Город засыпает

Пролог

Март 2013 года

Блестящий черный KIA Sorento чуть притормозил у арки, через которую можно было попасть во двор, явно намереваясь нырнуть в нее. Он даже включил правый поворотник, что владельцы больших черных машин делали далеко не всегда, особенно в позднее время, когда на многочисленных линиях Васильевского острова почти не было других участников дорожного движения. Однако конкретно эта большая черная машина, притормозив и включив правый поворотник, во двор так и не свернула. Вместо этого она проехала еще несколько метров, до следующего дома, и припарковалась у тротуара за маленьким жизнерадостно-желтым Матизом, который на ее фоне смотрелся особенно комично.

— Давай я хотя бы провожу тебя, если не хочешь, чтобы я въезжал во двор, — предложил мужчина-водитель своей спутнице.

Та, внимательно осмотрев себя в зеркало пудреницы и убедившись, что все в порядке, только отмахнулась.

— Тут идти меньше ста метров, я каждый день так хожу. Поверь, появляться во дворе с провожатым для меня сейчас гораздо опаснее.

Она улыбнулась и наклонилась к мужчине, чтобы едва ощутимо коснуться его губ своими. Развивать события она не планировала, поэтому сразу отодвинулась назад. Впрочем, мужчина тоже не был настроен на новый виток страсти: пару часов назад в его квартире она и так кипела и била ключом, поэтому сейчас ему хотелось поскорее закончить этот вечер, вернуться домой и расслабиться на диване у телевизора. Он хоть и любил женщин, но все, что выходило за пределы романтических встреч, последние годы только утомляло, поэтому он не торопился искать себе подругу для постоянных отношений, а предпочитал встречаться с кем-то, кто не мог посвятить ему все свое время и, соответственно, не требовал того же от него. Его текущая пассия, например, была давно и прочно замужем.

Однако он все равно предпочитал исполнять роль героя-любовника до конца, поэтому нежно погладил женщину по щеке, глядя на нее так, словно не желал расставаться так скоро.

— Ты же говорила, что твой муж раньше часа ночи домой не приходит, — напомнил он. — И что ему давно наплевать на то, где ты и с кем.

— Ему — да, — фыркнула женщина, — а вот моей маме — нет. Наверняка стоит у окна, поджидая меня и заранее готовя претензии. Не стоит давать ей лишний повод. Будет доставать меня тем, что я подаю дурной пример сестренке.

— Так у вас там полно гостей, — мужчина рассмеялся. — Тогда не смею тебя больше задерживать, разве что... — он не договорил, вместо этого еще раз прижался к ее губам в таком же ни на что не претендующем поцелуе, как до этого она. — Позвони мне потом, — проникновенным тоном добавил он, отстранившись. — Или напиши.

— Договорились, — женщина улыбнулась и открыла дверь машины. — Пока!

Захлопнув дверцу, она помахала ему рукой и быстрым шагом направилась в сторону арки, которую они недавно проехали. Мужчина какое-то время следил за ней в зеркале заднего вида. Его машина продолжала стоять на парковке и тогда, когда женщина свернула во двор.

В этом маленьком тоннельчике всегда царила темнота. Сколько раз ни пытались вешать тут лампы, кто-то их постоянно разбивал. Вот и сейчас, нырнув в подворотню, женщина оказалась в кромешной темноте. На мгновение она даже испуганно замерла. Ей показалось, что в темноте что-то шевелился, но присмотревшись и прислушавшись, она так ничего и не обнаружила. Возможно, это была просто кошка, их тут шныряло в достатке. Женщина одернула себя и двинулась дальше, к спасительному, хоть и тусклому свету единственного фонаря во дворе. Тонкие каблуки высоких сапог, плотно облегающих полноватые икры, стучали оглушительно громко, отражаясь эхом от стен.

Когда подворотня осталась позади, женщина облегченно выдохнула, мысленно отругав себя за чрезмерную нервозность. Краем уха она недавно слышала, что в Санкт-Петербурге убили женщину, возвращавшуюся ночью домой. Кажется, это даже случилось на Васильевском острове. Видимо, именно эта новость, зацепленная в каком-то выпуске новостей, засела в подсознании, заставляя бояться собственной тени.

Большинство людей устроены так, что искренне верят: все плохое, происходящее с другими, пусть даже живущими рядом людьми, никогда их не коснется. А большинство несчастий случается с ними не тогда, когда они, почуяв неладное, собираются и мобилизуют все свои силы и внимание. Они случаются тогда, когда, почувствовав себя в безопасности, человек расслабляется.

Скорее всего, эту мысль она тоже подцепила в какой-то передаче или фильме. Она успела промелькнуть в ее голове в тот момент, когда успокоившееся сердце вдруг вновь болезненно екнуло, а за спиной послышались чьи-то шаги. Однако ни обернуться, ни как-то среагировать на это женщина не успела. Она почувствовала только руку, внезапно зажавшую ей рот, и лезвие, полоснувшее по горлу. Она не успела ни испугаться, ни понять, что именно произошло. Просто в какой-то момент спасительный тусклый фонарь внезапно погас для нее.

Когда одетый в черное мужчина вышел из подворотни под освещение почти пустой линии, припарковавшийся у тротуара черный KIA Sorento все еще стоял на своем месте.

Глава 1

Июнь 2014 года

— Ты просто обязана поехать со мной, Нелл!

— И тебе привет. Все купила?

Инна Кленина продемонстрировала подруге объемный пакет из магазина, в котором виднелись свежие овощи и фрукты и даже небольшой кусок охлажденного лосося. Все остальное Нелл покупала сама, раз в месяц выбираясь ночью в круглосуточный гипермаркет и основательно запасаясь продуктами, которые могли лежать долго. Овощи, фрукты и охлажденную рыбу она тоже покупала, но их хватало не больше, чем на неделю. В остальное время у нее действовал уговор с Инной: она приносит определенный набор продуктов при каждом своем визите вместо пошлых тортиков, конфет и алкоголя, который Нелл все равно не употребляла уже несколько лет.

— Почта?

Инна закатила глаза и подняла другую руку, продемонстрировав несколько конвертов.

— Честное слово, уж до почтового ящика в подъезде ты вполне могла бы дойти, — фыркнула она, наконец проходя в маленькую квартиру-студию. Пакет и конверты она положила на кухонную стойку, а сама плюхнулась на диван, не забыв страдальчески вздохнуть.

— Я и до магазина могу дойти, — невозмутимо парировала Нелл, начиная раскладывать продукты по местам. И без того немного сутулая, она совсем горбилась, наклоняясь к нижним полкам холодильника. Инна в который раз подумала, что подруге следовало бы больше двигаться, а не проводить все свое время за компьютером. О том, что именно этим она и занималась перед ее приходом, говорили и взъерошенные каштановые волосы, и покрасневшие глаза. Нелл всегда сидела слишком близко к экрану и имела привычку подпирать голову рукой, от чего короткие волосы застывали в самом невероятном виде. — Мне просто не хочется, да и зачем, если ты все равно придешь.

— Ты чудная, — в который раз констатировала Инна.

— Я знаю, — отозвалась Нелл, заканчивая с продуктами и переходя к почте. Усевшись на высокий барный стул за стойкой, она принялась перебирать конверты. — В этом моя единственная прелесть. Ты кофе будешь?

— Не хочу я кофе! Мне надо ехать на дачу, и ты должна поехать со мной.

— Я и забитые пробками предпраздничные дороги? — Нелл изобразила тяжелые раздумья, а потом интенсивно помотала головой. — Нет, вряд ли. Да и работать мне надо. Волка ноги кормят, а меня — тексты и макеты, — она кивнула на ноутбук, стоявший на маленьком столике в углу. — Так что пока вся страна жарит шашлыки и заливается водкой, отмечая никому не понятный праздник, я буду работать, потому что иначе мне за эти дни никакой добрый дядя не заплатит. К тому же ни мясо, ни водку я больше не употребляю.

— Я тебя и не на пикник зову, — с едва заметной желчью в тоне ответила Инна, а потом совсем сникла. — Степкино завещание читать собрались. Его нотариус говорит, что он распорядился прочитать его всей семье на даче. Как-то это жутко, не находишь? Ему же даже тридцати не было. Кто в таком возрасте пишет завещание? Вот у тебя есть завещание? — Инна пытливо посмотрела на подругу.

Та смутилась. Насколько вообще Нелл умела смущаться и насколько ее невыразительное лицо, редко демонстрирующее эмоции без сознательного усилия со стороны своей хозяйки, было готово показать это чувство. Она совсем забыла, что у Инны недавно погиб брат, хотя месяц назад даже выбиралась на его похороны. Такова была странная природа Нелл: детали окружающего мира часто ускользали от ее внимания, события быстро исчезали из памяти. Может быть, проблема была в том, что с каждым годом она все больше отгораживалась от мира реального, превращаясь в затворницу, и все больше погружалась в мир виртуальный, где были ее работа, хобби и львиная доля общения с людьми. В результате мир реальный стал для нее чем-то вроде бесконечного скучного сериала, который она как будто смотрела много лет по инерции. Совсем бросить не получалось, но какие-то эпизоды вполне можно было пропустить, а запоминать детали и вовсе не требовалось.

— У меня нечего и некому завещать, — ответила она, покривив душой. Квартира, в которой она жила, находилась у нее в собственности, а где-то в мире обитали какие-то родственники, но Нелл было наплевать, кто из них получит то, что останется после нее.

Она снова перевела взгляд на конверты, используя их как повод не смотреть подруге в глаза. Однако уже мгновение спустя почта стала ее настоящим приоритетом. Внимание привлек последний конверт в стопке, чуть было не затерявшийся среди счетов и рекламных рассылок. Выглядел он странно: ни марок, ни адреса — его явно бросили прямо в ящик, не утруждая Почту России лишней работой. На чисто-белой поверхности кто-то написал всего одно слово: «Нелл».

Четыре буквы имени почему-то заставили ее поежиться от неприятного холодка, пробежавшего по спине. Дело в том, что на самом деле ее звали Ольгой. Имя Нелл она много лет использовала в качестве никнейма в Интернете. Те, кто знали этот ник, не знали ее реального адреса. Те, кто знали реальный адрес, не знали ее как Нелл. Те немногие, кто знал и то, и другое, никогда не писали ей письма.

Она покрутила конверт в руках, смутно осознавая, что Инна продолжает уговаривать ее поехать с ней на дачу. Не найдя на конверте больше ничего примечательного, Нелл неаккуратно вскрыла его, торопясь посмотреть на содержимое.

Из конверта выпала карта. По крайней мере, Нелл решила, что это карта, но не игральная, а какая-то ролевая или вообще таро — она совершенно не разбиралась в таких вещах. Почему-то в сочетании с адресованным ей конвертом карта выглядела особенно пугающе.

— Ты меня вообще слушаешь? — горестно вопросила Инна, наконец прорвавшись сквозь «купол», которым Нелл накрывало каждый раз, когда она теряла интерес к происходящему вокруг и сосредотачивалась на чем-то своем.

Глава 2

— Ну, па-а-ап! — в голосе Эдика причудливо перемешались нотки раздражения, возмущения и мольбы.

Настя Кленина, собиравшая вещи в поездку, поймала взгляд мужа и с трудом сдержала улыбку. Этот детский аргумент в сочетании с насупленным видом катастрофически диссонировал с исходным тезисом их сына о том, что он уже достаточно взрослый и имеет право ночевать в выходные на даче в одной комнате со своей девушкой, которую он пригласил поехать с ними, и спать с ней в одной постели.

— Нет, — спокойно повторил Кирилл Кленин, как и полчаса назад, когда Эдик пришел к нему с этим разговором в первый раз. — Хватит и того, что ты пригласил свою девушку, не посоветовавшись ни со мной, ни с мамой.

— А что такого? В доме полно места, и если уж я вынужден торчать там с вами все выходные, то у меня должна быть хотя бы приятная компания.

На протяжении всего однообразного спора восемнадцатилетний субтильный Эдуард подпирал спиной стенку, засунув руки в карманы джинсов и, надувшись, сверлил отца взглядом обиженного пятилетки. Кирилл занимался своими делами, помогая Насте, которая сочетала сбор вещей с уборкой в комнате. Она никогда не умела делать только одно дело, предпочитая заниматься сразу несколькими параллельно.

— Ну, почему? — в который раз капризно вопросил Эдик, хотя Кирилл уже привел все свои доводы. Дважды. Было похоже, что сын пытается взять отца измором в надежде, что тому рано или поздно надоест спорить и он разрешит Алисе, его последней пассии, поселиться с ним в одной спальне.

Однако хотя Кирилл и производил на всех впечатление очень мягкого и неконфликтного человека, переубедить его в чем-то удавалось далеко не каждому. В некоторых же вопросах спорить с ним было и вовсе бесполезно. Он редко повышал голос и никогда не превращал спор в базарную ругань, но, исчерпав все доступные ему аргументы, начинал невозмутимо перечислять их сначала. Так могло продолжаться до бесконечности, поэтому обычно первым ломался оппонент.

— Я не вижу ни одной причины, по которой она должна ночевать с тобой, — ответил Кирилл чуть громче, чем в первые два раза, когда он произносил эту фразу, но исключительно потому, что находился в настоящий момент в ванной комнате. — Насть, у меня закончился гель для бритья, — добавил он, чем вызвал недовольное фырканье сына. Тому не нравилось, что его исключительно важную проблему обсуждают тем же тоном, что и отсутствие геля для бритья.

— Можем заехать по дороге на дачу в магазин, — отозвалась Настя.

— Нет, мы и так едем позже, чем следовало бы, — Кирилл вернулся в комнату и задумчиво посмотрел на шкафы. — К назначенному времени никак не успеем, остальным придется нас ждать. Если еще и в магазин поедем, вообще доберемся только к ночи. Неудобно.

— Если хочешь, могу пока поделиться с тобой своей пеной, — предложила Настя, игнорируя страдальческое выражение лица Эдика. — Уверена, она ничем не отличается от мужской пены для бритья.   

— Мама! — возмутился Эдик.

— Лучше я электрической бритвой пока попользуюсь. Не помнишь, где она? И есть ли у нас где-нибудь запасные батарейки? Подозреваю, что те, которые в ней, давно сели.

— Насчет батареек не уверена, но, кажется, у нее был провод для розетки.

— И где же он был?

— Скорее всего, там же, где и сама бритва. Посмотри в нижнем ящике комода.

— Эй, родители! — прикрикнул Эдик. — Я вообще-то еще здесь.

— Кстати, а почему ты еще здесь? — невозмутимо поинтересовался Кирилл, выглядывая из ванной. — Мы разве не все обсудили? И кто за тебя, взрослого и самостоятельного, будет собирать вещи? Мама?

— Я уже собрался! И нет, мы не все обсудили, — с поистине ослиным упрямством возразил Эдик. Хотя внешне он совсем не походил на отца, но какие-то черты характера — как минимум, упрямство — от него унаследовал.

— Хорошо, — Кирилл скрестил руки на груди и прислонился плечом к дверному косяку. — Так почему вы должны ночевать в одной комнате? Она тебе не жена.

— Она мне моя девушка!

— Вы встречаетесь всего два месяца.

— Мы встречаемся целых два месяца! — Эдик презрительно скривился. — Ты с какой планеты, пап? Или из какого века? Я, между прочим, уже взрослый. Совершеннолетний. Могу тебя вообще не спрашивать.

— Но ты спрашиваешь, — резонно заметил Кирилл. — И пока ты находишься в моем доме, ты будешь вести себя по моим правилам. В остальное время поступай так, как тебе совесть велит.

— Совесть, — передразнил Эдик. — Ты еще скажи, что мы вообще до свадьбы спать друг с другом не должны.

— В идеале было бы неплохо, — Кирилл усмехнулся. — Но я, конечно, понимаю, что мир не идеален.

— Да уж не сомневаюсь, — ядовито прокомментировал Эдик. — Не зря же вы с мамой поженились в июле, а я родился в ноябре.

Фотография в рамке, стоявшая на стеллаже, с громким стуком свалилась на пол, раздался звук бьющегося стекла. Настя, как раз протиравшая пыль, даже не сразу поняла, что это она смахнула рамку неосторожным движением. Эдик удивленно посмотрел в ее сторону, но Кирилл успел первым: он заметил испуганное выражение в глазах жены и поспешил встать между ней и сыном, чтобы тот не увидел ее лица.

— Не поранилась? — участливо спросил он, хотя Настя даже не сделала попытки прикоснуться к осколкам.

Вопрос Кирилла вывел ее из ступора. Она присела на корточки и начала суетливо собирать осколки.

— Нет, все в порядке, — пробормотала она в ответ. — Просто в облаках надо меньше летать.

— Ну почему же, — Кирилл тепло улыбнулся и незаметно погладил по руке. — Иногда можно и полетать. Новую рамку купить несложно.