Города и Кудесники: Курьёз Парижский

1. Метро

— Вы видели, что мы отправили вам сообщение об инциденте?

— Да, у меня на экране появилось оповещение. Сейчас же займусь его устранением.

— Хорошо, спасибо.

Пипо выписал номера портов устройств, потерявших соединение, положил трубку рабочего телефона и начал проверку.

Сначала он выяснил, не была ли причина в функции безопасности портов (port security), а также попытался устранить неполадку, подключившись к коммутатору удалённо. Убедившись, что проблему не решить дистанционно, он принялся изучать план аэропорта чтобы найти расположение серверной комнаты со стойками коммутаторов, от которых зависели вышедшие из строя устройства.

Да... словно астронавт, отыскивающий в чертежах межгалактического корабля винтик, от которого зависит судьба целой миссии.

Он наконец взял сумку с инструментами сетевого инженера, ключи от фургона, перевёл звонки с телефона на рацию и направился по коридорам к парковке под аэропортом.

Доехав до второго терминала, он припарковал фургон и отправился на поиски серверной, пытаясь сориентироваться в лабиринте схемы аэропорта на экране своего телефона.

Он остановился перед металлической дверью в нескольких метрах от выхода к станции аэропортового метро, мимо которого сновали уезжающие или только прибывшие туристы. С друзьями. С парами. Пипо задержался на пару секунд, зацепившись взглядом за эти беззаботные группки, всматриваясь в привычную, ежедневную картину, и пробормотал почти не шевеля губами:

— Счастливцы...

Не давая мыслям развиться, он приложил бейдж к считывателю и вошёл в металлическую дверь.

Бетонная лестница уходила вниз, изгибаясь зигзагом. Пипо снова взглянул на схему в сомнении:

— Внутри парковки и терминала я уже везде проверил… — аргументировал он сам себе, — если эта чёртова комната вообще существует, то она должна быть там, внизу.

Спустившись на один этаж, он обнаружил, что двери здесь не открывались его пропуском. Пипо продолжил спуск. Двери на следующем уровне тоже не поддавались. Он шёл всё ниже, и автоматические огни, загоравшиеся на верхних этажах, здесь уже не включались. Пипо достал из инструментального рюкзака фонарь. Достигнув наконец самого низа, он снова поднёс бейдж к считывателю… раздался электронный щелчок, и металлическая дверь разблокировалась.

— Хорошо, что я упрямый и не повернул назад этажом выше. «Никогда не сдавайся», — пошутил он, улыбаясь так, будто рядом был кто-то, кто мог его услышать.

За дверью его поглотила ещё более густая мгла. Он вскинул фонарь, и луч выхватил из темноты гигантскую трубу, уходившую в обе стороны. Словно ускоритель частиц. Вправо труба скрывалась в бетонной стене, ограничивавшей пространство, а влево терялась где-то вдалеке, в непроглядной темноте.

— Пфф, вот будет забавная история для утренней смены, — пробормотал он себе под нос.

Пипо двинулся в ту сторону, где труба терялась из виду.

Пространство было пустым и безжизненным: голый бетон пола, стен и потолка. Он методично проверял пропуском двери, появлявшиеся слева, но ни одна не открывалась.

Воздух пах пылью и сыростью.

Периодически он поворачивал фонарь, чтобы осветить пространство позади себя — наверняка отчасти из предосторожности, отчасти от паранойи, навеянной японскими фильмами ужасов, которыми его в детстве пичкал отчим.

Вдруг луч фонаря выхватил из мрака пространство, где пол внезапно обрывался: вниз уходили бетонные ступени. Пипо вновь осветил всё в той стороне, проверив, не упускает ли он из виду какую-нибудь дверь или проход, помимо этой лестницы. Луч скользил по огромной трубе, показывая, как та продолжалась и дальше, за ступенями, уходя в некий отсек, напоминающий шахту.

Он решил спуститься.

Ступени были покрыты толстым слоем пыли, будто сюда не ступала нога человека веками.

— А-а-а-х! — Пипо поскользнулся на камешке среди щебня, усыпавшего ступени, и скатился вниз, больно ударяясь правым боком о бетонные выступы, будто съехал на невидимой ледянке. Фонарь, выскользнув из рук, покатился по ступеням в темноту.

Он медленно поднялся. Осторожно, помня расположение ступеней по скудному свету укатившегося фонаря, он нащупывал их носком ботинка, цеплялся пальцами. Так, почти ползком, он спускался вниз, пока наконец не поднял фонарь с пола.

Луч скользнул вперёд, выхватывая из мрака очертания гигантского подземного пространства. Посредине уходила вдаль бетонная платформа, которая к своему концу резко сужалась, образуя острый клин. По бокам от неё, параллельно, лежали два железнодорожных пути. Там, где платформа обрывалась, рельсы начинали причудливо переплетаться, образуя сложный узел, а в самом конце, на одном из путей, стоял одинокий вагон метро. Его бока тускло поблёскивали в свете фонаря.

— Вряд ли серверная окажется где-то здесь, — пробормотал он саркастически, — но теперь меня, чёрт возьми, съедает любопытство.

Пипо покорился этому чувству и сделал первый шаг вглубь.

Пройдя несколько метров, он направил свет дальше. Картина не менялась: всё тот же толстый слой пыли, щебень под ногами и этот постапокалиптический беспорядок, похожий то ли на брошенную стройку, то ли на кладбище старых поездов. Одно было ясно — сюда люди не возвращались уже очень, очень давно.

Он шёл, с любопытством и даже с какой-то ребяческой надеждой освещая фонарём окрестности.

— Ну же, чудовища из тьмы! Выходите из тени! Идите, нападайте на меня! — громко пошутил он сам с собой, ничуть не стесняясь. Здесь, в этом своём мире, можно было всё.

Эхо раскатилось и затихло, не встретив ничего, кроме тишины. Он вздохнул, и следующая фраза прозвучала уже как шёпот, обращённый внутрь себя:

— Заставьте меня поверить в чудеса…

Он взглянул на часы, проверяя, не выбился ли за пятнадцать минут, отведённых протоколом на устранение инцидентов. И точно, вышел.

— Ладно, потом что-нибудь придумаю… — пробормотал он и спустился с платформы на правый путь с рельсами.

Он пошёл по шпалам, целясь лучом фонаря в тот вагон, который виднелся вдалеке.

2. Монмартр

Достав свой рюкзак с рельсов и выйдя из метро, Пипо очутился на площади, вернее, на круговой развязке, от которой расходились пять улиц, окружённых вполне типичными, но весьма разнообразными парижскими фасадами.

Пипо всё ещё озирался вокруг, временами застывая, словно не в силах понять, что вообще происходит.

Перед его взглядом выделялось большое здание с афишами фильмов — кинотеатр. На одном из фасадов, выходившем на площадь, висел огромный рекламный плакат во всю высоту здания: на нём был изображён мужчина, одетый как иллюзионист XIX века, на фоне величественного магазина. Вокруг него, словно паря в воздухе, сияли жёлто-синие кристаллы, похожие на бриллианты. Надпись на плакате гласила:

«L'OISEAU DE FEU»

Оглядевшись и задержав взгляд на площади, Пипо в конце концов тронулся с места и пошёл вперёд.

Он заходил в несколько встреченных по пути отелей, прося разрешить ему сделать звонок — ведь мобильник и кошелёк он оставил в рабочем фургоне — но нигде ему не пошли навстречу, следуя доблестной французской приветливости, под предлогом, что телефон — только для клиентов.

Несколько попыток подойти к людям на улице и попросить воспользоваться телефоном закончились тем, что прохожие лишь крепче прижимали к себе сумки, ускоряли шаг или просто делали вид, что не замечают его.

Не зная, что делать дальше, Пипо побрёл по широкому бульвару без определённой цели, в надежде, что по дороге в голову придёт какая-нибудь идея.

В какое-то мгновение, слева от него открылось заведение красного цвета, с декоративной мельницей того же оттенка на крыше. Неоновыми буквами крупно светилось: MOULIN ROUGE.

— Вот же... — вслух подумал Пипо. — Порой мифическое в реальности выглядит так убого...

Вход не был ничем примечателен, он был завешан всевозможной рекламой, а рядом грузовик разгружал товары для соседнего заведения.

Осмотрев афиши и объявления о шоу у входа, он вернулся к своему блужданию в никуда. От этого места не осталось ничего, кроме названия, из которого выжимали всё возможное, чтобы обобрать до нитки незадачливых посетителей.

Ему надоел однообразный вид бульвара, и он свернул в сторону узких переулков. Это был старый квартал, и каждая улочка вела всё выше и выше.

Прошёл мимо небольшой площади со стеной, у которой толпились люди, фотографируя исписанную словами «Я тебя люблю» на всех языках мира поверхность.

Только что он минул уютную, будто застывшую на два века назад таверну «La Taverne de Montmartre», и это окончательно погрузило его в этот туристическо-богемный, почти что сновидческий отрывок от реальности.

Следуя по узкой уличке, вымощенной булыжником, он вышел на маленькую площадь, царившую в уютном оживлении. Слева — кафе с террасой, где за столиками люди с бокалами вина и чашками кофе были погружены в беседу.

В центре площади — целое племя уличных художников за мольбертами, с палитрами и карандашами, наперебой предлагающих нарисовать портрет или продающих готовые работы. Между ними бродили зрители, вглядываясь в каждый холст. Кто-то изучал афиши на пестром от объявлений киоске, похожем на хронику городской жизни.

Всё вокруг дышало ритмом Парижа — лёгким, многоголосым, сотканным из деталей.

Пипо продолжал подниматься по петляющим улочкам, пока из-за поворота перед ним не открылось нечто, заставившее замереть. На вершине холма, ослепительно белая на фоне неба, высилась громада собора с куполами, похожая на сказочный дворец или диковинную горную вершину.

Он просто стоял и смотрел, впечатлённый. Затем, уставший и сбитый с толку, опустился на широкие каменные ступени, спускавшиеся от подножия этого гиганта.

Он сидел, прислонившись спиной к камню, и смотрел вниз на бескрайний, шумящий город, пытаясь понять, как он здесь оказался.

— Эй, приятель... — сказал он голубю, который замер перед ним, склонив голову набок и разглядывая его одним глазом. — Не смотри так. Мне тебе нечего дать. Я и сам сегодня, наверное, ужинать не буду.

Голубь не двигался, словно ожидая продолжения.

— Чего говоришь? Посольство? — продолжал Пипо, разговаривая с голубем так, будто тот действительно что-то сказал.

— Думаешь, мне самому это в голову не приходило, гений? — спросил он у ператого собеседника. — А где мне его найти, если никто даже секунды не хочет меня выслушать?

Голубь переступил несколько раз лапками, развернулся и теперь смотрел на Пипо точно так же, но уже другим глазом.

— За угощение поможешь, говоришь? Ну ладно... понимаю. Жизнь — это бизнес, — ответил Пипо на новый взгляд голубя, оглядывая туристов, которые бесконечным потоком поднимались и спускались по широким ступеням.

— Извините! Месье! — попытался Пипо остановить следующего спускавшегося мимо человека, но тот даже не повернул головы.

— Не найдётся ли у вас крошки? Хлеба? — обратился он уже к двум девушкам, которые тут же замолчали и прошли мимо, избегая его взгляда.

— Это не мне! Это голубю! Чтобы он мне помог, честно... — но никто уже не слушал Пипо.

Пипо снова посмотрел на голубя:

— Слушай, я пытался... Ладно тебе, помоги по-человечески, ну... или по-голубиному, пожалуйста. Жизнь тебе это вернёт.

Голубь встрепенулся, дёрнул головой и, кинув Пипо последний взгляд, присоединился к подошедшему сородичу. Вместе они утоптали прочь.

— Точно! Полиция! Как я сам не догадался?! — воскликнул Пипо. — Спасибо, друг голубь, — крикнул он ему вслед.

— Смотри, какие браслетики, дружище! — вдруг прозвучало позади, и Пипо обернулся. — Посмотри, какие красивые, давай надень, попробуй — тебе будет отлично!

Чёрный мужчина схватил его за руку, пытаясь надеть цветной ниточный браслет.

— Эй! Не надо мне! — возмутился Пипо резко убирая руку.

— Давай, ну ведь тебе идёт, — появился рядом ещё один, перехватив руку Пипо и снова пытаясь надеть браслет. — Это подарок! Не волнуйся, это просто подарок!