Горный ветер, Небесный лотос

Падение

Когда я умру, твое имя сорвется с моих губ, как последний лепесток цветка.

Глубокой ночью, когда луна освещала капли росы, на небесах произошел взрыв. Стража окружила дворец Нефритового Императора, а Небожители собрались пред центральными вратами, готовясь отразить любую атаку, уготованную врагом.

Владыка Гуань—Юнь вышел вперед, крепко сжимая в руках широкий меч, латы на его руках и плечах отражали небесное светило, пока богиня Чан—Э не сошла в небесное царство, осматривая каждого воина. Порывы ночного ветра колыхали ветви персиковых деревьев, трава сгибалась под тяжестью ног, опавшие листья поднимались к протянутой женской руке. Чан—Э склонила голову пред Гуань—Юнем, стараясь медленно ступать по мощеному камню.

— Что происходит?

— Госпожа Небожительница, — юная девушка сжала руки в кулаки перед грудью и низко склонилась, — раздался тревожный сигнал из восточной части небес.

Нахмурившись, Гуань—Юнь крепче сжал оружие, направляясь в указанную сторону. Чан—Э торопливо следовала за ним. В её руке блестел лунный свет, скапливаясь по краям пальцев, переходя в середину ладони. Богиня вытянула руку вверх, освещая Владыке путь, пока те не наткнулись на поверженных стражников, кровь которых окрасила пространство вокруг. Присев, Небожитель дотронулся до мужской шеи, сдержанно проверяя отсутствующий пульт. Перевернув тело, он увидел тонкие иглы, точно впившиеся в энергетические каналы.

— Это.

Небожительница не успела договорить. Её тонкий голос был прерван более грубым и жестким. Словно раскаты грома доносились слова до воинов:

— Найти предателей.

***

Небожитель, крепко сжимая тонкую руку Горного духа, старался бежать как можно скорее, оглядываясь назад, лавируя меж массивными горными выступами. Оставляя за собой кровавый след, Хао Лун нервно и хаотично двигался, пока не угодил в каменную воронку, огибающую проход к горе Хуашань. Молча всю дорогу, Горный дух с трудом напрягла затекшую руку, вовремя останавливая своего спутника. Хао повернулся, смотря на Ли Хуа с головы до ног. Её уставший вид, израненные руки и потраченные силы сказывались на физическом теле: Ли запыхалась, жадно хватая ртом воздух, энергия Инь колыхалась не в силах найти равновесия. Хао глубоко вдохнул, поглаживая пальцы девушки, стараясь успокоить больше себя, а не её.

— Ты ранен, нас вот—вот найдут.

— Не думаю, что они пошлют за нами Четырех Владык. Мы просто обогнём эту гору, доберемся до ближайшей деревни и спрячем свои силы.

— Хао, — твердость в голосе заставила Хао вздрогнуть, не припоминая того, когда этот Горный дух был столь серьезен в последний раз. — Нам не спастись. Ежели сдадимся раньше, возможно, Император будет милостив и не накажет тебя.

Отдернув руку, дух попятилась, но уперлась в чью—то грудь. Небесное войско окружило Небожителя и Горного духа, заключая их в энергетическое кольцо. Хао Лун в два прыжка оказался подле Ли Хуа, пряча ту, накапливая мощные потоки где—то в середине ладоней. Ветер в Смертном царстве поднялся такой сильный, что мелкие камни под ногами попадали в глаза, вынуждая воинов терять бдительность. Ступив вперед, Небожитель выпустил воздушный поток, сбивая несколько рослых и сильных Хао. Звон металла сопровождался тихими ударами где—то за спинами беглецов. Выудив из широкого рукава длинную флейту, Ли с трудом отразила острый меч, который ещё чуть—чуть и оставил бы глубокую дыру на плече Небожителя. Ли и Хао встали спина к спине, их силы резонировали друг с другом, двигаясь синхронно, улавливая каждый отточенный шаг. Звуки флейты завораживали, гипнотическая мелодия привлекала к себе мелких духов, обитающих близь горы, заставляя тех впиваться острыми зубами в открытые участки тела, вырывая громкие крики.

Не успев среагировать, Ли пропустила удар в ногу, падая на землю, хватаясь свободной рукой за рану. Кровь лилась быстро, энергия ускользала, а перед глазами медленно появлялась пелена. Точно такая же, как на не усеянном звездами небе, когда Хао Лун, пробравшись во владения Небожительницы Чан—Э, выкрал ночные огни, показывая пустотное полотно.

— Ли.

Дрожащий голос Хао злил, заставлял ощущать себя такой беспомощной, что Небожитель, нарушивший правила, готов вновь и вновь показывать неподчинение. Поднявшись, Горный дух с трудом оторвала край алой накидки. Туго перевязав ногу, Ли покрутила в руке флейту, приникая к ней губами. Гора, словно отвечая на просьбы госпожи, видоизменялась, создавая тонкий проход вверх. Потратив почти весь запас энергии, Ли пыталась выровнять дыхание, примерно подсчитывая всё прибывающее войско. Небожитель с легкостью кружил вокруг солдат, выбивая из цепкого хвата орудие, ударяя по латам, изгибая те в обратную сторону. Ветер подчинялся, заполнял собой легкие, позволяя Небожителю ровным и, довольно плавным движением, вытягивать его, вынуждая преследователей падать на землю замертво.

Раздался гром. В мир смертных ступил Гуань—Юнь в сопровождении тысячи воинов. Небожительница Чан—Э стояла поодаль, пытаясь сохранить нейтралитет до самого конца. Воинственный дух Хао Луна не позволял ему сдаться столь быстро, но Владыка войны оказался мощнее, проворнее. Почти незаметно ступая по земле, Владыка старался разрубать своим мечом воздух, приближаясь с каждым шагом к уставшему Хао. Прежде, чем занести руку для удара, Владыка замер. Юный Горный дух встала пред Небожителем раскинув руки. Откинув флейту в бок, Ли Хуа без страха смотрела Гуань—Юню в глаза, нарушая сотни правил.

— Маленький дух. Как смеешь ты вставать перед Небожителем и смотреть в глаза его.

— Это моя вина, что он сошел с небес, Владыка Гуань—Юнь, — сложив руки в кулаки, Ли села на колени и склонила голову, — позвольте просить вас о милосердии.

— Прячешься за Горным духом. Как низко ты пал, Владыка ветров.

Хао пытался поднять Ли Хуа на ноги, но она, сопротивляясь, уперто стояла на коленях. Кровь продолжала стекать через повязку, руки дрожали от усталости, голос подводил и был более хриплым, чем всегда. Гуань—Юнь нахмурился, занося руку для жестокого удара. Хао казалось, что следующее мгновение длилось очень долго, а руки двигались с такой тяжестью, словно не принадлежали ему: двинув корпус вбок, Хао создал из воздуха длинный кинжал, готовясь вложить в защиту остатки сил, но внезапный свет вынудил прикрыть глаза. Небожительница Гуан—Инь явилась в мир смертных самой яркой вспышкой, разрезая ночную тень, принося с собой искры, парящие вокруг её тела. Длинные желтые одеяния, круглый веер, которым Гуан—Инь обмахивалась всякий раз, когда той становилось скучно с собеседником. С необычайной легкостью отбив удар Владыки, Небожительница улыбнулась уголками губ, становясь подле Гуань—Юня.

Вознесение Небожителя

Прошло множество тысячелетий. Смута среди Небожителей утихала, перенимая всё внимание на войну с миром Теней, уступая демонам в численности и проворности. Владыка Гуань—Юнь вёл за собой тысячное войско, демоны отвечали втройне. Небожители расслаблялись, поддаваясь умиротворенности, не способной достать их в Поднебесье.

Владыка Чан—Э спокойно прогуливалась по обширному саду, платан в это время цвел плохо: ветви прогибались к земле, не в силах выдержать тяжести энергетических листьев; маленькие духи карпов болезненно выглядывали в приветствии, отрешенно смотря за вьющимся подолом ярко—желтых одеяний богини. Две невысокие служанки следовали за Чан—Э неподалеку, пряча руки в широких рукавах.

— Госпожа, позвольте напомнить вам о встрече с Небожительницей Гуан—Инь подле южных врат.

— Благодарю вас, Хуа Фей, Мей—Мей, вы можете идти.

Служанки склонились, возвращаясь в лунные чертоги, когда Небеса содрогнулись. Замерев, Владыка луны сконцентрировала в руке мощную энергию, направляясь к центральным вратам, где когда—то собирался весь Поднебесный мир, дабы поприветствовать новое божество. Стража, направляя длинные пики, прижимала юную Небожительницу к массивной колоне. Недоуменно озираясь по сторонам, новоприбывшая не понимала сей жестокого приветствия, пока не заметила, как черная тень направлялась в их сторону. Юрко огибая острие, тень встала подле Небожительницы, крепко обнимая ту за плечо.

— Владыка И Лин, — стража склонилась. — Враг посмел пройти сквозь врата искупления.

— Враг—враг, с чего это вы решили, что эта прекрасная дева способна на зло? Вы только посмотрите на то, как чиста и невинна душа сей дитя.

— Но, мы.

Стражник не успел закончить, замечая появления лунной Владыки. Склонив головы, воины расступились по сторонам, позволяя Чан—Э приблизиться к неизвестной. Луноликая крепко сжимала руку, но ощутив безмятежную энергию выдохнула, доставая круглый веер и прикрывая часть лица. И Лин широко улыбнулся, склоняясь в приветствии. Латы на его плечах сковывали движение, тяжелый рог чуть склонял тело влево, но Небожитель держал лицо пред Владыкой, стараясь выказать полное уважение и восхищение.

— Вы, как всегда, прекрасны, Владыка луны. Тысячелетия сменяют друг друга, но единственное, что неизменно на Небесах — лик прекрасной девы, что освещает ночное небо.

— И Лин, да ты старый лис.

Наигранно обидевшись, Лин провел пальцами по своим щекам, демонстрируя гладкую мраморную кожу, пряди длинных волос почти не касались лица, позволяя множеству Небожительниц наслаждаться неестественной красотой.

— Кто эта гостья? Ты её знаешь?

— Нет, госпожа. Эта юная дева ступила на Небеса через врата искупления, чего не было вот уже тридцать тысяч лет.

Чан—Э старательно скрывала свое удивление, когда рассмотрела девушку, тихо стоящую позади И Лина. Тонкие черты лица, красное одеяние и белоснежная обувь. На поясе висел веер, а дикая энергия, исходящая от явившейся, напоминала ту, что когда—то сгинула. Владыка приблизилась, крепко сжимая подбородок, еле касаясь краем своего веера чужого лба. В воспоминаниях уютное детство среди горных монахов, практикующих врачевание, имея обширные познания в травах; спасая множество жизней влиятельных сановников, этот юный монах и не заметила, как заразилась неизлечимой болезнью, что не подвластна даже Небожителям. Свою жизнь это дитя закончило скоротечно, прощаясь с улыбкой на лице и возносясь в Небеса.

— Стражник Шен.

Невысокий воин подбежал к Владыке, склоняясь с вытянутыми руками.

— Слушаю приказа, Владыка Чан—Э.

— Пусть эта весть донесется до каждого: в Поднебесье появился новый Небожитель.

***

Ли Хуа смущенно следовала за Небожительницей, нутром ощущая мощные потоки энергии от неё, но хаотичные и рваные от того, кто спас Ли от стражников. Неизвестный прежде Небожитель с нескрываемым интересом разглядывал её, подмечал красоту и извинялся пред Владыкой луны, вызывая тем самым тихий смешок. Чан—Э нервничала. Понимая, что бывший Горный дух прошел свое перерождение в мире Небес и осознавая, что воля судьбы — коварна. Возможно, были те, кто самостоятельно провел жизненный путь Небожительницы от монаха до Неба. Возможно, Император не потерпит это некогда наглое дитя и низвергнет её обратно, позволяя Тёмному миру овладеть столь чистой душой.

За размышлениями Чан—Э не заметила, как двое исчезли. Глубоко вдохнув, Владыка прижала пальцы к виску, стараясь соединить энергетический канал с Владыкой Гуань—Юнем.

Ожесточенно сражаясь, Гуань—Юнь не обращал внимания на явившейся ему облик луны, отбивая выпады демонов, вжимаясь спиной в шершавый ствол обожженного древа. Тёмный мир не походил ни на один из тех, кто были созданы: река потерянных душ, что разделяла два мира, охранялась двумя братьями—близнецами. Небожители старательно сдерживали армию демонов, не позволяя тем пересечь дикие земли, но каждый раз Янь—ван нарушал границы, вынуждая Гуань—Юня возвращаться на поле битвы.

— Владыка Чан—Э, мне слегка не комфортно уделить время вам.

— Ты должен вернуться обратно.

— Это, — запнувшись на полуслове, Владыка войны пнул ногой духа. Проводя двумя пальцами по острию, Гуань—Юнь пропитывал его своей мощью, заставляя кровь врагов скапливаться у наконечника. Сильным ударом обрушившись на троих, Владыка стер капли черной крови, с трудом прикладывая изрезанные пальцы к виску. — Это ещё зачем?

— Кажется, те дети, которых покарал Нефритовый Владыка, возвращаются со своего наказания.

Удивленно замерев, Гуань—Юнь не заметил, как на него летел один из генералов демонов. Он запоздало двинул рукой, как пред ним появилась светлая тень, отбивая удар и откидывая от господина демона. Хаоран кивнул, позволяя Владыке перевести дух и понять услышанное.

— Демоны поспешно отступают, Владыка, какой дальнейший приказ?

— Сгруппировать войско. Мы отступаем в Поднебесье. Появились не отложенные дела. Хаоран, проследи за всеми.

Перерождение Горного духа

Владыка Циньлун спокойно шел вдоль по узкой тропе своей величественной горы Тай Шан. Его руки покоились за спиной в цепкой хватке, мысли витали где—то далеко, пока маленькие духи, ещё не имеющие телесной оболочки, старательно накапливали природную энергию. Будучи не похожей ни на что и циркулируя по горному хребту, словно кровь по венам, часть Ян пробуждала сокрытые таланты. Дракон с улыбкой и восхищением наблюдал, как карпы, улавливая Ци хвостами, становились маленькими мальчиками, чьи тонкие, довольно несуразные одеяния еле—еле прикрывали пухлые тела. Владыка Тай Шан вытянул руку и, сорвав лепесток с погнутой ветви, прижал тот к губам. Дивная мелодия разливалась по ветру, пробираясь в сознание каждого жителя Востока, пока громкий удар о землю не распугал поющих птиц.

Крепко сжав появившийся клинок, Циньлун растворился в зелёной дымке, оказываясь на вершине горы, внимательно осматриваясь, успокаивая подчиненных малышей. Духи вжимались в ноги Владыки, стискивали подолы накидки, пока тот преодолевал расстояние меж ним и появившемся кратером. Внутри лежал голый дух, чей облик не до конца принял человеческую форму. Длинные волосы испачкались в глине, которую успели накидать карпы, пальцы рук стискивали камень под телом, пока новый Горный дух не пробудился, являя Владыке Востока свой лик. Циньлун протянул руку, помогая подняться, но, разглядев лицо, замер с вытянутой рукой. Переродившейся Небожитель смотрел на него тяжелым взглядом, голос был столь хриплым, что Владыка не сразу разобрал речь мужчины. Духи—охранники горы явились позднее, падая на колени, моля о прощении.

— Сообщите во все стороны, что на горе Тай Шан родился Горный дух.

Пухлые духи с удивлением смотрели на Владыку и в спешке удалились, исчезая в дымке. Мысли сбивали с толку, хотелось выпустить чужую ладонь, не позволяя бывшему Небожителю обрести сосуд до конца. Его явление знаменует крах и падение Смертного мира.

Тяжелый вдох. Циньлун осознал, что встреча с Юй—ди неизбежна. Нефритовый Император, конечно, уже знал о произошедшем, дракон уверовал, что среди его стражи имелся предатель. Но, не в силах найти его, Владыка принял тяжелое решение, надеясь на помощь братьев и сестры. Хао Лун с огромным трудом выбрался из пустоты, ноги его дрожали, а тело не слушалось. Циньлун ухмыльнулся, взмахом руки создавая камыш, позволяя Горному духу сесть для быстрого передвижения. Он молча озирался по сторонам, цеплялся взглядом за Владыку, пока не дернулся от движения рук, почти падая на прохладную землю.

***

Владения Циньлуна были скромны, но это не приносило ему дискомфорта, напротив, Горный дух считал, что любое богатство должно быть сокрыто от зоркого взгляда врага, посему хранил всё ценное, а именно жемчужину его силы, близко к груди. Владыку встречал низкорослый дух. Его два выпирающих зуба позабавили новорожденного духа, вырывая тихий смешок, который дух кролика услышал. Острый слух помогал искоренять вредителей моркови или злаков, бережно выращиваемых Циньлуном.

— Вот такие, как ты и обижают бедных и несчастных кроликов. Выдираете нашу морковь без всякого зазрения совести. А мы так старательно следим за порядком.

Дух кролика неустанно тараторил себе под нос, пока Владыка, подойдя к нему, протянул длинную спелую морковь.

— Цинь—цинь, это новый Горный дух, позови ко мне духа цветов, что растут у самого начала горы Тай Шан.

Недоуменно смотря на неизвестного, Цинь—цинь кивнул, поглаживая подарок и уходя как можно скорее, в спешке запинаясь и теряя равновесие. Слабый кролик был подобран Владыкой тысячелетия назад во время бушующих ветров. Валуны раскалывались и почти забили всё испуганное семейство Цинь—цинь, Циньлун успел в последний момент. Его длинный хвост с легкостью отбил камень, а отпавшая чешуя приземлилась на лоб кролика, даруя тому человеческую оболочку. Цинь был настолько благодарным животным, что последовал прямиком на вершину горы, где наткнулся на широкую грядку моркови. Владыка со смехом позволил Цинь—цинь вкусить его овощей, а тот остался во служении, дабы отплатить Горному духу за спасенную кроличью жизнь.

Циньлун помог Хао Луну подняться на ноги и аккуратно сесть на деревянный уступок. Пыльца витала в воздухе, Хао отмахивался, но получил по рукам рукоятью клинка. Маленький дух, облаченная в одеяние, усеянное цветами, склонила голову пред Владыкой. Голос её словно щебетание только—только рожденного птенца, а пронзительный взгляд изучающе цеплялся за поврежденные каналы в сильном теле.

— Приветствую вас, Владыка.

— Янмей, — Владыка кивнул в знак приветствия, отступая вбок, дабы не мешать. — Это новорожденный дух. Он приземлился столь неожиданно и болезненно, что ненароком мог повредить себе все органы.

Щелкнув пальцами, Янмей создала нежно—оранжевые лепестки персика, что в ту же секунду стали полупрозрачной пылью. Духу не нужно было тянуться до Хао Луна, посему, приблизившись к его лицу, она выдохнула сонный порошок, погружая Горного духа в сладкий, как персики, сон. Тело Хао Луна обмякло, с грохотом падая на пол. Циньлун вскинул бровь, переводя взгляд на духа, улавливая озорные нотки не только в голосе, но и в колышущейся энергии.

— Владыка, он бы всё равно мешал мне.

— А я и ничего не сказал тебе, маленький дух.

***

Покинув двух духов, Циньлун как можно скорее отправился в зал медитации. Стараясь быть обходительнее с мужчиной, он неосознанно сталкивался с барьером прошлого, где в воспоминаниях вспыхивал нежный и невинный дух Ли Хуа. Она любила улыбаться, низшие духи с огромным удовольствием обвивали ту в круг, заставляя вновь и вновь играть на чудотворной флейте. Гора Тай Шан цвела пока Ли дарила песни во время медитаций, когда купалась в горных ручьях, создавая под каждым шагом длинные алые лепестки. Цветок никогда не формировался полностью, посему Циньлун понимал, что истинная форма Ли Хуа ещё не определилась в том, кем хочет явиться в сей мир. Владыка питал к ней нежные чувства. Как он узнал от смертных, когда посещал тех во храме, так родитель чувствует трепет к своему дитя, когда то находилось рядом.