспыхивает что-то пугающе темное. Словно этим он хочет меня наказать.

Наша спальня, место где мы, казалось, были так счастливы, теперь превращается в поле битвы.

- Ни за что, - произношу, мысленно проклиная Хаджиева за каждое слово.

Еще месяц назад он смотрел на меня иначе. Говорил о том, что ждет-не дождется, когда я подарю ему сына.

Еще полгода назад муж планировал отпуск после нашей годовщины. А теперь я - отработанный материал, который, как оказалось, никогда и не был нужного качества.

- Ты сказал, у меня полчаса, чтобы собраться и уйти.

Имран отступает на шаг. Затем еще и еще. По мере того, как он отдаляется, я буквально наяву вижу, как истончается нить между нами. Связь обрывается, и теперь мы - чужие друг другу люди.

Впрочем, так и было. Это я, наивная дурочка, влюбилась и поверила, что мы можем быть счастливы. Для Имрана же я была лишь обузой, которую навязали.

Муж уходит, так и не сказав больше ни слова. Да и достаточно он уже наговорил. На всю жизнь хватит.

Как только остаюсь одна, начинаю складывать одежду в сумку, поглядывая на дверь. И лишь убедившись, что Имран не вернется, наклоняюсь за тестом. Прячу его на самое дно, чтобы никто не увидел. Забираю еще пару платьев, платков, белье.

Может, стоило бы выбрать вещи более тщательно, но я задыхаюсь в этом доме. После всего, что я узнала и услышала, во мне только одно желание - уйти как можно скорее.

То и дело стираю предательские слезы. Боль пульсирует в груди, расходится по всему телу. Агония набирает обороты, пока я стараюсь держать лицо.

Я не унижусь перед мужем. Ни за что. А он… Он еще пожалеет, когда осознает, что натворил.

Когда я спускаюсь, оглядываюсь по сторонам, боясь, что Руфина снова на меня набросится. Но на первом этаже никого.

Как назло, сегодня дождливая погода и довольно холодно. Надеваю пальто, оборачиваюсь - не покидает чувство, что за мной кто-то наблюдает. Правда, в холле нет ни души. Дом словно вымер.

Запрокинув голову, я пережидаю очередной болезненный укол. Медленно дышу, держась за мысль о ребенке. И, наконец, взяв сумки, решительно толкаю дверь.

Влажный порыв ветра ударяет в лицо. Погода портится, как будто плачет о растоптанном счастье.

Я медленно спускаюсь по ступеням крыльца. Каждый шаг - как новая рана. Кажется, сейчас я вся кровоточу.

- Хозяйка, вам помочь? - ко мне подходит Умар, наш садовник. Он, несмотря на дождь, в легкой футболке и спортивных штанах. А ведь ему уже около шестидесяти. Но Умар довольно крепкий и активный мужчина и всегда одевается очень легко.

- Спасибо, не надо, - отвечаю, стараясь улыбнуться.

Он всегда был добр ко мне. Рассказывал про цветы, про кустарники, которые высаживал по весне.

Умар вглядывается в мое лицо, а я опускаю взгляд, чтобы спрятать слезы.

- У вас что-то…

- Не надо, - мотаю головой и иду по дороге дальше. Наверняка он смотрит мне в спину, может, даже посчитал меня ненормальной. Но теперь уже все равно.

Слева находится парковка, где обычно стоят машины - мужа и та, которую он выделил для меня. Но я не тешу себя надеждой, что Имран расщедрится на помощь. Однако когда я сворачиваю к калитке, мне наперерез идет Наиль, мой водитель.

Без вопросов забирает сумки из моих рук и бросает скупое:

- Машина готова.

Можно гордо отказаться, но погода и впрямь отвратительная. Ветрено, мелкий моросящий дождь делает ее еще более неприятной. И я решаю в последний раз воспользоваться помощью Имрана. В том, что это он предупредил Наиля, я даже не сомневаюсь.

Подхожу к машине и, открыв заднюю дверь, все же оборачиваюсь. Окна кабинета мужа выходят как раз на эту сторону. В них не горит свет, но я улавливаю темный силуэт, мелькнувший за шторой.

- Придет день, и ты пожалеешь, - шепчу беззвучно, а затем сажусь в машину.

Наиль уточняет адрес, куда ехать - я называю дом деда. Идти мне больше некуда.

Когда ворота открываются, автомобиль плавно трогается с места, а я мысленно прощаюсь с домом Хаджиевых.

Навсегда.

Запрещаю себе плакать - не хочу выглядеть жалкой. Но слезы все равно катятся по щекам.

Дорога тянется долго, хотя ехать всего лишь на другой конец города. Когда впереди маячит забор дедовского особняка, я выдыхаю с облегчением.

- Останови у ворот, - прошу водителя. Тот косится на меня через зеркало заднего вида, но не спорит.

Раньше бы Наиль ни за что не сделал как я прошу. Сейчас же притормаживает у обочины. Я выхожу и сама забираю сумки, а затем бреду к калитке.

Охранник сразу узнает меня и пропускает. Я успеваю дойти до крыльца, когда дверь открывается, и я вижу дедушку Вахида.

Он опускает взгляд вниз на сумки. Сдвигает темные кустистые брови и отступает в сторону, пропуская меня в дом.

Только его глаза выдают, что ждет меня дальше. Но выбора все равно нет.