Город ангелов

1 (Реза)

1 

Утро началось со звонка. Реза доползла до аппарата, подняла трубку и вяло спросила “Але”.

“Ну что, как тебе, понравилось?”

— Что понравилось? — не поняла она спросонья. — Вы вообще кто?

“Ник Эрифер. Помнишь такого?” даже помехи не могли скрыть яд в голосе звонящего.

— А, вспомнила, кажется, — Ник стал её одноклассником, когда родители перевели Резу из школы обители в городскую гимназию. Самый обычный паренёк самых обычных родителей. Два месяца назад он появился на её горизонте и зазвал к себе встретить Новый Год с общими друзьями. Когда Реза приехала на место встречи, её встретила закрытая дверь и тёмные окна квартиры. Потоптавшись на пороге, она пожала плечами и поехала обратно в казармы, где пьянствовала два дня подряд, совершенно забыв, что хотела позвонить Нику и узнать, не случилось ли чего плохого.

“Ну что, зараза, понравилось?”

— Что понравилось? — Реза честно пыталась понять, что происходит и чем она вызвала такую ярость. Но разум требовал, чтобы она вернулась в кровать и досыпала.

“Ты меня всю школу прокатывала, теперь — я тебя. Приятно, дрянь?”

Реза несколько минут созерцала своё отражение в маленьком придверном зеркальце: круглощёкая, с отпечатком подушки на щеке и маленькими опухшими после сна глазами.

Понимания, что происходит, это зрелище не дало.

— Ник, извини, я чёрт знает во сколько легла спать, и никак не проснусь. Скажи пожалуйста, прямо, что тебе надо?

Теперь похоже, недоумевали уже  на том конце трубки.

“Надо было раньше думать, сука”, голос Ника звучал неуверенно.

— А... — несколько секунд они молчали. Реза потёрла переносицу. Сознание чуть прояснилось. — Кажется, я начала понимать. Я не обращала на тебя внимания в школе, и теперь ты не обратил внимания на меня, да? — в принципе, если напрячь память, что-то такое он ей перед Новым Годом говорил. Мол, был в тебя влюблён, а ты была нехорошей девочкой и не обращала внимания. Реза, впрочем, никакой влюблённости и страданий по себе не помнила. У неё на носу были экзамены, скандал с родителями из-за желания вернуться в сестринство, страх будущего. Не до любви было. Да и Ник вроде ничем не проявлял свою влюблённость.

По правде говоря, они даже хорошими приятелями не были и сидели в разных концах класса.

“Ну как, понравилось?”

— Извини, я только сейчас поняла, что это была месть. В следующий раз записку хоть на дверь приколи. Ну, и не звони через месяц после мести, — Реза широко зевнула и зажмурилась, отгоняя сон. Помогло. Щелочки глаз у отражения стали чуть шире. Она потёрла уголки и оглянулась на часы. Семь утра, пора делать завтрак и будить старуху. Ник ещё что-то рычал, но Реза уже положила трубку. 

Пока на примусе грелась чава, Реза думала, почему ей так не везёт с мужиками.

До мести Ника Эрифера уверенное лидерство в череде её сумасшедших мужиков держал подмастерье Ордена по имени Ивель. На пятом свидании она пригласила его домой и пошла ставить чайник, пока тот мыл руки в ванной. Из ванны он вышел бледный и сердитый, от чая отказался и быстро ушел. Реза почти час разглядывала ванную, потягивая чай и пытаясь понять, что именно так его напугало. Через несколько дней выяснилось, что он не желает связываться с изменницей и поступать не по-мужски с её парнем. Ещё некоторое время ушло на выяснение, что виной всему большое банное полотенце тёмно-зелёного цвета с вышитой по кайме надписью "моему лучшему рыцарю". Реза купила эту безвкусицу за цену ученической тетрадки год назад на распродаже в универмаге под квартирой и считала очень выгодным приобретением.

Ивель потом извиняться ещё пробовал, мол, поторопился, просил второй шанс, Илени завещала прощать. 

Тиара, впрочем, завещала не щадить идиотов, и Реза была благодарная своей богине за то, что уберегла от дурака. Но почему бы Тиаре разок не свести её с нормальным мужчиной?

Обидней всего было осознание, что мир пребывал в полном порядке и не сошел с ума. Её родители живут вместе уже пятый десяток лет. Старший брат и его жена ждали четвёртого ребёнка. Средняя сестра уехала с мужем в Лиду. Они приезжали на праздники к родителям и выглядели вполне счастливыми. Вокруг было столько красивых счастливых семей, пар и просто хороших людей, одна Реза неторопливо дрейфовала в этом море счастья от одного куска дерьма к другому.

Следом за чавой Реза организовала омлет на восемь яиц с хлебом и морковкой и подумала, что пора бы разбудить Играс. Старуха накануне напросилась ночевать к ней: Реза жила рядом с вокзалом, а матушка в полночь вернулась из Лиды. Там в лесу при прокладке минопровода нашли труп девушки со сломанной шеей. Играс не рассказала подробности, но Реза подозревала, что это товарка по несчастью ещё пяти девушек, которых за последние три года нашли в окрестностях города. Все несчастные были не старше семнадцати лет, худенькие, жилистые, с широкими раздавленными работой руками, девственницы. И все были невидимками. В городе и окрестностях не было ни одной пропавшей девочки, не говоря уже о ребёнке, похожем приметами на покойниц. Когда нашли третий труп, дело спешно захватила орденская инквизиция. Искали уже по всему Альдари без какого-либо результата, лишь время от времени находя новых покойниц.

2

Прошу прощения за задержку. Пришлось переписать эту главу.

___________________________

— Поднимите руки на высоту плеч. Выше головы, одновременно, да. Опустите вперёд... Коснитесь указательным пальцем кончика носа. Да, так. Присядьте.

— Могу ещё колесо сделать.

— Нет, это уже лишнее,

Я стояла в одном белье перед консилиумом врачей. Их было семеро. Лица — ужасно серьёзные, а четырнадцать глаз смотрели на меня, как на трёхголового змеечеловека.

— Ммм, — протянул Анион, когда я три раза присела, не упав и не дрогнув. Мой старый приятель стоял с красным – на этот раз от насморка – носом и черкал в планшете. Его коллеги тихо советовали ему, что записывать и как формулировать. На мой взгляд, с момента первого осмотра, я ничуть не изменилась. Разве что растяжение в левом локте мне вылечили и даже разрешили возобновить тренировки. Было бы ещё где тренироваться.

— Ещё что-нибудь сделать? — предложила я, разминая плечи.

— Нет, спасибо, — замковый врач, по праву хозяина возглавлявший консилиум, помахал мне рукой и разрешил наконец-то одеться. Я взялась за одежду, краем глаза поглядывая на людей в белых халатах. Они сгрудились у окна подальше от меня и восхищённо шептались.

Ну, хоть не пытались потрогать.

В первые дни меня разве что не вскрыли в поисках каких-то изменений из-за Океана. Осмотрели всю, мотивируя, что они врачи, им виднее, куда смотреть и что щупать.  Даже татуировку под лопаткой на спине изучили и предложили мне оценить, не изменилась ли она.  Я эту татуировку ни разу в жизни не видела, и ничем не смогла помочь. По словам моих мучителей физически я была почти совершенством. Разве что, кроме появившегося за зиму слоя жирка на талии. Полностью здорова, каждый миллиметр моего тела соответствует тому, что всего неделю назад осматривал мастер Анион, наш замковый врач. Душевно же…

Душевно я была разорвана, раздавлена и растоптана.

Я неторопливо одевалась в потрёпанный сизый орденский комбинезон, врачи шептались, а в большое, на две трети заклеенное папиросной бумагой окно, падал свет Извечного Огня. Часы показывали три часа дня.

Ровно семь дней и пять часов назад я пересекла Океан вне вагона и убила двух людей.

Врачи искали во мне изменения Океана, а рядом, совершенно незамеченной ими, валялось то, что когда-то было моей душой.

Прошло семь дней и пять часов с тех пор, как я стала убийцей. 

На самом деле, я не считала, и с утра уже три раза подумала об этих семи днях и пяти часах. Почему именно пяти?.. Меня зациклило на разнице в трёх часах между тем, как я очнулась в залитом кровью грузовом вагоне и нашим прибытием на станцию.

А ещё я пересекла Океан снаружи вагона, ухватившись за какую-то скобу, и выжила, не изменившись. 

Таких людей, попавших с одной земли на другую не в вагоне и не по древним тропам, называли “вара”, что на старом наречии Первых Людей, как говорили, значило “перешедшие”. В Элени таких называли “пра-хта”, утелевшие. Как птицы, улетевшие с одной земли и приземлившиеся на другую. Корень «хта», пришедший, если я правильно помню, из языка змеелюдей, значил «умерший, ушедший». Тот, кто пересёк океан, стал другим. Прежний он умер.

И почему говорят, что раньше люди были добрее? Древние бы со мной так не возились. Выгнали бы подальше от домов, или вовсе бы убили. То, что умерло, ходить не должно.  

 … семь дней назад я стала убийцей. И вара. Или пра-хта. Тут уже дело вкуса. В официальных бумагах я значилась, как “лицо, незаконно пересекшее пределы Лимы вне пассажирского вагона”. Камалин, моя ученица, тоже была таким «лицом», но она, к счастью, приехала в Лиму в хорошем защищённом грузовом вагоне. И Берг, который не Берг, не археолог и не геолог, который единственный из похитителей моей занозы доехал до станции живым —  тоже. Нас троих взяли под стражу и принялись выяснять, что же случилось в поезде. 

Тогда же оказалось, я-вара интересую окружающих куда больше, чем я-убийца.

 Крепостные врачи взяли меня в оборот сразу же, как только нас с Камой выпустили из камеры в подвале и перевели в камеру на втором этаже. Несколько врачей приехали из самой Лимы и посёлка желездорожников, что был виден из крепостных окон. Намедни приехали Анион и Рахаил с Лиром. Последние двое привезли наши с Камалин вещи, и я поняла, что всё очень, очень плохо.

Даже хуже, чем то, что я убийца.

… на самом деле, впервые убийцей я стала в шестнадцать лет. Но тогда я убила, защищаясь, и я не помнила, как я убила.  Я не видела лица того парня, не знала, кто он, не видела потом тела, его родственников. Да и когда всё случилось. Так вышло. Как потом написали в итогах расследования — юная ученица сестринства Майя просто защищалась. Ну, как смогла.

В шестнадцать лет я так и не осознала, что я убийца. Этот факт остался короткой строчкой в моём личном деле на полочке в архиве обители.

Теперь же я тоже ничего не помнила, но сделать вид, что ничего не случилось, не могла.

Три часа до станции я ехала в вагоне с трупами убитых мною людей. Камалин рассказала, что я ворвалась в вагон, выломав досмотровый люк в крыше, и голыми руками свернула шеи двум взрослым мужчинам. А потом, как ни в чём не бывало, спросила у неё: “ты в порядке?”