Горец. Жестокий развод

- 1 Малика -

До этого дня я была самой счастливой. Настолько, что было страшно - вдруг это просто сон?

- Малика, тебя муж хочет видеть, - бросает Руфина, проходя мимо меня. - Не заставляй моего брата ждать. Ты же знаешь, он этого не любит.

Киваю и выключаю плиту, на которой тушится мясо. В нашем доме достаточно помощниц, но я люблю готовить для Имрана сама.

Так меня учила мама, рассказывая, какой должна быть жена, чтобы муж всегда хотел возвращаться домой.

Переставив кастрюлю, снимаю фартук и, повесив тот, разворачиваюсь к выходу. Уже в дверях ловлю странный, чересчур внимательный взгляд Руфины и натянуто улыбаюсь.

С сестрой мужа у меня непростые отношения. Она изначально относилась ко мне с откровенным пренебрежением. Наш брак с Имраном был договорным. Можно сказать, навязанным - между нашими семьями была вражда. Суровая и непримиримая. Совет старейшин решил, что выдать меня замуж за Имрана - идеальное решение сложной ситуации.

Год назад я была уверена, что моя жизнь превратится в ад. Ждала, что муж станет издеваться и всячески меня унижать. Я так боялась, когда поднималась по ступеням в мечеть!

Но все вышло иначе. Имран оказался хорошим мужем. И сегодня я, наконец, обрадую его новостью, что он станет отцом.

Волнение сковывает тело. Муж редко звал меня к себе, если работал. Такое у нас не принято. Если Имран оставался дома, то до самого вечера находился в своем кабинете, куда заходить без его ведома было строго настрого запрещено.

Перед дверью я торможу на несколько секунд, собираясь с мыслями. Имран вернулся из командировки на день раньше, и я с самого утра на ногах - готовлюсь к праздничному ужину. Все должно быть идеально!

Поправляю волосы в попытке выглядеть еще лучше для мужа и, наконец, стучу. Я готова услышать голос Имрана, но вместо этого он сам открывает дверь. От неожиданности даже отступаю на шаг - как только сталкиваюсь с ним взглядом.

Хаджиев в серой рубашке, идеально подчеркивающей его атлетическое телосложение.

Мой муж - красивый, статный мужчина. От него веет властью и уверенностью сразу как только его видишь. Он немногословен, часто хмурится и довольно скуп на эмоции. Но вместе с тем заботлив и щедр.

Имран не говорит ни слова, но по одному его взгляду я понимаю - что-то случилось. Что-то очень нехорошее.

Он отступает в сторону, молчаливо давая указание. И я подчиняюсь. На интуитивном уровне считываю, что именно надо делать.

Дверь за мной хлопает, и это единственное, что нарушает вязкую, тягостную тишину. Ковер на полу заглушает шаги Имрана, но я и без этого остро чувствую его приближение.

Так было с самого первого дня - как только мы остались наедине после праздника. Тогда я тряслась как листок на ветру. Боялась, ждала грубости и жестокости. Но все случилось иначе. В ту ночь я поверила, что наша семья станет счастливой.

- Ты хотел меня видеть, - робко произношу, вглядываясь в лицо мужа, который успел обойти меня и встать за большим дубовым столом.

На нем аккуратно лежат несколько стопок бумаг - Имран всегда много работает. Оно и понятно - у него огромный гостиничный бизнес, а еще строительная фирма. Как и у моего деда. Собственно, именно в этом и была одна из причин конфликтов между нашими семьями.

- Хотел, - наконец, произносит Имран. Коротко, сухо. Словно и не было между нами этого года совместной жизни.

Я ловлю странное чувство - меня как будто отбрасывает в прошлое. Именно так со мной разговаривал муж первое время. Потом постепенно оттаял, стал чуть мягче.

Несмотря на тяжелую атмосферу в кабинете, меня так и подмывает рассказать новость раньше задуманного. Я очень хочу стереть то напряжение, что витает между нами. Интуитивно надеюсь все наладить и избежать надвигающейся грозы.

И все же молчу. Что-то удерживает меня буквально в последний момент, и я, так и не положив ладонь на живот, прячу ее в карман. Сжимаю пластиковый тест на беременность, который показал сегодня две яркие полоски. Держусь за свой подарок, стараясь не показать своих эмоций.

- Ты должна подписать документы, - говорит муж и, наклонившись над столом, пододвигает ко мне одну из цветных папок.

Это первый раз, когда он просит о подобном. Хотя тут уместнее сказать приказывает. Меня охватывает волнение, которое медленно, но верно перерастает в страх и ожидание чего-то нехорошего. Иначе не был бы Имран таким мрачным и суровым.

Подхожу ближе к столу и, взяв документы, пытаюсь сосредоточиться на строчках. Но как только до меня доходит смысл написанного, ноги слабеют, а я на несколько секунд теряю фокус.

- Это… Это шутка? - выдыхаю, чувствуя, как меня начинает трясти.

Поднимаю взгляд на мужа - тот по-прежнему смотрит на меня холодно и даже равнодушно.

- Подписывай, Малика.

- Но это же… Ты что… ты…

- Я развожусь с тобой, - подтверждает муж, лишая меня надежды, что все это просто розыгрыш или нелепая ошибка. - Развожусь.

Оцепенев, я смотрю на него, не имея ни единой возможности сказать хоть слово. Потому что я почти убита тем, что он сказал.

Развод.

Развод?!

- За что ты так? - шепчу онемевшими губами. Кажется, я вообще не чувствую своего тела. Даже пальцы не могу разжать и отпустить несчастный тест в кармане.

Меня как будто парализует изнутри.

Муж тихо хмыкает.

- Я так решил, Малика. Просто поставь подпись, и все юридические моменты я решу сам.

У меня в ушах так и бьется - развод. Развод! Позор на мою голову. Как теперь жить после этого?! Как?

- Я не понимаю, - шепчу, сглатывая слезы. - У нас ведь все было хорошо. Разве нет?

В ответ получаю лишь холодный взгляд, полный жестокого безразличия.

Имран сейчас - чужой и далекий. Такой, каким был в день сватовства, пусть и номинального.

- Я сказал - подпиши документы, - повторяет он, высекая каждое слово.

Они как ножи впиваются в мое сердце. Ранят, заставляя истекать болью.

- 2 Малика -

Я ничего не понимаю - голова начинает кружиться от его слов. Сердце колотится, бьется о грудь. А осознание, что все это всерьез, расползается внутри, лишая возможности пошевелиться.

В темных глазах мужа вспыхивает опасный огонь. Словно он зол. Вот только что я сделала? Любила его? Заботилась? Дышала им одним, а потом просто надоела?!

Я же старалась быть идеальной женой, чтобы он гордился, чтобы не пожалел о нашем союзе.

- Но я не понимаю, - шепчу, едва не плача.

Глаза печет, но я держусь. Держусь благодаря тому, что знаю - во мне наш малыш. Я не имею права уйти, не выяснив, что случилось.

Имран раздраженно прищуривается. Словно ждал от меня другой реакции. Шагает ближе и, поставив руки рядом со злосчастной папкой, чуть наклоняется. Между нами его массивный дубовый стол, за которым муж всегда выглядел так основательно и мужественно.

Но сейчас стол, как разделительная черта, за которой - крах нашей семьи.

Несмотря на это препятствие, Имран все равно выше меня. Рядом с ним я всегда ощущала себя маленькой и уязвимой. Но мне это нравилось. Теперь же вся его мощь направлена против меня.

И это страшно.

- Мы были счастливы, - бормочу, отказываясь верить в жестокую реальность.

Не могу. Просто не могу!

- Разве? - цинично ухмыляется он. - Или ты забыла, почему мы поженились?

Он словно наотмашь бьет меня по лицу. Напоминает о том, что нам фактически навязали этот брак старейшины. Заставили стать мужем и женой. И ведь такое было не редкостью - враждующие семьи часто объединяли подобным образом.

Было ли это счастьем для молодоженов? Увы, но редко. Но наш случай был другим! По крайней мере, я так думала.

- Мне тебя навязали, - морщится Имран. - Заставили дать фамилию и взять в свой дом.

- Ты говорил, что любишь, - беспомощно возражаю.

В темных глазах мужа нет ни намека на нежность, что была там еще недавно. Его как подменили после командировки, из которой он вернулся только утром.

- А ты поверила? - Еще одна усмешка - кривая и обидная.

Вглядываюсь в лицо мужа - он по-прежнему держится как чужой. Сейчас я для него не любимая жена, а раздражающая помеха.

Это считывается в том, как он смотрит, как напряжены его плечи. Вся его поза говорит, что между нами пропасть. Огромная и бездонная.

Пропасть, в которой так легко исчез год нашей совместной жизни. Год, за который я не просто сблизилась с Имраном - я его полюбила всем сердцем. Приняла его непростой характер, стала рядом с ним счастливой.

Лишь последние пару недель между нами появилось отчуждение. Уже перед командировкой я почувствовала - что-то не так. Пыталась осторожно поговорить с мужем, но он лишь сухо отмахнулся и перестал приходить в нашу спальню.

Я списывала все на непростой контракт, о котором говорил любимый. Он сильно уставал - приезжал поздно, уезжал рано.

Но сегодняшний день стал приятным исключением - Имран вернулся раньше на день. И я захотела сделать ему праздник - приготовить любимые блюда, устроить романтический ужин и сообщить о беременности. Я даже с Руфиной постаралась договориться, чтобы она позволила нам побыть вдвоем.

А вместо этого я получила документы на развод.

- Это неправда, - шепчу едва слышно. - Ты зачем-то обманываешь меня.

Насмешка в глазах мужа трансформируется в злость. Он стискивает зубы, отчего черты его лица заостряются.

Как же я боялась его в день нашей свадьбы. Как же надеялась, что ее отменят!

Но даже тогда он не пугал меня так, как сейчас.

- Где же твоя гордость, Малика? - холодно бросает он мне в лицо. - Или ты готова валяться у меня в ногах, только бы не разочаровать любимого деда?

Его слова - обидные и злые - ранят меня. Больше всего хочется развернуться и сбежать, но меня держит мысль о ребенке. Если я отступлю, то у него не будет семьи.

Крепко сжав в кармане тест на беременность, тихо отвечаю:

- Я делала все, чтобы стать тебе хорошей женой. И пусть наш брак договорной, я полюбила тебя.

Каждое мое слово повышает градус злости мужа. Между нами стол, но даже вот так, на расстоянии, я ощущаю, насколько сильно в нем кипит гнев, направленный на меня. Он душит, выжигает кислород. В груди горит - от боли, от обиды, от возмущения подобной несправедливостью. Потому что я не понимаю - за что? Неужели он так умело притворялся, что я, дурочка наивная, поверила в наше счастье?

- Наш брак был ошибкой.

Мне кажется, он меня только что ударил. Так больно становится от простых слов.

- Что ты такое говоришь, - шепчу, не имея сил поверить, что он всерьез заявил подобное.

- Совет старейшин заставил меня взять тебя в жены. И я пошел на это. Принял тебя в семью, дал свою фамилию. Но теперь… - он смотрит с откровенным пренебрежением. - Ты мне надоела.

- Я была тебе хорошей женой, - возражаю дрожащим голосом, а у самой сердце заходится от боли. Он так легко повторяет эти ужасные слова!

Ноги слабеют, и я хватаюсь за спинку кресла, стоящего рядом. Выражение лица мужа становится еще более хищным и опасным.

- К тому же зачем мне пустышка-жена? - добавляет он небрежно. Смотрит сверху вниз, как на надоедливое насекомое. - За год ты не смогла мне родить. Так в чем твоя ценность? Я от тебя устал.

- Устал? - эхом повторяю, не веря собственным ушам.

- Ты не дотягиваешь до статуса моей жены. Твой дед умаслил совет и получил желаемое, но это не помогло. Байсаевы никогда не будут нам ровней. Вы - просто гнилая семейка прихлебателей.

До этого момента я надеялась, что новость о ребенке смягчит мужа, поможет ему понять - он совершает ошибку. Но после этого…

Я немею, теряя дар речи.

Не будут ровней… Гнилая семейка…

Получается, и детей от меня ему не надо, так?

Я как будто выпадаю из реальности - хватаюсь за нее, но она ускользает. И только резкий голос мужа приводит меня в чувства:

- Подписывай документы и уходи!

2 2

Меня мгновенно охватывает паника. Я подаюсь вперед и как можно незаметнее толкаю ногой несчастный тест в сторону кровати.

Руфина бормочет очередное ругательство. В ее глазах столько злобы, словно это я предательница, а не Имран.

Который внезапно рявкает:

- Что здесь происходит!?

Мы обе замираем, и сестра мужа тут же отпускает меня. Отступает в сторону и с претензией заявлет:

- Эта дрянь решила сбежать!

У меня вырывается горький смешок. Надо же, как она все вывернула. Даже не разобралась - сразу рванула в бой.

А ведь когда я только пришла в этот дом, Руфина приняла меня. Пусть не сразу, пусть долго присматривалась. Но мне казалось, мы нашли общий язык. Иногда она, конечно, дергала меня замечаниями, но я научилась не расстраиваться из-за них. Я так искренне любила Имрана, так старалась стать ему хорошей женой, что готова была закрывать глаза на некоторые нюансы.

А сейчас Руфина смотрит на меня так, словно я, как гулящая девка, опозорила их семью.

- Мы разберемся сами, - заявляет муж, от чего его сестра недовольно поджимает губы.

- Ты правда с ней разводишься?

Хаджиев чуть приподнимает темные брови. Едва заметный жест, но Руфина тушуется. Как и любой, на кого вот так смотрел мой муж.

- Ты что, правда отпустишь ее? - недоверчиво переспрашивает она, косясь на сумку с вещами.

Имран тоже смотрит в сторону моих платьев. По его лицу пробегает нечто неуловимое - как тень былой заботы.

- Это мое решение, Руфина. Не лезь.

- Но почему? - не может успокоиться она. Поворачивается ко мне и, поставив руки в боки, добавляет: - Если эта дрянь опозорила тебя, я имею право знать!

Я вся напряжена до предела. Осторожно опускаю взгляд, ища тест. Он лежит так, что если подойти к кровати достаточно близко, то вполне можно увидеть.

А я не хочу.

Смотрю на мужа и понимаю - не стану ему говорить.

Я могла бы все понять, все простить. Закрыть свою боль спрятать и пережить ее. Но то, как он назвал наш брак, как, оказывается, все это время терпел меня…

Нет. Я не отдам ему ребенка, а так, скорее всего, и будет. Имран от эберт его, как только он родится. И будет в своем праве - никто не встанет на мою сторону.

- Руфина, - веско произносит муж. - Иди к себе.

Ей это не нравится. Я никогда не думала, что женщина она склочная и склонная к истерикам.

- Если она уходит, то почему сейчас? - не унимается Руфина. - А как же положенные три месяца? Что если она беременна?

Я вздрагиваю от ее последнего вопроса и прикладываю уйму сил, чтобы не дернуться в сторону теста.

Мне очень страшно, что сейчас муж послушает сестру и решит устроить мне проверку или отсрочить развод.

- С этим не будет проблем, - неожиданно все же снисходит до ответа Имран. - Малика бесплодна.

Руфина тихо охает. Переводит на меня обвиняющий взгляд, а я испуганно смотрю в ответ.

- Змея! Ты знала и скрыла это?!

В этот момент я могу сказать правду. Вот только - что дальше? Разве станет от этого муж относится ко мне иначе? Нет. Я для него - недостойная надоевшая жена.

- Имран! Ты должен предъявить это ее семье! Пусть они заплатят за то, что утаили правду!

Руфина все больше распаляется, кричит о чести рода. Приплетает все, что можно, а я вспоминаю, как мама говорила мне о гордости.

Родители жили душа в душу, любили друг друга. Отец никогда не повышал голос на мать. И я мечтала, что у меня с мужем будет так же.

Меня, как и многих девушек, воспитывали в строгости и мысли, что мужчина главный в доме. Что жена должна быть послушной и покорной.

Но несмотря на это мама так же говорила о том, что нельзя забывать о гордости. Что самоуважение у меня обязательно должно быть.

Именно поэтому я молчу. Не хочу унижаться, выпрашивать и что-то доказывать.

Если я для Имрана удавка на шее, от которой он хочет избавиться - пусть так.

- Хватит, - неожиданно прерывает он возмущенную болтовню сестры. - Я сказал - иди к себе.

Та замолкает, но смотрит на брата с явным недовольством. А затем снова переключается на меня.

- Даже не думай забрать что-то из этого дома!

Я жду, глупо надеясь, что Имран осадит сестру, чтобы она не решала подобные вопросы, но он молчит. Просто ждет, пока мы останемся одни.

Воздух трещит от напряжения. Я будто наяву слышу звон разбитого стекла - так рушится моя вера в нашу семью. Муж смотрит на меня, давит взгляда, точно чего-то ждет. А у меня все расплывается перед глазами из-за слез. Я бы ушла, если бы не тест, который надо спрятать.

Имран не торопится нарушать затянувшееся молчание - разглядывает меня, как будто ищет что-то.

Завтра годовщина нашей свадьбы, а сегодня я покину этот дом с разбитым сердцем.

Имран проходит дальше в спальню. И с каждым его шагом, мне становится все больше не по себе. Впервые за долгое время близость мужа меня пугает и вызывает совсем не трепет предвкушения. Я делаю маленький шаг в сторону. Так, чтобы закрыть собой упавший тест.

Между нами остается менее метра, и мне стоит немало сил оставаться на месте.

- Раз ты не торопишься собрать вещи, у меня к тебе есть предложение, Малика.

- 3 Малика -

Спросить, что он имеет в виду, сил не хватает. Я едва держусь, чтобы не расплакаться. Глядя на Имрана, вспоминаю все самое хорошее. Все, что теперь растоптано и превращено в пепел всего одной фразой.

“Наш брак - ошибка. Ты мне надоела”.

Муж смотрит с явным ожиданием, но я молчу. И он не выдерживает.

- Гордая? - зло цедит Хаджиев, наклоняясь ко мне. Он думал, что я ухвачусь за его фразу, как за спасительный круг? Нет, спасибо.

- Ты сказал уходить - я уйду, - тихо говорю, быстро стирая слезы со щек. - Мне неинтересны твои предложения.

Мне больно, но я не стыжусь этого. В отличие от Имрана я была честна и искренна во всем. Я полюбила его всем сердцем. Приняла как мужа и старалась сделать все правильно - чтобы ему было хорошо дома. Чтобы он возвращался туда, где уютно, где его ждут. И что я получила в ответ?

- Я могу оставить тебя на содержании, - цинично предлагает он, окидывая меня странным взглядом. - На какое-то время.

Я едва не задыхаюсь от его слов. Так вот что муж имел в виду…

- Буду навещать пару раз в неделю, - добавляет снисходительно Имран. И в глазах его вспыхивает что-то пугающе темное. Словно этим он хочет меня наказать.

Наша спальня, место где мы, казалось, были так счастливы, теперь превращается в поле битвы.

- Ни за что, - произношу, мысленно проклиная Хаджиева за каждое слово.

Еще месяц назад он смотрел на меня иначе. Говорил о том, что ждет-не дождется, когда я подарю ему сына.

Еще полгода назад муж планировал отпуск после нашей годовщины. А теперь я - отработанный материал, который, как оказалось, никогда и не был нужного качества.

- Ты сказал, у меня полчаса, чтобы собраться и уйти.

Имран отступает на шаг. Затем еще и еще. По мере того, как он отдаляется, я буквально наяву вижу, как истончается нить между нами. Связь обрывается, и теперь мы - чужие друг другу люди.

Впрочем, так и было. Это я, наивная дурочка, влюбилась и поверила, что мы можем быть счастливы. Для Имрана же я была лишь обузой, которую навязали.

Муж уходит, так и не сказав больше ни слова. Да и достаточно он уже наговорил. На всю жизнь хватит.

Как только остаюсь одна, начинаю складывать одежду в сумку, поглядывая на дверь. И лишь убедившись, что Имран не вернется, наклоняюсь за тестом. Прячу его на самое дно, чтобы никто не увидел. Забираю еще пару платьев, платков, белье.

Может, стоило бы выбрать вещи более тщательно, но я задыхаюсь в этом доме. После всего, что я узнала и услышала, во мне только одно желание - уйти как можно скорее.

То и дело стираю предательские слезы. Боль пульсирует в груди, расходится по всему телу. Агония набирает обороты, пока я стараюсь держать лицо.

Я не унижусь перед мужем. Ни за что. А он… Он еще пожалеет, когда осознает, что натворил.

Когда я спускаюсь, оглядываюсь по сторонам, боясь, что Руфина снова на меня набросится. Но на первом этаже никого.

Как назло, сегодня дождливая погода и довольно холодно. Надеваю пальто, оборачиваюсь - не покидает чувство, что за мной кто-то наблюдает. Правда, в холле нет ни души. Дом словно вымер.

Запрокинув голову, я пережидаю очередной болезненный укол. Медленно дышу, держась за мысль о ребенке. И, наконец, взяв сумки, решительно толкаю дверь.

Влажный порыв ветра ударяет в лицо. Погода портится, как будто плачет о растоптанном счастье.

Я медленно спускаюсь по ступеням крыльца. Каждый шаг - как новая рана. Кажется, сейчас я вся кровоточу.

- Хозяйка, вам помочь? - ко мне подходит Умар, наш садовник. Он, несмотря на дождь, в легкой футболке и спортивных штанах. А ведь ему уже около шестидесяти. Но Умар довольно крепкий и активный мужчина и всегда одевается очень легко.

- Спасибо, не надо, - отвечаю, стараясь улыбнуться.

Он всегда был добр ко мне. Рассказывал про цветы, про кустарники, которые высаживал по весне.

Умар вглядывается в мое лицо, а я опускаю взгляд, чтобы спрятать слезы.

- У вас что-то…

- Не надо, - мотаю головой и иду по дороге дальше. Наверняка он смотрит мне в спину, может, даже посчитал меня ненормальной. Но теперь уже все равно.

Слева находится парковка, где обычно стоят машины - мужа и та, которую он выделил для меня. Но я не тешу себя надеждой, что Имран расщедрится на помощь. Однако когда я сворачиваю к калитке, мне наперерез идет Наиль, мой водитель.

Без вопросов забирает сумки из моих рук и бросает скупое:

- Машина готова.

Можно гордо отказаться, но погода и впрямь отвратительная. Ветрено, мелкий моросящий дождь делает ее еще более неприятной. И я решаю в последний раз воспользоваться помощью Имрана. В том, что это он предупредил Наиля, я даже не сомневаюсь.

Подхожу к машине и, открыв заднюю дверь, все же оборачиваюсь. Окна кабинета мужа выходят как раз на эту сторону. В них не горит свет, но я улавливаю темный силуэт, мелькнувший за шторой.

- Придет день, и ты пожалеешь, - шепчу беззвучно, а затем сажусь в машину.

Наиль уточняет адрес, куда ехать - я называю дом деда. Идти мне больше некуда.

Когда ворота открываются, автомобиль плавно трогается с места, а я мысленно прощаюсь с домом Хаджиевых.

Навсегда.

Запрещаю себе плакать - не хочу выглядеть жалкой. Но слезы все равно катятся по щекам.

Дорога тянется долго, хотя ехать всего лишь на другой конец города. Когда впереди маячит забор дедовского особняка, я выдыхаю с облегчением.

- Останови у ворот, - прошу водителя. Тот косится на меня через зеркало заднего вида, но не спорит.

Раньше бы Наиль ни за что не сделал как я прошу. Сейчас же притормаживает у обочины. Я выхожу и сама забираю сумки, а затем бреду к калитке.

Охранник сразу узнает меня и пропускает. Я успеваю дойти до крыльца, когда дверь открывается, и я вижу дедушку Вахида.

Он опускает взгляд вниз на сумки. Сдвигает темные кустистые брови и отступает в сторону, пропуская меня в дом.

Только его глаза выдают, что ждет меня дальше. Но выбора все равно нет.

3 2

Хлопок двери оглушает и парализует. Я не живу здесь уже год, но как сейчас помню все правила и жесткий распорядок, которого придерживается дедушка.

- Зачем явилась? - лязгает он, обходя меня.

Конечно, он заметил и сумки, и мой потерянный вид.

- Имран развелся со мной.

Звенящую тишину разрезает шлепок, а следом боль обжигает щеку. Не удержавшись на ногах, я отшатываюсь, едва не падая. Зато сумки оказываются на полу. Я ошарашенно смотрю на деда, который презрительно кривится.

- Так и знал, что толку от тебя не будет! - цедит он с плохо скрываемой злостью.

- Дедушка, ты… - прикладываю ладонь к горящему лицу.

До этого момента он никогда не поднимал на меня руку, хотя, признаться, жизнь с ним была не сахар.

Когда я осталась без родителей, за мной приехал дед Вахид - папин отец. Он со мной практически не говорил - лишь бросал короткие команды.

Суровый, жесткий, нелюдимый - он пугал меня. Но куда сильнее я боялась остаться совсем одна. После похорон дед сообщил, что оформил документы, и теперь я буду жить с ним.

Он сразу обозначил границы, был требовательным и суровым. Он мог рявкнуть, обозвать, даже унизить. Но только словами.

Сегодня же он перешел черту.

- Что вылупилась? - кривится дед. - Рассказывай, что натворила, раз Хаджиев решил тебя вернуть?

- Ничего, - шепчу, боясь сказать лишнее слово.

Он прищуривается, и я напрягаюсь в ожидании еще одного удара.

- Быстро, Малика. Я могу узнать и сам, но тебе не понравятся последствия.

- Но я, клянусь, ничего плохого не сделала!

- То есть Имран просто так решил от тебя избавиться?

- Он сказал… Сказал, что я ему надоела.

Дед презрительно морщится, явно не веря моим словам.

- Последний раз спрашиваю - что ты сделала?

Я мотаю головой и отступаю к стене, с опаской глядя на него. Чувствую исходящую от дедушки опасность и не хочу попасть ему под горячую руку. Мелькает мысль сказать ему о своем положении, но я тут же ее отметаю.

Дед снова сдвигает густые брови и недовольно щерится.

- Сама выбрала, Малика. Пошла наверх. И чтобы из комнаты не выходила.

Несколько секунд я вглядываюсь в его лицо. Признаться, я боялась, что он выгонит меня за ворота, а то и проклянет. С него станется.

Четыре года, что я прожила в его доме, были для меня непростыми. Любое слово или поступок могли стать причиной для наказания - не физического, но все же.

Так что я не рискую злить деда еще больше. Подхватываю сумки и бегом направляюсь к лестнице.

Когда жила здесь, у меня была отдельная комната - совсем небольшая. Но я была рада и этому.

Теперь же…

Да, собственно, теперь все то же самое. Если дед выгонит, то я останусь одна, как и четыре года назад после смерти родителей.

Закрывшись в спальне, ставлю сумки у стены и прохожусь по комнате. С того дня, как я вышла замуж, ни разу здесь не была. Не тянуло. Поначалу боялась Имрана, но затем привыкла и даже стала счастливой. Верила, что все наладилось. Полюбила мужа, мечтать начала…

Наивная дурочка.

В ушах снова звенят его слова о том, что меня навязали и что я ему надоела, а в груди - новый укол боли.

Подойдя к окну, вижу, как дед садится в машину. Кладу ладонь на живот и тихо плачу.

Когда ворота закрываются, я отступаю и сажусь на постель. Ложусь и, прикрыв глаза, мысленно прошу прощения у ребенка.

Как бы мне хотелось, чтобы сейчас со мной рядом была мама! Она бы точно знала, что делать и как быть.

Не знаю, сколько времени проходит, прежде чем раздается стук в дверь. Я не реагирую - не хочу никого видеть. Будь это дед, он бы не стал утруждаться - просто зашел бы. Значит, кто-то другой.

Стук повторяется, а затем дверь открывается. Я вижу Ануш - одну из горничных. Она уже в возрасте, и я была уверена, что после моей свадьбы уволится. По крайней мере, так она планировала.

- Малика, я тебе поесть принесла, - говорит она чересчур бодро и проходит, держа поднос в руках. Ануш устраивает тот на столике у стены, а мне даже вставать не хочется.

Знаю, что надо быть сильной, но меня растоптало предательство мужа. Сил нет.

- Ну же, милая, давай, а то вон бледная какая.

- Дедушка не возвращался? - спрашиваю, все же подчиняясь упрямой женщине.

Она недовольно поджимает губы и качает головой. А я отстраненно думаю - неужели поехал к Имрану?

Даже после нашей свадьбы отношения между ними не наладились. Четыре месяца назад у свекра случился сердечный приступ, и его не удалось спасти. С того момента какое-либо общение между Имраном и моим дедом закончилось.

Однажды я спросила мужа об этом, но то, как он посмотрел на меня, дало понять, что лучше в это не лезть. Страшно подумать, как пройдет разговор между дедом и Хаджиевым, и что ему наговорит Имран.

- Ты ешь, ешь, - подгоняет меня Ануш. - Совсем исхудала в доме мужа.

Я молчу. Нет сил даже сказать, что на самом деле я жила счастливо и в достатке. Да и какая теперь разница? Все закончилось. Все было ложью.

Ануш уходит, когда я все же кое-как, но справлюсь с едой. Остается только ждать, когда вернется дед. Но до самого вечера ничего не происходит - я дергаюсь каждый раз, когда мне кажется, что открываются ворота.

Вот только дедушка так и не возвращается.

Заснув под утро, я не сразу понимаю, почему Ануш трясет меня за плечо.

- Малика, просыпайся. Твой дед хочет тебя видеть.

Несколько секунд мне требуется, чтобы окончательно проснуться и вспомнить все, что произошло накануне. А еще Ануш как-то подозрительно отводит взгляд, словно не хочет на меня смотреть.

- Я ничего плохого не делала, - торопливо заверяю ее.

Горничная вздыхает и, присев на край постели, тихо говорит:

- Знаю, милая. Да только…

- Что случилось?

Она молчит, и я, предчувствуя новую грозу в своей жизни, сажусь рядом.

- Ануш, не молчи.

Та снова горестно вздыхает и бормочет:

- 4 Малика -

Мог ли Имран поступить со мной еще более жестоко? Наверное, нет. И хотя сейчас он для меня предатель, мужчина о котором я не должна больше думать, мне все равно больно.

- Откуда ты знаешь? - шепчу онемевшими губами.

Знаю, что не услышу ничего хорошего, но хочу пойти до конца. Смотрю вниз, боясь поднять взгляд. Чувствую, как Ануш приобнимает меня. Она так часто делала, когда я жила с дедом.

Тот бывало накричит, отругает, а Ануш попозже придет и тихо-тихо успокоит. Как умеет только она.

- Да уж все говорят, - вздыхает она. - Руфина еще вчера вечером поделилась с подругами. А там уже и дальше слухи поползли. Говорят, свадьба через месяц. А то и раньше. Но тут не уверена.

- Как же так? - растерянно говорю. Не выдержав, поворачиваюсь к Ануш. - Разве можно так быстро все организовать? Это же надо выбрать девушку, договориться с ее семьей, обсудить детали. Свадьба это дело небыстрое.

Я говорю-говорю, цепляясь за собственный опыт. Именно так все и было у меня. За одним исключением - Имран не выбирал нашу семью, не выбирал меня. Его заставили. И даже несмотря на это, подготовка заняла не меньше трех месяцев.

В глазах Ануш сочувствие и понимание, но она не произносит ни слова. Просто молчаливо подтверждает мои догадки.

- Получается, он планировал это давно?

Ее молчание - лучший ответ. Да я и сама все понимаю без слов. Больно ли это? Очень. Как и то, что Имран просто притворялся, терпел, ложась со мной в постель. Играл роль, чтобы… Что?

- Иди к деду, - напоминает Ануш. - Он ждет тебя в столовой.

Я знаю, каким нетерпеливым он может быть, поэтому буквально заставляю себя встать с постели и начать собираться.

Лестница кажется слишком короткой - я интуитивно стараюсь оттянуть неизбежное, понимая, что разговор простым не будет.

И когда наконец подхожу к столовой, тут же попадаю под прицел недовольного взгляда деда.

- Шустрее, Малика, - приказывает он. - Долго спишь. Неудивительно, что Имран отказался от такой жены.

Я опускаю взгляд, глотая очередные обидные слова. Ночью, ворочаясь в постели, я крутила и так и эдак, и по всему выходило, что единственная надежда - что дед отправит меня куда-нибудь в деревню. Конечно, непросто там будет с ребенком. Но возможно, так слухи не доберутся сюда, и мне удастся сохранить беременность втайне от Имрана.

Я прохожу к столу, присаживаюсь на стул - либо дед уже позавтракал, либо запретил накрывать, но нет ни одной тарелки. Хотя по его же собственному распорядку сейчас самое время есть.

Дедушка Вахид долго молчит, давит взглядом - я его чувствую, хотя и не рискую посмотреть ему в глаза.

- Значит так, Малика. Я принял решение, - заявляет он. - Сейчас оденешься и поедешь к мужу просить прощения.

- Что? - охаю, едва не задыхаясь от возмущения, и поднимаю голову. Я так сильно потрясена его словами, что страх перед дедом отходит на задний план. - Я?!

- Ты. Слухи, конечно, его сестра-змея уже распустила, но это неважно. Поболтают и забудут. Свидетелей ведь не было, когда он сказал, что разводится?

- Нет.

- Значит, сделаешь все, чтобы Имран передумал.

То, как уверенно он это произносит, не просто возмущает меня. Доводит до странного эмоционального всплеска. Я вскакиваю из-за стола и отступаю к двери.

- После того, как он унизил меня? Нет. Я не стану.

- Станешь, - припечатывает дед.

- Имран сказал, что наш брак ошибка, что я недостойна его! Он не примет меня обратно.

- А ты постарайся! - выходит из себя дед и тоже поднимается из-за стола. - Или мне тебя учить, как мужика задобрить?

Я беззвучно охаю. Лицо опаляет жаром от его намека.

- Он сказал, что я пустышка, - задушенно возражаю, мотая головой. - К тому же я подписала документы, так что…

Не успеваю договорить, как дед оказывается рядом. Он выше меня, шире в плечах. И несмотря на то, что ему за семьдесят, силы у нас неравны. Я гораздо слабее. Да и не успеваю я среагировать, когда он хватает меня за волосы на затылке и волоком тащит из столовой.

- Бестолковая ты дрянь, - хрипит он, не замечая моих слез и попыток освободиться. - Такая же ущербная, как мамаша твоя вшивая.

- Дедушка, пожалуйста!

Он отпускает меня у двери, толкая так, что я едва не лечу на пол.

- Пошла! - рявкает он.

- Вахид! - неожиданно раздается голос Ануш. Оборачиваюсь и вижу ее. Она стоит в холле, смотрит на него с ужасом и осуждением. - Это же… Так нельзя! Отпусти девочку!

- Ты, - он тычет в нее пальцем, - заткнись, или пожалеешь. Найду, как отыграться на тебе или твоих внуках. А ты, - он поворачивается ко мне, - пошла на улицу. Быстро!

Дед открывает дверь и буквально как котенка вышвыривает меня на крыльцо. Я едва успеваю закрыть живот руками, испугавшись, что это навредит малышу.

Лишь спустя несколько секунд осознаю, что этим могу выдать себя.

Правда, деду плевать. Он вздергивает меня за плечи. Ануш выбегает за нами и кричит:

- Она же раздетая! Простынет!

- Пошла в дом! - отмахивает дед. - Или пожалеешь!

Это самые страшные минуты в моей жизни - пока он тащит меня к машине. Когда Имран заявил о разводе, мне было больно. Но сейчас меня накрывает паника - я понятия не имею, как далеко готов зайти дед.

Карен, его водитель, даже ухом не ведет, глядя на то, как его начальник обращается со мной. Невозмутимо садится за руль и ждет, пока можно будет ехать.

- К Хаджиеву, - приказывает дед, забираясь в машину рядом со мной.

Никогда в жизни я не боялась так сильно. Раньше думала, что год назад день свадьбы был для меня самым страшным. Но нет. Сидя рядом с разъяренным дедом, я поддаюсь удушливой панике, которая заполняет мои легкие.

- Будешь в ногах у мужа валяться, но чтобы он тебя принял обратно, поняла? - цедит дед спустя несколько долгих минут.

Я киваю - не потому что согласна. Банально боюсь возразить. Мы в замкнутом пространстве, и я не знаю, что еще он способен со мной сделать.

4 2

Кожу на лбу жжет. Мне кажется, я никогда не забуду эти ощущение близости смерти. Смотрю в окно, гадая, как быстро выйдет охрана. Дрожь усиливается - меня буквально потряхивает от страха, что крепко держит за горло. Но деду плевать.

- А если он не согласится меня вернуть? - все же рискую спросить, прежде чем открыть дверь автомобиля.

- Такого варианта не предусматривается, - цедит он.

- Но я…

- И как только все уладится, через три дня скажешь, что плохо себя чувствуешь. Сыграешь, что забеременела.

Меня словно наотмашь ударили - я не успеваю проконтролировать собственное тело, и вздрагиваю. Резко поворачиваюсь к деду и шокировано на него смотрю.

- Имран уверен, что я бесплодна!

Он криво ухмыляется.

- К сожалению, ты и тут ущербная, как твоя мамка. Но это неважно - сыграешь спектакль. Вы, бабы, это умеете, если есть достаточная мотивация.

Я ошаршенно хлопаю глазами, понимая, что дед не усомнился, он подтвердил мой диагноз.

- Ты знал, что со мной что-то не так? - выдавливаю с огромным трудом.

Мне физически сложно разговаривать с ним. Но к сожалению, ответы сейчас есть только у него.

На лице деда Вахида равнодушное выражение. Ему плевать - для него я просто разменная монета в его игре. Но понимаю я это только сейчас.

- Знал, - небрежно хмыкает он. - И будь ты поумнее, Имран бы не догадался.

Я едва не кричу, что они оба ошибаются, что у меня под сердцем малыш. Однако в итоге я не произношу ни слова. Если у меня и правда есть проблемы со здоровьем, то ребенок - это просто чудо. Я и его сберегу.

Вспоминаю, как регулярно проходила медицинский осмотр. Тогда я думала, что дед так заботится обо мне. Теперь понимаю - нет, он просто ухаживал за своей пешкой, которую использует в нужный момент.

- Имран очень зол, он не станет меня слушать. И я не смогу…

О том, что я соврешила ошибка, попытавшись спорить, понимаю, как только снова оказываюсь с приставленным ко лбу пистолетом.

- Я четыре года тебя кормил и поил. Пришло время расплатиться за то, что в тебя вложили, - чеканит он. - Либо ты вымолишь прощение у Хаджиева, либо пожалеешь, что твоя мамаша не скинула тебя.

Я всегда знала, что дед меня недолюбливает. Он так и не принял выбор отца, поэтому мы и жили отдельно. Родители не хотели возвращаться сюда, на родину папы, именно из-за деда. Но ни разу за время, проведенное в его доме, он не вел себя настолько жестоко и цинично.

- Выходи.

На ощупь нахожу ручку двери, дергаю, и та легко поддается. Только после этого дед убирает пистолет от моего лба.

Меня бросает в жар, затем в холод и обратно. Тело плохо слушается, и мне приходится собрать все силы, чтобы выйти из машины.

Холодный пронизывающий ветер заставляет поежиться. Я запрокидываю голову и вижу темные, нависающие тучи. Словно даже погода дает понять - ничего хорошего меня не ждет.

Слышу позади хлопок и, обернувшись, вижу, как вместо ворот открывается калитка. Имран лично выходит к нам, явно не собираясь пропускать машину за ворота.

Дед встает рядом, но не защищая, а как будто сопровождая.

Мы с мужем не виделись всего сутки, но кажется он за эти часы изменился - стал еще более мрачным и чужим.

Имран не торопится заговаривать первым - просто смотрит то на меня, то на моего деда с холодным презрением. Будто мы - грязь под его ногами.

- Вот, жену твою привез, - дед первым нарушает молчание. Подталкивает меня вперед. И это не заботливый жест, помогающий сделать первый шаг. Это жестокое напоминание, что от меня требуется. Болезненное и слишком резкое.

Я делаю пару шагов, едва не падая. Смотрю только в глаза мужу, ища ответы на свои вопросы.

- Я не женат, Вахид. А с твоей внучкой мне о чем говорить.

Каждое его слово пропитано ядом - смертоносным и едким. Но за спиной дед, человек, способный оборвать мою жизнь. У него в руках оружие, которым он, я теперь уверена, спокойно воспользуется.

- Имран, я прошу, - тихо говорю, делая к нему маленький шаг.

Меня выворачивает от того унижения, через которое нужно пройти. Часть меня обливается кровавыми слезами, ревет требует сбежать отсюда как можно дальше. Но я стою. Неподвижная и беспомощная.

- Ты хочешь забрать что-то из вещей? - равнодушно спрашивает он. И это мой шанс - как минимум, я могла бы взять что-то из подаренных украшений.

Сглатываю горький ком и делаю еще один шаг - иду как по тонкому льду. С одной стороны - муж. Человек, которого я полюбила всем сердцем, ради которого дышала и для которого мечтала стать самой лучшей. Позади - дедушка. Мужчина, который обязан защищать и оберегать, который должен был стать моей семьей, но вместо этого лишь использовал. Теперь все его поступки, которые я принимала за скупую, жестокую заботу, видятся иначе.

Я между ними, как меж двух огней. Каждый готов уничтожить меня, растоптать и развеять прах по ветру.

Для каждого из них я - не человек. Так, кусок мяса, которым можно распорядиться по своему усмотрению. И будь я одна, могла бы рискнуть. Но у меня под сердцем малыш. Он еще не родился, а отец уже отказался от него.

- Я хочу вернуться, - с трудом произношу то, что от меня требуется. - Прошу тебя.

Глаза режет, но я держусь. Не позволяю себе расплакаться. Кажется, если упадет хоть одна слезинка, то от моей гордости не остается даже крох.

На лице мужа появляется презрительная ухмылка. Циничная, холодная. Уверена, он вспомнит свое гадкое предложение. Правда, озвучить его он так и не успевает - из-за поворота появляется ярко красная спортивная машина. Она делает манер и, объехав нас буквально в метре, останавливается прямо на площадке перед воротами Хаджиева.

Мы втроем смотрим на того, кто так дерзко ворвался происходящее. Я в шоке - потому что сразу узнаю водителя. Он быстро выходит и, окинув нас заинтересованным взглядом, ухмыляется.

- Бахтияр, - цедит Хаджиев, сжимая ладони в кулаки. И воздух вокруг мгновенно становится плотнее, наполняясь звенящей опасностью.

- 5 Малика -

Анзоров широко улыбается. Он вальяжно стоит, словно он хозяин жизни. Я его видела несколько раз, когда тот приезжал к деду пару лет назад. Бахтияр показался мне пугающим и опасным. Несмотря на то, что он всегда улыбался и выглядел довольно расслабленным, что-то в его образе меня настораживало.

- Похоже, я невовремя, - протягивает он, переводя взгляд с Хаджиева на моего деда. - У вас тут дела семейные?

- Какого черта тебе здесь надо? - тут же реагирует муж.

И если до этого момента он был холоден и сдержан, то сейчас в нем бурлит целый вулкан страстей.

- Да вот захотел обсудить деловое предложение, - довольно скалится Бахтияр, явно получая удовольствие от того, что бесит Имрана.

- Ты знаешь, что я не веду дела с такими, как ты! - выплевывает он. - Так что можешь валить!

Несмотря на то, что на улице довольно прохладно, и я уже замерзла, меня снова бросает в жар. Атмосфера между мужчинами становится все плотнее и напряженнее.

А я стою в эпицентре урагана, но здесь вовсе не безопасно, как пишут в учебниках.

Наоборот.

Кажется, что воздух вокруг меня густеет, вязнет. То, как мужчины смотрят друг на друга, повышает градус обстановки с каждым мгновением.

- Но ты даже не выслушал, - совершенно не обидевшись, продолжает Бахтияр. А затем переводит взгляд на меня. - Малика, рад снова увидеться.

Всего одной фразы хватает, чтобы Хаджиев окончательно потерял контроль и бросился на него. Правда, Анзоров ловко уходит от удара, разворачивается и оказывается вне зоны досягаемости моего мужа.

- А ну хватит! - внезапно вмешивается дед. - Щенки малолетние! Разошлись!

Я почти готова услышать выстрел, но, хвала Всевышнему, ничего подобного не происходит.

Мужчины стоят напротив друг друга - оба взвинченные, разгоряченные. Но если Имран в ярости, то для Бахтияра их стычка просто развлечение. Это легко считывается в его позе, в том, как насмешливо он смотрит на противника. Беспечная ухмылка снова появляется на его лице.

- Что-то ты нервный, Имран. Это плохо для бизнеса…

- Пошел ты!

- …а я ведь даже не озвучил предложение, - невозмутимо заканчивает Анзоров.

Начинает накрапывать мелкий дождь. Ветер становится сильнее, и я обхватываю себя за плечи, окончательно переставая понимать, как действовать.

- Бахтияр, - снова вмешивается дед. - Ты и правда невовремя.

Не знаю, на что он рассчитывал, пытаясь урезонить партнера, но тот явно не собирается уходить.

- А мне кажется, наоборот, - довольно скалится Анзоров.

Вспоминаю, как впервые столкнулась с ним - тогда Бахтияр очень удивился, заметив меня в доме деда. Он был уверен, что тот живет один. А я, испугавшись, что дед увидит и накажет, сбежала.

Второй раз мужчина заявился спустя месяца три. Я стала свидетелем его разговора с дедом в гостиной. Тогда я узнала, что они партнеры по бизнесу. Стоило мне пройти мимо, как дед прикрикнул, и я бегом унеслась в сад.

Но спустя пару часов снова столкнулась с Бахтияром, когда тот собирался уезжать. Он подмигнул и выразительно посмотрел - так, как умеют мужчины. А я после этого еще два дня тряслась, боясь, что это дойдет до деда.

- Пошел вон! - рявкает Хаджиев, не выдержав. - Или охрана тебя вывезет, если ты неспособен сделать это сам!

На лице Анзорова пропадает улыбка, и вместо нее появляется опасный прищур.

- Осторожнее с угрозами, Имран. Я давно не тот мальчишка, которого ты мог щелкнуть по носу.

Судя по взгляду мужа, он понимает, о чем речь. А я нет. А еще я все больше замерзаю, и это плохо для малыша. Медленно отступаю назад, видя, что мужчины поглощены своим противостоянием.

- Куда пошла? Иди к мужу! - цедит дед, оказываясь рядом.

- Он занят, - шепчу и делаю еще один шаг в сторону.

Но он толкает меня в спину, вынуждая вернуться обратно. Делает это так грубо и резко, что я опять едва не падаю, чем привлекаю ненужное внимание.

Имран и Бахтияр резко поворачивается ко мне, а я беспомощно смотрю на них, понимая, что спасения не будет.

- Я развелся с тобой, Малика, - чеканит Хаджиев. - Тебе нечего здесь делать.

- Ты не посмеешь! - шипит у меня за спиной дед. - Совет не потерпит подобного!

- Так может им стоит узнать о твоих махинациях? - презрительно фыркает бывший муж. - Я с радостью поделюсь с ними информацией.

От слова “бывший” на языке горчит, но это моя реальность. От агрессии, витающей в воздухе, меня начинает мутить.

Медленно выдыхаю и замечаю, как цепко за перепалкой деда и Имрана следит Анзоров. И в момент, когда слабость становится нестерпимой, он оказывается рядом и перехватывает меня.

- Бахтияр! - рявкает дед, заметив непозволительное.

Умом я понимаю, что это недопустимо - меня коснулся чужой мужчина. Надо оттолкнуть, отступить. Но тело не слушается - меня сковало холодом, а перед глазами уже плывет.

- Раз уж ты развелся, Малику я забираю, - нагло заявляет Бахтияр и тащит меня к своей машине.

5 2

Это абсолютное безумие! Но понимаю я это, уже оказываясь рядом с машиной Анзорова.

- Нет, - мотаю головой, пытаясь выдернуть локоть из его руки.

Меня мелко трясет - из-за погоды, из-за стреса. А еще банально от страха - моя привычная жизнь рухнула, и я понятия не имею, как жить на ее обломках, да еще и ребенком под сердцем.

- Хочешь остаться и валяться в ногах у Имрана? - цедит Бахтияр так тихо, что никто кроме меня не слышит. - Или хватит ума принять помощь, которую тебе предлагают?

Я не просто растеряна - я выбита из колеи. И его слова не воспринимаю как что-то реальное. Мне кажется, это издевка, способ посмеяться. Но Анзоров чертыхается и дергает меня в сторону, чтобы открыть дверь.

- Садись и молчи, - приказывает он, буквально силой заталкивая меня внутрь.

Когда дверь за мной захлопывается, я успеваю поймать взгляд мужа.

Бывшего мужа!

Если до этого момента был крошечный шанс, что я смогла бы ради ребенка закрыть глаза и смириться с тем, что он сделал, то теперь нет. Да и Имран никогда в жизни не простит произошедшего.

Анзоров оборачивается к Хаджиеву и с вывозом бросает:

- Отзови своих юристов, Имран. “Красный лес” ты не получишь. Можешь даже не пытаться.

Взгляд у мужа мгновенно вспыхивает яростью - темной, опасной. Даже с такого расстояния я вижу, как он подбирается - словно зверь перед броском. Бахтияр обходит автомобиль и садится рядом со мной за руль. А после резко срывается с места. Я только и успеваю, что схватиться за ручку на двери.

- Пожалуйста, - сиплю, не выдержав и пары минут агрессивного вождения.

Получаю короткий взгляд от Бахтияра, но, к счастью, скорость он все же сбрасывает.

Вообще здесь, в частном поселке, гонять так банально опасно. Но, похоже, Анзорову на это плевать.

Несколько минут я медленно дышу, стараясь успокоиться. После пережитого ужаса мне сложно контролировать эмоции. Постепенно на первый план выходит страх от понимания, что я уехала с чужим мужчиной. Нарушила все мыслимые правила.

Примет ли меня обратно дед?

Обрываю себя на этой глупой мысли, как только вспоминаю про пистолет, приставленный к моей голове.

- Куда мы едем? - тихо спрашиваю, когда вижу, как мимо мелькает указатель в центр города.

- Покатаемся, - равнодушно отвечает Бахтияр, даже не повернувшись в мою сторону.

Я же ошарашенно смотрю на мужчину. Ему действительно настолько все равно? Он так бесстрашен?

Однажды я стала свидетелем его спора с дедом - тогда я уже знала, что характер у него тяжелый, и лишний раз перечить ему не стоит. Однако Бахтияр совершенно не боялся своего партнера. Дерзил, высказывался довольно резко. Они тогда обсуждали какой-то строительный проект. Но казалось, что от него зависит, как минимум, выживание всего бизнеса.

- Надо действовать быстро! - распалялся Анзоров. - Иначе конкуренты нас обойдут! Вахид, ну ты же умный мужик, ты же видишь ситуацию! Я предлагаю отличный выход, а ты все мнешься!

Тот возражал ему - раздраженно, с откровенным недовольством. Но Бахтияр продолжал гнуть свою линию. Тогда я очень удивилась, что кто-то вообще смел вот так разговаривать с моим дедом. А главное - тот позволял подобное.

Сейчас я не знаю, какие отношения их связывают. Мне казалось, что Анзоров окончательно перебрался в столицу - пару лет, как он перестал появляться в нашем доме. Я и не догадывалась, что он вернулся, пока не столкнулась с ним в том кафе, пару месяцев назад.

- Высади меня у центральной площади, - тихо прошу Бахтияра.

Он насмешливо косится на меня.

- И что будешь делать?

- Тебя не касается.

Мне неуютно рядом с ним. Все мое существо противится сложившейся ситуации. Это ненормально. Так быть не должно.

- Ты раздетая, без вещей, - перечисляет Анзоров. - Куда пойдешь, Малика? Думаешь, дед тебя пожалеет?

Я молча отворачиваюсь к окну, пряча слезы беспомощности. Мне нечего ответить на его слова.

- Зачем ты меня увез? - спрашиваю без особой надежды на ответ. - Ты сделал только хуже.

- Надо было бросить тебя там? Подождать, пока ты растянешься на холодной земле? - искренне удивляется Бахтияр.

- А какое тебе до меня дело? - спрашиваю, повернувшись к нему.

Ловлю пристальный, чересчур цепкий взгляд мужчины. Впереди собирается пробка на крупном перекрестке. Здесь такое часто в это время дня. И Бахтияр, заметив это, переключает внимание на дорогу. Он медленно, очень аккуратно притормаживает, а затем снова поворачивается ко мне.

- Думаю, мы с тобой неплохо поладим, Малика.

- О чем ты? - испуганно спрашиваю.

Несмотря на то, что в машине тепло, и я почти согрелась, меня снова продирает озноб. Если я правильно понимаю его намек, то моя испорченная репутация будет уничтожена окончательно.

- Ну ты же умная девочка, - ухмыляется Бахтияр, подаваясь ко мне ближе. - Есть идеи?

- 6 Имран -

Когда машина Анзорова скрывается за поворотом, я разворачиваюсь к калитке, собираясь вернуться в дом.

- Ты нарушил договор! - бросает мне в спину Вахид.

Я медленно выдыхаю, беря эмоции под жесткий контроль - Бахтияру все же удалось меня вывести. Не думал, что он рискнет заявиться ко мне.

Я оборачиваюсь к Байсаеву. Старый черт. Прожженный, циничный и безжалостный. Он не привык проигрывать, но в этот раз хрен что получит. Я и так год терпел его выкрутасы, благодаря увещеваниям совета.

Хватит.

- Боишься, что твои махинации всплывут, и придется за них отвечать?

Вахид прищуривается, словно оценивает, насколько я могу быть в курсе его дел. Мразь. Думает, что если у него остались связи в криминале, то он неприкасаемый.

Он, конечно, последние лет пятнадцать старательно замазывает свое прошлое - делает все, чтобы никто не помнил, с чего он начинал. Но мой отец накопал на него достаточно, чтобы я понимал, с кем имею дело.

- Нам лучше дружить, Имран. Или ты забыл, что решил совет? Собрался пойти против старейшин?

Не нужно быть гением, чтобы понять, о чем речь. Байсаев хочет вернуть свою внучку ко мне в дом. Для него это идеальная возможность шпионить.

Я подозревал об этом, когда вынужденно согласился на чертов брак, но теперь, когда у меня на руках железные доказательства, мне есть, с чем пойти в совет. И есть чем прижать Вахида.

- Подумай о своем благополучии, - усмехаюсь, представляя, как однажды раздавлю этого шакала. - О себе я позабочусь сам.

Раздражение мгновенно вспыхивает в глазах Байсаева. Вообще я удивлен, что он ко мне заявился только на следующий день. Рассчитывал, что Вахид притащится сразу же, как Малика переступит его порог.

Но нет. И я даже догадываюсь, почему.

- Ты совершаешь ошибку, - цедит он, пытаясь прогнуть меня.

Вот только поздно. Прошел год, и я его потратил с умом. А Вахид - увяз по самые уши, одурев от собственной безнаказанности.

Ухмыляюсь и, развернувшись, шагаю к калитке. Чувствую, как незваный гость прожигает мне спину. Пусть бесится. Чем сильнее он нервничает, тем больше ошибок совершит. Мне это только на руку.

Едва переступив порог дома, я вижу Альберта, моего помощника - надежного, проверенного парня. Год назад, буквально за месяц до свадьбы, его нашел отец. И за все это время нареканий к нему не было.

Когда Вахид внаглую заявился со своей внучкой, мы как раз обсуждали “Красный лес” и наши шансы его заполучить. Этот масштабный проект хочется многим - под застройку отдается жирный кусок земли, из которого можно сделать туристическую конфетку. И тот, кто подгребет его под себя, станет фактически монополистом в районе.

- Все-таки приехал?

Я молча киваю и обхожу Альберта справа. Мы возвращаемся в кабинет отца - до сих пор не чувствую его своим. Прошло почти четыре месяца, а я так и не принял, что отца не стало.

- Кроме Байсаева еще и Анзоров нарисовался.

На лице помощника отражается недоумение, даже шок. Еще бы - мы с Бахтияром сейчас главные конкуренты, а этот щенок решил заявиться ко мне в гости.

- И?

Я перевожу взгляд на дубовый шкаф, в котором отец хранил коллекционные издания книг. Ответить мне нечего - я не понимаю, что за игру ведет Бахтияр. А теперь еще и Малика у него.

Стискиваю зубы, как только вспоминаю про нее. Может, стоило озвучить ей главную причину развода? Тогда и дед бы ее не приехал, и все было бы проще.

Густая, клокочущая ярость занимается в груди от одного только имени жены. Мне стоит немалых усилий погасить ее, чтобы быть в состоянии вернуться к текущим вопросам.

- Вы поговорили? - не выдерживает моего молчания Альберт. - Он приехал из-за твоей жены?

- Бывшей жены, - поправляю его. Помощник согласно кивает. - Они приехали вместе.

- Ты их прогнал?

- Ее увез Бахтияр. А еще заявил, что “Красный лес” мне не получить.

Перевожу взгляд на Альберта. Сначала он удивленно хмыкает, а после задумчиво трет лоб.

- И что ты об этом думаешь?

Ответить я не успеваю - звонок мобильного вынуждает прервать нашу увлекательную беседу. Достаю телефон - на экране нет номера. И хотя я не вижу цифр, уже подозреваю, что это за разговор будет. Вот только я предполагал, что он случится не так скоро.

Едва отвечаю, как слышу:

- Давно не общались, Имран.

Густой низкий бас вызывает легкую усмешку. Видимо, Байсаев уже подсуетился.

- Я так понимаю, есть причина прервать наше общее молчание.

Раздается тихий смешок. Не обидный, но я отлично представляю лицо своего собеседника в этот момент.

- Слышал, у тебя перестановки в семье.

Я отхожу к окну, отвернувшись от Альберта. Этот разговор я бы предпочел вести наедине. Но выгонять помощника - лишний раз акцентировать его внимание.

- Допустим.

В ответ слышу многозначительное хмыканье.

- А не рановато ли ты посчитал себя свободным? - вкрадчиво интересуется мой собеседник.

- Я взрослый мальчик, - раздраженно бросаю в ответ.

Эмоции после встречи с Байсаевым еще не улеглись, а тут очередной блюститель законов нарисовался. Целый год они закрывали глаза на проделки Вахида, но теперь внезапно активизировались.

- Тогда тебе стоит напомнить о некоторых условиях, которые ты фактически нарушил.

Резкий ответ меня не удивляет - чего-то такого я и ожидал. Но не догадывался, кому в итоге поручат этот разговор.

- Сначала разберитесь с Байсаевым!

- Непременно, - невозмутимо продолжает он. - Но и к тебе есть вопросы. К тому же ты, видимо, не в курсе нюансов договора между вашими семьями.

- Каких еще нюансов? - цежу, начиная терять терпение. - Я отлично все помню и ничего не нарушил.

- Ошибаешься, Имран.

Всего пара минут, и слова одного из старейшин совета выбивают почву у меня из-под ног.

- 7 Малика -

Бахтияру удается меня загнать в угол в прямом и переносном смысле. Я понимаю, что я с ним наедине, в замкнутом пространстве. И что взбредет в голову Анзорову, страшно подумать.

Вжимаюсь в дверь, пытаясь отодвинуться максимально далеко. Бахтияр, заметив это, недовольно фыркает.

- Серьезно, Малика? Думаешь, я бы предложил тебе что-то непотребное?

- Я понятия не имею, - честно отвечаю.

Пульс грохочет в висках. Умом понимаю - все эти нервы вредны ребенку, но оставаться невозмутимой и спокойной не получается.

Сначала дед, затем муж, теперь вот Анзоров.

Он хмыкает и переключается на дорогу. А я вцепляюсь в ручку на двери и озираюсь по сторонам, ища место, где можно было бы выйти из машины.

- Мне нужна помощь, - неожиданно произносит Бахтияр, не глядя в мою сторону. - С моей теткой.

Я недоверчиво кошусь на него, но ничего не говорю. Не понимаю я этих игр - ясно же, что Анзоров специально провоцировал меня. Даже если он хотел, чтобы я помогла ему в чем-то, зачем было вести себя так вызывающе?

Знает ведь, что я замужняя женщина и…

Стопорюсь на этой мысли, уставившись в одну точку.

Больше нет, Малика. Больше у тебя нет мужа. Нет того, кто взял на себя ответственность за тебя. Нет того, чью фамилию ты носишь.

- …слышишь?

Вздрагиваю, когда Анзоров прикасается к моему плечу. Интуитивно отстраняюсь, а он опять фыркает.

- Да хватит уже дергаться. Не трону я тебя.

- Как я могу тебе верить? Ты только что напугал меня.

На лице Бахтияра появляется снисходительная ухмылка. Он ловко сворачивает с дороги в проулок между домами. Петляет между дворами, и наконец останавливается у одной из высоток.

- Должен же я был проверить.

- Что проверить? - спрашиваю, не понимая его намека.

Анзоров разворачивается ко мне и смотрит немного иначе.

- Имран развелся с тобой, Малика. Как думаешь, что первое приходит в голову на вопрос почему?

Ему нет нужды озвучивают варианты - я все знаю и сама. Имран мог сделать все иначе. Мог объяснить причину. Но вместо этого он просто выгнал из дома, сказав, что я ему надоела. Но я-то знаю, что понесет рассказывать всем Руфина. Особенно после его пренебрежительного ”пустышка”.

Отвожу взгляд. Я начинаю задыхаться - Бахтияр озвучил то, от чего я мучаюсь вторые сутки.

Я опозорена, и конечно, Имран знал, чем это обернется для меня. Мужчина может оправдаться всегда. Женщина - только если ей позволят. И это зависит от благосклонности ее мужа. Только в этом случае развод не бросит тень на ее честь.

- Проверил? - спрашиваю глухим ломким голосом.

- Вполне, - миролюбиво отвечает Анзоров. - Мне в целом плевать, что там себе придумал Хаджиев, но тетушка человек старой закалки. И мне бы не хотелось искать новых кандидаток для ее помощницы.

- То есть ты хочешь, чтобы я помогала твоей тете?

Снова смотрю на Бахтияра - сейчас на его лице нет той бравады и самоуверенности, что была еще недавно. Он устало кивает.

- Лала Маратовна очень… - он замолкает, явно стараясь подобрать слово, - непростая в общении. С ней не ужился никто из помощниц.

- И поэтому ты решил привести меня к ней? - недоуменно смотрю на него.

- Почему нет?

- Ты поэтому забрал меня?

Анзоров морщится.

- Вообще нет. Забрал, потому что забрал. Или ты хотела остаться с бешеным дедом и бывшим муженьком? Насколько я знаю Имрана, обратно он тебя не примет. А Вахид в ближайшей время вряд ли успокоится.

- Но ты ведь можешь испортить с ним отношения, - непонимающе возражаю. - Разве нет?

- Скажем так, мы с твоим дедом временно разошлись в профессиональных взглядах. Так что ерунда. Но приятно, что ты беспокоишься обо мне.

Бахтияр лучезарно улыбается, а я тут же отворачиваюсь, мысленно ругая себя.

- Я просто хочу понимать, какие цели ты преследуешь.

- Все просто, Малика. Я предлагаю тебе сделку - у тебя будет место, где ты сможешь жить. В ответ ты приглядишь за моей тетей, пока я здесь.

- А потом?

- Потом можешь поехать со мной в столицу.

Замечаю, как Бахтияр кидает на меня оценивающий взгляд.

- Здесь тебе не дадут жизни. Особенно если Вахид не успокоится и не заберет тебя домой. Да и то…

Он морщится.

- Закостенелые традиции, - добавляет таким тоном, словно ему поперек горла то, что у нас принято.

Смотрю на дом, у которого мы остановились. Очевидно, здесь и живет тетя Лала. Готова ли я пойти на соглашение с Бахтияром? Или же стоит отказаться?

А главное - есть ли у меня вообще выбор? Куда идти одной, опозоренной и с ребенком под сердцем?

- Хорошо, - тихо говорю, решая выгадать время. - Но мне надо забрать свои вещи из дома Имрана. Я знаю, что имею на это право.

- Как хочешь, - пожимает плечами Анзоров. - Но если там нет ничего важного, то проще купить. Или ты надеешься, что Хаджиев передумает?

Несколько мгновений я рассматриваю эту мысль со всех сторон и понимаю, что после такого предательства не готова принять мужа. Что бы он ни говорил, для меня он - мерзавец, который недостоин прощения.

- Нет. Я не стану с ним мириться.

Анзоров удовлетворенно кивает.

- На счет вещей обдумай - деньги я дам.

- Не хочу быть тебе должной.

Он криво ухмыляется.

- Ты просто пока не знаешь, какая непростая работа тебя ждет, Малика. Поверь, я не благотворительный фонд. Так что если ты сможешь присмотреть за тетушкой, я готов тебе скупить хоть все бутики в округе.

Мне становится жутко не по себе от его слов. И пока мы поднимается на просторной хромированном лифте, я все гоняю по кругу один и тот же вопрос - а правильно ли я поступила, сев к нему в машину?

На седьмом этаже лифт останавливается. Бахтияр выходит первым, я - за ним. На этаже всего две квартиры. И та, что справа, оказывается той самой, где и живет его тетя.

Анзоров открывает ключами и делает приглашающий жест. Мне страшновато заходить внутрь после того, что он рассказал про свою родственницу. Но выбора-то нет.

- 8 Малика -

Почти неделя проходит, как я переступила порог квартиры Лалы Маратовны. Все это время я живу в постоянном напряжении.

Наш разговор в тот день, когда она узнала обо мне правду, закончился плохо. Я не смогла солгать, хотя, возможно, и стоило бы. Но после того, как все узнала, тебя Бахтияра стала относиться ко мне еще хуже.

- Раньше у моего племянника вкус был лучше! - ворчала она. - Надо же дошел, подбирает брошенок и разведенок!

Мои попытки донести, что я никак не связана с Анзоровым, были бесполезны. Она даже не слушала. Обругала меня за то, что своевольничала на кухне, а после заставила готовить под ее чутким руководством.

Но даже несмотря на постоянные придирки, жить с Лалой Маратовной куда лучше, чем у деда. Тетка Анзорова - чужая женщина, чьи слова хоть и обидны, но не задевают так сильно, как уколы деда или мужа.

Я почти привыкла к ее недовольству. А еще узнала, что хоть она и редко выходит из квартиры, но имеет обширные социальные связи - в основном с помощью телефона. Я частенько слышу, как Лала Маратовна болтает с очередной подругой, обсуждая какие-то сплетни.

Именно так она и узнала, что я бывшая жена Имрана. Оказывается, Руфина постаралась от души - весь город в курсе того, как муж выставил меня за порог.

Анзоров за это время заехал только раз - передал тетушке что-то из вещей. А увидев меня на кухне, поинтересовался, почему я не воспользовалась его щедрым предложением.

- Я купила все, что было нужно, - пожала плечами тогда и отвернулась к плите.

Когда молчание затянулось, я все же оглянулась на Бахтияра - у того на лице было написано удивление вперемешку с недоумением.

- Но ведь это копейки, - сказал он растерянно.

Я и правда вынуждена была заказать кое-что - банально для личной гигиены плюс сменный домашний костюм и тапочки.

- Ты даже верхнюю одежду не купила, - продолжил он озадаченно.

- Лучше пообещай, что когда освободишься, заберешь меня в столицу, - попросила я его.

И Анзоров дал слово, что не только увезет, но и поможет там устроиться. Только поэтому я терпеливо сносила все издевки Лалы Маратовны.

- Ну что ты за криворукая такая, - в который раз ворчит она, заглядывая под крышку сотейника. - Опять вместо гуляша что-то невнятное сделала.

Я киваю, не собираясь спорить. Все равно смысла нет. Поначалу я пыталась отстоять свою правоту, но быстро поняла, что это только распаляло хозяйку квартиры. Поэтому приняла за правило молчать и кивать.

Пока домываю посуду, думаю о том, что надо заварить чай с мятой или с липой. Сегодня меня жутко мутило утром и помог именно чай. Повезло, что Лала Маратовна встала позже обычного и не заметила моего состояния.

- Давай-ка заканчивай, надо снять шторы постирать.

- Так ведь только…

- Ты что, перечить мне будешь? - спрашивает она, подбоченясь.

Я обреченно киваю, решив, что проще согласиться. Выключаю воду и беру полотенце, чтобы руки вытереть.

- Не рассчитывай, что мой племянник с тобой будет и потом, - вдруг заявляет она. - Покувыркается немного, чтобы Хаджиеву нос утереть, да и все. Отправит обратно.

- Я уже говорила, что между нами ничего нет, - устало возражаю. Это единственная тема, на которую я никогда не молчу.

Лала Маратовна недовольно цокает языком.

- Шевелись давай.

- В какой комнате вы хотите постирать шторы? - спрашиваю, следуя за хозяйкой квартиры.

- Я передумала. Сначала разберемся в одном шкафу. Там давно набралось старых вещей.

Она ведет меня в кладовку, куда я заглядывала только пару раз. В целом там довольно чисто и аккуратно. Но когда она подходит к встроенному шкафу в дальнем углу и дергает на себя дверь, я тут же чувствую яркий запах ванили. Как будто там целый склад отдушек.

В первый момент я резко вдыхаю и тут же начинаю кашлять. Лала Маратовна оглядывается на меня с недоумением. Приподнимает тонкие брови и недовольно поджимает губы.

- Ты еще и больная?

Я не успеваю ответить. Тошнота мгновенно подкатывает к горлу, и я бегом бросаюсь в коридор. Едва успеваю добраться до ванной, где меня и выворачивает.

Стою возле унитаза, пережидая, пока спазмы скручивают до колик в животе. Это все токсикоз, и до сегодняшнего дня он был вполне терпимым. Но если он наберет обороты как сейчас, то скрывать положение будет сложно.

Я поднимаюсь на ноги и замечаю Лалу Маратовну, стоящую в дверях со сложенными на груди руками. И при этом смотрит она на меня так, будто хочет узнать все вплоть до мыслей.

- Съела что-то не то, - пытаюсь объяснить свое состояние.

Меня потряхивает - и от только что пережитого приступа тошноты, и от мысли, что тетя Анзорова запросто может растрепать всем своим подружкам о том, что я в положении. Изначально я была уверена, что успею уехать до того, как беременность будет не скрыть. Но сейчас под ее пристальным взглядом я ощущаю себя крайне неуютно и начинаю паниковать.

- Съела? - фыркает она и шагает ко мне. - И сколько недель этому “съела”?!

Сердце гулко ухает куда-то вниз. Меня трясет от понимания, что теперь правду не скрыть.

- Ты почему не сказала, что залетевшая?! - слышу очередную претензию, но уже сквозь вату. А черные мушки перед глазами начинают мельтешить все быстрее.

Я пропала! Имран все узнает!

8 2

Липкое удушающее отчаяние толкает меня на безумный поступок. Шагаю к Лале Маратовне и умоляю:

- Пожалуйста, не говорите никому! Не надо!

На лице женщины отражается искреннее недоумение. Похоже, она не ждала от меня таких слов. А я уже представляю реакцию Хаджиева - практически вижу, как он сажает меня под замок, чтобы я выносила ребенка. Как сразу после родов моего малыша унесут, и я больше никогда его не увижу.

- Прошу вас! Вы же женщина! - шепчу, падая перед ней на колени. Складываю ладони в умоляющем жесте, надеясь достучаться до этой едкой дамы. - Он же заберет его! Заберет, а меня опять выбросит, как ненужную вещь!

- Да о чем ты говоришь, дурная? - бормочет Лала Маратовна. - Вставай давай. Что устроила-то?

Но я не могу успокоиться - в голове только мысль о том, что надо защитить ребенка.

- Я клянусь - уйду прямо сейчас. Вы больше никогда обо мне не услышите - только не говорите никому. Прошу вас! Умоляю!

Мне важно услышать, что она не станет рассказывать своим подругам о том, что я в положении. Знаю же, как расходятся слухи. Если только Лала Маратовна хоть кому-то скажет, что я беременна, уже через сутки Хаджиев будет в курсе.

И тогда я останусь без ребенка.

- Да что ты заладила-то, - говорит она и тянет за плечи. Надо бы успокоиться, но меня снова мутит. Да и страх так крепко держит, что я никак не могу совладать с эмоциями.

Все эти дни я жила только мыслями о моем малыше. Запрещала себе думать про мужа, которому наскучила и для которого стала ненужной вещью. Старалась не вспоминать угрозы деда. Я окружила себя коконом - ждала, жила и выполняла капризы вздорной тетки Бахтияра только ради ребенка.

Потому что верила - скоро я уеду.

Но если правда вскроется, если до Руфины дойдет эта новость, мне не выбраться.

- Лала Маратовна, - всхлипываю, когда она все-таки заставляет меня подняться. - Я вас прошу, не говорите никому. Отпустите. Я уйду, но только не рассказывайте!

Она чуть ниже меня, но внезапно сил у этой женщины оказывается больше чем казалось должно быть. Лала Маратовна резко встряхивает меня и строго произносит:

- А ну успокоилась. Ребенок под сердцем, а она тут истерики закатывает.

Сейчас в ее взгляде нет насмешки или издевки. Наоборот, она как будто берет под контроль ситуацию и дает четкие и ясные команды.

- Для начала умойся.

Я послушно выполняю.

- Тошнит еще?

Киваю - меня и правда мутит. Не так сильно, но все равно дискомфорт никуда не делся.

- Меня и саму эта ваниль раздражает, - внезапно признается она. - Так, а теперь на кухню, и быстро.

Мне не остается ничего другого, как последовать за ней. Там она усаживает меня за стол, сама занимает место напротив и выдает новый приказ:

- А теперь рассказывай.

- О чем?

- Обо всем.

Под ее цепким острым взглядом крайне неуютно. Я даже не думала, что Лала Маратовна может быть вот такой. Мне казалось, что она просто взбалмошная тетушка, которая от скуки издевается над теми, кто рядом.

- Между нами с Бахтияром ничего нет, - тихо говорю. - Это не его ребенок.

Хозяйка квартиры вздыхает как-то устало и смотрит при этом как на круглую дурочку.

- Я, по-твоему, идиотка? Или у меня глаз нет? Ты же шарахаешься от моего племянника, как от прокаженного. А он, хотелось бы верить, все же не насильник.

Оторопело смотрю на женщину. Она впервые разговаривает со мной вот так, нормально, что ли. Строго, но по-человечески.

- Так что с мужем?

- Он развелся со мной.

Она чуть наклоняет голову.

- Почему?

Я опускаю взгляд на руки. Сцепляю пальцы, невольно проваливаясь в тот день, когда моя жизнь раскололась на осколки.

- Потому что я ему надоела, - тихо отвечаю. - Он сказал, что меня ему навязали, и я ему не ровня.

Она цокает языком недовольно:

- Ты погляди какой решительный. А дальше? Дед что?

Я пожимаю плечами.

- Заставил ехать к Имрану и умолять позволить вернуться. Ему нужен наш брак. Там договор между семьями.

Я замолкаю, пережидая очередной приступ тошноты. Голова болит, а в теле дикая слабость. Эмоционально я высушена. Вспышка далась мне непросто. Все эти дни я держалась, но похоже сейчас мои силы закончились.

- Да уж знаю я, что там совет постановил, - ворчит Лала Маратовна.

Я удивленно смотрю на ее. Она и об этом в курсе? Хотя чему я удивляюсь - у нее, кажется, везде есть глаза и уши.

- И что, собираешься скрыть ребенка от родного отца? - жестко спрашивает она.

Я невольно вжимаю голову в плечи. Жду, что она ударит словом - совсем как дед. Тот тоже всегда разговаривал таким тоном, а затем бил - прицельно и обидно. Ни разу пальцем не тронул до того дня, но каждый раз я чувствовала себя униженной и растоптанной.

- Он не нужен ему, - шепчу дрожащими губами.

Слезы снова заполняют глаза.

- Имран выгнал меня, сказав, что ему не нужна такая жена. Что он видеть меня не хочет.

Лала Маратовна молчит, и я продолжаю:

- Сказал, что я ему не ровня. Так пусть и не знает. Что он даст ребенку от недостойной жены? Он его все равно любить не будет. Особенно если это девочка.

Я не жду понимания, но внезапно получаю именно его - тетка Анзорова тяжело вздыхает и качает головой.

- Мужчины порой такие тугодумы. А делать что будешь?

- Бахтияр обещал увезти меня в столицу. Там я затеряюсь, и никто не узнает.

- Одна с ребенком?

Не выдержав, я отвожу взгляд.

- У меня нет выбора. Да и Имран все равно считает меня пустышкой. К тому же он собирается жениться второй раз.

- Уже? - искренне удивляется Лала Маратовна, чем только усиливает мою боль от этого факта. Я киваю пристыженно - как будто в этом есть моя вина. - Тогда собирайся, - добавляет она и поднимается из-за стола.

- Куда? - испуганно спрашиваю я. - Выгоняете? Так я сама уйду!

- Уймись, дура, - резко осаживает она меня. - Тебе к врачу надо. И не делай такие страшные глаза - есть у меня подруга хорошая. Не станет никому ничего говорить. Но убедиться, что у тебя все хорошо, стоит.

- 9 Малика -

Я застываю, пораженная совпадением. Ноги не слушаются, и я не могу сдвинуться с места.

- Ох ну надо же, уже невесту выгуливает, - раздается совсем рядом голос Лалы Маратовны. И только после этого я замечаю, что Имран стоит не один. Рядом с ним - Надия, одна из моих подруг. Ее семья живет по соседству с дедом Вахидом. И после моего переезда именно с ней я познакомилась самой первой. С ней же и подружилась, пока ходила в школу.

Она же постоянно была рядом, и я даже считала ее лучшей подругой. Когда узнала, что дед заключил договор с семьей Хаджиевых, именно Надия меня успокаивала. Правда, она же и страшилки про Имрана рассказывала. Но тогда мне казалось, что так она готовит меня к браку - чтобы я все знала о будущем муже.

- И ведь ни стыда ни совести, - фыркает тетя Бахтияра.

А я, оглушенная новостью, теперь понимаю, кто же станет новой женой Имрана. Рядом с ним стоит Залимхан, старший брат Надии. Формально нормы соблюдены, они не вдвоем. Но все ведь и так все понятно.

- Идем, - говорит Лала Маратовна и кладет мне ладонь на плечо. Едва мы разворачиваемся как мне в спину летит громкое:

- Малика!

Тело парализует от собственного имени, произнесенного голосом подруги. Я беспомощно хватаю ртом воздух, слыша торполивые шаги Надии. Она всегда любила высокие каблуки.

- Малика, привет! - радостно говорит она, обходя меня и вставая так, что просто уйти уже не получится. - Я так рада, что мы с тобой увиделись!

Слышу, как тетя Бахтияра выразительно хмыкает, но пока не вмешивается.

- Извини, мне надо идти, - говорю не своим голосом.

Мне физически больно видеть Надию. Не потому что у меня к ней негатив. Просто она - цветущая, радостная, счастливая. Она олицетворение того, чего я лишилась. Я же сейчас живу в осколках, просыпаясь каждое утро с болью в груди.

- Подожди, - шагает она, не позволяя мне обойти себя. - Я бы хотела пригласить тебя на свадьбу.

- Свадьбу? - зачем-то повторяю за ней.

Подруга широко улыбается и быстро кивает.

- Да, Малика. Я выхожу замуж за Имрана.

Она мгновенно тушуется и добавляет извиняющимся тоном:

- Я знаю, что вы развелись, так что ваша история позади. А мы ведь с тобой так дружили…

Она грациозно топчется своими острыми каблуками по ошметкам моего сердца. И делает это с таким удовольствием, что я просто не понимаю - за что? Почему она так жестока?

- Это вряд ли, - тихо отвечаю. - Но вам желаю счастья, - добавляю шаблонную фразу.

Я уже собираюсь уйти, но тут к ней подходит и Хаджиев. Я опускаю взгляд, чтобы не встречаться с ним глазами.

Он жестокий предатель, но часть меня все еще любит его. Я ведь дышала им, приняла и отдала всю себя. Сложно полностью перестроиться за несколько дней.

- Имран, дорогой, я бы очень хотела помочь Малике. Мы с ней всегда дружили, а сейчас она в трудном положении - ее выгнали из дома. Может, ты позволил бы ей подрабатывать у нас служанкой, когда мы поженимся? Мы хорошо общались, да и в доме она все знает. Мне бы очень пригодилась ее помощь, чтобы заботиться о тебе.

Она добавляет что-то еще, но я почти не слушаю - для меня становится настоящим открытием то, насколько лживой и лицемерной была наша дружба. Только сейчас я вижу, какая Надия. Коварная и жестокая. Как ловко она разыгрывает перед Имраном трепетную лань.

И бывший муж не торопится ее остановить. Он, кажется, всерьез обдумывает предложение - хмурится, как бывает всегда, когда он решает, что выбрать.

Сердце кровоточит от того, что Имран так близко и одновременно так далеко. За этот год я успела изучить его привычки, его мимику, жесты. Может, не идеально, но я часто могла угадать настроение мужа.

Так что я примерно представляю, о чем он думает. И это убивает меня. Уничтожает, растаптывая мою гордость.

Надия переводит на меня взгляд - вроде бы улыбается, но в ее глазах я вижу то, чего раньше не было - огонь превосходства. Не знаю, за что проведение меня наказывает такой встречей, но искренне надеюсь, что это случайность.

- Зря переживаешь за подругу, - наконец, выдает Имран, едва заметно морщась, глядя на меня, а затем на Лалу Маратовну. - Она уже нашла себе работу у Анзоровых. Совмещает, как минимум, две ставки.

Его слова для меня как пощечина. Намек - острее отравленного ножа. Хаджиев прицельно бьет, унижая меня одним лишь взглядом, всего парой фраз.

- Да? - вроде как искренне удивляется и расстраивается Надия. - Малика, но ты все же приходи на нашу свадьбу. Я же была на твоей и радовалась твоему счастью. Теперь твоя очередь.

Она улыбается, но на самом деле я слышу “Теперь твоя очередь завидовать мне”.

Если бы у меня были силы, я бы сбежала.

Если бы я могла сделать хоть шаг, не осталась бы там ни на минуту.

Но я слабая. Я стою и слушаю все, что они бросают мне в лицо. Два предателя. Жестоких и циничных.

- Совет да любовь, - сухо произносит Лала Маратовна и, подхватив меня за локоть, уводит подальше от них.

Чувствую, как жжет спину, но не позволяю себе обернуться. Да, честно говоря, мне и каждый шаг-то дается непросто. Иду только потому, что тетя Анзорова в этот момент как настоящий тягач - невозможно не подчиниться.

- Даже не смей ныть из-за них, - строго произносит она, когда мы оказываем у нужного входа.

Я потеряна и не в состоянии спорить. Просто киваю. А затем резко поворачиваюсь к ней, испугавшись внезапной мысли:

- Что если Имран узнает, куда мы пошли?

- Не волнуйся, не узнает.

Она крепко сжимает мои ладони, а у меня даже нет сил поразиться ее поддержке. Как будто Надия со своим женихом высосали из меня все.

Только в кабинете подруги Лалы Маратовны, Нонны, у меня получается немного переключиться. Сначала она смотрит меня на кресле. Хмурится недовольно и велит лечь на кушетку рядом с аппаратом УЗИ.

- Нонна, что не так? - первой не выдерживает Лала Маратовна.

- Не паникуем, - велит та. А я напряженно вглядываюсь в экран, на котором не могу ничего понять.

9 2

В этот момент все мои переживания про Надию и Имрана отходят на второй план. Да что там - они меркнут на фоне страха за ребенка.

- Да что ты тянешь-то? - негодует Лала Маратовна. Ее подруга недовольно косится на нее.

- В общем, не знаю, радостная ли это новость, учитывая обстоятельства, но детей у вас будет двое.

- Как двое? - растерянно переспрашиваю.

Нонна разворачивает экран ко мне так, что теперь его значительно лучше. Показывает на две округлые области.

- Вот, пока не могу точно сказать, близнецы у вас или двойняшки, но то, что плодных яйца два, совершенно точно.

Я перевожу растерянный взгляд на Лалу Маратовну - она тоже в шоке. Стоит слегка побледневшая.

- Сохранять будете? - совершенно невозмутимо продолжает Нонна.

Теперь на меня смотрят уже обе женщины, а я понимаю, что не готова давать ответ. То есть умом я понимаю - ситуация только что усложнилась еще сильнее. Мне и с одним-то ребенком уехать в столицу будет сложно. А когда их два?

Но и согласиться прервать беременность - это что-то кощунственное и за гранью моего понимания. Это как отказаться от части себя. Самой стать предательницей.

- Буду, - наконец, говорю, когда пауза слишком затягивается.

Лала Маратовна смотрит на меня с одобрением. А вот ее подруга только пожимает плечами.

- Тогда напишу рекомендации. Учитывать ситуацию, нужно беречься и вести себя осторожнее. Многоплодная беременность часто проходит с осложнениями. В идеале надо встать на учет….

Тут она бросает взгляд на тетю Бахтияра.

- Но решать уже вам. Можно одеваться, Малика.

Пока вытираю гель, все примеряю на себя новую реальность.

Двое детей. Двое.

Не один кроха, с которым я буду связана на всю жизнь, а двое.

Их сердца уже бьются так быстро и громко, что я ни за что не смогу от них отказаться. Я готов на все, чтобы выносить их и родить.

Вот только встает вопрос - а как это сделать? Как уберечь их от тирана-отца?

Одевшись, смотрю на Лалу Маратовну - она подходит ближе и, аккуратно тронув меня за плечо, говорит:

- Подожди меня в коридоре.

Я киваю и выхожу. Рядом с кабинетом есть небольшой диванчик, и я буквально падаю на него. Рядом огромное панорамное окно. Смотрю на жизнь за ним и отстраненно думаю, что для людей, идущих по своим делам, ничего не изменилось. Солнце так же светит, а у меня только что все круто поменялось.

Хлопок двери я почти не слышу - замечаю Лалу Маратовну, только когда она подходит очень близко.

- Готова?

Я киваю и, поднявшись на ноги, следую за ней на выход. Всю дорогу мы молчим. Не знаю, о чем думает тетя Бахтияра - наверное, собирается указать мне на дверь. А может, она просто шокирована моими новостями. А я размышляю над тем, как покинут ьгород и при этом выжить с двумя детьми.

Только в квартире Лала Маратовна, наконец, задает вопрос:

- Малика, ты уверена в своем решении?

Ее голос звучит мягко, осторожно. Это совсем не похоже на то, как она общалась со мной до сегодняшнего дня.

- Нет, - качаю головой. - Мне очень страшно. Но я не смогу от них отказаться.

Я готова к чему угодно, но не к объятиям. Тетя Анзорова обнимает меня, молчаливо поддерживая в этом непростом выборе. А потом мы идем на кухню пить чай.

- Почему вы мне помогаете?

Женщина застывает у плиты. До этого все было ровно наоборот - она сидела за столом и командовала, а я крутилась у шкафов, плиты и духовки.

- Не доверяешь? - хмыкает она. - понимаю. Когда-то я тоже была беременна, Малика. От мужа. Но так сложилось, что он погиб. А его семья была против нашего брака. Я собиралась рожать - надеялась, что так у меня останется хоть что-то от любимого. Но…

- Не сложилось? - осторожно спрашиваю.

Лала Маратовна поднимает взгляд, в котором стоят невыплаканные слезы.

- Не сложилось, - отвечает она, и я чувствую в ее голосе глухую застарелую боль. - Я слишком поздно пошла на обследование, где и выявили угрозу.

Она отворачивается, а я не решаюсь узнавать подробности. Чувствую, что ей и так тяжело об этом говорить.

- Ты извини, что изводила тебя. Но надо же чем-то заниматься - иначе от скуки скоро можно и одуреть.

Вот теперь я снова в шоке.

Лала Маратовна оборачивается и ставит передо мной чашку с чаем.

- Баха вечно кого-то мне подсовывает, хочет, чтобы я была под присмотром. И он не слушает, что мне этого не надо, - раздраженно фыркает она, усаживаясь напротив. - Он постоянно твердит, что хочет увезти меня, что так ему спокойнее. Он и вернулся-то не только из-за этих своих сделок.

- А почему вы не хотите поехать с ним?

- Куда? - с горечью усмехается Лала Маратовна. - В большой город, где я чужая? А здесь моя родина. Здесь воздух другой, люди. Я здесь все знаю.

Она с печалью смотрит в окно, и мне кажется, что дело вовсе не в городе, а в том, что он связан с ее мужем.

- Спасибо, что помогли мне сегодня. И вообще, что не выжили за эту неделю, - добавляю, едва улыбаясь.

Лала Маратовна снисходительно смотрит на меня.

- Не обольщайся, Малика. План был на месяц. Иначе бы Баха раскусил меня. Но чего уж теперь.

- Я могу уйти, если…

- Ой, только не надо геройствовать. Или ты не слышала, что сказала Нонна? Тебе беречь надо себя и малышей.

С этого момента моя жизнь меняется - я больше не выслушиваю претензии. Правда, характер Лалы Маратовны все равно остается тем же. Она регулярно позволяет себе делать замечания - просто теперь они направлены на мое здоровье.

По ночам я долго не могу заснуть, вспоминая встречу с Имраном и Надией. И хочу забыть, но не получается - боль все еще живет во мне. Я боюсь спрашивать у тети Анзорова подробности, хотя уверена, она в курсе новостей относительно этой парочки.

А через неделю к нам приезжает Бахтияр. В этот день меня особенно сильно клонит в сон, и я ухожу в спальню сразу после обеда. Тошнота во второй половине дня становится сносной. И я быстро засыпаю.

- 10 Малика -

Воздух вокруг меня густеет, и я начинаю задыхаться. Закрываю рот ладонью, чтобы не закричать. Медленно отступаю, ошарашенно глядя на дверь, за которой продолжается разговор, решающий мою судьбу.

- Девочка-то хорошая, - вздыхает Лала Маратовна.

- Ничего себе как ты заговорила.

Слышу усмешку в голосе Анзорова.

- Хватит ерничать, - уже строже отвечает ему тетка. Я медленно делаю еще один шаг и упираюсь спиной в стену.

Каждое их слово - удар кинжала. Острый и отравленный. Я думала, что после предательства мужа, готова ко всему. Как же жестоко я ошибалась!

Поверила, открылась, посчитала, что Лала Маратовна действительно хочет помочь. Радовалась как дурочка, что мне повезло.

И ведь я могла поехать с Бахтияром, доверяя ему. А он…

Зажмурившись, я стараюсь дышать медленно и тихо. Паника захлестывает, но я держусь, не позволяя себе утонуть в ней.

Нельзя. У меня два малыша, за которых я буду грызть каждого. Кладу ладони на живот, опускаю взгляд.

Голоса доносятся до меня сквозь вату. Я уже плохо разбираю слова, да и зачем? Я уже все поняла. Разворачиваюсь и тихо иду к двери. Анзоров и его тетя заняты, но я все равно действую крайне осторожно. Мне даже забирать особо нечего - вещей-то и нет. Беру пальто, которое мне давала Лала Маратовна. Решив, что это достаточная компенсация за их ложь, я сбегаю из квартиры.

Дверь закрывается с тихим щелчком. Не знаю, сколько у меня времени в запасе - не жду лифта, а выхожу на лестницу и быстро спускаюсь.

Погода сегодня мягкая, солнечная. Сильно потеплело, и мне это на руку. Я как можно скорее должна покинуть этот район, чтобы меня не нашли.

Когда прохожу несколько кварталов, напряжение и страх отпускают. На смену им приходит возможность трезво мыслить. Пройдя через небольшой парк, я выхожу на одну из небольших улочек. Пока иду, раздумываю над тем, что делать дальше.

Мне больше не к кому пойти. Разве что поехать в какую-нибудь деревню и притвориться вдовой. Но и там понадобятся документы. Да и беременность может быть сложной.

С каждым шагом отчаяние и беспомощность одолевают меня все сильнее. Внезапно взгляд цепляется за знакомый вид - оказывается, я сама не заметила, как дошла до офиса Имрана.

Здесь располагается строительная компания, которой владел свекор. Сам муж развивал гостиничный бизнес - у него была огромная сеть отелей. Но после смерти отца ему пришлось встать у руля и его фирмы.

Однажды мы заезжали сюда после обеда. В тот день мне показалось, что Имран впервые смотрел на меня без снисходительности, а с интересом. Как будто я для него стала не просто приложением к дому.

Так заведено - женщинам нельзя влезать в мужские дела. Но я помню, что у моих родителей было иначе. И я мечтала, что мой муж будет относиться ко мне как к равной, и хотя бы отчасти будет посвящать в свои дела, чтобы если не выслушивать советы, то хотя бы просто делиться тем, что для него важно.

В тот день я впервые поверила, что между нами это возможно.

Глядя на высокое здание, отделанное зеркальным камнем, я грустно вздыхаю и иду дальше.

Глупая дурочка, повершивая в собственные фантазии.

Развернувшись, ухожу все дальше, сворачиваю через квартал и упираюсь взглядом в броскую вывеску. Кофейня, в которой мы с Имраном несколько раз обедали. Лучше всего пройти мимо, но я чувствую усталость. Да и проголодалась.

Захожу внутрь. Оглядываюсь - здесь все осталось так же. Приятная уютная атмосфера - камерно, тихо, посетителей немного.

Я выбираю столу в углу, не хочется быть на виду у всех. Денег у меня немного - только то, что нашла в кармане пальто Лалы Маратовны.

На короткий миг я чувствую укол за то, что придется ими воспользоваться. Но отмахиваюсь, вспоминая подслушанный разговор.

Замечаю, как у барной стойки молодой человек явно флиртует с одной из официанток. Они так мило смотрятся вместе. Кажется, между ними все так легко и красиво. Девушка мягко улыбается парню, явно давая понять, что его симпатия взаимна.

А у меня слезы наворачиваются на глаза - вспоминаю, как Имран вернулся домой с подарком. Это случилось через пару месяцев после свадьбы.

Мы жили тогда как соседи. То есть муж, конечно, приходил ко мне в спальню, у нас была близость. Но только физическая.

Я очень страдала, переживала, что делаю что-то не так. Да и боялась тогда Имрана как огня, хотя он не был со мной груб. Только холоден и сдержан. Даже подколы Руфины осаживал, если видел, что сестра перегибает палку.

Тот вечер стал первой ласточкой.

Именно тогда во мне вспыхнула надежда, что я смогу отогреть ледяное сердце Хаджиева. Получив от него в подарок красивый кулон в виде цветка, я была в шоке. Только тихо пробормотала “спасибо”. А муж еще и в ресторан меня пригласил.

Я дико стеснялась и боялась. На тот момент это стало первым случаем, когда Имран вывел меня в свет. Вроде бы он вел себя учтиво, почти как всегда. Но после того ужина что-то изменилось - в нашей спальне теперь был не только супружеский долг. Появилось желание.

Искреннее, робкое. Это были первые, но самые главные шаги навстречу друг другу.

Я тогда так стеснялась - боялась ошибиться и все испортить. А Имран смотрел по-особенному, трогал иначе. И целовал. Целовал так, что я впервые потеряла сознание от удовольствия. А потом…

- Малика! - рядом раздается знакомый мужской голос, и я застываю, поняв, что даже здесь мне не спрятаться.

10 2

- Можно? - спрашивает Рашит, кивая на мой стол.

Я смотрю на него, а сама судорожно думаю - то ли сбежать, то ли отказать.

На улице Удугова отражается непонимание.

- Малика? Или ты не одна? - он даже оглядывается по сторонам, а я понимаю, что этим он только больше внимания привлекает к моему столику.

- Одна, - тихо говорю.

- Так я присяду? - спрашивает Рашит, но в итоге, даже не дожидаясь ответа, занимает стул напротив меня.

Удугов - глава одного из отелло в строительной фирме Хаджиевых. Мы виделись несколько раз. Первый - как раз в тот день, когда я третий раз оказалась в офисе у мужа. Это было через месяц после похорон.

Рашит тогда перекинулся несколькими словами с Имраном, а затем помог мне выбраться из офиса - муж должен был остаться. У него появилось внеплановое совещание, а хитросплетение коридоров у них то еще.

В итоге именно Удугов проводил меня к выходу из здания. И именно он связался со мной, попросив помощи в подготовке подарка для Имрана.

У компании планировался юбилей - всего через три месяца после смерти Хаджиева старшего. Несмотря на то, что его отец не так давно умер, муж принял решение провести празднование, показав уважение к тем, кто каждый день трудился в компании.

Я видела как нелегко далось это решение Имрану и согласилась на предложение Рашита. Собрав все фотографии и заметки, что смогла, я позвонила Удугову и предложила сделать фильм об основателе, взяв все, что я нашла про свекра. Второй раз мы увиделись в кафе, когда я передала Рашиту все материалы об Османе Хаджиеве.

- Это все, что я смогла найти, - сказала я тогда. К сожалению, фото и видео оказалось не так много, как хотелось бы. Но даже их них можно было устроить нечто запоминающееся. А пока мы с Удуговым обсуждали детали, к нам подсел Бахтияр. Он вернулся в город ради какого-то проекта. И увидев меня, подсел за наш столик.

Встреча тогда получилась странной. И как только появилась возможность, я сбежала.

Все это проносится у меня перед глазами за считанные мгновения.

Как же я была тогда счастлива - надеялась, что смогу укрепить наши отношения с мужем. И ведь он тогда действительно проникся. Я видела - Имран растрогался. Отец для мужа был ориентиром, незыблемой основой. Когда его не стало, Хаджиев пил три дня подряд. Я никогда не видела его таким. Потом он, конечно, взял себя в руки, но казалось, печать и боль потери навсегда так и осталась на дне его глаз.

- Я слышал новости, - заговаривает Рашит, вырывая меня из прошлого.

Смотрю на него и отчетливо понимаю, что теперь так будет всегда. Каждый знакомый будет смотреть на меня либо с презрением, либо с такой вот неловкостью.

- Знаю, что Имран с тобой развелся.

Я отвожу взгляд. Мне больно, но я не хочу этого показывать. Хочется верить, что придет момент, и я смогу дышать спокойно, смогу при имени мужа не вздрагивать.

- Развелся, - подтверждаю, надеясь, что так Рашит поскорее уйдет. Сейчас мне крайне неприятно его общество, хотя раньше этого не было.

Мне не нравится его взгляд - он слишком открытый, даже дерзкий. Я кошусь в сторону - за парой соседних столиков расположились другие посетители кафе. Так что мы не наедине. И все же мне неуютно.

- Я искал тебя, Малика. Но твой дед не сказал, где ты и с кем.

Мне все меньше нравится то, что он говорит. Давит странное ощущение чего-то плохого. Цепкое нехорошее внимание Удугова повисает на мне как удавка. Я уже собираюсь встать и уйти, как подходит официант и ставит передо мной чайник и чашку. Вопросительно смотрит на Рашита. Я только хочу сказать, что больше ничего не надо, как Удугов нагло заявляет:

- Мне черный кофе, пожалуйста.

Раздражение внутри нарастает, но я стараюсь сосредоточиться на простых действиях. Наливаю себе чай и остро чувствуют внимание Рашита.

- Я не обижу, - внезапно говорит он. - Увидел тебя сегодня возле офиса и пошел за тобой.

Мысленно ругаю себя за неосторожность. А если бы я столкнулась там с Хаджиевым?

- Зря, - тихо говорю, глядя в чашку.

- Послушай, я понимаю, что все это не очень приятно, но у меня для тебя есть предложение.

Мне хочется расхохотаться. Еще один помощник! После того, что я услышала от Бахтияра и его тети, уже и не знаю, чего еще ждать от человеческой подлости. Однако Удугову удается меня удивить.

- Ты не торопись и не отказывайся сразу. Уверен, ты оценишь мою щедрость.

Поднимаю на него взгляд, уверенная, что не услышу ничего хорошего.

- Я предлагаю тебе стать моей второй женой.

У меня теряется дар речи. Я просто не могу подобрать слов - так и смотрю на Рашита, а он воспримет мое молчание по-своему.

- Не думай, Малика, я достаточно обеспечен, чтобы ты ни в чем не нуждалась. Уверен, ты родишь мне красивых сыновей. И я буду их любить. Ты будешь обласкана и жить в достатке.

На этих словах он еще и ладонь кладет поверх моей. А у меня ощущение, что ко мне прикоснулась что-то мерзкое и холодное. Но среагировать я не успеваю - слышу грозное:

- А ну руки от нее убрал!

- 11 Малика -

Голос мужа наполнен яростью. Меня буквально придавливает от того, с каким гневом он смотрит то на Удугова, то на меня.

Рашит ладонь мою отпускает, но сам при этом выглядит совершенно не испуганным.

- У тебя нет права мне указывать, - вальяжно заявляет он.

Хаджижев стискивает зубы, подбирается весь. И воздух вокруг накаляется от его эмоций.

- Уверен, что я не смогу тебя достать даже после увольнения? - цедит бывший муж.

На это Удугов насмешливо скалится и нахально заявялет:

- Попробуй и обломаешься, Имран. Ты не можешь запретить мне взять Малику второй женой.

Он переводит на меня взгляд и с победной ухмылкой продолжает:

- Ты ведь согласна?

Меня мутит от того, с какой легкостью эти люди распоряжаются чужой жизнью. Они относят ко мне как вещи - дерутся словно обиженные мальчишки, кто будет играть в понравившуюся игрушку. И каждому наплевать, что чувствую я. Я даже не успеваю удивиться, что Рашит, оказывается, больше не работает на Имрана.

- Ну же, Малика. Какой у тебя теперь выбор? А я не обижу, смогу достойно содержать.

Я уже собираюсь встать из-за стола, но мне на плечо ложится тяжелая рука Хаджиева.

- Пошел вон, - выплевывает он, давя взглядом Рашита. - Или охрана выставит тебя силой.

Тот продолжает ухмыляться и не выглядит уязвленным. Как будто знает, что все равно победит в их противостоянии.

Удугов медленно поднимается из-за стола, но перед тем как покинуть кафе, бросает на меня взгляд и небрежным тоном произносит:

- Позвони мне. Номер ведь помнишь?

После этих слов на лице Имрана отражается дикое бешенство. Я почти готова, что он схватит Рашита за шкирку, но нет. Бывший муж умудряется сдержаться. Удугов уходит, и я остаюсь наедине с Хаджиевым.

Его ярость можно потрогать руками - резкая, терпкая и ядовитая. Он смотрит на меня с плохо скрываемым презрением. Вот только если я для него настолько ничтожна, зачем он влез? Почему не прошел мимо? И как вообще оказался здесь?

- Даже думать не смей в эту сторону, - цедит он. - Только попробуй побежать за этим ушлепком.

То, каким тоном он приказывает мне, что делать, а что - нет, вызывает неконтролирую вспышку злости. Мне до сих пор больно видеть его, но эта его самоуверенность что-то отключает в голове.

Я вскакиваю из-за стола и возмущенно фыркаю:

- Да с чего ты вообще распоряжаешься, кому уходить, а кому оставаться? Думаешь, ты везде хозяин положения?!

Имран смотрит на меня с долей снисхождения. Словно я говорю какую-то глупость.

- Не тебе решать - здесь не твой офис!

- Ошибаешься, Малика, - резко возражает он и, шагнув ко мне, оказывается непозволительно близко. Я замечаю, как на нас начинают оглядываться другие посетители.

- Я как раз на своей территории. Это кафе - мое.

На это я растерянно моргаю и качаю головой, не веря его словам.

- Что за ерунда?

- Расстроена, что не была в курсе? - ядовительно ухмыляется Хаджиев. - Не везде успела сунуть нос и донести своему любовнику?

- Чего? - ошарашенно охаю. - Какому еще…

- Хватит строить из себя недотрогу, - обрывает меня Имран, а как только я пытаюсь его обойти, он хватает меня за локоть. - Только посмей согласиться на его предложение!

- Опусти! - шиплю, пытаясь вырваться из рук бывшего мужа. - Ты мне никто! Ты сам развелся как подлый трус! Придумал какую-то глупую причину, испугавшись рассказать, что нашел другую!

Хватка становится крепче, а выражение лица Имрана меняется - в глазах вспыхивает темный опасный огонь.

- Глупую причину? - обманчиво тихо произносит он. Дергает меня к себе, а затем буквально волоком тащит за собой.

Я едва успеваю перебирать ногами, чтобы не повиснуть и не растянуться на полу.

- Имран! - испуганно киваю, но уже поздно - мы проходим в один из коридоров. Официант, попавшийся нам на встречу, шарахается в сторону, прижавшись к стене, когда мы проносимся мимо него.

В итоге я оказываюсь в просторном светлом кабинете. Позади громко хлопает дверь.

Я резко оборачиваюсь, потирая локоть и медленно отступая под тяжелым мрачным взглядом Хаджиева.

- Что ты творишь? - шепчу, напуганная агрессивностью бывшего мужа. - Выпусти меня. Ты не имеешь права.

- Не имею? - криво ухмыляется он, медленно приближаясь.

Чувствую, как он загоняет меня, словно дичь. Мысленно меня отбрасывает в нашу первую брачную ночь. Тогда мы тоже стояли напротив друг друга, наедине, в комнате, где все должно случиться.

Я тогда не знала, какой он - мой муж. Тряслась как листик на ветру, вцепилась в платье, боясь жестокости.

Тогда мои страхи оказались напрасными. Но сейчас…

В этот момент Хаджиев выглядит куда опаснее. От него веет яростью, гневом, который направлен на меня. Словно это я - предательница. Я, а не он!

- По старой памяти, Малика, - тихо произносит он, подходя еще ближе. - Не чужие же люди.

Каждое слово пронизано цинизмом и насмешкой. Я упираюсь бедрами в массивный дубовый стол. Почти такой же, как в его доме.

Между нами остается едва ли пара шагов. Но я уже задыхаюсь от тяжелой давящей энергетики бывшего мужа. Он смотрит на меня, как зверь на свою добычу. Он уверен, что я никуда не денусь и подчинюсь.

Вот только он ошибается.

- На колени, - приказывает Имран тоном, не терпящим возражений.

11 2

Это звучит унизительно, обжигающе больно. Смотрит Хаджиев при этом так, словно я - его послушная собачка.

И ведь если так подумать, в чем-то он прав - я же не спорила с ним, принимала как главу семьи. Он никогда не спрашивал моего мнения. А те изменения, что мне померещились, были лишь искусной игрой.

Это мне казалось, что он стал смотреть на меня иначе, увидел во мне не просто бессловесную послушную тень.

Сам же Имран в это время искал себе новую жену. Я не верю, что он сговорился с семьей Надии только после развода. ТАкие дела быстро не делаются.

- Нет, - твердо отвечаю. И тут же взгляд бывшего мужа становится острым и обжигающе горячим.

- Ты мне отказываешь? - вкрадчиво спрашивает он и тянется рукой к моему лицу. Я успеваю увернуться, и это лишь сильнее бесит Хаджиева. - Мне отказываешь, а под Анзорова легла?!

Злость от прошлых обвинений не успела улечься, и взвивается во мне с новой силой. Сейчас Имран для меня - угроза. Для меня и моих детей. Он - предатель, жестокий тиран, который без жалости выбросил меня за порог.

Я отталкиваю его - он на удивление поддается. Хотя, конечно, наши силы не равны. На лице Хаджиева появляется кривая ухмылка - холодная, циничная. Он так самоуверен, что мне до невозможности хочется сбить эту спесь, доказав, что он для меня никто!

- Тебя это не касается. Ты сам объявил о разводе. Моя жизнь теперь только моя!

- Считаешь, у меня не было повода? - насмешливо бросает он мне в лицо. - Или ты скажешь, что была идеальной женой? Такой, как обещал твой дед?

Его претензии звучат смешно, но вместе с тем обидно. Потому что я действительно старалась. Да, первые недели я очень боялась Имрана. Действовала аккуратно, лишний раз не поднимала на него глаза. Но увидев, что он не жесток, не поступает как зверь, я оттаяла. Освоилась и даже с Руфиной попыталась найти общий язык. Получилось так себе, но худой мир лучше доброй ссоры.

Мне казалось, у нас все наладилось.

Да, я мечтала об отношениях, как у моих родителей. Между ними была такая любовь, что любой это видел. И только дед каждый раз пытался мне внушить, что мама была никчемной пустышкой.

Но я точно знаю - отец боготворил ее. Любил до потери пульса. Смотрел так, как: я надеялась, когда-нибудь на меня посмотрит Имран.

Я делала все, чтобы стать идеальной женой. Но как оказалось, зря.

- Тебя навязали мне, Малика. Неужели забыла?

- Но это не помешало тебе жить со мной целый год! - бросаю в сердцах. - Что ж ты не отказывался от моей заботы и внимания, раз я была тебе в тягость?

Вижу, что ему не нравится моя дерзость. Да я и сама себе поражаюсь - разговаривать вот так с мужем, пусть и бывшим, непозволительно. Только дети дают мне силы отстаивать свою свободу и безопасность.

Я остро чувствую, что должна выбраться из этого кабинета как можно скорее. Не знаю, что задумал Хаджиев, но точно знаю - это причинит мне боль. А я не могу рисковать - ситуация и так стала хуже некуда.

- Почему бы и не воспользоваться молодым телом, - отвечает Имран. - Одно у тебя не отнять, Малика - ты достаточно красивая. Хотя и насквозь гнилая внутри.

Он безжалостно бьет меня словами. Бросает обвинения, но я не понимаю в чем. Неужели его так задело, что я живу у Лалы Маратовны? Или он хотел, чтобы я сильнее унижалась перед ним?

- Так не трогай, раз я такая плохая. Отпусти. Мы больше не связаны.

Хаджиев молчит, лишь давит взглядом, будто ждет, что я первой сдамся и позволю к себе прикоснуться.

- Пусть я плохая жена, Имран. Пусть так. Но и ты не был хорошим мужем. Холодный, черствый и эгоистичный. Ты поступил как трус!

Во мне столько злости, что я выплескиваю ее, облекая в обидные слова. На короткий миг мне становится легче - я ведь не раз прокручивала в голове, как выскажу ему все, что думаю. Не рассчитывала, что мы снова увидимся - мне хватило той стычки в торговом центре. Но в мыслях…

О, сколько раз я проклинала его за то, что он сделал!

- Как трус? - рычит он. - Я? После всего ты смеешь это говорить?

- А разве нет? Ты втихаря искал себе новую жену, а затем выбросил меня как ненужную вещь! Равзе так поступают мужчины?

Воздух в кабинете закручивается, делая наше противостояние еще более острым и напряженным. Мы словно в коконе, который прячет нас от всего мира - есть только я и бывший муж, который прожигает меня ненавидящим взглядом.

- Лучшая защита - то нападение, да, Малика? Думаешь, слезы в твои красивые глазах и сейчас задурят мне голову?! Ты обвиняешь меня в предательстве, но сама далеко ли ушла? Ты вонзила мне нож в спину!

- Что ты такое говоришь? - возмущенно охаю, отталкивая Хаджиева, который снова подходит вплотную. - Убери руки! Ненавижу! Ты предатель! Это ты захотел развода, не я!

- Еще скажи, ты не знаешь почему! - выплевывает он.

На несколько долгих мгновений мы так и замираем - между нами звенит, искрит. Вот-вот все вокруг рванется от напряжения.

- Потому что ты подлец и трус, который нашел другую!

Взгляд Имрана вспыхивает дикой яростью.

- Хватит играть, Малика. Хочешь обсудить настоящую причину развода? Ты это получишь!

Имран резко подается вперед. Я не успеваю среагировать, и его широкая ладонь ложится мне на шею. В голове вспышкой проносится мысль, что он может избавиться от меня - так сильна его злость.

Хватаюсь за запястья мужа, а он обрушивается на меня с поцелуем, буквально вгрызаясь в мои губы.