Горничная по контракту, или Сердце космического принца

ГЛАВА 1

Планета Земля, 2234 год

Светлана

«Всё могло быть значительно хуже», — убеждала себя, щурясь от лучей послеполуденного солнца, проникающих сквозь окна пентхауса. Всего лишь на миг притворилась, что это моя жизнь, и безумно экстравагантный дом на верхнем этаже одного из самых дорогих зданий в Новом Йорке всецело принадлежит мне, а я богатая ветреная девушка, которая только и думает о роскошных нарядах и развлечениях.

Вот только боль в руке от усердного полирования пола говорила об обратном. Тяжело вздохнув, уронила тряпку в ведро с мыльной водой и размяла ноющие мышцы.

Сегодня я проснулась задолго до рассвета, чтобы успеть по списку, переходя от уборки одного дома к другому. Как только закончу уборку здесь в списке останется последнее задание на сегодняшний день.

Мне повезёт, если будет время принять душ и поесть до того, как меня одолеет усталость и вырублюсь в своей постели в крошечной металлической коробке-капсуле. Эти металлические контейнеры с трудом можно назвать домами, но на большее у меня не хватало, несмотря на ежедневную тяжёлую работу.

Настоящая Земля утратила свой лоск. Воздух загрязняли множество фабрик. Зелени почти не осталось. Мама рассказывала о прекрасных цветах, непроходимых лесных чащах.

В современном мегаполисе не осталось ничего из прошлого. Шпили высоких зданий упирались в густые облака смога, голые серые тротуары опустели, скоростные трассы в воздухе заполонили летающие флаеры. Те, у кого не было денег, жили на самой поверхности, в ряде однотипных металлических домах-коробках, вдыхая газы фабричных отходов.

С утра до ночи делала всё возможное, чтобы вырваться из низов и почти смогла достичь цели. Своим усердием и идеальным резюме привлекала богатых клиентов, которые щедро оплачивали работу, позволяя мне копить сбережения.

Взяв тряпку и вернувшись к уборке, напомнила себе, что могло быть хуже. Каждое утро повторяла эти слова, делая их мантрой. Было бы слишком легко сдаться, позволив обстоятельствам согнуть себя, а затем с грустью в глазах медленно угаснуть в холодной металлической коробке, живя на мизерные пособия от правительства.

Нет! Сдаваться не вариант. Пока дышу, буду идти вперёд!

Каждый день видела знакомых, купившихся на пропаганду, которую распространял новый режим. Конечно, они получали бесплатную еду и жильё, но взамен становились наёмными слугами, без воли и мечтаний.

С тех пор, как старое правительство свергнуто, а новый порядок утвердился и распространился по всем уголкам Земли, изо всех сил старалась не сдаваться, не терять индивидуальность.

В глубине души всё ещё верила, что смогу проложить собственный путь в тернистом аду. Мои родители укрепили веру в то, что упорный труд и выдержка — единственный способ добиться успеха в жизни, и я верила в это всем сердцем.

Едва слышный звук электронных датчиков, оживших в прихожей, вернул моё внимание ко времени. Чёрт возьми, неужели отстаю от графика?!

Мельком посмотрела на круглый циферблат часов, показывающий чуть больше четырёх часов. Стаффиров не должно быть дома, по крайней мере, ещё час.

Я всегда старалась закончить свою работу и убраться до того, как хозяева вернутся, чтобы меня не видели и не слышали. Но сегодня, похоже, моя удача иссякла.

С другой стороны двери послышались голоса, затем снова зажужжала высокотехнологичная система безопасности, и дверь скользнула вверх, впуская чету Стаффир, сопровождаемых незнакомой женщиной, одетой в деловой костюм

Она показалась мне знакомой, но не могла точно вспомнить, где видела. Мне не хотелось пялиться, поэтому опустила голову и продолжила натирать полы до блеска, чтобы ни пятнышка, ни пылинки не осталось. Все должно быть идеально, как и в моем резюме, потому что нельзя потерять богатых клиентов. Они хорошо мне платили и помогли с клиентской базой, но это не оправдывало их за то, что они обращались со мной так, словно я едва существовала и была не более чем грязью на подошве их очень дорогих ботинок. По крайней мере, знала, чего ожидать. Лучше увидеть истинное лицо, чем иметь дело с притворством.

Как и ожидалось, Стаффиры полностью проигнорировали меня, пройдя через гостиную, громко разговаривая со своей гостьей.

Я продолжала натирать полы, не поднимая головы, чтобы как можно скорее закончить с работой. Не в первый раз прокляла прозрачные полы, на которых видно любое, даже самое маленькое пятнышко. Чтобы их содержать в идеальной чистоте, нужно прикладывать много усилий.

Конечно, ничто не имело значения для богатых и влиятельных людей, составлявших мою клиентскую базу. Они довольны, пока не заметно пятен и грязи.

Возможно, я немного цинична, но такова действительность.

Стук каблуков замер возле меня.

Я чуть приподняла голову и искоса взглянула на остановившуюся рядом со мной женщину, заметив, что та склонила голову набок и, прищурив глаза, наблюдала за мной.

Она была высокой и худощавой, как модель, с пронзительными голубыми глазами и ярко-светлыми волосами, уложенными по последней причудливой моде в замысловатые косы, уложенные на макушке.

На мой взгляд, выглядит нелепо. Я предпочитала простой стиль - стягивать свои длинные черные волосы сзади в конский хвост. Гораздо эффективнее, а главное практичнее.

ГЛАВА 2

Светлана

К тому моменту, когда я переступила порог, меня просто выпотрошили. День выжрал все силы до капли, оставив только пустую оболочку, которая каким-то чудом продолжала передвигать ноги. Я даже не помнила, как закрыла за собой дверь. В голове — вата, в теле — свинцовая тяжесть. Каждый шаг давался с таким трудом, будто я шла против ураганного ветра.

Добравшись до кровати, я просто позволила себе упасть. Твёрдый, дешёвый матрас встретил меня привычным неудобством, пружины противно скрипнули, но сейчас это было почти облегчением.

Я уставилась в потолок. Металлические плиты, холодный блеск дешёвого сплава, и одинокая лампа под потолком в плафоне. Она висела там, как уставший светлячок, разбавляя темноту скудным желтоватым светом, которого едва хватало, чтобы осветить мой бокс, который был одновременно и кухней, и спальней, и всей моей жизнью.

Конечно, я пыталась придать жилью индивидуальность, но личных вещей у меня всё равно было мало. Вон, старая занавеска, которую какой-то богатей вышвырнул в мусоропровод, а я подобрала. Теперь она висела рваным куском ткани, отделяя убогую душевую кабину от моей "гостиной".

Я растянулась на матрасе, глядя в потолок, и чувствовала, как старые пружины впиваются в спину. Ещё одна мелочь. И от этой мелочи вдруг так остро, так отчаянно захотелось разрыдаться. Зажмурилась, прогоняя предательскую влагу.

О чём я вообще думаю?

Работать от зари до зари. Экономить на еде, одежде, развлечениях. Отказывать себе во всём, чтобы откладывать жалкие крохи. Приблизит ли это меня к мечте? Миллиметр за миллиметром, ползком через пустыню... Сколько лет мне потребуется? Пять? Десять? Двадцать? А хватит ли у меня сил просто не сломаться за это время? В расписании и так уже нет ни одного свободного окна, я выжимаю из себя максимум. Если взять ещё больше клиентов, я просто не выдержу нагрузку.

В голове прозвучал сладкий голосок Лесли, убеждающей меня позвонить ей.

Я тяжело вздохнула, перекатилась набок, запустила руку в карман комбинезона и вытащила визитку. Гладкий прямоугольник, тиснение, дорогая бумага. Покрутила её в пальцах, разглядывая, как блики света играют на поверхности. Год назад я бы порвала картонку в клочья, не раздумывая дважды. Но сейчас...

От годовой зарплаты, которую Лесли назвала, у меня перехватило дыхание. Такая сумма... она же всё изменит. Всё. Я смогу вылезти из этой дыры. Смогу перестать считать каждую копейку. Смогу... жить.

Но холодный, липкий страх сдавил горло. Риск потерять всё, что у меня есть, пусть это "всё" и умещается в одной комнате со рваной занавеской, слишком велик.

Конечно, Лесли нарисовала красивую картинку, но в этом и суть её работы – заманивать невинных девушек в сети Агентства. Я ведь не вчера родилась. Понимаю, что за красивой обёрткой часто прячется гниль. Скорее всего, реальность окажется совсем не такой сказочной.

Я напрягла память, перебирая обрывки новостей, слухов, разговоров. Ни одной общественной жалобы на Межгалактическое агентство. Ни скандалов, ни судебных исков, ни разоблачений. Вообще ничего. Почему? Неужели у всех настолько хорошо? Или... это потому что никто не возвращается?

Холодок пробежал по спине.

Нет, возвращаются. Точно возвращаются. Я же видела, и не раз. По головизору показывали сюжеты — счастливые, улыбающиеся женщины, махавшие в камеру ручками.

Но почему жители других планет согласны платить такие суммы за квалифицированную прислугу? Работу горничной сможет выполнить любой! Зачем запрашивать такие услуги с других планет? Или они просто баснословно богаты и потому просто разбрасываются деньгами?

Я горько усмехнулась. Опыт общения с богатыми мужчинами у меня был. Достаточный, чтобы знать правду. Деньги и власть — страшная смесь. Они чувствуют право на всё и смотрят на женщин, как на пыль, которую в любой момент можно стряхнуть с дорогого костюма. И мне определённо не хотелось попасть в такую зависимость. Даже за плату, которая может изменить мою жизнь.

Но Лесли сказала, что я сама могу выбрать планету. А я слышала, что есть планеты, где правят женщины. Матриархат. Там другие законы, другие порядки, другое отношение. Вот где мне самое место!

Эта мысль ударила в голову как электрический разряд. Я рывком села на кровати, сердце бешено заколотилось. Трясущейся рукой пригладила волосы, пытаясь успокоиться.

Неужели я всерьёз это рассматриваю? Неужели я готова отказаться от жизни на Земле, пусть такой паршивой и выматывающей, на целый год?

Я снова посмотрела на визитку и решила. Завтра же утром пойду к Лесли, но не подписывать контракт, а узнать все подробности и условия. В конце концов, не повредит просто получить немного больше информации, а что делать с ней, решу потом.

ГЛАВА 3

Светлана

На следующее утро я встала затемно, задолго до того, как хмурый рассвет окрасил небо над окраинами в серо-розовые тона. Тщательно, насколько это было возможно в нынешних условиях, я привела себя в порядок и надела своё единственное приличное платье — то, которое берегла для особых случаев. Оно было из простого, но добротного ситца, небесно-голубого цвета, с аккуратным воротничком и узкой кружевной вставкой на груди. Платье было старомодным, но очень милым, и я надеялась, что оно произведёт нужное впечатление.

Завершив образ, я повязала на шею лёгкий шифоновый шарфик — небесно-голубой, в тон платью, с вышитыми по краю мелкими незабудками. Это была единственная вещь, доставшаяся мне от матери. Я бережно разгладила его кончиками пальцев, вспоминая её слова: «Запомни, дочка, красивый шарфик служит двум целям: он придаёт шарм любой девушке, даже в самом простом наряде, и согревает шею в промозглую погоду». Конечно, тонкий шифон — не вязаный шерстяной платок, и от пронизывающего ветра он спасал плохо, но выбора у меня не было.

Офис Лесли находился, разумеется, в центре города — в этом мерцающем огнями, недостижимо прекрасном и чуждом для таких, как я, мире. Добраться туда было целым испытанием.

Утреннее метро напоминало потревоженный муравейник. Купив билет в автомате, я спустилась на платформу. В подземелье царил тот же промозглый холод, что и наверху. Поезда всё не было, и я принялась переминаться с ноги на ногу в своих стареньких, но начищенных до блеска туфельках, пытаясь хоть немного согреться.

Чтобы отвлечься от холода и нервного ожидания, я уставилась на огромное табло, висевшее над путями. Оно было заполнено рекламой. Яркие картинки сменяли друг друга, как в калейдоскопе, дразня и маня. Реклама помогала скоротать время, демонстрируя мне всё то, что навсегда останется за гранью моих возможностей.

Вот показывали новейшие квартиры на сорок пятом этаже небоскрёбов с панорамными окнами и выходом на открытые террасы. Вот летние туры на заповедные планеты, где вместо серого неба — россыпи звёзд. А вот и вовсе земное, но оттого не менее желанное: новейшая модель швабры, которая сама меняла длину ручки и режимы чистки в зависимости от типа поверхности. Вот бы мне такую! Но цена, бодро озвученная диктором в конце ролика, заставила меня лишь горько усмехнуться.

Наконец, динамик прочистил голосом робота-диспетчера: «Внимание! К платформе прибывает состав «Северный остов — Центр».

Поезд ворвался в туннель с оглушительным рёвом, обдав платформу вихрем спёртого воздуха, и с шипением остановился. Проржавевшие створки дверей разъехались, и внутрь хлынула толпа. Всё, словно обезумев, ринулись занимать сидячие места, толкаясь и не обращая друг на друга внимания.

Меня втянуло внутрь вместе с людским потоком. Мельком взглянув на потрёпанную карту метро над дверью, я со вздохом протиснулась в закуток у окна. Поездка предстояла долгая, но я не возражала против того, чтобы постоять. Мне даже нравилось наблюдать, как за грязным, исцарапанным стеклом проплывает просыпающийся город.

Сначала мелькали мрачные стены туннеля, покрытые слоем вековой пыли и копоти, но вскоре поезд вынырнул наружу, и за окнами открылись виды на окраины. Серые, обшарпанные здания, бесконечные трубы, извергающие в небо густой жёлтый дым, горы мусора на пустырях. С тоской я посмотрела вверх, туда, где высоко над всем этим убожеством, пронзая облака, скользил по своим рельсам воздушный экспресс.

Я часто путешествовала в этом допотопном, грязном метро, в то время как те, кого здесь называли «средним классом», могли позволить себе билеты на поезд на аэроподушке, парящий над городом. Я никогда не каталась на таком. Мысль потратить сумму, равную моему недельному заработку, на одну-единственную поездку казалась мне верхом расточительности, граничащей с безумием.

Замечтавшись, я не заметила, как в вагоне стало тесно. Кто-то больно толкнул меня в бок, даже не обернувшись. А следом тяжёлый мужской ботинок наступил прямо на носок моей туфельки.

Я так взглянула на мужчину, стоявшего рядом, что тот икнул и застенчиво улыбнувшись, убрал ножищу. Да уж… есть минусы в наземном транспорте, куда без них.

Полтора часа тянули словно сутки, но наконец-то, я вышла из почти опустевшего вагона на нужной станции. Обычно работяги не едут в центр, поэтому ближе к концу поездки в вагоне осталось всего несколько пассажиров.

Двери открылись, впуская свежий воздух в вагон. Станция в центре поражала стерильной чистотой и безлюдьем. В последний раз я была здесь несколько лет назад, когда оформляла свой биопаспорт.

Достав из кармана помятую визитку Лесли, я перечитала адрес: «Меридиан, 1, этаж 101». Это было самое высокое здание в городе, его огромный стеклянный купол, казалось, упирался в самые облака и было видно отовсюду. Каждый мечтал работать здесь.

Я решительно зашагала по безупречно асфальтированной дорожке, обрамлённой аккуратно подстриженными кустами, но чем ближе я подходила к этому стеклянному исполину, тем сильнее меня одолевали сомнения.

Автоматическая пластиковая дверь с тихим шипением отъехала в сторону, впуская меня в просторный, залитый светом холл. Сделав глубокий вдох, я направилась к пропускному пункту. Сканер на входе деловито просканировал визитку, одобрительно пискнул, и турникет открыл мне путь к лифтам.

Двери лифта, отделанные полированной сталью, гостеприимно разъехались, открывая взору прозрачную кабинку. Пол, стены, даже потолок — всё было из стекла, сквозь которое было видно уходящие в бесконечность этажи.

Неуверенно ступив внутрь, я коснулась виртуального циферблата, выбрав номер «101».

Лифт даже не дрогнул, он просто рванул вверх с головокружительной скоростью. У меня перехватило дыхание. Земля стремительно ухнула вниз, превратившись в игрушечный город с муравьиными фигурками людей и машин.

С ужасом я смотрела себе под ноги, туда, где сквозь прозрачный пол с каждой секундой всё дальше уходила спасительная твердь. Мысленно проклиная причуды богатых, любящих такие экстремальные развлечения, я судорожно поправила сползший с плеча шарфик и заставила себя посмотреть прямо перед собой, на панораму мегаполиса.

ГЛАВА 4

Планета Атрейт, 7621 год Великого Возрождения

Принц Адрен Атрейтский

— Присоединяйся к нам, Адрен.

Голос матери прозвучал мягко, но в нём чувствовалась та особая, едва уловимая тревога, которую я научился распознавать за последние месяцы. Я оторвал взгляд от открывавшегося с холма вида и обернулся. Мать стояла в нескольких шагах, наблюдая за мной с озабочено нахмуренными бровями. Слишком часто в последнее время я ловил на себе это выражение её лица.

— Конечно, мама, — ответил я, но прежде чем подчиниться её просьбе, позволил себе ещё несколько мгновений полюбоваться раскинувшимися внизу землями планеты Атрейт.

Мой дом. Моё наследие по праву рождения.

Весенний ветер ласково перебирал высокую изумрудную траву, заставляя её волноваться, словно морскую гладь. Между стеблями сновали юркие калибре — местные создания, напоминающие земных бабочек, но с переливающейся чешуёй и тонким, едва слышным звоном при каждом взмахе крыльев. Они суетливо перелетали с цветка на цветок, жадно тянущихся к тёплым лучам Атрейтского солнца.

Говоря по правде, настоящих холодов на нашей планете не бывало никогда. Здесь не существовало резкой смены сезонов — лишь плавный, почти незаметный переход от одной поры года к другой. Сейчас весна вступила в полную силу, щедро демонстрируя свою красоту: холмы покрылись пышной, сочной листвой, а небо, сияющее ослепительной лазурью днём, к вечеру обещало окраситься в глубокие фиолетовые тона — как только солнце начнёт садиться за далёкие горные пики.

Природа вокруг была потрясающей, по-настоящему величественной. Но у меня, к собственному стыду, так и не находилось времени, чтобы в полной мере оценить всю эту красоту. Даже сейчас, когда я скользил взглядом по серебряным шпилям, венчающим ворота королевских земель, мысли мои были заняты совсем иным. Королевские дела, бесконечные совещания, помощь в основании Атрейтского отдела программы межгалактического обмена... У меня катастрофически не хватало времени на жизнь вне работы и бесчисленных обязанностей наследного принца.

Я отвернулся от открывавшегося вида и направился к обеденному столу, накрытому в просторном зале Атрейт-Мэнор. Отец, Райогнан Атрейтский, уже восседал во главе стола — величественный, невозмутимый, с неизменной прямой осанкой. Мать, Мерида Атрейтская, расположилась справа от него, и её внимательный взгляд снова скользнул по мне, стоило только занять место напротив.

— Ты слишком много работаешь, сын, — произнесла мать, слегка сжав губы. В этом жесте читалась не столько укоризна, сколько материнская тревога, которую невозможно скрыть никаким воспитанием.

Я промолчал. Мы уже много раз говорили на эту тему, и ничего нового я добавить не мог. У наследного принца действительно множество обязанностей, требующих неусыпного внимания. Отец настаивал на моём присутствии на всех значимых совещаниях — опыт, который предстояло впитывать как губка. Кроме того, я курировал стратегически важный проект по налаживанию взаимодействия с другими планетарными системами. Времени на праздные размышления о собственном графике попросту не оставалось.

— Как продвигается внедрение протокола Трансилиум? — спросил я у отца, намеренно меняя тему разговора.

Ответ прозвучал с удовлетворёнными нотками, которые я научился ценить:

— Очень хорошо, — отец отпил глоток из своего бокала. — Думаю, что в скором времени система заработает в полном объёме. Столица уже практически полностью освоила новый протокол. Конечно, самые удалённые города осваивают технологию медленнее — там и население не так охотно принимает новшества, и инфраструктура сложнее. Но мы неуклонно движемся к цели. И во многом это твоя заслуга, Адрен.

Похвала от отца всегда была редкой гостьей, и оттого особенно ценной. Я прекрасно знал, как много работаю на благо планеты, но признание со стороны Райогнана значило для меня куда больше, чем сухие отчёты о проделанной работе.

После нескольких смен блюд и непринуждённой беседы, в которой деловые вопросы перемежались с семейными новостями, ужин подошёл к концу. Я пожелал родителям доброй ночи и поспешил подняться из-за стола, чувствуя, как привычная усталость начинает давать о себе знать.

— Мне пора, — произнёс я, уже делая шаг в сторону выхода.

— Адрен, — голос матери остановил меня у самых дверей. — Тебе не кажется, что тебе стоит переехать обратно во дворец? — она подошла и бережно обняла меня на прощание, как делала это каждый раз. — Ты живёшь совершенно один. Даже экономки у тебя нет. Это неправильно для наследного принца.

Я мягко улыбнулся, чувствуя знакомый аромат её духов — тонкий, цветочный, с нотками атрейтской лаванды.

— Мам, не волнуйся, — я поцеловал её в щёку, коротко кивнул отцу и вышел из столовой, направляясь по величественному коридору древнего дворца Атрейта.

Это здание было возведено ещё во времена столетних дрязгов с моим дальним родственником Теонисом Атрейтским — та тёмная страница истории нашей семьи, которую не любили вспоминать, но о которой напоминали каждый угол этого монументального сооружения. Белоснежные колонны уходили под высокие расписные арки, мраморные статуи древних правителей строго взирали на проходящих, словно оценивая, достойны ли нынешние потомки их великого наследия.

Жить во дворце — значит жить на виду у всех. Бесконечные слуги, советники, прислуга, вечно снующие по коридорам. Каждый твой шаг становится предметом обсуждения, каждый вздох обрастает слухами. Постоянная лесть в лицо и сплетни за спиной. Суета, суета, суета...

Нет. Пока у меня есть возможность жить отдельно, в доме, принадлежащем только мне, я не перееду. Ни за что.

Но слова матери о хозяйстве невольно заставили задуматься. Вчера, например, мой новейший стиральный робот, напичканный самыми современными алгоритмами, умудрился буквально застирать мой парадный чёрный костюм до дыр. Он, видите ли, решил, что ткань недостаточно чиста, и применил режим интенсивной очистки, предназначенный для производственных комбинезонов. Пришлось в срочном порядке заказывать такой же для предстоящей встречи с руководителями программы межгалактического обмена на космической станции Ювира.

ГЛАВА 5

Космическая станция Ювира
Светлана

Перелёт до станции прошёл на удивление спокойно. Никто не тревожил меня, не задавал лишних вопросов, не пытался всучить никакие брошюры или уговорить на дополнительные услуги. Я была предоставлена само́й себе и чувствовала себя словно ребёнок, впервые попавший в огромный, сверкающий магазин игрушек. Я носилась по космическому кораблю, стараясь не пропустить ни одной детали, впитывая каждую крупицу информации о своём невероятном путешествии.

На корабле, как выяснилось, находилось больше сотни жительниц Земли. Все мы летели на станцию Ювира с одной целью — найти хорошо оплачиваемую работу на других планетах. Странно, но никто вокруг не выглядел испуганным или подавленным. Наоборот, в воздухе витало какое-то приподнятое, почти праздничное настроение. Девушки смеялись, переговаривались, строили планы. Все надеялись на лучшее будущее, оставляя позади серую, унылую Землю с её вечными проблемами, бесконечными очередями за синтетической едой и промозглыми утрами в холодном метро. Я ловила себя на мысли, что и сама начинаю заражаться этим оптимизмом.

Когда мы подлетали к станции, я буквально прилипла к иллюминатору, не в силах оторвать взгляд от открывшегося зрелища. Ювира парила в чёрной бездне космоса, окружённая бледно-голубым силовым полем, которое мягко пульсировало, словно дышало. Это свечение делало станцию похожей на огромного металлического призрака — прекрасного, загадочного и чуждого. От этого зрелища у меня перехватило дыхание.

По трапу я спускалась медленно, стараясь ступать уверенно, хотя внутри всё трепетало от странного, смешанного чувства. Волнение? Предчувствие? Или просто нервы, которые наконец-то дали о себе знать, когда эйфория от полёта начала утихать? Я отчётливо понимала: обратного билета у меня нет. Агентство Лесли оплатило все расходы по перелёту, но на этом их обязательства заканчивались.

В голову лезли тревожные мысли, одна другой назойливее. А что, если мне не понравятся условия ни одного из работодателей? Что, если я захочу вернуться, а будет поздно? Что, если планета, на которую меня отправят, окажется негостеприимной или опасной? Что, если... Что, если... Так много этих проклятых «если» роились в голове, заставляя сомневаться в правильности своего, казалось бы, такого решительного шага.

Я глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Фух. Спокойствие, только спокойствие. Дзен. Лесли, эта безупречная женщина с сапфировыми глазами, всучила мне перед отлётом памятку с нужными номерами на экстренный случай. Но, насколько я поняла из её объяснений, контракт был обязателен к исполнению. Подписав заявку на Земле, я дала согласие на то, что должна буду выбрать одну из предложенных планет и отработать там не меньше года. Лесли что-то говорила о торгах между работодателями, если на мою кандидатуру будет несколько претендентов. Неужели такое вообще возможно? Я буду искренне рада, если найдётся хотя бы один.

Едва мы ступили на станцию, девушек начали разделять. К каждой приставили охранников — высоких гуманоидов с каменными, ничего не выражающими лицами. Они напоминали не столько живых существ, сколько ходячие статуи, молчаливые и безэмоциональные. Мой сопровождающий молча кивнул, указывая направление, и мы двинулись вглубь станции.

Мы петляли по бесконечным коридорам, и я с удивлением рассматривала встречных. Здесь было столько представителей разных рас, о существовании которых я даже не подозревала! Существа с перепончатыми конечностями, покрытые чешуёй, с дополнительными глазами, с кожей всех оттенков радуги. Галактик, оказывается, невероятное множество, а Вселенная и вовсе бесконечна. Я чувствовала себя песчинкой, затерянной в этом звёздном океане.

Мы вышли в просторный зал, где, судя по указателям, располагались комнаты ожидания и лифты в разные сектора станции. И в этот момент моё сердце внезапно забилось так сильно и часто, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. По спине пробежал холодок — то странное, первобытное чувство, когда понимаешь, что на тебя смотрят. Пристально, неотрывно.

Я резко обернулась, пытаясь найти источник этого беспокойства, и тут же натолкнулась глубокий, пронзительный, почти гипнотический взгляд. Эти ультрамариновые глаза смотрели на меня так, словно пытались прожечь во мне дыру, добраться до самой сути.

Взгляд принадлежал невероятно красивому мужчине. Высокий, статный, с идеальной осанкой, он стоял неподалёку в лётном костюме цвета лесной зелени. Чёрные волосы отливали фиолетовым оттенком — словно кто-то нанёс на них специальный неоновый гель, заставляющий пряди переливаться под мягким светом станции. Черты лица были точёными, благородными, с лёгкой хищностью во взгляде.

Что это с ним? Никогда не видел земных девушек? Может, он какой-нибудь местный чудик со странностями? Но какой же красивый чудик...

Я поймала себя на том, что засмотрелась, и это меня разозлило. С трудом заставила себя отвернуться и последовала за охранником, который уже терпеливо придерживал передо мной дверь комнаты ожидания.

Внутри оказалось довольно уютно. Несколько удобных кресел с высокими спинками, приглушённый свет, и на стене — большие экраны, на которых без звука транслировались короткие ролики. Счастливые лица улыбались мне с экранов, потрясая контрактами и рассказывая свои истории успеха на далёких планетах. Крупные заголовки гласили: «Я нашла своё счастье на Арране!», «Работа мечты на Пэрри», «Новая жизнь ждала меня за облаками». Я смотрела на этих женщин и пыталась представить себя на их месте. Получалось с трудом.

Мне же важна была конечная цель, чёткая и понятная: получить как можно больше денег и вернуться на Землю. Купить маленький домик где-нибудь в тихом месте, подальше от промзон и вечной суеты. Может быть, даже пойти на какие-нибудь курсы, получить нормальную профессию, реализовать себя в чём-то, что приносит радость, а не просто выживание.

В комнате, кроме меня, сидели ещё две девушки, летевшие со мной на одном корабле. Они о чём-то тихо переговаривались и, в отличие от меня, не выказывали никакого беспокойства. А я нервничала всё сильнее. Сколько нас здесь продержат? Когда начнётся этот чёртов аукцион?

ГЛАВА 6

Космическая станция Ювира
Светлана

Минут через пятнадцать ожидания я начала грозно притопывать ногой, демонстрируя всем своим видом растущее нетерпение. А представитель этот, видимо, решил, что я могу ждать вечность. Может, он отправился обедать? Почему бы и нет! Подумаешь, какая-то земная девушка посидит, попотеет, дожидаясь его высочайшего появления!

Я покосилась на двух других девушек, которые по-прежнему сидели на своих стульях с каменными, безучастными лицами. Ни тени волнения, ни капли любопытства. Они словно с Луны свалились — или им было абсолютно всё равно, куда их отправят и на каких условиях? А если их контракты выкупит какая-нибудь не гуманоидная раса с планеты на задворках Вселенной, где вместо кислорода — серные испарения, а вместо кровати — желеобразная масса?

От этих мыслей по спине пробежал холодок, но я тряхнула головой, отгоняя мрачные фантазии.

Дверь, наконец, открылась, и на пороге возник невысокий пухлый мужчина с самым что ни на есть хитрым выражением лица. Его маленькие глазки так и бегали по сторонам, а пухлые губы растянулись в приторно-сладкой улыбке. В руках он держал планшет и явно чувствовал себя здесь хозяином положения.

Представитель! Ну, погоди у меня, голубчик!

Я не стала дожидаться, пока он заговорит первым. Решила, что нападение — лучший способ защиты, и ринулась в атаку:

— Вы не спешили! — мой голос прозвучал резче, чем я планировала, но останавливаться было поздно.

Мужчина ничуть не смутился. Он окинул меня цепким взглядом и, слегка растягивая слова, словно смакуя каждую букву, произнёс:

— Мисс Фиотова, я так полагаю?

— Светлана Фиотова, — отчеканила я. — А вы, собственно кто? Где ваш бейджик? С кем имею честь разговаривать?

Меня понесло, и остановиться я уже не могла. Нервы взяли верх, а постоянное ощущение какого-то подвоха, крутившееся где-то в подсознании с момента прибытия на станцию, наконец вырвалось наружу потоком слов.

— Представитель Агентства программы межгалактического обмена, Ритч Стенли, к вашим услугам, Светлана, — мужчина посмотрел на меня с самым искренним выражением лица, на которое только был способен. — Прошу простить нас за ожидание. Я прекрасно понимаю, для вас всё здесь в новинку, однако формальности должны быть соблюдены неукоснительно.

Он развёл пухлыми ручками в стороны, словно принося извинения за само устройство мироздания, и продолжил:

— Пройдёмте-ка в приватную комнату, где я с удовольствием отвечу на все ваши вопросы.

— Пройдёмте, — проворчала я, не сводя с него настороженного взгляда. — И вам лучше действительно рассказать мне всё, без утайки.

Я заметила, как на лбу бедняги выступила испарина, а по виску скатилась капелька пота. Видимо, спускался он действительно долго, да ещё и бежал, пыхтя, как паровоз. Или просто моя напористость заставила его нервничать?

— Сюда, Светлана, — Ритч бочком, словно краб, двинулся к противоположной стене, которая ничем не отличалась от остальных. Он приложил ладонь к маленькой, почти незаметной коробочке, и стена бесшумно разошлась в стороны, открывая проход.

За ней оказался небольшой, но уютный кабинет с полированным столом и двумя глубокими креслами, обитыми мягкой тканью приглушённо-синего цвета.

— Какие секретные кабинеты у вас на станции, Ритч, — протянула я с подозрением, но всё же переступила порог. Лёгкий шелест за спиной оповестил, что дверь снова закрылась, отрезая нас от остальных кандидаток. Я вдруг остро осознала, что нахожусь одна с незнакомым мужчиной в закрытом помещении посреди космической станции, и от этого стало немного не по себе.

— Так удобнее, поверьте моему опыту, — Ритч с кряхтением устроился в огромном кресле и широким жестом предложил мне занять второе. — Как прошёл ваш полёт, Светлана? Всё ли понравилось? Быть может, возникли какие-то пожелания по сервису?

Он смотрел на меня с таким преданным выражением, словно от моего ответа зависела вся его дальнейшая жизнь и карьера. Вот же актёр! Талант пропадает в этом вашем Агентстве!

— Замечательное путешествие, спасибо, — ответила я максимально вежливо. — Но вот ваши секретные протоколы, Ритч, меня начинают напрягать.

Я позволила себе лёгкую улыбку и для убедительности постучала пальцем по столу.

— Конечно, конечно, вам всё это непривычно, — закивал Ритч, словно китайский болванчик. — Но позвольте, вот посмотрите. Вы дали добровольное согласие на соблюдение наших протоколов.

Он ловко придвинул ко мне планшет, на экране которого светилась моя заявка, заканчивающаяся размашистой подписью, которую я поставила в кабинете Лесли. Я пробежалась глазами по тексту и действительно нашла пункт, гласящий, что я обязуюсь соблюдать все протоколы Агентства.

— Но здесь не указано, что они у вас секретные! — возразила я, поднимая глаза на Ритча.

— А почему, как вы думаете, Светлана, Агентство стало таким популярным? — Ритч подался вперёд, доверительно понижая голос. — Только у нас существует уникальная, отлаженная система, которая позволяет проходить все этапы обмена быстро, эффективно и с максимальной выгодой для всех сторон. Прочитайте, пожалуйста, пункт номер семнадцать. О конфиденциальности и неразглашении.

Он ткнул пухлым пальцем в нужное место на экране. Я кивнула и уткнулась в планшет, внимательно вчитываясь в мелкий шрифт. Конечно, я читала все эти пункты в кабинете Лесли, но тогда, на Земле, в окружении привычной обстановки, они казались мне стандартными формулировками, обычной юридической страховкой любой уважающей себя компании. Скрытого умысла я тогда не углядела. Или просто не захотела углядеть, так отчаянно желая вырваться из серой, беспросветной жизни.

Но сейчас, сидя в этом закрытом кабинете посреди космической станции, слова «конфиденциальность» и «неразглашение» звучали совершенно иначе. Да, я добровольно согласилась выполнять все протоколы Агентства и не имела права никому рассказывать о внутренних секретах компании.