Горец. Украденная невеста

- 1 Лиана -

На Кавказе говорят, что свадьба - это рождение новой женщины. Это праздник, который ждут с нетерпением, мечтают о счастье с мужем.

Я же молюсь, чтобы мой брак оказался хотя бы терпимым.

- Лиана, поторапливайся, - строго произносит Гульнара, старшая сестра отца. - Скоро жених приедет, а ты все еще не собрана.

Я послушно киваю и тянусь к стойке с платьем.

Оно идеальное. Красивое. Кипенно белое, с длинными разрезными руками. С потрясающей вышивкой по центру и по самим рукавам.

Но для меня это не праздничный наряд, а саван.

Ткань приятно ложится на тело, чуть холодит. А я мысленно представляю, как сегодня вечером Казбек будет меня раздевать. Меня морозит от одной только мысли об этом. И хотя я, как хорошая дочь, обязана принять свою судьбу, мне так страшно, что даже красота платья не радует.

Гульнара поправляет воротник стоечкой. Разглаживает невидимые складки и очень придирчиво рассматривает мой пояс. Он вышит серебром, в комплект к платью. Все выглядит идеально как и должно быть.

Еще бы, мой отец вместе с Казбеком закатили грандиозный праздник! Приглашено столько гостей - кажется, будто весь город будет гулять на торжестве.

Вот только станет ли этот день для меня счастливым?

- Хватит хмуриться, - поучительным тоном произносит тетя. - Ты невеста и должна улыбаться, выглядеть радостной.

Я молчу, не смея высказать ни одного страха. Знаю, что в ответ получу отповедь о том, что я - неблагодарная дрянь, посмевшая отказаться от такого жениха.

Натянуто улыбаюсь, но тетя снова недовольна. Подзывает к нам Амиру, одну из горничных, и указывает что и как нужно помогать.

Я стою как кукла, которую упаковывают в наряд. Терпеливо сношу все манипуляции и колкие замечания Гульнары. С момента, как в нашем доме появился Казбек со сватами, я по ее мнению все делаю не так. Просто потому что не захотела за него замуж.

Казбек Омаев слишком взрослый и пугающий мужчина. Ему почти сорок, и обе его супруги умерли. А я стану третьей.

- Ну вот, кажется, все в порядке, - удовлетворенно заявляет Гульнара, еще раз окидывая меня взглядом с головы до ног. - И улыбайся, Лиана.

- Так разве кто-то увидит под вуалью? - все же возражаю, не выдержав. Хотя, правильнее сказать, просто недоумеваю. На лице тети тут же проступает раздражение.

- Твое дело - выполнять то, что требуют. Хватит болтать.

Мой будущий муж повернут на традициях. И только из-за требований Казбека платье мне выбрали исключительно традиционное, даже вместо классической, все чаще используемой фаты, я вынуждена была согласиться на шапочку невесты и плотную кружевную вуаль.

Впрочем, мое мнение на самом деле никого не волновало - свадьба была вопросом решенным. Отец считал, что я обязана молча принять свою судьбу и выполнить все требования Омаева.

Гульнара смотрит в окно и довольно хлопает в ладоши.

- А вот и жених!

Она радуется так, словно это ей выходить замуж.

- Все-таки повезло тебе, Лиана. Очень повезло.

Я закусываю губу, чтобы не поддаться искушению поспорить. Следую за тетей в коридор и слышу, как внизу раздаются мужские голоса.

- Да куда ты выскочила? - недовольно фыркает Гульнара и закрывает мне лицо вуалью. - Совсем не помнишь, о чем я говорила?

В ее голосе нет ни грамма теплоты. Я с тоской думаю, что будь моя мама здесь, все прошло бы иначе. Да, она бы не посмела пойти против воли отца, но ее поддержка помогла бы мне пережить этот непростой день.

На первый этаж я спускаюсь лишь после того, как Гульнара делает мне знак. К этому моменту жених и его родственники уже вовсю пробуют угощения. В доме полно людей, тут и там слышны разговоры. Но как только я выхожу в просторный холл, все разом замолкают.

Чувствую, что взгляды собравшихся прикованы ко мне. Сейчас я даже рада, что тетя выбрала достаточно плотную ткань для вуали.

Казбека узнаю безошибочно - даже вот так, укрытая от него, я остро ощущаю его внимание. Вязкое, давящее.

Различаю, как он приходится по мне оценивающим взглядом. Словно решает, достаточно ли хорошо упаковали для него невесту. И буквально через пару мгновений одобрительно кивает. Замечаю, как при этом выдыхает отец. Будто даже расслабляется - похоже, он действительно переживал за реакцию Казбека.

Наверное, только в этот момент я понимаю, как сильно моя семья зависит от благосклонности Омаева.

Тетя Гульнара произносит традиционные фразы, но я не запоминаю ни слова. Стою поглощенная собственной беспомощностью и беправностью. До этого момента я все понимала умом, но где-то глубоко в душе до последнего надеялась, что свадьбу отменят.

Наивно? Да. Но как есть.

Когда все, что положено, произнесено, жених покидает наш дом, следом и его гости.

Казимир, мой старший брат, подходит ближе и холодно приказывает:

- Готовься, Лиана. Сейчас и мы пойдем.

По традиции невесту из дома провожают мужчины семьи. И когда тетя Гульнара выходит первой, отец разворачивается в мою сторону. Они с Казимиром берут меня за руки и ведут к дверям. Я стараюсь успевать за их быстрым шагом. Так и подмывает обернуться, последний раз посмотреть на место, где выросла. Но я знаю, что это запрещено - плохая примета. А я не имею право нарушить идеальный ход свадебной церемонии.

Отец хоть и не придерживается настолько традиционных ценностей, как Казбек, с момента помолвки почти каждый день повторял мне, как важно все сделать правильно. И вот я покидаю отчий дом, не имея возможности даже поднять глаза и попрощаться.

Украшенный лимузин стоит у ворот, которые распахнуты настежь - специально для удобства гостей. Бросив взгляд в ту сторону, я замечаю темный внедорожник, припаркованный на противоположной стороне. У него тонированные окна и он не похож на машины, на которых приехал Казбек и его родственники. Есть в нем что-то хищное и опасное.

- Лиана! - недовольно цыкает отец, дергая меня в сторону. Я вздрагиваю и отворачиваюсь к лимузину.

- 2 Лиана -

У меня мурашки по коже от его голоса. Хриплого, как будто простуженного. Несмотря на то, что рядом раздаются выстрелы, я отчетливо слышу каждое слово.

Мгновение, и незнакомец сдирает с меня вуаль вместе с шапочкой и бесцеремонно отбрасывает на землю.

Я успеваю проследить за ней взглядом. И вдруг ясно понимаю, что моя жизнь сегодня будет растоптана точно так же.

Судорожно вдохнув, я поднимаю глаза на того, кто посмел напасть на свадебный кортеж. Без преграды в виде вуали взгляд мужчины кажется еще более пронзительным.

- Зейд, - сухо обращается к нему один из напарников. - Время.

Знакомое имя скребет в памяти. Зейд? Редкое, оно запоминается всегда. Так зовут одного из сыновей Темирхановых. Того самого, о котором до сих пор ходят жуткие слухи, хотя он покинул город за полгода до нашего переезда сюда.

- Сворачиваемся, - командует он и тащит меня в сторону самосвала.

Я не сразу реагирую, действуя на автомате и подчиняясь чужой силе. Только спустя пару шагов до меня доходит, что мужчина всерьез собирается меня увезти. А это означает, что свадьба будет сорвана. И пусть я не горю желанием становится женой Омаева, это ударит по семье.

- Нет! - кричу, дергаясь в крепкой хватке похитителя. - Пустите!

Он останавливается и, развернувшись, смотрит на меня так, что я мгновенно немею. Ноги становятся ватными, а платье внезапно превращается в тяжелый груз.

- Или идешь по-хорошему, или… - Зейд достает пистолет и приставляет его к моему лбу.

Совсем рядом я слышу чьи-то крики. Раздается хлопок, и я ощущаю едва уловимый запах дыма. Но все это остается где-то там, за чертой. Воздух превращается в густой кисель, сворачивается в кокон, окружающий нас двоих.

Холод металл обжигает кожу. А порыв ветра треплет волосы, которые рассыпались по плечам.

В ярко-голубых глазах мужчины лед. Холодное пламя, за которым стоит нечто пугающее. В нем нет злости или ярости. Он бездушный и давит на меня, вынуждая подчиниться.

Я сглатываю горький ком и с трудом шепчу онемевшими губами.

- Да…

Зейд убирает пистолет и тащит меня за собой. Мы обходим самосвал. Я успеваю оглянуться и увидеть, как остальные нападавшие бегут за нами, а из тоннеля валит темный дым.

Нахожу взглядом лимузин - тетя и Резван сидят в нем, даже не попытавшись выбраться.

- Быстрей! - прилетает приказ. Я чувствую, как меня перехватывают чужие руки. Вскрикиваю и почти тут же оказываюсь в салоне еще одного внедорожника, стоящего за самосвалом.

Рядом садится Зейд. За рулем - его напарник. Чуть поодаль притормаживает еще машина, подбирая оставшихся участников нападения.

А затем внедорожник срывается с места.

Я испуганно вцепляюсь пальцами в ручку двери. От скорости, с которой машина несется, захватывает дух. Впереди маячит указатель на поворот к окружному шоссе, но мы внезапно едем дальше и оказываемся на грунтовой дороге.

Зейд перебрасывается со своим напарникам парой коротких фраз, а затем неожиданно снимает маску.

Я невольно поворачиваюсь и, уставившись на него во всех глаза, замираю. Мужчина, похитивший меня, красив, молод. Ему явно меньше тридцати, но черты лица уже взрослые, заматеревшие.

На его чуть полноватых губах появляется кривая ухмылка. И я тут же отвожу взгляд, поняв, что слишком долго смотрела. Зажмурившись, мысленно ругаю себя за неподобающее поведение. Что бы сказал отец?

- Куда мы едем? В мечеть? - тихо спрашиваю, когда молчание становится просто невыносимым. Мне страшно. Я не знаю, что будет дальше, и это жутко давит.

- В мечеть? - хмыкает он и, наклонившись, поддевает пальцами мое лицо за подбородок. Разворачивает к себе и рассматривает как забавного зверька. - С чего бы?

- Вы же украли меня, сорвав свадьбу, - неуверенно возражаю.

Я слышала рассказы о том, что была традиция с воровством невест. Одно время это было довольно частым явлением, и мне даже казалось романтичным, что мужчины шли на подобное ради любимой. Мне представлялось это шансом для влюбленных пойти против договорных браков и отказов родителей. В моем понимании невесту могут похитить лишь для того, чтобы сделать своей женой. Никак иначе.

- И ты решила, что я женюсь на тебе? - ухмыляется Зейд. Он придвигается ближе, чем пугает еще сильнее. - Так, Лиана?

Я медленно киваю. Там, где он прикасается к моему лицу, жжет. Как будто клеймо на коже поставили. Мне не нравился Казбек - он казался опасным. С самого первого дня, как увидела Омаева, это чувство не покидало меня. Но оно не идет ни в какое сравнение с тем, что я испытываю, сидя рядом с Зейдом.

- Не думал, что у Тахира настолько глупая дочь.

Его слова пропитаны снисходительной насмешкой. Обидной и хлесткой.

- Тогда я не понимаю - зачем? - бормочу, боясь пошевелиться под равнодушным взглядом моего похитителя.

Его глаза вспыхивают обжигающим холодом. Я вижу в них что-то темное, жестокое.

- Пришло время платить за грехи семьи, Лиана.

Меня буквально придавливает к сиденью от его слов. Зейд отпускает меня и отворачивается, а я сижу, потеряв дар речи.

Какие грехи? Что значит платить?

- Приехали, - между тем говорит водитель, который тоже снял маску.

- Выходим, - приказывает Зейд. Но я не могу пошевелиться. Так и сижу, глядя перед собой и пытаясь найти хоть какое-то объяснение. Если Зейд сын Темирхановых, то о каких грехах речь?

Мы вернулись сюда, на родину отца, всего полтора года как. Как мне объяснила тетя - потому что у папы появился перспективный контракт. Его небольшая типография в последнее время находилась в сложном положении. Но когда мы сменили место жительства, дела внезапно пошли на лад. Все это произошло уже после того, как Зейд уехал из города.

Дверь с моей стороны открывается. В салон врывается свежий апрельский воздух, и я медленно поворачиваюсь.

Зейд не дает мне опомниться - силой вытаскивает из машины. Я невольно оказываюсь к нему слишком близко. Это опасно и против всех правил - стоять вот так с чужим мужчиной. Пытаюсь отстраниться и отступить в сторону, но он крепко удерживает меня за плечи. Молча разворачивает меня, и я шокированно замираю от того, что вижу.

2 2

Вызывающе дерзкий поступок мужчины слишком сильно шокировал меня. Я упустила момент и не успела оглядеться по сторонам заранее. Поэтому сейчас растерянно хлопаю глазами, пока у меня по спине проносится морозная волна.

И пугает меня вовсе не двухэтажный особняк, а по-другому его и не назовешь - добротный, высокий, основательный. Он не идет ни в какое сравнение с домом моего отца.

Нет, мне становится жутко не по себе от дамы в возрасте, которая сидит на инвалидной коляске возле самого крыльца. Между нами хорошо если метров десять, но я уже остро чувствую ее неприязнь.

Он сухощавая, одетая в темную кофту под горло, а ноги ее укрыты серым пледом.

И я оказываюсь меж двух огней. Впереди - эта женщина, от взгляда которой хочется скрыться. Позади - Зейд, к которому я прижмусь, стоит сделать даже крошечный шаг назад.

- Смелее, - фыркает он и даже чуть подталкивает меня в спину.

Одновременно с этим женщина в кресле едет в нашу сторону. У нее под правой рукой небольшой ульт, который и управляет движением.

- Все-таки привез ее, - недовольно произносит она, подъехав достаточно близко. Я к этому моменту успела сделать всего пару шагов вперед. Ног не чувствую, а дышу с трудом. Здесь даже воздух тяжелый и вязкий. Враждебный.

- Почему нет, тетя? - равнодушно роняет Зейд и, обойдя меня, наклоняется к ней, чтобы оставить короткий поцелуй на ее морщинистых руках. - Не нравится гостья?

В его вопросе слышится откровенная насмешка. Вот только направлена она не против родственницы. Нет, Зейд этой фразой умело унижает меня - украденную и обесчещенную. Даже отпусти он меня теперь, что со мной станет?

Казбек никогда не примет меня обратно. Его семья помешана на традициях. А отец? Он столько раз твердил, что я должна вести себя так, как подбирает идеальной, правильно воспитанной невесте. Откроет ли он мне двери своего дома?

- Ты знаешь мое мнение, - сухо отвечает женщина. - Ни к чему пачкать наш дом всякими…

Я рвано выдыхаю от обидных слов. Она высказалась про меня с таким пренебрежением и презрением, будто я чем-то успела себя опорочить. Хотя на деле я ни в чем не виновата!

- Ну что ты, тетя, мы ведь радушные хозяева. И чтим традиции, - насмешливо возражает Зейд. Поворачивается ко мне - в его ярко-голубых глазах нет ни намека на улыбку или доброту. Нет, там холодный расчет. Обжигающий лед.

- Пожалуйста, дайте мне уехать, - прошу, искренне надеясь, что вся эта ужасная ситуация еще может разрешиться. До того как переступлю порог чужого дома еще можно спастись.

- За ворота ты выйдешь, только когда я этого захочу, - довольно жестко заявляет Зейд. - А теперь вперед, - он кивает в сторону дома, - устрою тебе небольшую экскурсию по дому Темирхановых.

Его тетя на это недовольно поджимает губы, но никак не комментирует выходку племянника. Я же не готова идти в чужой дом. В итоге мой похититель силой тащит меня к крыльцу. В его прикосновениях нет аккуратности - лишь холодная небрежность.

Словно я просто кукла, с которой он решил позабавиться.

Его циничность и жестокость обжигают, заставляя страх отравлять каждый мой вдох. Я не успеваю найти ответы на свои вопросы - лишь переставляю ноги, чтобы не растянуться на земле.

Когда все же переступаю порог чужого дома, на глаза наворачиваются слезы. Не так должен был закончиться мой отъезд из родительского дома. Не так!

Опускаю взгляд - подол платья испачкался, вся красота наряда как будто пожухла.

- Не тормози, Лиана. Смелее, - подначивает меня Зейд.

Холодный и надменный, он возвышается надо мной и ждет, что я буду подчиняться его приказам.

Поднимаю глаза, медленно оглядываюсь по сторонам - здесь красиво. Неуютно, но в целом чисто, убрано, просторно.

Несколько секунд пытаюсь понять, зачем я здесь. Ради чего?

- Что будет дальше? - робко спрашиваю, все же осмеливаясь посмотреть в лицо Зейда. - Ты пригласишь имама сюда? Заставишь выйти за тебя?

У меня больше нет идей, и слова про месть я посчитала глупой жестокой шуткой. Но сейчас, когда в глазах мужчины мелькает искреннее недоумение, до меня начинает доходить, что Темирханов не шутил.

- Откуда у тебя такие мысли? - хмыкает он, проходясь по мне демонстративно оценивающим взглядом. - Надеешься, мне нужны обноски Омаева?

Я тут же вспыхиваю от его оскорбления.

- Казбек не тронул меня и пальцем! - запальчиво возмущаюсь. - Мы не оставались с ним наедине!

На губах Зейда появляется холодная ухмылка.

- Но ты же готовилась стать его женой. Представляла его своим мужем.

С каждым его словом у меня все сильнее ощущение, что меня втаптывают в грязь. Словно стать супругой Казбека - это что-то позорное.

- Тогда зачем я здесь? В чем виновата моя семья?

Вместо того, чтобы ответить Темирханов приказывает:

- Поднимайся наверх, в мою спальню, и жди меня там.

У меня мгновенно перехватывает дыхание.

- Вот так просто? - шепчу, испуганно. - Мы не женаты! У нас не было никаха! Так нельзя!

Зейд коротко смеется. Зло, ядовито. А затем буквально убивает меня всего одной фразой.

- Ты здесь лишь для того, чтобы стать моей любовницей, Лиана.

- 3 Лиана -

Я стою будто громом пораженная. Не могу поверить тому, что только что услышала.

- Нет, - срывается с моих губ ответ. Я отступаю от Зейда все дальше. - Нет-нет-нет, - бормочу, качая головой.

Перед глазами мелькают жуткие картины - одна страшнее другой. Я представляю, как этот мужчина набросится, завалит меня и возьмет свое. Как он воспользуется тем, что сильнее, что я беззащитна перед ним!

- Нет? - ухмыляется Темирханов, не сделав в мою сторону и шага. - Уверена, Лиана? Альтернатива тебе не понравится.

Делаю еще шаг назад и упираюсь поясницей в перила лестницы. Охаю и, едва не завалившись, хватаюсь за них.

- Я никогда не разделю постель с чужим мужчиной по собственной воле, - тихо произношу. - Ты получишь мое тело только силой.

Несколько долгих мгновений Зейд рассматривает меня - пристально, задумчиво даже. Словно всерьез размышляет над моими словами. Крохотная слабая надежда, что он одумается, расправляет крылья в моей груди.

Может, Всевышний смилостивится и пожалеет меня? Может, все еще можно исправить?

- Будь по-твоему, - наконец, произносит Темирханов. - Я не насильник и не стану тебя принуждать. Но раз ты живешь в моем доме, придется работать.

Я не белоручка, и к бытовым делам приучена с детства. Мама рассказывала, учила всем премудростям. Этим меня не напугать. Однако что-то в голосе мужчины настораживает. Словно есть какой-то подвох.

- Почему я не могу вернуться домой? Если тебе нужна горничная…

Не успеваю закончить, как Зейд оказывается непозволительно близко. Я остро чувствую себя пойманной в силки птицей, а он - словно хищник нависает надо мной. Даже не тронув и пальцем, Темирханов умудряется напугать меня до дрожащих коленок.

- Мне нужно возмездие, - холодно произносит он. А затем неожиданно хватает мое лицо за подбородок, сдавливает пальцами до легкой боли. - Ты дочь своего отца, Лиана. Сестра своих братьев. Ты с ними одной крови.

- Но я не понимаю, - беспомощно бормочу, утопая в ярко-голубых глазах, наполненных ледяной яростью. - Что они сделали?

Зейд отпускает меня так же резко, как прикоснулся.

- С этого дня будешь прислуживать по дому. Тетя Эльмира будет тобой руководить. И лучше бы тебе ее слушаться.

Не добавив больше ни слова, он разворачивается к двери и выходит из дома. А я стою остолбеневшая и растерянная. Я просто не понимаю - за что? Что мой отец мог такого сделать, что Темирханов озлобился и хотят мести?

Будь между нашими семьи вражда, я бы точно. Такое не скроешь. Да и разве отец рискнул бы переехать туда, где живут его враги?

Дверь снова открывается, на пороге появляется тетя Эльмира. Позади нее женщина лет пятидесяти, в темном платке и таком же темно-сером одеянии. Как только коляска переезжает через порог, тетя Зейда поднимает руку и властно произносит:

- Дальше я сама, Сати. Свободна.

Женщина кивает и, обойдя хозяйку, скрывается в одном из коридоров. Сам Темирханов не вернулся. И вот я стою под давящим неприветливым взглядом явно озлобленной старухи.

- Переоденься и принимайся за работу, - сухо произносит она. - И учти, в этом доме не терпят лентяев. Будешь плохо стараться, ночевать пойдешь улицу.

И столько пренебрежения в ее словах - будто она даже не верит в то, что я способна на что-то дельное.

Я опускаю взгляд - мое свадебное платье сейчас как насмешка. Этот день должен был стать самым светлым и торжественным. Даже несмотря на то, что Казбек был мне не по душе. В результате я оказался в чужом доме в качестве бесправной прислуги.

- Я никуда не пойду, - твердо произношу, поднимая взгляд на Эльмиру.

Та явно не ожидала от меня подобного. Ее тонкие брови приподнимаются, а на лице появляется откровенное недоумение - словно предмет мебели вдруг заговорил.

- И переодеваться не стану. Я хочу связаться со своей семьей.

- Плевать ,что ты там хочешь, - вскидывается тетка. - Ты останешься здесь, раз мой племянник так решил.

- Это преступление!

Эльмира криво ухмыляется, отчего ее лицо становится похоже на злобную маску.

- Забудь про закон. Твое место - на кухне. Будешь драить полы и туалеты, пока твоя гнилая семейка не сгорит от позора!

Ее аж трясет, когда она выплевывает все это мне в лицо. Трясет суховатой рукой, сжимает пальцы в кулак, будто надеется дотянуться до меня.

Ее агрессия пропитывает все вокруг. Если Зейд смотрел на меня с холодом, то злость его тетки яростно кипит, обжигая всех вокруг.

И если я останусь здесь и сейчас, если приму такое положение, то никогда не выберусь.

Это понимание становится таким четким, что я не медлю ни минуты - торопливо направляюсь к выходу. К счастью, Эльмира проехала чуть вперед, так что я могу покинуть дом.

- Стой! Не смей! - визгливо бросает она мне в спину.

Но я уже выскакиваю на улицу. Боюсь, что мой порыв смелости закончится, и не торможу ни мгновения - сбегаю вниз по ступеням. Быстро оглядываюсь по сторонам и, решив уйти через калитку, которая находится с другой стороны дома, иду за угол. Нога подворачивается. Лодыжку простреливает острой болью. В голове уже мелькает мысль, что я так и растянусь на траве, как вдруг оказываюсь в чьих-то руки.

- Кого это я тут поймал? - раздается мужской голос.

Меня резко дергают наверх, и я тут же сталкиваюсь взглядом с темноволосым незнакомцем. Он прищуривается, пока я переживаю боль и свой шок, а затем добавляет довольно ухмыляясь:

- Неплохая у тебя девка для развлечения, Зейд. Дашь попользоваться?

И оборачивается к Темирханову, которого я замечаю только в этот момент.

3 2

Я захлебываюсь животным страхом от одних только сло. Дергаю руками, пытаясь отпихнуть от себя этого хмурого амбала. И тут же слышу:

- Оставь ее, - произносит мой похититель. - Это дочь Ибрагимова.

Выражение лица мужчины неуловимо меняется. Он и правда убирает руки, а я снова едва не падаю из-за ноющей лодыжки.

- Того самого?

Зейд кивает, при этом не сводя с меня острого холодного взгляда.

- Я хочу уйти, - говорю как можно увереннее. - Это противозаконно похищать и удерживать людей против их воли.

Сильный порыв ветра бросает волосы мне на лицо. Я сражаюсь с непослушными локонами, а когда получается, замечаю, как мужчины коротко переглядываются между собой.

- Твой отец уже в курсе, где ты, - лениво произносит Темирханов. - Так что вернись в дом и принимайся за работу.

Я мотаю головой и отступаю на шаг, глядя то на одного, то на второго. Молчание затягивается, и на лице Зейда мелькает раздражение. Он достается из кармана брюк мобильный и, бросив на меня нечитаемый взгляд, что-то в нем набирает.

Мой смелый порыв заканчивается. Я уже начинаю жалеть, что вот так попыталась отстоять себя. Мысли в голове мечутся с бешеной скоростью. А потом я вдруг слышу гудки, и до меня доходит, что Зейд включил громкую связь. Я не знаю, что он задумал, но судя по выражению его лица, ничего хорошего меня не ждет.

- Алло? - раздается знакомый до боли голос. Я всхлипываю и тут же испуганно закрываю рот ладонью.

Отец! Он позвонил моему отцу!

- Здравствуй, Тахир, - невозмутимо произносит мой похититель, при этом не сводя с меня глаз. - Потерял кого-то?

Всего несколько секунд тишины, а после я слышу резкое:

- Ах ты щенок! Ты посмел мне еще звонить после всего?! Да я тебя живым закопаю!

Чем сильнее распаляется отец, тем шире становится ухмылка Зейда. Он откровенно наслаждается его бешенством. В ярко-голубых глазах горит торжество.

- Думаешь, это останется без последствий?!

- Думаю, что все будет так, как я хочу, - абсолютно спокойно отвечает Темирханов. - Все гости уже в курсе, почему праздника не будет. Сплетни разносятся быстрее, чем тебе бы хотелось.

Меня мгновенно бросает в жар. А следом в холод. Я живо представляю, как все, кого пригласили, будут обсуждать, что невесту выкрали, что свадьба не состоится. Что я оказалась в чужом доме и…

- Ты пожалеешь! - орет отец. - Слышишь? Я достану тебя, паршивец! И тогда ты заплатишь!

- Тише, Тагир, - хмыкает Зейд. - Так и удар может хватить, а у тебя же сердце слабое. Вдруг не выдержит?

В его словах звучит неприкрытая издевка. Это царапает слух - мне даже в голову не пришло бы разговаривать с отцом вот так.

- Что тебе надо от меня? Какого ты вообще вернулся?!

С каждым новым вопросом я все острее ощущаю ярость отца. Тело парализует от той агрессии, которой пропитано каждое слово. Ни разу я не видела его в подобном состоянии.

Взгляд Зейда неуловимо меняется - он становится темнее и опаснее. Будто слова отца задели его за живое.

- Ты знаешь ответ, - холодно роняет он.

Я беззвучно охаю, надеясь узнать, в чем же дело. Но Темирханов неожиданно добавляет:

- И что будет дальше - тоже.

- Ты не посмеешь, - сдавленно хрипит отец. Он как будто в одно мгновение сдувается, теряя весь свой запал.

- Папа! - не выдерживаю и шагаю к Зейду, глядя только на мобильный, который он держит перед собой. - Папа! Забери меня!

От моей смелости остались лишь ошметки. Страх, сковавший меня в момент, когда на лимузин напали, снова выходит на первый план. Он ледяной змеей скользит по спине, заставляя мелко дрожать.

Несколько мгновений ничего не происходит. В глазах Зейда сверкает насмешка. Отец молчит. А я едва держусь. Моя надежда все еще со мной. Я вцепляюсь пальцами в длинные рукава платья, надеясь услышать слова поддержки или обещание, что меня спасут. Но затянувшееся молчание нарушает Темирханов.

- Будешь забирать дочь? - с явным пренебрежением спрашивает он. Так, словно ответ он уже знает и не считает моего отца достойным противником. - Ждать тебя в гости?

- Ты взял Лиану в жену? - севшим голосом спрашивает папа.

- Нет и не планирую.

Взгляд Зейда снова направлен на меня. Я в этот момент оущщаю себя искупавшейся в грязи. Его слова - приговор. Единственное, что могло меня спасти - брак, пусть и по вынужденный. Но это бы сохранило доброе имя. В конце концов невест воровали и раньше. Правда для того, чтобы взять в жены.

- Папа, забери меня! - не выдерживаю и снова обращаюсь к нему. - Клянусь, ничего не было! Я хочу домой!

- Будь ты проклят, Зейд, - цедит он. - Ты добился своего - у меня больше нет дочери.

А дальше - только короткие гудки.

Разговор окончен, но я не в силах оторвать взгляд от мобильного. Наблюдаю, как Темирханов убирает его в карман. А мне становится очень холодно и одиноко.

Обхватываю себя за плечи, надеясь хоть так защититься от жестоких слов отца, который только что отрекся от меня.

Даже сбеги я сейчас, куда мне пойти? В дом, куда не пустят?

Слезы отчаяния наворачиваются на глаза. Я в ужасе и не понимаю, как дальше жить. Смотрю на Темирханова, который медленно приближается.Что-то в его взгляде кажется мне неуловимо знакомым.

Будто образ из прошлого, который я не могу уловить.

Мгновение, и наваждение проходит. Рядом со мной - хищник, в котором нет ни капли жалости.

- Тебе некуда возвращаться, - равнодушно произносит он. - Вернись в дом и…

- Зейд, а у меня есть предложение, - внезапно вмешивается его то ли друг, то просто знакомый. Он подходит к нам и, встав рядом, окидывает меня хитрым взглядом. А затем косится на Темирханова. - Уверен, тебе понравится.

- 4 Лиана -

Дорогое белоснежное платье испорчено безвозвратно. Все мои мысли, что оно как саван, оказались пророческим.

Сидя на постели, я вижу не белую ткань с вышивкой ручной работы, а насмешку.

Слез на удивление больше нет - глаза сухие. А вот внутри…

Я перевожу взгляд на окно - уже достаточно потемнело, закат прошел. И завершение этого дня отравлено горечью позора.

В ушах до сих пор звенит голос Зейда, который жестко пресек любые попытки его друга развлечься со мной.

В тот момент, когда он заявил, что у него есть предложение, я практически рухнула на землю. В последний момент Темирханов успел меня подхватить.

Казалось бы, он помог, но я буквально впала в истерику от понимания, что это еще один шаг к тому, чтобы стать обесчещенной.

Пришла в себя я уже в этой комнате, сидя на полу. Зейд возвышался надо мной - мрачный и суровый.

- Успокоилась? - холодно уточнил он, когда я смогла осмотреться и понять, что рядом больше нет того пугающего незнакомца.

Медленно кивнув, я с опаской покосилась на мужчину.

- Еду и одежду тебе принесут. С завтрашнего дня приступишь к работе. Но… - он многозначительно замолчал. - У тебя есть ночь, чтобы передумать и прийти ко мне самой.

Его намек я поняла сразу и резко помотала головой. Да я лучше руку себе отрублю, чем опущусь до этого.

- Как знаешь, Лиана, - равнодушно пожал плечами Зейд. - До утра времени много. Нет - будешь личной служанкой у моей тетки.

Он ушел, а я так и осталась сидеть, пытаясь принять мысль, что отец от меня отказался.

Когда тело затекло, я кое-как поднялась и пересела на постель. И вот уже который час я словно в каком-то трансе сижу и смотрю на свое платье.

Тихий стук в дверь, и я вздрагиваю от неожиданности. Оборачиваюсь и вижу на пороге Сати, помощницу Эльмиры. В руках у женщины небольшой поднос, на котором стоит чайник с чашкой и тарелка.

Она уверенно заходит в комнату и ставит поднос прямо на постель. Другого места тут банально нет - ни стола, ни стула. Да и постель узкая и жесткая. Словно для меня выбрали самую плохонькую комнату.

- Поешь, Лиана. Силы тебе понадобятся.

Я опускаю взгляд на поднос - мясное рагу выглядит аппетитно, но у меня не возникает желания даже попробовать. Как будто физиологические потребности моего организма просто отключились.

- Спасибо, но я не буду, - тихо отвечаю.

- Не дури, - строго возражает Сати. - Кому ты что докажешь, объявив голодовку?

- Да я не… замолкаю под пристальным взглядом горничной. - Я просто не могу. Кусок в горло не лезет.

Во взгляде Сати появляется сочувствие. С самого утра она первая, кто смотрит на меня вот так. И внезапно именно эта ее доброта становится спусковым крючком - на глазах снова наворачиваются слезы. Я всхлипываю и закрываю лицо руками.

Мне жутко неловко за свои эмоции, но успокоиться сразу не выходит.

- Ты должна быть сильной, девочка, - тихо произносит горничная и мягко проводит пальцам по моему плечу.

Скупая короткая ласка все же помогает взять эмоции под контроль. Смаргиваю слезы отчаяния и поворачиваюсь к Сати.

- Мужчины порой так жестоки в своих порывах, - качает она головой. - Они вобьют себе в голову что-то, а страдают все вокруг.

- За что он так? Разве я в чем-то виновата? - озвучиваю то, что не дает мне покоя.

Единственное, что я успела осознать за это время в одиночестве - отец точно знаком с Темирхановым. Он не удивился, когда услышал его голос. Сразу понял, кто это. Да и фраза Зейда о том, что папа знает, почему он меня похитил, тоже была не просто так.

Если бы отец не понимал, он бы спросил, задал бы вопрос. Но он промолчал.

Сати вздыхает и пододвигает ко мне поднос.

- Лиана, будь мудрее, - поучительным тоном произносит она. - Не дури. Поешь.

Пока я так и сижу в раздумьях, она наливает чай в кружку. А затем добавляет чуть тише:

- Только мудрая, умная женищна может смягчить очерствевшее сердце. Подумай об этом.

Я поднимаю взгляд на Сати, и мне кажется что-то такое мелькает в ее глазах - будто она пытается мне сказать больше, дать какой-то намек.

- Вы что-то знаете?

Она отводит взгляд и как будто даже кивает. А я еще больше убеждаюсь в своей догадке. Тянусь к горничной и, взяв ее за руку, прошу:

- Пожалуйста, скажите! Что такого натворила моя семья, что Зейд решил сорвать мою свадьбу?

- Ох Лиана, - вздыхает женщина. Нервно комкает пальцами платье, а затем украдкой косится на дверь. Долго молчит, и когда я уже не верю, что получу ответ, Сати все же начинает говорить.

4 2

- Зейд не всегда был таким. У него доброе сердце, и он достойный мужчина.

У меня против воли вырвался горький смешок.

Достойный? Украсть невесту, чтобы опозорить - это достойный поступок?!

Горничная бросает на меня короткий взгляд и качает головой.

- Ты многого не знаешь, Лиана, и судишь однобоко. Я понимаю, что для тебя он чудовище, но поверь - это не так.

- Так расскажите! Я имею право знать!

Женщина мнется, словно не готова продолжать. А я понимаю, что это моя единственная возможность разобраться в причинах мести моей семьей.

- Это как-то связано с его тетей?С тем что она в кресле? - делаю предположение, чтобы разговорить Сати.

Она тут же бледнеет и резко встает с постели.

- Эта тема вообще под запретом, Лиана. А даже у стен есть уши. Никогда не заговаривай об этом - ни с ней, ни с Зейдом, если не хочешь неприятностей.

- Но я просто… - договорить не успеваю - горничная уходит быстрее, чем я заканчиваю.

Передо мной остается поднос с едой. И хотя аппетита нет, я все же заставляю себя поесть. Да, совсем немного, но кое в чем Сати права - силы мне понадобятся.

Когда дверь снова открывается, я как раз заканчиваю и пью чай. На пороге снова помощница Эльмиры. В руках у нее несколько свертков.

- Принесла тебе одежды, - коротко говорит она, подходя к постели и укладывая на край, подальше от подноса. - Все чистое. Пользуйся.

Я благодарно киваю. Сати отступает к двери и добавляет:

- Завтра утром я приду к тебе с рассветом. Будь готова - Эльмира не терпит нерасторопных. Не стоит ее сейчас злить - она без раздумий отыграется на тебе за любую, даже незначительную ошибку.

После я снова остаюсь одна. Допиваю остывший чай и долго смотрю в окно, за которым окончательно стемнело. А затем все же переодеваюсь.

Свадебное платье превращается в бесполезное облако шелка. Я должна была в это время находится в спальне Казбека, отдать ему себя и стать женой по всем традициям и правилам. А вместо этого сижу в чужом доме, в комнате, которую мне так щедро выделил Темирханов.

Холодное удушливое ощущение беспомощности расползается в груди. Теперь мне некому помочь - я надеялась на отца. Но он ясно дал понять, что теперь я для него никто.

Рассматриваю то, что принесла Сати - не только пару простеньких платьев в темных тонах, еще и ночнушку. Тоже без изысков, естественно.

Но я ей и за это благодарна. Ее доброта - единственный светлый лучик во всем случившемся.

Аккуратно сложив дорогущий праздничный наряд, я прячу под сменное платье кулон - потемневший, из почерневшего серебра, он до сих пор со мной.

Я плохо помню откуда - только то, что он очень важен для меня. Я всегда прятала его ото всех, кроме мамы. Она никогда не просила меня снять его. Словно понимала, откуда тот взялся. А я нет. Всегда хотела узнать, но на мои вопросы мама лишь загадочно улыбалась и говорила, что однажды память оживет.

Я до последнего надеялась, что она расскажет. Ждала, что может быть на мое совершеннолетие мама откроет тайну.

Но не вышло.

И я уже не услышу ее голос…

Сжав кулон, я медленно дышу, ощущаю тепло. Простая вещица, которая всегда помогала. Именно она для меня теперь как память - о том, что когда-то у меня был дом и семья.

Собрав на поднос чашку и чайник, я выхожу из комнаты, чтобы отнести все на кухню. Это рискованно, но оставить в комнате банально негде - разве что на полу. А это как минимум странно. Меня учили не этому.

Надеюсь, что ночью все уже спят, и я смогу спокойно отнести посуду на место.

Плохо помню, как Зейд принес меня сюда, но в целом планировка у дома простая. И кухню я нахожу довольно быстро.

Просторная, светлая. Она чем-то напоминает нашу в старом доме, до переезда. И от этого внутри противно ноет. Хочется вернуть туда, где безопасно, где я была счастлива и просто жила.

Поставив поднос рядом с раковиной, я уже собираюсь помыть посуду, как замечаю в огромном панорамном окне движение.

Разворачиваюсь и, подойдя поближе, различаю фигуру Темирханова. Он в одних брюках, с обнаженным торсом. А ведь на улице прохладные ночи. От одного этого я мгновенно вспыхивают и даже делаю шаг назад, но отвести взгляд, как стоило бы, не могу.

Потому что Зейд не один. И то, что я вижу шокирует меня не меньше его внешнего вида.

- 5 Лиана -

Тот самый незнакомец, который напугал меня днем, стоит напротив Темирханова, а рядом с ним - девушка. Высокая, стройная, рыжеволосая. Но главное - одетая настолько откровенно, что меня в жар бросает. Ультра короткое платье, туфли на высоком каблуке и легкий плащ, который едва прикрывается ноги.

Конечно, я в курсе, что далеко не во всех семьях воспитывают в строгих правилах. К тому же здесь за последний год стало значительно больше приезжих семей. И многие их них не придерживаются каких-то ограничений.

Мой отец тоже был довольно лоялен к традициям, пока не стал сотрудничать с Казбеком и не договоримся о нашем браке.

Мне не позволялось одеваться вот так, естественно. Но я могла носить платья с коротким рукавом, с платком покрывала голову куда более свободно, чем требовалось раньше.

Единственное, в чем отец был непреклонен - мне не позволялось находиться наедине с чужими мужчинами или парнями. В этом плане и он, и братья следили за мной очень пристально. Да и мама всегда говорила, что честь девушки - то, что надо беречь.

И хотя стоило бы догадаться, что Зейд не из тех, кто следует правилам, я шокирована тем, что вижу.

Мужчина рядом с девушкой передает Темирханову какой-то сверток. Тот забрав его приоткрывает и что-то разглядывает, пока рыжеволосая льнет к другу Зейда, совершенно не стесняясь. Позволяет себя обнять и даже поцеловать.

У меня горят щеки от настолько откровенного поведения. Может, конечно, они супруги, и потому так вольно ведут себя. Но даже в этом случае это…

Я не успеваю додумать мысль - девушка, будто почувствовав чужое внимание, поворачивается в мою сторону. А за ней и сам Зейд.

Меня мгновенно обдает холодом, и я срываюсь с места. Только в коридоре вспоминаю, что не погасила свет на кухне. Но вернуться, значит, снова оказаться под прицелом взгляда Темирханова.

И в итоге я бегу обратно в комнату.

Мне кажется, что вот-вот дверь откроется, и хозяин дома заявится ко мне лично. От мысли о новой встрече с похитителем у меня внутри все стягивается в тугой узел. Я забираюсь на постель и отползаю подальше к стене. Обхватываю ноги руками и сижу, сверля взглядом дверь.

Мгновения растягиваются, сменяя друг друга, но ничего не происходит. Тело затекает от одной позы, а я терплю, боясь пошевелиться.

Не знаю, в какой момент отключаюсь, но в себя прихожу, когда за окном рассветает, а в дверь раздается настойчивый стук.

Сходу проснуться и понять, где я нахожусь, не получается. Зато когда на пороге комнаты появляется Сати, воспоминания обрушиваются на меня все разом.

Горничная замирает, рассматривая меня чересчур пристально, а затем недовольно качает головой.

- Ты совсем не спала? - Я пристыженно отвожу глаза. Слышу шаги. - Я же тебе вчера говорила, что…

- Я боялась, - не выдержав, бормочу, осторожно поднимая взгляд на женщину. - Боялась, что Зейд придет.

Горничная растерянно хмурится, и я продолжаю:

- Пошла на кухню отнести посуду, а там увидела его. С гостями.

- Вчера вечером? Я видела машину Адиля Шамаханова, - кивает Сати. - Он напугал тебя?

Я мотаю головой и, наконец, встаю с постели.

- Он был с девушкой, и она увидела меня в окно. И Зейд тоже…

Горничная вздыхает и кивает на дверь.

- В любом случае времени мало - скоро я повезу Эльмиру на прогулку, и после она захочет завтрак. Так что собирайся.

Усложнять себе жизнь я не хочу, так что приходится подчиниться. Я не сомневаюсь, что тетя Темирханова не проявит понимание и снисходительность.

Поправив одежду, иду умываться, а после Сати провожает меня на кухню. Подноса, который я принесла вчера, уже нет.

- Раньше в доме было больше работников, - говорит Сати, доставая из холодильника продукты. - Но теперь здесь только Зейд да его тетя. Так что много людей не нужно. Иногда приезжает нанятый персонал для уборки во всем доме, но Эльмира не любит и пользуется этим крайне редко.

Следующие полчаса Сати подробно инструктирует меня относительно того, как и что приготовить на завтрак вредной хозяйке дома, а затем уходит. Чуть позже через окно я вижу, как она катит по дорожке коляску Эльмиры. Не очень понимаю зачем - я же видела, что у коляски есть пульт, а значит возможность ехать самой. Но мне так даже спокойнее - в одиночестве есть шанс заняться делом и не держаться настороже.

Я почти заканчиваю с омлетом и лепешками, которые любит тетка Зейда, когда позади слышу едва различимый шум.

Оборачиваюсь и вижу ее. Сегодня Эльмира одета чуть иначе, но в том же стиле - темные тона, закрытая одежда. Разве что на коленях нет пледа.

Я молча отступаю к столу, опуская взгляд, не выдержав противостояния. Остро чувствую неприязнь, даже ненависть, исходящую от женщины, но молчу.

Отворачиваюсь к столу и уже собираюсь принести тарелки поближе, как слышу грохот. А следом резкое:

- Что за криворукая дрянь!

Оглядываюсь и вижу, что тарелки, которые я успела расставить, лежат на полу. Хлеб валяется, а омлет превратился в бесформенную массу. Во взгляде хозяйки дома мелькает холодное торжество, а на губах - даже не усмешка, а оскал, как у гиены.

В первый момент мне хочется возмущаться, но я усмиряю свою злость.

- Зачем вы так? - тихо спрашиваю.

Раздается едкий смешок.

- А ты на то рассчитывала, дрянь? Думала, что тебе здесь курорт? После всего, что натворила твоя семейка?

Столько злости и ненависти в каждом ее слове, что у меня мурашки проносятся по спине.

- Твоя жизнь здесь превратится в ад, - добавляет она. - Каждый твой день будет пропитан позором и болью!

Она словно одержимая смотрит на меня так, будто я - причина всех ее бед.

- За что? - не выдерживаю давления. - За что вы меня так ненавидите?

Взгляд старухи вспыхивает яростью. С одной стороны, мне страшно, а с другой - я хватаюсь за шанс узнать правду. Отец явно понял, на что намекал Зейд во время их разговора. И я имею право разобраться.

5 2

- Не смей протягивать свой дрянной язык! - рявкает она неожиданно громко. Еще и кулаком по подлокотнику бьет. Я в шоке от реакции Эльмиры и думаю, что надо бы отойти подальше - уж больно она неадекватно выглядит. Но не выходит - ноги буквально прирастают к полу.

- Я ничего такого… - лепечу, надеясь остановить ее вспышку. В этот момент я всерьез опасаюсь, что эта странная женщина может меня придушить просто взглядом.

- Молчать! - визгливо выкрикивает она. - Ты - малолетняя дрянь, которая не имеет права голоса здесь. Ясно?

- Я не…

- Заткнись!

Она неожиданно поднимается из кресла, опираясь на ручку. Делает это рвано, резко, как будто тело плохо слушается. Эльмира стоит, а я ошеломленно молчу. Я-то была уверена, что она в коляске потому что не может…

Не успеваю додумать мысль, как все происходит слишком стремительно. Тетка Зейда делает шаг - короткий, но быстрый, больше похожий на рывок. Резко толкает чайник, в котором я только что заварила чай, в мою сторону. И буквально в следующее мгновение я чувствую обжигающую боль.

Вскрикиваю и отшатываюсь, больно ударясь поясницей о каменную столешницу. Сразу даже не могу осознать, что Эльмира специально опрокинула на меня чайник с кипятком!

- Что здесь… - Сати застывает на пороге кухни, окидывает нас беглым взглядом и тут же шагает в мою сторону.

- Не смей помогать это мерзавке! - кричит тетка Зейда. Но горничная не слушает. Она торопливо осматривает мою руку и чуть не силой ведет меня к раковине, в которой включает холодную воду.

- Ты меня слышишь?! - визжит Эльмира. Падает обратно в кресло и пытается справиться с пультом управления.

Все это я отмечаю машинально, скорее фоном - я все еще в шоке. Когда ей, наконец, удается развернуть коляску в нашу сторону, Сати неожиданно встает передо мной.

- Ах ты предательница! Да я тебя уволю!

- Не сможете, - невозмутимо отвечает та. - Мой работодатель - Зейд. Он платит мне, и он же решает, какие правила в доме.

Эльмира явно не ожидала подобного - бешено вращает глаза, снова пытаясь встать с коляски. Но не выходит.

- Я пожалуюсь Зейду, и он вышвырнет тебя за то, что ты ослушалась!

На это Сати неожиданно усмехается и шокирует меня еще больше:

- Вообще-то он и приказал следить за тем, чтобы Лиана была в целости и сохранности.

В этот момент у Эльмиры пропадает дар речи - она бестолково хлопает глазами, открывает рот, закрывает его, так и не произнеся ни слова.

Ее лицо идет красными пятнами. В итоге Эльмира все же отъезжает от нас, а затем, резко развернувшись, покидает кухню.

Я могу нормально дышать, только когда этой страшной женщины больше нет рядом. А еще меня мелко трясет и боль на руке начинает ощущаться куда более ярко. Даже несмотря на холодную воду, под которую я снова подставляю руку.

- Что ты сделала? - тихо спрашивает Сати чуть позже, когда достает аптечку и усаживает меня за стол.

Она действует так ловко и умело, что я зависаю на этом.

- Спросила, в чем причина ее ненависти.

Горничная ловит мой взгляд, и я смущенно добавляю:

- Ну и про ее инвалидность спросила.

Сати разочарованно качает головой.

- Я же предупреждала, Лиана. Вот зачем ты ее раздражаешь?

- Да откуда я знала? - возмущаюсь и шиплю, как только пальцы Сати нажимают чуть сильнее.

Запястье покраснело и довольно ощутимо жжет. Но волдырей нет, что уже хорошо.

- Так я же говорила, - поучительным тоном напоминает горничная. - Не лезь в это.

- Но я хочу разобраться, - упрямо повторяю.

Женщина вздыхает и откладывает баночку с мазью.

- У Эльмиры и так всегда был трудный характер. А теперь окончательно испортился.

- Как Зейд с ней уживается?

- Да никак, - пожимает плечами Сати. - Он же уехал. Вернулся вот пару месяцев как. Да и дома он бывает редко, так что они с теткой не пересекаются почти.

Пару месяцев… Примерно в это время состоялась наша с Казбеком помолвка.

- А почему он вернулся?

- Зейд мне не отчитывается, - качает она головой. - Я и сама удивилась - он не собирался. Уехал ведь с концами.

- Был какой-то скандал? - осторожно спрашиваю и тут же получаю острый взгляд от Сати. Смутившись, добавляю: - про него слухи ходили, когда мы только переехали сюда.

- А ты поменьше чужие сплетни собирай, - довольно резко возражает она. - Или не знаешь, как это бывает? Думаешь, про тебя теперь не ходит слухов?

Я опускаю глаза, понимая, о чем речь. Конечно, я надеюсь, что все обойдется. Это глупо и наивно, но хочу держаться за мысль, что не все потеряно. Что отец одумается и откроет для меня двери дома.

- Так это неправда, что Зейд вел себя вызывающе и нарушал правила?

Кошусь на Сати и почти готова, что она снова начнет вступаться за Темирханова, но вместо этого вижу на ее лице задумчивое выражение.

- Он с самого детства был бунтарем. Повезло, что мальчишкой родился, иначе быть беде.

- Почему?

Сати внимательно смотрит на меня.

- Потому что женщинам, можно гораздо меньше. Ты ведь и сама понимаешь.

В ее словах едва слышна горечь - причем личная, затаенная.

- Он был поздним ребенком. Всевышний одарил их семью второй раз, когда старшему сыну, Ильхану, было уже почти пятнадцать. Он был наслединком, гордостью отца. А Зейд… - она замолкает, отводит взгляд в окно и продолжает лишь спустя почти минуту: - Он бунтовал, хотел привлечь внимание отца. Для матери он всегда был любимчиком - поздний ребенок, чудо, можно сказать, но этого Зейду было мало. Тимур всегда относился к нему, как к несерьезному и несмышленому пацаненку. А того это задевало. Столько копий они сломали, - вздыхает Сати, явно вспоминая, что было.

- А потом?

- Потом Ильхан погиб, и Тимур не смог этого пережить. Сгорел за несколько месяцев. как и его жена.

Она рассказывает, а я представлю, как это - оказаться совсем одному. У меня мурашки по коже. Я все еще прекрасно помню, что Зейд украл меня и фактически опозорил. Но во мне против всякой логики появляется сочувствие к его горю.

- 6 Лиана -

Воздух густеет, наливается напряжением только от того, что мы с Зейдом оказывается вот так запретно, один на один.

Взгляд Темирханова медленно скользит по мне, и во мне вспыхивает чисто женское смущение - я судорожно соображаю, насколько опрятно выгляжу после уборки.

Мама всегда говорила, что девушка должна тщательно следить за своей внешностью.

Замечаю, как пристально Зейд рассматривает мою обожженную руку. У платья длинные рукава, и ничего не видно. Но что-то подсказывает, что он в курсе случившегося. И мне кажется, вот-вот выскажется по этому поводу.

Но нет.

- Значит, не передумала, - медленно произносит Зейд.

И пусть мы стоим друг от друга достаточно далеко, внутри все дрожит от напряжения. Глядя на Темирханова, я примеряю все, что рассказала Сати. И не вижу в нем растерянного подростка, который остался без семьи. Передо мной по-прежнему жесткий и холодный мужчина, способный пройти по головам ради собственной прихоти.

- Я не стану твоей любовницей, - повторяю свое решение.

На лице Зейда мелькает едва заметная ухмылка. Снисходительная, злая.

- Твое право, - говорит он, но мне чудится, что это звучит как приговор. - Оставь все, доделаешь потом, - кивает он в сторону тряпки, лежащей на комоде. - Поедешь со мной.

- Куда? - испуганно спрашиваю.

Он, ни слова не говоря, открывает дверь. Вроде такая мелочь, но мне становится легче. Делить замкнутое пространство с Темирхановым слишком сложно.

- Зейд, пожалуйста! - тороплюсь за ним, когда проигнорировав мой вопрос, он выходит в коридор. - К отцу? Ты вернешь меня домой?

- У тебя больше нет дома, Лиана. Запомни это, - равнодушно отвечает тот. - У тебя пять минут, чтобы привести себя в порядок. Жду на улице.

Он спускается на первый этаж, а я остаюсь в растерянности. Так и стою, пока меня не находит Сати.

- Лиана! Ты чего здесь? Там хозяин пришел, тебя ждет.

Закусываю губу, готовая расплакаться банально от страха. Чего ждать от мужчины, который вот так запросто предложил стать его любовницей, зная, что это против правил и так нельзя?

Горничная устало вздыхает.

- Иди, выбора все равно нет.

- Я могу сбежать.

- И куда ты пойдешь? Не дури, Лиана. Весь город в курсе того, что случилось. Лучше тебе не знать, что будут шептать у тебя за спиной. А Зейд… - помолчав, она добавляет чуть тише: - он, конечно, упрямый, но не насильник.

- Он меня опозорил! Унизил!

- Слухи погудят и утихнут. А вот другое… - Сати многозначительно замолкает и, развернувшись, следует за Темирхановым.

Чуть постояв, я все же спускаюсь и сначала забегаю в ванную умываюсь. Не сказать, что я выгляжу плохо, но однозначно не так ухоженно как дома. Здесь нет привычных вещей и мелочей, необходимых каждой девушке.

Зейда нахожу на парковке. Он стоит, запрокинув голову и упершись бедрами в дверь внедорожника. Сигарета тлеет в его руке.

Темирханов все так же в темно-синей рубашке и брюках. И не скажешь, что он - вероломный похититель невест. Внешне выглядит очень прилично.

Заметив меня, Зейд выбрасывает окурок и кивает на машину. Мне самой приходится открыть дверь. Я выбираю сесть позади, но он никак не комментирует это - забирается на водительское место. И уже через пару минут мы выезжаем за ворота.

Я безучастно смотрю в окно, представляя, что сейчас могла бы быть женой Омаева. Да, меня пугала такая участь. Но это лучше, чем быть опозоренной на весь город! А что чувствует сейчас отец? А братья? Казимир наверняка в бешенстве - он так похож на нашего папу.

Когда внедорожник сворачивает на главную дорогу в городе - центральную оживленным движением, в груди становится тесно. Будто ком встает, не дающий полноценно дышать.

Это страх. Страх увидеть кого-то из знакомых, их осуждающие взгляды, услышать хлесткие жестокие слова.

Зейд сворачивает с главного проспекта в сторону большого торгового центра, заезжает на парковку. И я начинаю догадываться, куда мы пойдем. Вцепляюсь в ручку двери и судорожно сглатываю.

- Выходи, - приказывает Темирханов холодно.

Сам он быстро отстегивает ремень безопасности и покидает машину. А я не могу. Мне кажется, стоит выйти, и на меня обрушится позор. Меня заклеймят и распнут. Эти картинки такие яркие, что когда дверь с моей стороны открывается, я могу лишь рвано дышать.

Правда, взгляд Зейда практически мгновенно приводит меня в чувства. Он не говорит ни слова, но я тут же вспоминаю, как безжалостно он вытащит меня из свадебного лимузина.

И в этот раз вместо того, чтобы застыть, превратившись в статую, я начинаю действовать сама. Кое-как справляюсь с ремнем и выхожу. Растерянно оглядываюсь по сторонам, не выдерживая пристального внимания Темирханова.

Он кивает в сторону центрального входа, и мне приходится подчиниться. Мысленно я сгораю от стыда. Пока еще нам не попался никто, на чьем лице появилось бы выражение узнавания. Но я не тешу себя иллюзией - про несостоявшуюся свадьбу в курсе весь город. Казбек устроил слишком масштабное торжество.

Я уже готовлюсь войти в наполненный звуками торговый центр, как Зейд внезапно дергает меня в сторону неприметной двери справа.

Его прикосновение обжигает и парализует. Я спотыкаюсь и оказываюсь в его руках.

Запах мужской туалетной воды бьет в голову. Я невольно вцепляюсь пальцами в его рубашку. А сообразив, что именно делаю, пытаюсь отстраниться.

- Стой спокойной, - раздраженно цедит Зейд. Встряхивает меня и, отступив, разворачивается к той самой двери.

Следую за ним, и когда он открывает ее, приходится собрать всю смелость, чтобы зайти первой.

Раздается мелодичный звон колокольчиков. Внутри очень красиво и антуражно - светло, просторно. Я успеваю заметить пару диванов у стены и небольшую абстрактную картину. А затем появляется высокая рыжеволосая девушка.

Та самая, что я видела вчера ночью. На ее лице появляется легкое удивление.

- Привет, Зейд. Все же решился ее привести?

6 2

У девушки приятный голос, но по-прежнему вызывающий наряд и макияж - сегодня она в темно-зеленом платье, которое едва доходит до середины бедра. Да и вырез у нее такой, что невольно притягивает взгляд даже у меня.

Правда Темирханов как раз такие туда не смотрит. Он подталкивает меня вперед и говорит:

- Надо приодеть.

- Уверен? - снисходительно усмехается она, окидывая меня оценивающим взглядом. - Тут работы… На пару часов, минимум.

- Посижу отдохну, - скалится на это Темирханов. Как будто у них какие-то свои шуточки и скрытый смысл в словах.

На это рыжеволосая пожимает плечами.

- Как скажешь. Кофемашина в твоем распоряжении. Конфетки знаешь где.

Я удивленно кошусь на Зейда, который совершенно невозмутимо кивает и направляется куда-то вправо. Выглядываю и вижу небольшую зону отдыха, обставленную так, чтобы можно было и посидеть и выпить кофе.

- Ну пойдем, попробуем сделать из тебя куколку, - говорит девушка, привлекая мое внимание.

Я оборачиваюсь и тут же оказываюсь лицом к двери, но уже другой. Мы проходим через нее, и теперь я окончательно понимаю, где оказалась - довольно большой зал заставлен вешалками с одеждой. Правда, организовано все не в привычном формате, когда есть весь размерный ряд, а так, словно каждый наряд представлен только в одном экземпляре.

Я растерянно оглядываюсь - в целом здесь очень красиво, оформлено в светлых тонах, тут и там украшено мелкими цветами. В воздухе витает едва уловимый аромат роз.

- Итак, с чего начнем… - задумчиво произносит рыжеволосая, проходясь взглядом по первой линии стоек с платьями. Каждое из них - вызов. Короткие, полупрозрачные. Я бы никогда и ни за что не надела подобное.

Медленно отступаю, не желая участвовать во всем этом, но тут же оказываюсь поймана.

- Нет, Лиана. Бежать некуда.

- Я не буду ничего мерять, - испуганно говорю.

- Будешь, - уверенно заявляет девушка. - Давай познакомимся, что ли, для начала. Я - Мари.

- Очень приятно, - шепчу, косясь ей за спину. - Мне не нужна одежда.

- Зейд решил иначе. Да и для мероприятия твой вид, уж прости, будет чересчур.

Я опускаю взгляд на свое простое хлопковое платье черного цвета.

Раньше у меня была одежда другого уровня. Отец не скупился на подобные расходы - что мама, что я всегда были одеты опрятно и красиво. Но так, чтобы не привлекать лишнего внимания. А тут…

- Это обязательно?

На лице Мари появляется снисходительная улыбка.

- Ты попробуй - еще сама втянешься. Давай начнем с чего-то попроще, - говорит она и, обойдя пару стоек, выносит мне вешалку с темно-бордовым платьем длиной едва ли до колен. И вырезом…

Мамочка! Оно же вульгарное и откровенное!

- Я не буду, - мотаю головой и отступаю еще на шаг. Но Мари продолжает невозмутимо выбирать платья - еще пару вешалок оказывается у нее в руках. Она не реагирует на мой отказ, пока я в панике оглядываюсь по сторонам.

У противоположной стены замечаю плотные шторы, очевидно примерочных.

- Вот, на первый раз хватит, - наконец, говорит девушка и разворачивается ко мне. - Давай, Лиана, у нас много дел. Еще визажисту надо успеть поработать с тобой.

- Зачем?!

Вместо ответа Мари разворачивает меня в сторону примерочных и подталкивает, не давая возможности отказаться. Кабинка оказывается просторной, с зеркалом во весь рост.

- Начни с бордо, - инструктирует меня рыжеволосая. - Потом попробуй синее. И каждый раз выходи, я должна посмотреть, как сядет.

Она уходит, а я опускаюсь на кожаный пуф молочного цвета и едва не плачу, глядя на выбранные наряды.

Как я это надену? Как?!

- Лиана, поторопись, - добавляет Мари уже из-за шторы. - У Зейда с выдержкой не очень.

Я вздрагиваю и все-таки поднимаюсь. Тянусь к первому платью - у него такой вырез, что щеки мгновенно опаляет жаром. Откладываю и беру синее. В отличие от первого оно спереди закрытое, а вот спина, наоборот, оголена. Да и длина чуть ниже колена.

Тело плохо слушается, все как деревянное - словно бунтует против того, что происходит. И на переодевание уходит больше времени, чем обычно. Кое-как справившись, смотрю на себя в зеркало и едва не плачу. Отец бы никогда не позволил мне выйти в таком из дома. Ни за что. Да и мама бы осудила.

Стоит вспомнить про нее, как снова все в груди сжимается.

Увижусь ли я с ней снова?

Я вытираю слезы со щек, поправляю рукава, и вдруг штора резко сдвигается. В отражении я вижу Зейда. Испуганно охаю, дергаясь в сторону, чтобы отойти подальше. Темирханов не позволяет - успевает схватить меня за плечи и удержать на месте. А затем подступает ближе, и наши взгляды пересекаются в зеркале.

- Ты слишком долго, - хрипло произносит он, чуть сжимая пальцы.

- 7 Лиана -

Тело каменеет, а в груди заполошно бьется сердце. Я не могу произнести ни слова - дышу через раз, боясь пошевелиться и оказаться прижатой к мужскому телу.

Ярко-голубые глаза мужчины медленно скользят по моему отражению в зеркале. Он рассматривает, оценивает. А мне хочется прикрыться, спрятаться от такого внимания.

Так не должно быть! Не должно!

Даже несмотря на то, что у этого платья закрытый фасон под горло, а обнаженная спина не видал, я все равно ощущаю себя раздетой и уязвимой.

- Неплохо, - наконец, произносит Зейд и отстраняется. Вижу, как его взгляд теперь скользит уже по моей спине и резко разворачиваюсь. Скрещиваю руки на груди, стараясь спрятаться за этим жестом.

- Уходи! Что ты здесь делаешь? Так нельзя!

По его губам скользит снисходительная усмешка.

- Кто сказал? - тихо спрашивает Темирханов.

- Так не положено, - шепчу, сбитая с толку его вопросо. - Ты чужой, не мой муж.

На короткое мгновение в глазах мужчины вспыхивает темный огонь. Появляется тот самый жесткий опасный блеск, что и вчера.

- Не муж, - кивает он. - Но это мне не помешает.

А затем Зейд берет вешалку с черным платьем и сует мне в руки.

- Переодевайся, хочу увидеть тебя в этом.

- Нет, - упрямо шепчу. - Я не стану! Это против правил!

Мои жалкие попытки отстоять себя вызывают у него лишь холодную усмешку.

- И как, защитили тебя правила? - выплевывает он. - Может, твой отец воспользовался своим правом, чтобы отстоять твою честь?

Горло перехватывает - я чувствую на шее удавку из отчаяния и страха. Темирханов безжалостно бьет словами - туда, где болит, где кровоточит.

Ведь я до сих пор надеюсь, что отец меня спасает, заберет домой.

- Или он спрятали за прогнившими традициями, только бы не испачкаться, наплевав на собственную дочь?!

Взгляд Зейда снова становится спокойным и отстраненным.

- Переодевайся.

Пока я вожусь с платьем, ко мне заглядывает Мари. Вздыхает, заметив, как я мучаюсь с молнией и помогает застегнуть ее.

У этого платья выреза на груди тоже нет, но оно полупрозрачное, и мне приходится снять свой кулон, чтобы Зейд его не увидел. Не хочу делиться с ним настолько личным.

- А вообще неплохо, - говорит рыжеволосая. - Еще туфли и чулочки, и конфеткой будешь.

- Я не хочу, - шепчу едва слышно. Смотрю на себя в зеркало и вижу кого-то чужого, но не себя.

- Давай, не заставляй Зейда ждать. Он и так не в духе.

Я выхожу в зал и тут же попадаю под его давящий взгляд. Он будто сканером по мне проходится сверху вниз. Я боюсь даже шаг сделать - замираю, униженная и обнаженная. Да, мне кажется именно так - это платье ничего не прикрывает, а наоборот! Ткань хоть и приятная к телу, но такая вызывающе прозрачная, что белье просвечивает. А учитывая, что оно белое, выглядит все еще более провокационно.

- Пойдет, - холодно произносит Темирханов. А у меня сердце гулко ухает в пятки.

- Нет! Пожалуйста! - прошу его. - Я не хочу это носить!

Он лишь молча поднимает брови. Мари тихо хмыкает. Пауза затягивается, и я теряю любую надежду, как вдруг она неожиданно вмешивается:

- Зейд, ну ты же видишь, не ее фасон вообще. Пусть синее возьмет. Там и талия подчеркнута, и обувь у меня как раз под него есть. Туфли ее размера - пара осталась.

Темирханов медленно переводит взгляд на рыжеволосую. Кажется, что мужчина раздражен, но Мари этого будто и не замечает. Смело подходит ближе, чересчур даже, как по мне. Но возможно отношения между ними такие же фривольные, как и ее наряды.

- Тебе на вечер конфетка нужна, а не просто выряженная шалава. Так?

Я вздрагиваю от ее слов. Что значит на вечер?

Зейд опять смотрит на меня и в итоге коротко кивает.

- Пусть будет синее.

Он косится на часы и разворачивается к выходу.

- У вас час. Успеете?

- Обижаешь, - притягивает Мари. - Не волнуйся, все будет в ажуре. Адилю привет передавай.

Она подмигивает Темерханову, а затем разворачивает меня в сторону примерочной и уводит. А у меня ноги деревянные. Иду как на костылях.

- Ну все, хватит трястись. Давай переодевайся.

Только когда я меняю платье и возвращаю кулон на шею, в полной мере я осознаю, что для меня сделала Мари.

- Спасибо, - говорю ей. На это она лишь отмахивается.

- Ерунда. Девочки должны друг другу помогать.

Мне становится стыдно за то, что думала о ней до этого.

- Давай-ка соберем тебя, Лиана.

- А куда? Что значит на вечер?

Мари тормозит и оглядывается на меня через плечо. Выражение ее лица теряет легкость, а идеальные брови сдвигаются.

- Это значит будешь сопровождать Зейда в клуб. Ну насколько я поняла.

- В этом? - тихо ужаюсь, оглядывая себя. Но ответа, конечно, не получаю.

Меня начинает мелко трясти от страха и понимания, что мне уготовил Зейд. Так вот что он имел в виду, когда заявил, что я свой выбор сделала.

Он все-таки опозорит меня?

Буквально через несколько минут приходит блондинка, подруга Мари. Ее зовут Аля, и она как ураган - бодро тараторит про прическу и макияж. Меня усаживают на кресло, и дальше начинается магия. Будь все это в иных условиях, я бы даже порадовалась. Какой девушке не нравится наводить красоту? Но учитывая обстоятельства, я чувствую себя узницей, которую вот-вот отведут на казнь.

Мари приносит мне чулки и туфли. Даже маленькую сумочку - все идеально подходит к платью.

Когда я поворачиваюсь к зеркалу, случается второй шок. Я не верю, что в зеркале - я. Чужая, слишком взрослая, с вызывающим макияжем. Я совершенно не узнаю в этой роковой девушке себя.

Туфли хоть и удобные, но кажутся мне сущим наказанием.

- Давай-ка пройди немного, потренируйся, - командует Мари.

Каблук высокий, острый. Я не падаю, но и не чувствую себя комфортно. А еще помню, что спина у меня открыта. Волосы Аля уложила в прическу, а не распустила, так что за ними не скрыть фасон платья.

7 2

Я уже у дверей, когда Мари снова вмешивается:

- Погодите! Вот!

Она подбегает, держа в руках палантин в тон к платью.

- На улице прохладно, заморозишь свою спутницу, - говорит Мари и подмигивает мне, помогая укрыться.

Она беззаботно улыбается, но мне кажется, что в ее глазах мелькает понимание. Я благодарно киваю и выхожу из магазина вслед за Зейдом. А на улице торопливо забираюсь в салон, чтобы спрятаться от цепкого мужского взгляда. Несмотря на палантин, кажется, что я практически голая.

Время в бутике пролетело незаметно, наступил глубокий вечер. Учитывая слова Мари про клуб, мне очень неспокойно. Я интуитивно понимаю, что ждать хорошего не стоит.

Я так и не рискую задать вопрос, куда же мы едем - просто смотрю в окно и ловлю себя на мысли, что знакомый город сейчас воспринимается абсолютно чужим. А ведь прошло всего пара дней.

Зейд привозит меня в незнакомый район - здесь я еще не была. После его команды выходить, я послушно отстегиваю ремень. Знаю, что иначе он вытащит силой.

Прохладный вечерний воздух неприятно холодит ноги. Я не привыкла, что они открыты - всегда носила платья и юбки в пол. Мне это нравилось и казалось очень красивым.

Сейчас же я выставлена напоказ как какая-то гулящая девка.

Оглядываясь по сторонам, я замечаю броскую вывеску “Пламя”. Яркая, неоновая - она мгновенно привлекает внимание. Как и само оформление входа в заведение.

- Идем.

Еще один приказ звучит равнодушно и холодно. Несмотря на удобство туфель я каждый шаг делаю с трудом. Будто на плаху иду. Мне кажется, стоит переступить порог клуба, и все. Пути назад не будет. А моя надежда вырваться из безумия, которое устроил Темирханов, превратится в прах.

Заметив мое состояние, Зейд недовольно хмыкает и, подхватив меня под локоть, ведет к двери. Нас встречает крепкий коренастый охранник в темной форме.

- Добрый день, - вежливо кивает он Зейду.

На меня ноль внимания, и это даже хорошо. Я бы в этот момент хотела иметь не только палантин, но и еще шаль - чтобы завернуться и спрятать лицо.

Стоит переступить порог клуба, как я попадаю в другой мир. Здесь ярко, шумно, играет музыка. Гостей достаточно, чтобы смело назвать это популярным местом.

А еще тут даже воздух другой - плотный, вязкий, пропитанный чем-то запретным. Все оформление выдержано в черных и ярко-красных тонах. Как настоящее пламя.

Я вижу сцену, на которой трое девушек танцуют практически голые, и впадаю в ступор.

Я слышала про такое - о клубах, где раздеваются за деньги, говорили даже в моем родном городе. Но, конечно, я никогда не бывала в подобных местах. Да и не хотела. Мама пару раз обмолвилась, что там мужчины справляют свои мужские потребности, и достойные девушки никогда не окажутся в этом месте.

И вот я стою здесь, оглушенная и дезориентированная.

Зейд мягко подталкивает меня в спину. Кожу от его прикосновения обжигает даже через ткань палантина.

- Не тормози, - небрежно бросает он и указывает направление, куда надо идти.

Слева обустроена барная стойка - длинная, чуть изогнутая. Там сидят несколько мужчин - кто-то просто пьет, кто-то с интересом разглядывает танцовщиц на сцене.

Дальше другая зона - со столиками и полукруглыми диванчиками. Я уже собираюсь отвернуться, как взгляд цепляется за знакомое лицо, и меня буквально парализует.

Асвад Мамедов. Один из партнеров отца.

Он неоднократно приходил в наш дом вместе с Казбеком. У Асвада жена, трое детей. А он сидит здесь, в компании полуголой девицы, которая липнет к нему. При этом сам Мамедов беззастенчиво лапает ее ногу, забираясь пальцами под короткую юбку.

Меня начинает мутить от того, что я вижу. А следом приходит страх, что он увидит меня, узнает и тогда…

В этот момент Асвад поворачивается в нашу сторону, а я не могу пошевелиться, чтобы хотя бы отвернуться. Внезапно меня спасает именно Зейд - успевает встать передо мной так, чтобы закрыть спиной.

- Я сказал, не тормози, - сухо произносит он и, взяв за локоть, ведет дальше по залу. Сердце стучит так громко, что я глохну. Ноги заплетаются - на высоких каблуках я едва не падаю. Лодыжка, которую я недавно подвернула, снова начинает ныть.

И когда я уже не могу идти, Зейд заворачивает влево и, приоткрыв такую ширму с алой вышивкой по краям, заводит меня в небольшую комнату.

Здесь музыка звучит не так громко, а одна из стен прозрачная и на сцену открывается отличный вид.

Я буквально падаю на один из диванов. Устраиваю ногу поудобнее, боясь предположить, что будет дальше.

Вслед за нами почти сразу заходит официант и кладет меню на столик передо мной. Темирханов кивает и тот оставляет нас одних.

- Закажи поесть.

Я настороженно кошусь в сторону меню. Неужели мы приехали сюда просто поужинать? Ради этого надо было подбирать одежду?

Сам Зейд к меню не притрагивается - задумчиво смотрит через стеклянную стену куда-то в зал. Есть и правда хочется, и я сдаюсь. Пока листаю меню, рассеянно глядя на красивые картинки блюд, в голове крутится один вопрос - Мамедов увидел меня? Успел узнать?

- Ну наконец-то! - раздается подозрительно знакомый мужской голос.

Резко вдохнув, я осторожно поворачиваю голову в сторону выхода и вижу того самого друга Зейда, который напугал меня.

Адиль Шамаханов собственной персоной.

Пока я в ужасе смотрю на него, мужчина подходит к Зейду. Они жмут друг другу руки.

- Уже сделал заказ? Нет? Потороплю своих - пусть обслужат как надо, - посмеивается он.

Получается, “Пламя” принадлежит ему?

- А Мари почему не прихватил? - добавляет Шамаханов.

- Сказала, позже сама доберется, - отвечает Зейд и снова отворачивается к стеклянной стене.

Адиль подходит ближе, встает так, что теперь они вдвоем рассматривают собравшихся в клубе.

- А вот и твои гости, - довольно тихо произносит он, но я все же слышу его слова.

Сразу после этого Темирханов оборачивается ко мне и, смерив взглядом, подходит ближе. Он бесцеремонно сгребает палантин, отбрасывая тот в сторону. Его друг громко хмыкает.

- 8 Лиана -

Мне кажется, я сгораю - от стыда, от страха, от позора, которым покрыта с ног до головы. Каждый взгляд ощущается, как липкое грязное пятно. Я зажмуриваюсь от яркого света. Не могу сделать ни шагу, но Зейд упрямо ведет меня дальше.

Перед глазами пляшут цветные пятна. Я едва не падаю, когда спотыкаюсь о первую ступеньку, ведущую на сцену. И только крепкая рука Темирханова удерживает меня от падения.

Адиль поднимается на сцену вместе с нами. У меня в ушах гул - он нарастает с каждым мгновением. В зале полумрак, и я не могу разглядеть лиц гостей, но остро ощущаю их пристальное внимание.

- Всем добрый вечер! - громко произносит Шамаханов. - Сегодня у нас с вами по традиции будет особенная программа. И начнется она с танцевальной церемонии.

В этот момент по краям сцены происходит выхлоп огня. Я вздрагиваю и против воли прижимаюсь к Зейду, невольно ища у него защиты. Тот слегка приобнимает меня.

Стыдно сказать, но я благодарна за это. Пусть и всего несколько секунд.

Адиль между тем продолжает свою речь:

- По условиям мы выберем королеву месяца. Ту, чей танец разожжет пламя ваших душ и покорит каждого в зале! - он делает небольшую паузу, обводит зал взглядом. - Сегодня в качестве почетного гостя и члена жюри к нам пришел мой друг Зейд со своей прекрасной спутницей Лианой. Поаплодируем им!

Гости и правда хлопают. Вот только для меня это словно насмешка. Я стою, боясь банально упасть в обморок. Держит только мысль, что это будет еще большим позором.

Где-то там сидит партнер отца, а значит, он узнает, что я была здесь. А может, и не только он. Более жестокую месть сложно представить - теперь честь моей семьи окончательно растоптана. Даже если отец отрекся от меня, это все же ляжет пятном на него.

- Они невероятно красивая пара, да? - продолжает свое шоу Адиль. - Согласны? Поддержите аплодисментами, если тоже так считаете!

И снова реакция толпы, от которой горький ком в горле становится невыносимым. Я молюсь лишь о том, чтобы выдержать эти минуты, а затем…

- Я тоже так думаю! - хлопает Шамаханов. - А уж какая между ними страсть!

Зейд неожиданно разворачивает меня к себе и, наклонившись, кладет ладонь мне на затылок, не позволяя отстраниться.

Что именно он задумал, я понимаю, лишь когда его губы касаются моих. Это настолько дерзко, возмутительно и запретно, что я почти лишаюсь чувств. Как будто со стороны смотрю на себя и сгораю.

Я больше не слышу ни слова. Не чувствую тела, даже когда переставляю ноги и ухожу со сцены под бурный алподисменты зала. Кто-то даже присвистывает и выкрикивает что-то скабрезное. Темирханов крепко держит меня за плечи и ведет обратно в ту самую отдельную комнатку. А меня мутит так сильно, что голова кружится.

- Не могу, - шепчу, пытаясь вырваться из его рук. - Мне надо… в уборную…

Зейд тормозит и хмуро смотрит в ответ. В его холодных глазах мелькает раздражение.

- Адиль, дай кого-нибудь.

Не слышу, что он отвечает - в ушах по-прежнему гул. Но почти сразу рядом появляется одна из официанток.

- Проводи девушку в туалет, - приказывает Шамаханов. - Головой отвечаешь, ясно?

- Да конечно, - щебечет та. Берет меня за руку и ведет за собой.

Не знаю, как мне удается добраться до нужного места в ненавистных туфлях. Зайдя в уборную, я закрываю дверь и прислоняюсь к ней. Спину обжигает холодом, но я этому даже рада. Это помогает держаться в реальности.

Прикрываю глаза, и снова слышу выкрики из зала. Хорошо, что я не видела их лиц. Губы горят от вероломного поцелуя. Прикасаюсь к ним пальцами, тру, пытаясь уничтожить следы Темирханова.

Но не выходит. Не получается. Потому что он украл. Украл мой первый поцелуй! Тот, что я должна была подарить своему мужу!

- У тебя все в порядке? - осторожно спрашивает девушка. Открыв глаза, я понимаю, что все расплывается из-за слез.

Оттолкнувшись от двери, я кое-как дохожу до раковины, смотрю в огромное зеркало и ужасаюсь тому, что вижу.

Это не я. Просто не я!

Вытираю слезы на щеках. Макияж при этом остается на месте - кажется, Аля говорила, что он водостойкий. Медленно выдохнув, я привожу себя в порядок.

Что у меня осталось? Честь? Нет. Доброе имя - тоже нет. Сегодня Темирханов забрал все. Он не тронул меня, не взял силой. Но сделал так, что весь город теперь будет считать меня гулящей девкой, которая легла под чужого мужчину без брака.

Зейд поступил жестоко - растоптал меня, оставив мне что? Разве что гордость.

Я медленно выдыхаю и решаю, что не доставлю ему удовольствия - не стану унижаться и просить. Пусть он выставил меня посмешищем перед всеми, я знаю правду. Я ни в чем не виновата. И если он думает, что после этого я сдамся и лягу к нему в постель - он ошибается!

- Все в порядке, - тихо говорю девушке, которая настороженно смотрит на меня. - Мне уже лучше.

Вижу что у нее есть вопросы, но она молчит. И я благодарна - нет сил оправдываться или что-то объяснять.

Мы выходим в коридор, я предполагаю, что официантка отведет меня обратно в ту комнату, но в противоположном конце коридора замечаю Зейда. Он уверенно идет в другую сторону, и я на мгновение торможу. Пойти туда, где, возможно, остался Адиль? Быть с ним наедине?

Нет.

Я ненавижу Темирханова, но здесь он единственный, кого я знаю.

- Нам в другую сторону, - удерживает меня официантка, когда я собираюсь пойти за Зейдом.

- Нет, я видела своего… - запинаюсь, не договорив. - Я видела Зейда там. Мне надо к нему.

В глазах девушки отражается растерянность, но я не жду - тороплюсь за Темерхановым, чтобы не потерять его из виду.

Быстро идти в туфлях выходит так себе. Но мне везет - я успеваю заметить, куда он сворачивает. А когда подходжу ближе, то вижу, что нужная мне дверь закрыта неплотно. Я уже собираюсь постучать и зайти, как замираю, услышав всего несколько слов.

- И что ты собираешься делать с девчонкой после всего?

8 2

- А мне надо что-то делать? - слышится насмешливый голос Зейда.

Раздаются шаги, и я отступаю в сторону, чтобы успеть спрятаться. Прижимаюсь к стене и напряженно вслушиваюсь в повисшее молчание.

- Ты обещал, что девушка не пострадает!

- Я ее и пальцем не тронул. Так что можешь успокоить свою совесть. Или дело в жене, которая делает тебе мозг?

- Не смей сюда впутывать Ясю! - рявкает знакомый Темирханова.

В ответ слышится тихий смех.

- Что, до сих пор так сильно провалился в нее? Ладно, тише - я же не со зла.

Кажется, раздается тяжелый вздох.

- Вернемся к вопросу Лианы. Что будешь делать?

- Ты зачем приехал, Алихан? Чтобы пристыдить меня? Так не стоило тащиться - обратно не отмотать. Да и не пострадала девчонка - жить будет.

- Ты ведь знаешь, насолкько важна репутация для девушки. А ты фактически опозорил ее.

Снова слышатся шаги, и я сильнее вжимаюсь спиной в стену. От напряжения все тело превращается в натянутую струну. Я боюсь пропустить хоть слово и даже дышать стараюсь через раз.

- Ты хоть представляешь, какие слухи будут после твоего представления сегодня?

Снова молчание. Зейд не торопится спорить с другом, возможно, давит того своим этим взглядом.

- Ты мстишь ее семье - понимаю. Но Лиана в чем виновата?

- А как же Динара? Она в чем была виновата?! - неожиданно резко и довольно грубо возражает Темирханов. - Или ты предлагаешь просто забыть обо всем? Закрыть глаза и жить с этим?!

- Я понимаю твою боль, - тихо возражает Алихан. - Но месть ослепляет. Мой брат уже попался на этот крючок. И знаешь чем все закончилось?

- Мне плевать, ясно? - взрывается Зейд. Наверное, я впервые слышу в его голосе столько эмоций - и все из-за некой Динары. - Ибрагимовы заплатят по полной. От и до. Я уничтожу каждого из них, и никто мне не помешает. А Лиана…

Снова повисает гнетущее молчание.

- Если тебе от этого спокойнее, вряд ли она была бы счастлива с Омаевым. Ты же знаешь про его делишки.

- Ты так свою совесть затыкаешь?

Снова слышу смех. Но теперь злой и едкий.

- Что-то тебя не слишком беспокоила совесть, когда ты проворачивал свой план с Бахриевыми. Тогда тебя все устраивало, правда? Ты готов был пройти по головам.

- Именно поэтому я и пытаюсь тебя предостеречь, - тихим, но твердым голосом возражает Алихан. - Ты роешь себе могилу, Зейд. Месть ослепила тебя, ты перестал трезво видеть ситуацию.

- Чтобы понять меня представь, что Ясмина оказалась бы на месте Динары. Просто представь и ответь честно - что бы ты сделал? Молча отошел в сторону?

Каждое его слово пропитано не только яростью, но и болью. Лютой болью потери. Кто бы ни была эта девушка, он любил ее. Так сильно, что сейчас словно дикий обезумевший зверь готов на все, только бы отомстить за нее.

- Зейд…

- Молчи! - рявкает он. - Молчи, слышишь? Я ни разу не осудил тебя за твой идиотский план, помог с долбаной женушкой, только бы ты не запачкался перед Ясей. И ты не смей осуждать меня за то, на что я имею право!

- А совет? - устало спрашивает его друг. - Что ты будешь с ними делать? Весь город гудит. Омаев не спустит тебе такого позора. Наверняка тебя вызовут и вряд ли ты отделаешься простым выговором.

- Для этого сборища лицемерных стариков у меня тоже кое-что есть, - мрачно отвечает Зейд. - За помощь спасибо. А вот нравоучения оставь при себе. Я большой мальчик.

- Как знаешь, - отвечает Алихан. - Но раз уж я все равно приехал…

Его обрывает громкий звонок мобильного. Я понимаю, что разговор окончен, и в любой момент меня могут заметить. Медленно отступают обратно в сторону уборных. Но опубликовано тут же слышу громкое:

- Лиана!

Тело подчиняется мгновенно - я замираю на месте. Напряженно стою, боясь, что Зейд догадается, где я была, и тогда устроит что-то ужасное.

Не слышу его шагов, но остро чувствую приближение Темирханова - наверное, у животных тоже так. Когда добыча понимает, что попалась и уже не сбежать от хищника, который вот-вот вцепится в ее горло.

Сейчас, зная о том, как сильно Зейд ненавидит мою семью, мне даже просто вдох рядом с ним дается сложно.

- Потерялась? - вкрадчиво спрашивает он. И я киваю - язык прилип, а горло сдавливает спазмом.

Я надеюсь, что Темирханову этого будет достаточно, но нет. Он разворачивает мое лицо к себе, вынуждая посмотреть в ему в глазах. В них абсолютный штиль - словно и не было только что взрыва в разговоре с Алиханом.

Сердце срывается куда-то вниз. Тело коченеет от того холода, что я вижу в глазах мужчины. Мысленно готовлюсь к худшему, но тихое покашливание разбивает тяжесть момента.

Правда, как только я оборачиваюсь, чтобы посмотреть, кто вмешался, становится еще хуже. Перед нами стоит Асвад Мамедов.

- 9 Лиана -

- Какая неожиданная встреча, - протягивает партнер отца. Его острый сканирующий взгляд проходится по мне, по Зейду. Кажется, он будто на молекулы разбирает все, что здесь происходит.

В отличие от меня Темирханов совершенно не напрягается. Так и стоит непозволительно близко ко мне. Впрочем после того, что он устроил на сцене это кажется мелочью.

- Пока твой жених покрывает убытки от несостоявшейся свадьбы, ты, Лиана, развлекаешься в клубе.

В его голосе столько осуждения, что меня мгновенно окатывается жаркой волной стыда. Чувство вины бетонной плитой давит на плечи, и я ощущаю себя абсолютно никчемной и бесполезной.

Надо что-то ответить, отстоять себя, но слов нет, а в голове - звенящая пустота. И только дикое желание скрыться.

- А ты, - Мамедов переключается на Зейда. - Не стыдно за то, что сделал?

- Например? - показательно лениво уточнил тот. Чуть отстраняется, но встает так, чтобы дать понять - я с ним. - Суть претензии в чем?

- Не притворяйся, - кривится Асвад. - Ты сорвал свадьбу, унизил уважаемого человека.

- Сорвал? - ухмыляется Зейд, а я чувствую, как возудх вокруг нас троих начинает густеть и наливаться опасностью. - У тебя есть доказательства?

Мамедов молчит, и я вспоминаю, что все нападавшие на кортеж были в масках. На том участке дороги вряд ли есть камеры - мало кто пользуется объездной. Следом вспоминаю, как именно говорил с моим отцом Зейд - он ни разу не подтвердил, что он забрал меня. Это подразумевалось, но…

- Ты зарвавшийся щенок, - резко выплевывает Асвад. - Два года назад тебя вышвырнули из города, и ты посмел вернуться!

От ярости, которая исходит от партнера отца, у меня мурашки по коже. Хочется отступить подальше. А вот Зейду все нипочем - он так и стоит, вальяжно глядя на своего оппонента.

- Не тебе принимать это решение, - снисходительно отвечает он.

- Совет старейшин не потерпит такого!

- Увидим, - многозначительно возражает Темирханов. - Мы с моей спутницей торопимся, так что уйди с дороги.

Взгляд Мамедова возвращается ко мне - в его глазах презрение вперемешку с откровенной злостью.

- Как ты могла, Лиана? Разве так тебя воспитывал отец?

Его слова как пощечина для меня. Они прицельно попадают туда, где болит и кровоточит.

Опозоренная. Растоптанная. Униженная. Обесчещенная.

Никто не поверит, что я до сих пор невинна, что меня не тронули в доме Темирханова.

- Если он тебя заставил, скажи! - неожиданно требует Асвад. Даже шагает в мою сторону, но Зейд ловко предугадывает его действие и выходит вперед, закрывая меня собой.

- Лиана здесь по собственной воле. Она добровольно вошла в мой дом. И сюда приехала в качестве моей пары по своему желанию.

Эта откровенная ложь прилипает ко мне, пачкает, марает в грязи. С каждым словом Темирханова взгляд Асвада наливается презрением. Он кривит губы.

- Все знают правду, Зейд. И совет тоже!

Тот никак не комментирует его выпад - приобнимает меня за плечи, делая это нарочито показательно. Все, на что я способна - переставлять ноги и следить за тем, чтобы не упасть.

- Если ты захочешь вернуться домой, я помогу, - летит мне в спину предложение Мамедова. Я вздрагиваю, но Зейд не оставляет ни шанса - практически силой ведет меня дальше по коридору.

- Подожди, - прошу, когда боль в лодыжке становится слишком сильной. Лишь тогда он притормаживает и окидывает меня цепким острым взглядом.

- Не питай иллюзий, что отец тебя примет, - цинично заявляет Темирханов и тащит дальше к выходу.

- Ой, вы уже уходите? - голос Мари раздается совсем рядом.

Зейд снова останавливается, кидает на нее короткий взгляд.

- Дела, - скупо бросает он. А я отмечаю, что несмотря на тон, ее он не проигнорировал. Значит, относится как минимум с уважением.

- Жаль, - вздыхает Мари. - А где твой палантин?

На лице Зейда мелькает раздражение.

- Я его оставила на диване, - бормочу, краснея.

- Между прочим новая коллекция, - произносит она, глядя на Темирханова с осуждением.

- Ты вроде получила оплату? - рыжеволосая кивает. - Тогда в чем претензия?

- Заморозишь свою даму, - смело парирует она. А я в который раз поражаюсь той свободе, с которой она общается с мужчинами. - Мне-то что, но вот если заболеет, что будешь делать?

Судя по выражению лица, меньше всего Зейду хочется обсуждать подобные нюансы, но несмотря на это, он, недовольно цыкнув, уходит обратно, а мы остаемся одни.

- Ну ты как? - заботливо интересуется Мари, и я благодарностью киваю. Меня пугает вовсе не холод. Мне жутко неуютно быть выставленной напоказ. И даже если мы уходим, хотелось бы иметь возможность спрятаться под тканью палантина.

- Нормально.

- Зейд хоть и сухарь, но на самом деле не так плох.

Я с трудом сдерживаю порыв высказаться на эту тему - как минимум, из уважения к Мари.

- Как тебе вообще клуб? Бывала раньше в таких местах?

Я жму плечами, не зная как ответить. Будь моя воля, я бы ни за что сюда не пришла. Но мне не спросили.

- Адиль, конечно, классно здесь все устроил - и дизайн, и развлечения. И девочек самых лучших набрал…

Мари вдохновенно рассказывает про “Пламя”. Оказывается, она с самого начала помогала Шамаханову. В ее голосе чистый восторг, а мне хочется уйти как можно скорее. И помыться. Помыться после всего, что здесь произошло.

Зейд возвращается и молча протягивает мне палантин. Я забираю его и тут же в него кутаюсь. Ловлю задумчивый взгляд Мари, а после мы наконец покидаем “Пламя”.

И хотя на улице довольно прохладно, для меня этот момент становится настоящим освобождением.

В этот раз Темирханов не оставляет мне выбора - сам открывает пассажирскую дверь, и мне приходится сесть впереди, рядом с водителем.

Когда он усаживается за руль, становится труднее дышать.

Рядом с ним вообще все ощущается иначе.

Вроде бы времени прошло немного, но на улице уже стемнело. И пока мы возвращаемся обратно в дом Темирхановых, я безучастно смотрю в окно, на мелькающие указатели и вывески.

- 10 Зейд -

Охрана на пропускному пункте элитного жилого поселка мою машину не тормозит. А значит, Алим лично отдал приказ.

Я лишь едва заметно ухмыляюсь на эту подачку. Старик уверен, что сегодня все пойдет по его сценарию. Но у меня есть для него сюрприз.

К дому старейшины Валиева я подъезжаю ровно за пять минут до назначенного времени. Ворота открываются, и я оказываюсь на территории.

Стоит выйти, как меня встречает пара охранников, что видимо должно стать для меня неожиданностью - ведь на въезде меня пропустили без вопросов.

На собрание совета старейшин запрещено приносить оружие. Даже нож, который многие носят с собой. И обычно никого не унижают проверками - здесь многое держится на слове и чести. Традиции, которыми так удобно прикрывать прогнившие души грешников.

И раз глава совета отправил ко мне охрану, значит, собирается демонстративно указать мне на место, начав с такой мелочи. Но я молчу - позволяю осмотреть себя, убедиться, что у меня нет с собой ничего запрещенного.

- Вы можете пройти, - безэмоционально командует один охранников.

Забрав папку, я разворачиваюсь к дому. Высокий, мрачный и массивный. Вспоминаю, как впервые приехал сюда еще с отцом. Тогда он решал спор с одним из партнеров. Ильхан тоже был с ним, а я увязался, упросив старшего брата взять меня с собой. Отец был не в восторге от этой идеи, но Ильхан смог его уболтать.

Тогда мне показалось это таким важным - присутствовать на совете старейшин.

Сейчас же я переступаю порог дома, готовясь начать войну.

Зал, где проходят встречи совета, я могу найти с закрытыми глазами. Слишком хорошо помню последний визит сюда - когда меня приговорили к выселению из города. Юридически силы это не имело, но наше общество держится на таких вот традициях и устоях, которые некому сломать.

У меня перед глазами тот день, когда все мои претензии оставили без ответа. Когда я требовал возмездия, а в ответ получил лишь скупое - “ нет доказательств”.

Я поклялся, что придет момент, и я вернусь. Я отомщу, но уже сам. Переверну все вверх дном весь город, но виновные понесут наказание за то, что сотворили.

У дверей зала меня встречает Даур, один из старейшин. Он казался мне наиболее адекватным и гибким во взглядах.

- Зейд, не торопись, - говорит он, удерживая меня за руку. - Подумай трижды, прежде чем войдешь туда.

- Мне стоит опасаться за свою жизнь? - насмешливо фыркаю.

Старик Халметов недовольно поджимает губы.

- Ты всегда был взрывным. Но сейчас на кону не только твоя честь. Совет недоволен тем, что ты устроил.

- А я ли? - вызывающе бросаю ему. Освобождаю руку и толкаю массивную дверь.

Всего пара шагов, и я вижу всех собравшихся. По традиции за овальным столом сидят старейшины города. Во главе - Алим Чалаев, главный интриган и самый якобы уважаемый житель города. Остальные десятеро такие же седовласые старцы, которые уверены, что все будет так, как они захотят.

Однако помимо них сюда пригласили и Ибрагимова с Омаевым. Я подозревал, что так будет, но признаться, надеялся, что совету хватит ума не сталкивать нас в первую же встречу.

На улице Казбека отражается яркая непримиримая ненависть.

Еще бы. Он был уверен, что опрокинул меня тогда, два года назад. Ловко подставив, обелил своих подельников. Отец Лианы смотрит на меня с не меньшей злостью - наверняка уже подсчитывал дивиденды от брака дочери с Омаевым.

А вышла нестыковочка.

- Добрый день, - говорю и едва заметно киваю всем собравшимся.

По традиции мне положено проявить больше уважения, но я не стану кланяться тем, кто в прошлый раз защитил виновников, а не пострадавшую сторону.

Хватит.

- Проходи, Зейд, - властно приказывает Алим. - Сказал бы, что рад тебя видеть, но обстоятельства не те.

Я замечаю, как Омаев бросает недовольный взгляд на главу совета.

- Ну почему же, - усмехаюсь. - Уверен, все недоразумения можно разрешить, - возвращаю его же фразу, брошенную мне два года назад.

Чалаев хмурится, сдвигая кустистые брови подернутые сединой. Нетерпеливо поглаживает густую бороду.

- Увидим, - наконец, кивает он. - Итак, ко мне обратился Тахир Ибрагимов с пртенезией. Утверждает, что ты украл его дочь прямо в день свадьбы.

Кошусь на того. Он буквально прожигает меня взглядом, уверенный в своей правоте. И ведь даже не екает внутри, что получает за дело. Нет, он выглядит так, словно в своем праве.

- Ну раз претензия, то у него и доказательства должны быть, - выдаю снисходительно. - Ведь иначе уважаемый, - делаю акцент на последнем слове, - человек не стал бы тревожить совет. Не так ли?

Тахир стискивает зубы и вскакивает со стула для приглашенных участников.

- Ты и сам знаешь, щенок, что это ты! Все видели твою машину! Твои головорезы устроили нападение и украли мою дочь!

Я молчу. Алим пытливо смотрит, видимо, надеется, что я как и два года назад вскинусь, сорвусь и выдам себя эмоциями. Но я хорошо выучил урок, поэтому лишь пожимаю плечами.

- Понятия не имею, о чем речь.

- Ты сам сказал, что не станешь жениться на Лиане! Что она у тебя дома!

- И? - уже открыто насмехаюсь над ним. - Разве тот факт, что она пришла ко мне в дом подтверждает, что я украл невесту? Если ты настолько отвратительно воспитал дочь, что она позволяет себе шастать по чужим домам, разве я виноват?

Лицо Ибрагимова идет красными пятнами. Казбек поджимает губы, но пока молчит.

- Зейд, дело серьезное, - вмешивается Чалаев. - Я понимаю, ты все еще злишься за прошлое. Но что было, то должно остаться за дверью.

Меня аж подкидывает от его циничности. Но я, стиснув зубы, молчу. Жду удобного момента. Перевожу взгляд на главу совета, который, чуть подумав, выносит мне свой вердикт.

10 2

- Из ситуации становится ясно, что ты лицо заинтересованное. И потому претензия правомерна.

Я если и удивлен, то лишь тем, как быстро глава совета свернул к главному.

- Претензия в чем? Что девушка оказалась у меня дома, и я не выгнал ее, а оставил у себя?

- Ты потащил ее в клуб, словно девку для утех! - рявкает Ибрагимов, снова вскакивая на ноги. - Ты посмел замарать имя моей семьи, выродок!

- Тахир! - резко осаживает его Даур, правая рука совета старейшин. - Ты переходишь границы.

- А он!? Он их не перешел? Да из-за него теперь…

- Тихо, - веско роняет Чалаев. - Мы тебя услышали. Казбек, будешь ли ты что-то добавлять?

Омаев хладнокровно кивает и, поднявшись, с достоинством смотрит на Алима.

- Вы знает, что моя семья достаточно уважаемая. Пару лет назад я уже стал жертвой махинаций Зейда Темирханов. Это человек без чести. Он обязан компенсировать весь урон. А так же я требую изгнать его из города окончательно. Он не заслуживает еще одного шанса.

Пару лет назад я бы вспылил. Среагировал бы совершенно иначе. Сейчас же я лишь равнодушно смотрю на этого мерзкого червя, который обязательно захлебнется своим же дерьмом, когда придет время.

Алим переводит взгляд на меня. Он смотрит устало и даже снисходительно, ловко отыгрывая вынужденное поведение главы совета.

- Зейд, учитывая прошлые ситуации, я думаю, будет справедливо удовлетворить претензии Казбека и Тахира. Кроме тебя больше нет заинтересованных лиц в том, чтобы сорвать свадьбу.

- Докажите, - дерзко бросаю ему. - Докажите, что это был я.

Старейшины переглядываются между собой. Это рискованно - выказывать неуважение к решению главы. В прошлом я попытался пойти против него, и проиграл. Тогда я верил, что справедливость на моей стороне. Что меня поддержат те, кто призваны охранять заведенный порядок и улаживать все спорные ситуации по чести.

Но теперь все иначе. Если они не чураются играть грязно, почему я должен?

- Не можете? Значит, это был не я, - припечатываю, окатив взглядом каждого из собравшихся стариков. - Все, что бросают эти двое - всего лишь слова. С каких пор вы можете выбирать, кому верить?

- Слово чести, - цедит Алим.

- Правда? Как же так вышло, что в прошлый раз вы отказались карать виновных именно потому, что не было доказательств?

Он бледнеет, стискивает зубы. Чувствую, как напряжение в зале нарастает. На лице Даура прорастает легкое раздражение. Никто из них не готов в открытую поддержать меня. Подозреваю, что многие кормятся с рук Казбека, хотя такое запрещено.

- Не стоит приплетать прошлое, - находится с ответом Чалаев. - Сейчас ситуация иная.

- Все ровно то же самое, - бросаю в ответ. - Вы спустили на тормозах чудовищное преступление, потому что было мое слово против их. Теперь ровно то же самое. И я требую справедливого решения. Такого же, как и два года назад.

- Я тебя сгною! - рявкает Ибрагимов, снова не выдерживая. - Ты извалял в грязи мое честное имя!

- Вы это сделали сами, - возражаю, с трудом сдерживая эмоции.

С каким бы удовольствием я удавил его. А затем его…

Стоп.

Мне нужна холодная голова.

- Зейд, ты забываешься. В этом городе есть свои правила, и не тебе диктовать, что и как будет, - заявляет Алим. - И пока я глава совета, пока власть в моих руках, не будет самоуправства. Поэтом я требую, чтобы ты удовлетворил претензии Казбека и Тахира. А после покинул город навсегда. Все твои родственники должны уехать вместе с тобой.

Я отлично вижу, что Чалаев напряжен. Чует, что в этот раз я не склоню голову и не приму его решение. И все же идет до конца - значит, не слабо его прижал Омаев.

- Нет, - отвечаю я с нескрываемым удовольствием. - До тех пор пока у вас нет доказательств, что это я сорвал свадьбу, вы не имеете права ничего требовать.

Вот теперь Алим выходит из себя - бьет кулаком по столу. Остальные старейшины тихо перешептываются - вряд ли кто-то когда-то рисковал вести себя подобным образом на собраниях.

- Думаешь, ты самый умный? Забыл, что не просто так наши предки создавали традиции и правила?!

Голос Алима звенит злостью. Но я в ней слышу еще и страх. Он боится, что окажется не удел. Чалаев стар, и его давно уже хотели бы заменить. Но поддержка таких как Казбек помогает ему держать власть в руках. Знай я это два года назад, все обернулось бы иначе. И Динара была бы отмщена.

- Я все прекрасно помню, как и то, что стоит за этими традициями, - выплевываю с презрением. А затем подойдя ближе, кладу прихваченную папку на стол. - Я пришел не с пустыми руками, Алим. Советую прочитать самому, прежде чем обнародовать информацию.

Старик бледнеет, Даур косится на него, затем переглядывается с Казбеком. Ибрагимов при этом снова пыхтит, раздуваясь от злости. А мне приходится крепко держать на привязи свою ярость.

Не время. Он тоже заплатит, но позже.

- Ты смеешь мне угрожать? - выплевывает Чалаев.

- Я предлагаю ознакомиться с тем, что у меня есть.

Глава совета кивает, и старейшины передают ему документы. Почти минуту он изучает все, что я приготовил. И с каждым мгновением лицо его становится все бледнее. А я уже предвкушаю, что будет, когда Алин, наконец, перестанет делать вид, что поглощен информацией, и посмотрит мне в глаза. А заодно и каждому из здесь собравшихся.

- 11 Лиана -

Сати пришла за мной с утра пораньше - после вчерашней поездки в клуб уснуть я смогла только под утро. Перед глазами так и стоял взгляд Зейда там, в машине. Даже в клубе, когда он стащил с меня несчастный палантин, я не боялась так сильно, как в тот момент.

Небесная лазурь в его глазах уступила место грозовой тьме. И я была уверена - мой вопрос обернется против меня.

Темирханов смотрел так, что сердце встрепенулось и гулко ухнуло куда-то в район желудка. В тот момент я, что было сил, вжалась в дверь, готовясь к последствиям.

- Я так и думал, - процедил он спустя практически вечность. А затем отвернулся и больше не проронил ни слова. А я так и держалась за ручку двери, пытаясь унять предательскую дрожь в теле.

Казалось, я была так близка к правде - достаточно было лишь продолжить. Но взгляд мужчины буквально заморозил меня, лишил дара речи.

В голове наступила гулкая тишина, и только паника держала за горло костлявой рукой.

Я не рискнула задать ни одного вопроса. Просто не смогла. И когда машина проехала ворота, притормозив на парковке перед домом, я не стала дожидаться приказа Зейда. Дернула ручку двери и едва не выпала из высокого внедорожника. Охнула, когда лодыжку прострелило острой болью. Чтобы не мучаться, просто скинула туфли и вот так, босиком, бросилась к крыльцу.

Мне казалось, что Темирханов может пойти следом и загнать меня в угол. Я каждой клеточкой чувствовала его злость, пока мы ехали. И единственное, что было в мыслях в тот момент - оказаться от этого опасного хищника как можно дальше.

Но то ли я переоценила хозяина дома, то ли его отвлекли, но он не стал меня преследовать. А когда время перевалило за полночь я все-таки рискнула сходить в общую ванную на первом этаже, которой вынуждена пользоваться. И в доме стояла оглушающая тишина. Словно никого кроме меня и не было.

- Сегодня тоже начни на втором этаже, - говорит Сати, когда мы уже поели.

- А завтрак?

- Я сама все приготовлю. Не стоит провоцировать Эльмиру.

Монотонная работа помогает отвлечься. Зейд то ли не оставался ночевать, то ли уехал еще раньше - его машины на парковке уже нет. Несколько часов пролетают незаметно. Пока я занимаюсь уборкой, в голове крутятся мысли о вчерашнем. Мой позор до сих пор вызывает жуткое чувство вины перед семьей. Страшно представить, что подумает отец, когда узнает.

А ему наверняка доложут. И вряд ли кого-то остановит тот факт, что он отрекся от меня, вычеркнув из семьи.

Я вспоминаю, каким взглядом одарил меня напоследок Мамедов, и снова жуткое чувство что меня выкупали в грязи. Все-таки Зейд жесток. Не знаю, в чем именно причина, но он придумал даже более страшную месть, чем если бы просто обесчестил меня.

Закончив с уборкой на втором этаже, я спускаюсь и тут же жалею об этом. В холле вижу Эльмиру - ее взгляд тут же цепляется за меня. Глаза вспыхивают злорадством.

- Долго прохлаждаешься, - фыркает она в своей манере. - Быстрее надо работать.

- Я сделала все, что сказала Сати.

Лучше бы конечно промолчать, но после того как эта вредная тетка сделала, я не стану терпеть ее издевки. Особенно учитывая, что Зейд вроде как сам дал указания о моей сохранности. Об этом кстати тоже стоило бы уточнить - хотя бы у Сати.

- Здесь я хозяйка, и я решаю, кто и что будет делать, - надменным тоном заявила Эльмира. - Бери ведро с тряпкой и марш отмывать беседку в саду.

Я не тороплсю выполнять ее указание - оно хоть и звучит безобидно, меня не покидает ощущение, что она могла еще что-то задумать.

- Ты оглохла?!

На крик в холл выходит и Сати. Настороженно смотрит на тетку Зейда.

- Что-то случилось?

- Тебе нечего делать? - цедит та. - Займись обедом. И сделай так, как люблю!

Горничная недовольно поджимает губы, но не спорит. Медленно отступает и ловит мой взгляд. Едва затемно покачав головой, Сати уходит. И я понимаю, спорить сейчас бесполезно.

- Что встала? Бегом на улицу!

- Воду сменю, - сухо отвечаю и иду в ванную.

Через полчаса я нахожу ту самую беседку. Вообще оказывается здесь огромный сад, но большая его часть находится в довольно запущенном состоянии. Если по дому это не ощущается так остро, то вот сад выдает полное равнодушие хозяина к тому, что творится вокруг. Тут даже пруд есть, но с ним ситуация вообще плачевная.

Погода сегодня теплая, и это хорошо. Я не сомневаюсь - Эльмира выгнала бы меня сюда и в дождь и в холод.

Беседка красивая - просторная, с витражными окнами и резными скамейками. Я представляю, как здесь красиво летом, когда все вокруг цветет, и от солнца все укрыто пышной зеленью. Мама любила заниматься садом, и меня приучила. Сад вокруг нашего дома всегда был ухоженным и красивым. Таким что многие соседи завидовали. До тех пор пока мама всем занималась.

А потом…

Прикрыв глаза, я вновь переживаю отголоски боли. Несмотря на то, что прошел почти год, я все еще не могу спокойно о ней думать.

Чтобы отвлечься и занять себя делом, переключаюсь на работу.

Учитывая состояние сада, то, насколько запущена и сама беседка, не так уж удивительно. По-хорошему тут нужна не только уборка, но и небольшой ремонт - обновить краску, заменить пару побитых стекол.

Я успеваю помыть примерно половину, когда слышу позади шаги. Уверенная, что это Сати, я оборачиваюсь, чтобы спросить про витраж. Но вместо нее вижу высокого мужчину лет тридцати с легкой беритостью и некрасивыми залысинами на голове.

Он одет в камуфляжную форму, вроде тех, что носит здесь охрана. Но вот взгляд…

Он горит безумием.

Я медленно пячусь, интуитивно понимая, что незнакомец опасен.

- Ну теперь-то ты никуда не денешься, - произносит он и буквально за мгновение оказывается рядом. Хватает меня за плечи.

Я кричу, пытаюсь вырваться, но мужчина сильнее. Он встряхивает меня как вещь - я больно бьюсь затылком о стену. Чужие пальцы до боли сжимают мои скулы, лишая возможности кричать. Беспомощность ослепляет. Из последних сил, захлебываясь отчаянием, я хватаюсь за мужские руки и впиваюсь в них ногтями.

11 2

Я хочу закричать, но вместо этого у меня вырывается лишь жалкий хрип.

- Муса! - раздается громкий голос. И почти сразу хватка на шее слабеет, а затем и вовсе пропадает.

Я сползаю по стене, глядя на Темирханова, который за шкирку оттаскивает напавшего на меня мужчину.

- Какого черта ты здесь?

Тот дергается и, вывернувшись, отряхивается, как пес после дождя.

- А что, сам хотел укатать эту шлюшку? - скалится он.

Муса в этот момент выглядит жутко - темные глаза налиты кровью, губы кривятся в ухмылке, а сам он словно готовится к прыжку в мою сторону.

Зейд смещается чуть в сторону и закрывает собой.

- Я задал вопрос, - холодно произносит он, больше не повышая голос.

- Ты должен был сказать! - рявкает тот. - Я же спрашивал, что будешь делать. А ты промолчал!

- Потому что это тебя не касается.

- Да с чего бы? - орет Муса и тычет в мою сторону: - она же тварь! Продажная сучка как и вся их семейка! Они все должны сдохнуть в канаве! Все!

- Остынь, - продолжает давить Темирханов. - Я сам решу, что и как делать.

- Не ты главный, слышишь? Не ты!

- Я старше. И мне решать, что и как будет.

Они как огонь и лед. Один - холодный и невозмутимый, а второй - обжигающе взрывоопасный и безумный.

Мне до дикости страшно от одного только взгляда Мусы, но за спиной Зейда я на удивление чувствую себя защищенной. Появляется странная уверенность, что он не отдаст меня этому безумцу.

- Я тоже хочу отомстить! И хочу использовать эту шалаву по назначению!

- Успокойся! - рявкает уже Зейд. - Как ты здесь оказался? Когда приехал?

Муса кривится и отступает в сторону - так, чтобы снова видеть меня полностью.

- А ты, я смотрю, не рад? Или поплыл из-за этой дряни? Значит, тетя не соврала?

Мне кажется, вокруг темнеет от того, сколько опасности и напряжения витает в воздухе. Что-то подобное я ощущала, когда вчера в клубе Зейд стоял напротив Мамедова. И когда в машине я посмела бросить вопросы про месть. Словно у Темирханова есть какая-то супер способность - распространять вокруг себя давящую атмосферу, если кто-то смеет ему противостоять.

- Значит, тетя тебе позвонила? - в голосе Зейда звенит сталь. А у меня мурашки по коже от того, как именно он произносит свой вопрос.

- А должен был! - высказывает претензию Муса. - Мы все имеем право на месть. Не только ты!

- Это мой дом, и приезжать сюда ты можешь только с моего разрешения, - еще тише произносит Темирханов. Но при этом опасностью от него веет еще сильнее.

Концентрированный страх словно палантин окутывает меня, парализуя и лишая возможность сделать даже просто шаг. Я боюсь слишком громко дышать, чтобы не привлечь лишнее внимание. И сейчас я очень рада, что Зейд с Мусой не в дружеских отношениях, как с тем же Адилем.

- Ты серьезно? - возмущенно вскидывается этот бешеный. - Из-за девки Ибрагимовых ты выгоняешь собственного племянника?

Темирханов молчит, а я, затаив дыхание, жду его ответа. Возможно, даже сильнее чем Муса.

- Как же будет разочарована тетушка Эльмира, - ядовито произносит он, не добившись реакции Зейда. - Она столько для тебя сделала, а ты! Ты предаешь семью!

- Чтобы снова стать частью семьи, ты вернешься в центр и пройдешь реабилитацию до конца, - выносит приговор Темирханов. - Сам или это сделает моя охрана.

Муса смотрит на него с презрением, отступает, а затем демонстративно сплевывает на пол беседки.

- Не ожидал от тебя, - качает он головой. - Твой отец бы не одобрил.

Не вижу, но скорее улавливаю, как напрягается при этих словах Зейд. Будто невидимая волна проходит по его телу.

- Охрана тебя проводит, - холодно чеканит он. Муса бросает на меня прощальный взгляд, в котором горит обещание расправы, а затем все же скрывается за деревьями.

Зейд оборачивается, и теперь все его внимание сосредоточено на мне. Напряжение, только-только отпустившее, вновь набирает обороты. Просто от того, что мы снова оказываемся наедине.

Молчание затягивается - оно плотное осязаемое, его можно потрогать пальцами и увязнуть в нем. Каждый вдох становится сложнее предыдущего. И по мере того, как Темирханов приближается, я все больше впадаю в странное состояние злости.

Вроде и понимаю, что судя по всему за появление Мусы надо сказать спасибо Эльмире, но как же я злюсь и на самого Зейда.

Ведь если бы не он, я была бы замужем.

Если бы не его жажда мести, я бы не оказалось вчера на сцене клуба в отвратительно откровенном наряде.

Если бы не его вероломный поступок, моя жизнь не была бы растоптана!

- За что? - сиплю, все сильнее поддаваясь жгучей ненависти, которая разгорается под кожей, разносится по венам. - Разве я заслужила?!

Темирханов делает еще один шаг, вставая опасно близко. Он сегодня в темной кофте и штанах карго, будто приехал с тренировки. И выглядит еще более пугающе, чем обычно.

- Что такое случилось с Динарой, что я должна терпеть такое?!

Мой голос дрожит - не только от страха, но и от злости, которая переполняет. Неизвестность пугает сильнее чем сама казнь. А я устала. Я так устала гадать и пытаться понять - за что?!

Стоит только мне задать этот вопрос, как во взгляде Зейда вспыхивает тот самый опасный огонь, который так напугал меня вчера. Но после нападения Мусы во мне что-то переключилось. Я больше не могу жить, не понимая, за что мне все это.

И когда Темирханов неожиданно достает нож из кармана, я оказываюсь не готова. Особенно тому, что он резко дергает ворот мое платье со словами, пропитанными ненавистью:

- Хочешь узнать? Я покажу!