Горин

1. Лебедь, рак и щука

1

Город выглядел голубым и праздничным, как рекламная новогодняя картинка. Глянец расползся с витрин на улицы, дополнив снежную белизну золотыми гирляндами, ёлочными шарами, венками из пластикового остролиста и музыкой.

Глупо себя чувствуя, Наташа шла по улице Вайнера, хотелось пуститься в пляс в такт новогодней песенке. В руках Наташа тащила кучу пакетов, где перемежались подарки на новый год, вечернее платье, несколько очаровательных пар носков, мимо которых оказалось совершенно невозможно пройти. Чудо-шарф нежно-розового цвета Наташа нацепила сразу, как покинула торговый центр. Он так подходил к этому необыкновенному дню… Дополняя рекламный глянец.

Женщина глянула в зеркало, выяснила, что необыкновенно красива – глаза в цвет неба, щёки нежны, как новый шарф, а волосы в светлом обрамлении казались тёмным шоколадом, разлившимся по плечам. Молодой человек в отражении столкнулся с ней взглядом, смутился. Наташа послала ему сияющую улыбку.

Машинка стояла на парковке. Новенькая, золотистая, маленькая. Она походила на ёлочную игрушку, и даже в тусклом свете гаража празднично блестела. Сунув мешки в багажник, счастливая владелица села за руль, любовно оглядела необыкновенно стильную приборную доску, похожую на рубку субмарины из фантастических книг…

Телефон взбрыкнул в кармане, и, не предчувствуя ничего хорошего, Наташа ответила на звонок.

- Адрес называй. – Грустно вымолвила она, поглаживая белый спидометр.

- Скину. А то забудешь. – Так же грустно сообщил её временный начальник.

***

- Понты! – вздохнула Маша Федотова.

Горин глянул на коллегу, но промолчал. Машу он не любил, а вот та, что пробиралась по колдобинам на золотистой машинке ему нравилась.

Но в чём-то она была права – Мини Купер пролезал здесь только благодаря магии, а это, безусловно, были понты. 

- Ты бы ещё карету сюда приволокла, - хмыкнул Горин, наблюдая, как Наталья выбирается в обледенелую грязь, брезгливо подбирая полы белого пальто.

- Ездила бы на карете, приволокла бы карету. – Наташа гордо вскинула вверх точёный носик. – Что тут у вас? Сглаз, наговор, чума?

- На оба ваших дома, - закончила Маша. – У нас тут ограбление профессора Аваджаняна. Похитили семейную реликвию, древний армянский артефакт. Профессор требует, чтобы немедленно вернули ценность.

- А вы украли? – Наталья огляделась.

Дом был хорош. Высокий конёк, огромное панорамное окно, уютный сугроб на крыше, тёмное дерево и красная черепица под белым мехом. Вокруг островерхие ели и строевые сосны. А вот дорога отчего-то подкачала.

- Мы расследуем, - пробурчала Мария под нос.

- Самка богомола! Сожрёшь любого мужика и не подавишься. – Сообщил пространству Горин. – Идёмте, нас ждут.

Маша окатила коллег убийственным взглядом раскосых глаз и поднялась на крыльцо.

Профессор сидел на велюровом диване, крутил в руках бокал с виски и был отменно печален. Горин протянул потерпевшему руку, дамы кивнули.

Маша деловито оглядывалась. Кожаные брючки бликовали на зимнем солнце.

- Магией пахнет. Третий уровень, может четвёртый.

- Подвал проверь, - велел Горин.

Маша закатила глаза, но пошла. Когда сняли главного, Горин мгновенно самоназначился на его место, а потом сверху пришла бумага – поставить Горина исполняющим обязанности. Машу бумага взбесила, её квалификация равнялась с квалификацией Горина. Но он был старше и мужик, а это для управления почему-то имело сакральное значение.

В подвале, весьма комфортабельном и уютном, вполне можно было жить. Наташа увязалась следом, благоухая криминально дорогими духами. В отличие от коллеги оружия при себе штатная видящая не имела, Машу такая беспечность приводила в профессиональное неистовство. Они служили в оперативном отделе по борьбе с нарушением магического права, а не в балете. Здесь огромные глаза, духи и брендовые шмотки значения не имели. Но Наталья считала иначе.

Где-то в отдалении рычал мотор.

- Джо пожаловал. – Резюмировала Маша.

- А как без него, - хлопнула глазами краса отдела. – Без него у нас никак.

- Давай поглядим, а то он быстро нас отсюда попрёт.

Не успели они толком осмотреть вскрытое хранилище, как явились Горин с Джо, Джо – эксперт криминалист – мгновенно выгнал с места преступления дам, разложил свой чемоданчик и принялся с энтузиазмом овчарки изучать территорию.

Его страстные цыганские очи сощуривались в азарте, а породистый нос дёргал точёными крыльями. Чёрная шапочка удерживала вороные кудри. Горин со своим импозантным хвостиком и клетчатым пиджаком равнодушно стоял рядом. Делать он ничего не делал, только наблюдал.

Григорий Горин – тёзка известного писателя и сатирика, за что за глаза злобно именовался коллегами «бароном» - учился с Джо на одном курсе медакадемии. После этого Горин ушёл в армию и десять лет провёл в горячих точках полковым лекарем, порой иногда в прямом смысле возвращая солдат с того света, чтобы лишний раз не гробить живых.

Джо – Евгений Рибовский – тем временем бродил по свету, самоопределяясь. Десять лет назад он дошёл до службы в Органах правопорядка, где неожиданно встретился с другом из академии. Горин, как военный был отправлен на пенсию по ранению, но вернуться в больницу увы не смог – по определённым причинам. Из медэксперта он неожиданно превратился в опера. И опером Горин оказался отличным, отточенное в боевых действиях чутьё вело его, будто волка. Так они и выглядели. Очаровательный и ухоженный пёс и матёрый волк, притворяющийся одомашненным с помощью элегантных очков и клетчатого пиджака.

Джо захлопнул чемоданчик, кивнул Горину.

- Маруся, пиши протокол! – крикнул Горин вверх, где Мария опрашивала потерпевшего.

2. Открытая книга

1

Тикали часы. Старинные ходики с боем ещё довоенные, сколько Горин себя помнил они тикали на стене, если их никто не забывал заводить. Хотя был год. Бабушка умерла, и ходики стояли. Родители отказались переезжать в эту квартиру – отец её очень не любил. Старший брат – геомаг – квартиры презирал, плотно осваивая сначала Чукотку, потом Алтай, а затем Саяны. На Саянах брат нашёл свою истинную народность и переселился туда окончательно, обогащая местный однообразный генофонд светловолосыми ребятишками.

В гулкой тишине тикали ходики. Горин стащил тяжёлые, похожие на армейские ботинки, повесил пальто на крючок, потом хмыкнул и, нашарив в темноте плечики, перевесил, как положено.

 - Свет! – сказал Горин дому.

Жёлтая волна прокатились по комнатам, и сразу стало уютно. В камине занялся огонь. С тех пор, как Нина съехала к своему благоверному, Горину стало очень тоскливо возвращаться. Как тогда – одиннадцать лет назад.

Его выписали из госпиталя и сразу отправили на пенсию. Гриша зашёл в квартиру, где ещё пахло бабушкиной болезнью и его детством, он сел в прихожей на пол, закурил и понял, что запьёт. И запил. Тогда в тридцать два – жизнь закончилась и оборвалась. Никто из старых приятелей не появлялся на пороге с решением, никто не звал на работу, и даже подружки растворились в небытие. Все были заняты своими жизнями, своими семьями, а Горин, начинающий утро кофе пополам с коньяком, мало их интересовал. Два раза в неделю приходила мать, вздыхала, ругалась, готовила ему еду, убиралась и уходила. Грише в эти моменты становилось отчаянно стыдно – у матери была своя жизнь и работа. Они с отцом были ещё молодые, весёлые, очень хотели внуков и нормальных детей.

Горин выливал весь алкоголь в раковину, долго мылся под душем, дрожащими руками брил тощую шею, открывал сайты с предложениями о работе, страшно уставал и ложился спать.

Утром Горин покупал бутылку пива, бутылку коньяка и бутылку водки…

Это длилось три месяца. Пока под новый год не позвонил очень озабоченный отец и велел привезти себя в порядок. Отец никогда никем не командовал.

Коньяк опять отправился в раковину, шея пережила два страшных пореза, синеватое лицо и отросшие волосы картину не улучшали.

Он приехал к родителям, где после критичного осмотра оказался под капельницей. Мать – терапевт, отец – анестезиолог – очень хорошо знали, как выводить из запоя, хотя до этого ждали, что сын захочет выйти сам.

Через три дня Горину стало лучше. Без всяких возражений мама засунула его в парикмахерскую, заставила напялить приличный свитер и новые джинсы. Горин ещё был в тумане. Он даже почему-то не спрашивал, зачем всё это происходит. Но оно происходило.

В этом же тумане Горин обзвонил знакомых, неверным голосом узнавая, вдруг он где-нибудь нужен. Его взяли патологоанатомом в морг при уголовке, Горин согласился – теперь ему стало всё равно. В его бывшей комнате на шестнадцатом этаже, где он теперь жил, отец сделал себе кабинет. Здесь тоже тикали часы. Горин подумал, что так и не завёл бабушкины ходики.

После третьего рабочего дня Гриша вернулся домой и застал родителей сидящими на кухне. Они по очереди передавали друг другу документы, читали их, в тишине прихлёбывали чай и кивали друг другу. Горин страшно завидовал взаимопониманию своих родителей. Письмо протянула мать.

После цепи графиков, схем и диаграмм ДНК, значилось, что Величко Нина Григорьевна по девяносто девяти пунктам из ста является ближайшей родственницей Горина Григория Александровича.

- Ей четырнадцать лет. Мать умерла три месяца назад, Марина Величко. Тебя искал адвокат, а нашёл нас. Я ждала результатов анализа, чтобы тебе сказать.

- Мам…

- У девочки никого нет, - теперь Гришу перебил отец, - а ты, похоже, решил себя убить. Мы тебе не дадим. Ты заберёшь девочку. Так хотела Марина!

- Да вы рехнулись!

Горину было тридцать два года, он почти не помнил Марину, которая на третьем курсе ушла в академ и не вернулась. Сколько их таких тогда не возвращалось, без особых пояснений… Она и магом то не была. Поэтому пересекались они только на общих дисциплинах.

- Нет. – Мама поправила очки и властно подняла вверх подбородок. – Я беспокоюсь больше о тебе, чем о ней. Но так точно будет лучше вам обоим.

Существо отдалённо напоминало человека. Чёрные волосы, балахон со скалящимся волком, безразмерные джинсы почему-то рваные на клочки, которые держались на множестве булавок.

На бледном лице светились зелёные глаза. Злющие. С «искрой».

Они вышли в парк.

- Закурить дай, – потребовало существо.

- На. – Горин протянул ей пачку, потом закурил сам.

- И ты типа мой биологический отец.

- Типа того.

- И ты прямо так возьмёшь и заберёшь меня к себе жить?

- Типа возьму. – В тон отвечал Горин.

- Типа извращенец?

- Охренела, а? – рявкнул он. Выдернул у неё сигарету, бросил на снег и старательно раскатал ботинком.

- Крутые берцы, кстати. У меня попроще. – Существо вытянуло ногу в армейском берце тридцать восьмого размера.

- Офицерские. – Хмыкнул Горин.

- А ты типа офицер?

- Без типа. Майор.

- Гонишь! Ещё скажи боевой.

- Скажу.

- А чё тогда здесь сидишь?

- В отставке по ранению.

- Расскажешь? – опять блеснули зелёные глаза такие же, как у самого Горина, и он принялся рассказывать.

Через неделю Нина переехала в трёхкомнатную квартиру на Свердлова. Походила по квартире и баском пробубнила:

- Папаш, может, ремонт замутим?

«Папой» она начнёт называть его намного позже, пока ограниваясь ехидными переиначиваниями. Горина беспокоило другое, но ремонт они замутили.

3. Хвост Змея

1

Джо умудрился приехать первым, аж на полчаса раньше начала рабочего дня – словно какое-то предчувствие выплюнуло его из дома.

Предчувствие не обмануло.

У входа на мельницу на перилах сидела птица – крупная, пёстрая, с длинным носом и тонкими ногами.

- Людка?

Птица вздрогнула и издала резкий, словно металлический звук.

- Ты откуда тут взялась, перелётная?

Людка раскрыла крылья и хлопнула ими пару раз – мол, прилетела же, неужели не понятно?

Когда Инга пришла на работу, то первое, что она увидела, была девочка-подросток, сидевшая на общем столе. Девчонка куталась в старое покрывало, из которого торчали только костлявые, посиневшие от холода ноги с грязными пятками и голова с растрёпанными волосами, гостья грела ладони о большую кружку чая. Уставившись на Ингу круглыми тёмными глазами, она смешно наклонила голову набок.

- Это ещё что за чудо в перьях? – спросила Инга.

- Перья? Где перья? – всполошилась девчонка, чуть не уронив кружку, и нервно провела пятернёй по шевелюре – выпало и неторопливо спланировало на пол пёстрое, в цвет волос, перо.

Джо, держащий у уха телефон, только бросил на начальство недовольный взгляд, и отвернулся к окну. Кому бы ни звонил криминалист, на том конце отвечать не торопились.

- Это Людмила, племяшка Жени, – отозвалась из своего угла Елена Александровна.

- Слушай, Горин, у тебя какое-нибудь нинкино тряпьё не завалялось? – Джо наконец-то дозвонился. – Будь другом, притащи.

- Дяяяядь… Ну не надо, а? Я сейчас расскажу – и обратно.

- Цыц! – огрызнулся Джо. – Совсем сдурела девка, зимой летать вздумала. Мать-то в курсе?

Людмила поджала губы.

- Открой окно. Вернусь в школу, раз не хочешь меня выслушать.

- Так в чём же дело? – перехватила инициативу Инга. – Ты же сюда не просто дядю проведать явилась?

Девочка спрыгнула со столешницы и просеменила к Инге.

- Я из-за Николь тут.

Людка – одноклассница и подружка Николь – рано стала анимагом. Звероформа у неё был вальдшнеп – не самый удачный вариант для уральской зимы. Свои способности она не афишировала, в курсе был только Сычёв и родственники. Девочке запретили оборачиваться в школе, но что такое запрет для самоуверенного подростка?

А ещё Людке нравился практикант, который вёл у них оккультную культурологию. На симпатичного и смешливого парня заглядывались многие ученицы, но Людка считала, что у неё есть преимущество – она могла незамеченной следить за объектом воздыханий, чтобы понять, чем он живёт.

Ах, какой он спортивный… Каждое утро бегает по окрестностям на лыжах… Разве он обратит внимание на пёструю птицу, порой стряхивающую с веток снежинки? Обратно в школу она прилетала продрогшая, но счастливая – погуляла с возлюбленным.

В это утро Людка опять полетела за молодым преподавателем, но когда он вдруг сменил маршрут и долго ждал кого-то у самых границ школьного участка, она немного забеспокоилась. Потом всё стало совсем странно…

Вдруг появился человек с пустыми глазами и передал практиканту папку с бумагами. Парень открыл папку, вытащил несколько листов с криво обрезанным краем, и спрятал их за пазуху.

- Как договаривались, – сказал пришлый.

- Я её почти обработал. Ей стала интересна эта тематика, подождите ещё недельку.

- Заказчик в нетерпении. Больше отсрочка – меньше процент. Если его терпение исчерпается, то ты ничего не получишь.

На том разговор и закончился. Человек с пустыми глазами исчез, практикант не торопясь ушёл к школе. Людка ещё долго прижималась к коре дерева, боясь, что её всё-таки заметили.

- Николь в последнее время странно себя вела. Нам по культурологии дали задание написать реферат по семейным легендам. Мы эти рефераты обычно пишем… Ну, все же понимают, что никто в них не вчитывается, так мы и писали их на от…

Джо демонстративно прокашлялся.

- На «отвяжись». А Николь вдруг забурилась в тему, только про армянские легенды и мифы трещит. Препод наш и рад, одну за другой книжки ей подсовывает. А через неделю от того случая с чужаком – как отрезало. Книжки куда-то пропали, вместо мифов опять про Пашеньку своего запела… А потом дядина коллега приехала.

Девочка взглянула на Джо, тот демонстративно помахивал телефоном, как бы не на что не намекая, но догадаться можно… На одном из пируэтов телефон засветился и недовольно начала вибрировать.

Но это был всего лишь Горин, а не незапланированное восстание машин против людского произвола. Горин принёс обещанное имущество и стоял внизу полный надежды, что имущество заберут, а от Горина отстанут. Зря. Джо коротко бросил другу: «Поднимайся», и сразу сбросил вызов.

- У него пропуска нет. – Задумчиво огляделась Инга. – С него в министерстве все печати сняли.

Джо махнул рукой, мол – пройдёт, это ж Горин.

***

- Чего делать-то будем? – Инга вертела в руках длинное перо вальдшнепа. Оглаживая пальцами жирные и блестящие ворсинки.

- Мне это сокровище надо вернуть  в школу.

- Я с тобой, – сообщил Горин, - надо выяснить про практиканта.

Он стоял со своей кружкой в руках, прихлёбывал кофе и выглядел так органично, будто никуда отсюда не уходил.

Инга кивнула, хотя никто на неё не смотрел. Она судорожно соображала. Информация никак не хотела собираться в единую структуру, вывинчиваясь из мыслей бешеной кошкой.

Практикант, Николь, типы крови, след в архиве, Полоз, книга, номер… Столько следов и все вокруг.

- Инга, возьмёшь эту… как её?